Коллекционеры

Столкните несколько лихих авантюристов, добавьте странных паровых механизмов, горстку злодеев, магические артефакты из далеких земель. Щедрой горстью добавьте погони, перестрелки, интриги и, конечно, любовную историю. И вы получите "Коллекционеров", которые проведут вас тропой невероятных приключений и переживаний. Что ждет тебя на следующей странице?
Издательство:
SelfPub
Год издания:
2019
Содержание:

Коллекционеры

Пролог

   Мне вовсе незачем было это знать. Действительно, к чему эти никчемные сведения о совершенно незнакомых мне людях? Но, так случилось, что сначала на меня обрушилась лавина информации, которую я даже наполовину не успела запомнить и осмыслить, а следом за этим, все услышанное, будто мираж возникающий перед взором утомленного путника, ввалилось в мою жизнь кубарем, в лице тех самых людей. Их имена были мне неизвестны до недавнего времени, хотя, признаться, я подозревала об их существовании.

   ***

   В глубине таверны "Плутоватый лепрекон" было сумрачно, накурено и пахло кислятиной. Кривой Фрэд – ее хозяин, по обыкновению прятался в своей каморке, за грязной шторкой. Иногда он выглядывал оттуда. Окидывал взглядом зал, посетителей. Новые лица здесь появлялись крайне редко, поэтому беспокоиться было не о чем. За залом присматривала его падчерица София. Девушка вполне справлялась со своими обязанностями, с детства привыкшая к этой работе. А с тех пор как ее мать умерла, постепенно перестала беспокоить Фреда даже в тех случаях, когда кто-то из перебравших спиртного посетителей начинал распускать руки. Может она повзрослела и ей самой этого хотелось, а может просто привыкла, как привыкла в свое время к застоявшемуся запаху кислого пива и немытых тел. Однако, среди постоянных гостей этого убого заведения у нее даже были друзья. Нет, не друзья. Подруга.

   Странная девушка, лет двадцати семи, с огненно-рыжими, кудрявыми волосами, поверх которых красовался невысокий цилиндр, украшенный ярким бантом, за лентой которого торчало длинное орлиное перо. Корсет отделанный кожаными вставками, надетый поверх белой сорочки с глубоким вырезом на груди и широкими рукавами, как уже было известно по нескольким случаям, таил в себе немало сюрпризов и ловушек. Вместо многочисленных юбок, причитающихся всем приличным леди, она носила полотняные брюки хорошего кроя, которые позволяли разглядеть все достоинства ее фигуры. Черные очки с круглыми линзами, красовались на кончике ее носа. Если кому-то удавалось встретиться с ней взглядом, то почти всегда она не пряталась за очками, а смотрела поверх них. Широкий кожаный ремень, опоясывающий ее тонкую талию, имел множество петель и кармашков, где болталось несколько герметично закрытых колбочек и миниатюрных флаконов, в которых явно были не духи. Она, по обыкновению, занимала самый дальний угол, до которого тусклый свет грязных окон никогда не добирался. Узнать о ее присутствии, можно было лишь по маленькому красному огоньку на кончике сигареты, вставленной в длинный мундштук черного дерева, когда ей вздумалось закурить.

   Рыжая всегда просила одно и то же, поэтому, со временем, София привыкла и при ее появлении не дожидалась заказа, а сразу несла все необходимое. Чашка крепкого горячего чая с добавлением сушеных ягод брусники и ромашкового цвета, большую костяную пепельницу и неизменный стакан дрянного бренди. Чай она выпивала сама, а вот бренди предназначался каждый раз для разных людей, тихо заходивших в таверну, которые подсаживались к ней, о чем-то тихо разговаривая. После чего, получив свой бренди, так же тихо исчезали.

   Лишнего странная гостья никогда не задерживалась. Она приходила, получала свой заказ, и курила. Всегда в течение часа после ее прихода появлялись незнакомцы. Безошибочно находили ее, беседовали сидя спиной к остальным посетителям, бросающим в их угол любопытные взгляды. Визит каждый раз длился по-разному. Когда десять минут, а когда и больше часа. Чаще, конечно, недолго. После ухода незнакомца, она выкуривала две сигареты и оставив несколько лишних пенни, так же тихо уходила.

   В те самые моменты, когда леди была одна, София могла поболтать с ней о том о сем, под видом, что ей обязательно нужно что-то сделать у этого столика прямо сейчас. Смахнуть крошки с истертой, рубцеватой столешницы, поправить покосившуюся на стене картину, содержание которой, впрочем, вряд ли мог бы поведать даже сам Кривой Фред, потому, что в темноте там было ничего не разобрать. На самом деле дружеской болтовней эти разговоры можно было назвать с большой натяжкой. Болтала только София. Леди всегда молчала в ее присутствии, за исключением тех случаев, когда просила заказ. Но, бедной девушке нравилось считать ее и себя подругами. По крайней мере никаких возражений от гостьи София ни разу не слышала.

   ***

   В один из холодных осенних вечеров, все пошло не как обычно. Рыжая гостья, явившись в таверну, заняла свое место за столом, но в этот раз принесла с собой миниатюрный саквояж, который поставила справа от стула, осторожно приоткрыв его. София, как всегда, принесла ей обычный заказ, но девушка отослала ее обратно, на сей раз отказавшись от всего, кроме пепельницы.

   Немедленно прикурив, она принялась поправлять на ремне свои пузырьки. В движениях ее чувствовалась нервозность. Через несколько минут София снова решилась подойти к гостье, чтобы в очередной раз разболтать ей свои, скопившиеся за несколько дней, скромные новости.

   Вооружившись тряпкой, она направилась к ее столу, и тут же начав усердно смахивать несуществующие крошки, открыла было рот, но, замолкла на полуслове. Рыжая схватила ее за руку, резко притянула к себе заставив девушку наклониться через весь стол почти растянувшись на нем. Не выпуская ее руки, придвинулась поближе и оказавшись лицом к лицу с Софией, прошептала.

   – Послушай, милочка, я обычно склонна терпеть твою болтовню о трудностях кухонной жизни, но сегодня, для твоего же блага, тебе лучше держаться от этого уголка подальше.

   В этот момент, откуда-то незаметно достав серебряную монету, вложила ее в ладонь девушки. И пока та не успела опомниться, продолжила.

   – Мне не хотелось бы, чтобы сегодня произошло что-то чрезвычайное, но, на всякий случай, возьми-ка ты выходной, прямо с этой минуты. Пойди куда-нибудь, погуляй!

   – Мисс, но куда я пойду, уже ведь так поздно? – непонимающе и немного испуганно пробормотала София.

   – Прогуляйся к подружке! У тебя ведь есть хоть одна подружка?

   София закивала, после секундного раздумья.

   – Да, да, мисс! Люция, дочь пекаря. Она живет в нескольких…

   – Отлично! – оборвала рыжая. – Вот к ней и иди. Можешь прихватить из вашего погребка бутылку вина. За мой счет. И не забудь потеплее одеться. На улице сегодня невероятно промозглая погодка.

   Она выпустила руку Софии и та, пятясь, уже собиралась скорее убраться отсюда, но вдруг вспомнила кое-что и остановившись, обернулась.

   – А как же я оставлю зал, клиентов?

   Рыжая зыркнула на нее, будто желая испепелить на месте за недогадливость и нежелание беспрекословно последовать ее совету.

   – Половина твоих клиентов уже пьяны как свиньи, а вторая половина слишком быстро догоняет первую. Иди! Никто и не заметит.

   София постояла пару секунд в нерешительности, размышляя, как же ей поступить. Потом подобрала юбки и быстрым шагом удалилась, скрывшись за кухонной дверью. На лице ее отражалось волнение, непонимание происходящего и испуг. Все-таки странная она, эта – рыжая леди. Но сердце подсказывало девушке, что лучше последовать ее совету. Крепко зажав в кулаке серебро, она ринулась в свою комнату, за теплой, шерстяной накидкой. По пути, проходя мимо каморки Кривого Фрэда, который мирно похрапывал, лежа на косоногой тахте, прикрыла его дверь и заперла снаружи на ключ. От греха подальше.

   Рыжая сидела еще несколько минут напряженно выжидая, не покажется ли та снова в зале. Но девушка больше не появлялась, даже когда один из пьяниц разразился громкой бранью, случайно плеснув себе на штаны пивом.

   Следующие полчаса тянулись словно каучуковая лента. В таверну ввалилась пьяная компания. Разместившись за большим столом принялась горлопанить, требуя себе порцию пойла, причем немедленно.

   Когда же изрядно нетрезвые работяги осознали, что к ним никто не подойдет, начали озираться вокруг. Высокий, широкоплечий мужик, с затуманенным взглядом, заметил по соседству кувшин вина, обладатель которого уже спал, уткнувшись лбом в край стола и одной рукой вцепившись в ручку кувшина, а другой в полупустую оловянную кружку. Не долго раздумывая, он подошел к соседу, вырвал из цепких рук кувшин и кружку и, под одобрительные вопли своих товарищей, вернулся с добычей. Пьянь продолжила пирушку.

   В это время дверь в таверну распахнулась. На пороге появился джентльмен. Хорошо одет, высок, строен и судя по выправке имевший отношение к какому-то военному подразделению. Не переступая порога, джентльмен внимательно осмотрел заведение и посетителей. Наконец, его взгляд остановился на темном углу, в глубине которого медленно вспыхивал сигаретный огонек, как маяк в темную ночь, давая ориентир проплывающим вдали кораблям.

   Мужчина вышел обратно. Через секунду на его месте появился другой человек. Облаченный в плотный, черного цвета, плащ с капюшоном, скрывавшим в своей глубине лицо обладателя. Незнакомец твердым, уверенным шагом направился прямо к столу леди. Добравшись, он не церемонясь занял стул напротив рыжей.

   Джентльмен, первым заглянувший в таверну, присоединился к нему, встав позади и чуть сбоку.

   Еще один мужчина, появившийся с ними заодно, расположился в дверях, загородив собой выход, скрестив руки на могучей груди и лениво оглядывая местных забулдыг, которые, впрочем, не очень-то обращали на него внимание.

   Человек в капюшоне, заговорил скрипучим голосом.

   – Добрый вечер, мисс… Простите, даже не знаю Вашего имени?

   – Сакред. Джинджер Сакред. – тихонько ответила леди.

   – Кхм. Простите мою любознательность, мисс Сакред. Не родственница ли вы почившему мистеру Самюэлю Сакреду?

   – Я – его вдова!

   – О! Прошу простить меня за бестактность.

   – Ничего, сэр! Если вы знали моего мужа, то вам известно, что он умер пять лет назад. Я уже давно перестала скорбеть по нему.

   – И все же… начал скрипучий голос.

   – Давайте перейдем к делу! Я не привыкла тратить время на праздные разговоры. – оборвала девушка.

   Казалось собеседник подавился собственным голосом, закашлявшись.

   Уняв приступ кашля, продолжил.

   – Вижу, вы именно такая, какой мне вас описывали. Как пожелаете.

   Рыжая выжидательно замерев следила за мужчинами поверх очков, в линзах которых отражался огонек ее сигареты.

   – Один наш общий знакомый, точнее говоря Долговязый Сэмми…

   – Я не знаю ничьих имен. – еще раз перебила его рыжая.

   – Тем не менее, вы знакомы с ним. Так вот, Сэмми сообщил мне любопытную информацию о вас, мисс… миссис Сакред. Из его слов я понял, что такой человек как вы, может быть весьма полезным в одном интересующем меня деле. И поэтому я пришел сюда, на эту встречу, раз вы отказались встретиться со мной по моему приглашению, которое я вам высылал.

   – Ваш курьер был очень не любезен, сэр, передавая мне ваше приглашение. За что и поплатился. И судя по тому, что вы все же здесь, полагаю вы нашли мое сообщение вместе с вашим посыльным.

   – Да, иногда нужно тщательнее подбирать людей к себе на службу. Я компенсирую вам все доставленные моим человеком неудобства. Но вам придется немного поработать на меня.

   – Компенсируете? Почему бы вам не сделать это прямо сейчас? – едко вставила рыжая. – Не каждый, знаете ли, день, меня бесцеремонно хватают мужланы, подкравшись сзади среди белого дня и насильно запихивают в закрытый экипаж даже не пытаясь ничего объяснить и дать леди опомниться. Надеюсь я не слишком испортила сиденья его кровью? Пришлось отрезать грубияну руку. Кстати, как он?

   – Он умер. К тому моменту, как кучер доехал до моего дома, бедняга истек кровью. Хорошо, хоть ваша записка не потерялась. Как странно, что у вас при себе оказался карандаш и клочок бумаги. Иначе, моим людям еще долго пришлось бы вас снова искать. Хотя, я с трудом смог прочесть название этой дыры на пропитанной кровью бумаге. С не меньшим трудом удалось отыскать это место.

   – Итак, какова же будет компенсация?

   – Ваша жизнь!

   Рыжая чуть наклонилась вперед и по-особенному долго затянулась сигаретой. Свет огонька осветил ее локоны, тонкую шею и блеснув на оправе очков угас.

   Девушка выпустила струю дыма прямо в черный провал капюшона, улыбнувшись. Мужчина отстранился. Однако, она получила все что хотела. Не только позволила рассмотреть себя в свете огонька, но и успела разглядеть лицо в капюшоне.

   Это был старик. Теперь она была совершенно в этом уверена. Кто он такой, ей не удалось вспомнить, хотя голос был явно знаком. Когда-то она уже слышала эту хрипотцу. Давно. В доме ее покойного мужа, когда тот еще был полон сил и занимал одну из высоких должностей в министерстве иностранных дел двора Ее Величества.

   ***

   В то время, Джинджер была совершенной девчонкой, пребывающей в счастливом замужестве. В дела мужа она не очень стремилась совать свой хорошенький носик. А все, что на протяжении последних лет с ней происходило и стало ее обычной жизнью, в те годы не приснилось бы ей даже в самом кошмарном сне. Об этой изнанке жизни, она просто не имела представления. Но, по стечению обстоятельств, после смерти мужа, сама того не заметив, стала той, кем является. Весьма успешной шпионкой и диверсантом. Кроме того, она превратила свою юношескую любовь к науке в прибыльное дело. В ту пору, когда ее ровесницы грезили о балах, кавалерах и выгодных партиях, она сутки напролет просиживала в отцовской библиотеке изучая все возможные труды по химии. Когда же, по ее мнению, она набиралась достаточно новых знаний, запиралась в старом заброшенном сарае за конюшнями, и там ставила свои эксперименты с помощью подручных средств. Пока, наконец, не спалила сарай дотла, а с ним вместе и часть конюшен, чудом оставшись жива и невредима.

   Именно после этого случая отец, рассердившись, быстренько сосватал ее за Самюэля Сакреда. Тогда еще ничем не выдающегося, но имевшего большие перспективы мужчину, на десять лет старше мисс Джинджер.

   Волей-неволей, брак был заключен. Ей повезло больше, чем она ожидала. Через некоторое время она прониклась симпатией к своему супругу, а еще немного погодя искренне полюбила его. Самюэль был строгим, но добропорядочным и справедливым семьянином. Через пару лет после свадьбы, он заслуженно получил повышение. Карьера шла в гору. Новые должности мужа сменяли друг друга весьма скоро, все выше поднимая его в министерстве.

   Вынужденный много времени уделять служебным делам, муж часто принимал людей у себя дома. А чтобы молодая супруга не чувствовала себя брошенной и одинокой, старался выполнять любые ее капризы. Джинджер очень удачно этим пользовалась. Поймав момент и получив возможность заниматься своей любимой химией, она организовала достаточно неплохую лабораторию. Собрала, не без помощи связей мужа, большую библиотеку научных трудов.

   К пущей ее радости, муж, памятуя об истории случившейся с сараем и конюшнями в доме тестя, напрягся и купил ей за городом небольшое имение, где все свои мечты она спокойно воплощала в жизнь, не рискуя однажды по неосторожности спалить полквартала в городе.

   В химии Джинджер действительно была хороша. Однако, даже связи мужа не могли помочь ей пробиться в королевскую академию наук. Консервативные взгляды, царящие в этом заведении, не позволяли женщине ступить на порог.

   Пробыв в замужестве чуть меньше пяти лет, Джинджер, вдруг, сделалась вдовой.

   Об этом печальном событии ее оповестил министерский посыльный, который сообщил, что ее дорогой муж скоропостижно скончался у себя дома, в собственной постели. Причины смерти остались неясны. Так как дом где они жили принадлежал министерству, миссис Сакред попросили в течение полугода освободить здание, дав ей вполне разумное время чтобы погоревать и спокойно собрав вещи, съехать.

   В наследство от мужа ей досталось совсем немного средств. Сбережения Самюэля были более чем скромные, жили они в основном на министерскую зарплату, которой им, впрочем, хватало. В качестве компенсации и моральной поддержки, министерство перечислило ей годовой заработок мужа. Джинджер благодарила всех известных богов, что излюбленное маленькое имение было записано на ее имя и конфискации не подлежало. Оно и стало ее прибежищем.

   Погоревав с месяцок, взяла себя в руки и приступила к переезду. Под видом траура наотрез отказалась пускать кого-либо в дом, под каким бы предлогом они ни являлись. Довольно быстро переправив личный скарб в свое имение, она принялась шерстить рабочие кабинеты покойного мужа. Пролистывая бумаги, наткнулась на весьма занимательные сведения, которые были достаточно ценны и секретны, чтобы просто так ими делиться. Параллельно с этим, она случайно обнаружила в спальне мужа следы нескольких ядов, что окончательно утвердило ее в мысли, что Самюэль умер не своей смертью. Ему в этом кто-то помог.

   Поддерживая статус безутешной вдовы, Джинджер передвигалась между городским особняком и своим поместьем в закрытом экипаже, тайно вывозя туда все найденные министерские секреты. А когда последний листок был в ее распоряжении, она поздним вечером посетила непосредственного начальника ее покойного мужа. Убедила его поехать с ней в особняк. Дала полусонному чиновнику осмотреть дом, чего тот делать особо не старался. А потом, заявив, что больше не в силах находиться здесь, где все ей напоминает о супруге, и картинно всплакнув на плече ошарашенного чиновника, сдала ему все ключи от дома. Лично провела его повсюду, заперла двери. И уже у ворот закрытого особняка, заставила того дать ей официальный документ, что он лично принял ключи из ее рук, здание возвращено в собственность министерства и никаких претензий к вдове Сакред у министерства в его лице нет и быть не может.

   Измученный и готовый продать дьяволу душу, лишь бы поскорее отвязаться от назойливой дамы, чиновник подписал все, что она просила, заверив гербовые бумаги самой неоспоримой печатью и счастливый после ее отъезда, отправился спать. А на рассвете принятый им особняк полыхал ярким пламенем, прихватив за собой и пару соседних зданий. Миссис Сакред в это время сидела на веранде в своем имении, укутав плечи платком от утренней свежести и попивая ромашковый чай, вычеркивала из маленького блокнотика несколько строк, в которых были вписаны названия реактивов. Если бы кто-нибудь хорошенько покопался на пепелище министерского особняка, он бы обязательно нашел там следы этих самых реактивов. Но никто не покопался.

   Вместо этого министр иностранных дел при дворе Ее Величества, стоял, краснея как помидор и понурив голову как провинившийся школьник, когда более высокие королевские чины отчитывали его, после доклада о том, что масса совершенно секретных документов государственной и международной важности безвозвратно утеряны и восстановлению не подлежат.

   Поискать эти самые документы в подвале имения вдовы мистера Сакреда, почему-то никто не догадался. А вскоре о ней и вовсе забыли.

   ***

   Деньги, полученные от министерства, постепенно заканчивались и Джинджер уже всерьез задумывалась о способах заработка. Нуждаться она не привыкла и отказываться от жизни полной удобств ей не хотелось.

   В конце концов она смекнула, что все те министерские бумаги, которыми она располагала, имеют немалую стоимость. Вот только как выручить за эту информацию денег, она не придумала.

   Сначала она хотела выйти на кого-нибудь из бывших коллег мужа и предложить вернуть за солидную компенсацию. Даже отправилась было в министерство. Однако, счастливая, как позже выяснилось, случайность остановила ее. На площади перед министерскими воротами ее беззастенчиво обворовали мальчишки, стащив сумочку где был кошелек и письмо с объяснениями, которое она написала заранее для министра иностранных дел. Пропажу миссис Сакред обнаружила, что называется, по горячим следам. Мальчишки лишь успели свернуть в подворотню. Не ожидая погони, принялись потрошить и делить добычу. Тут то Джинджер их и застала, бесстрашно отправившись следом за воришками. Оборванцы прыснули врассыпную, но одного из них ей все же удалось схватить.

   Беззастенчиво надрав паршивцу уши и угрожая отволочь его к констеблям, заставила отвести ее туда, где они собирались. Там же и выяснилось, что вся эта беспризорная шпана действует вполне организовано и подчиняется более старшим бандитам, предпочитающим оставаться в тени, в то время как малолетки делают всю грязную работу на улицах Лондона.

   Ватагой этих воришек руководил грязный, одноногий мужчина. В прошлом такой же вор и разбойник. Путь до их логова оказался неблизким, Джинджер изрядно устала петлять по темным переулкам, но была полна решимости вернуть свою собственность. На окраине одного из рабочих районов, пестревшего покосившимися бараками и зловонными мусорными кучами располагалось большое, недостроенное, темно-серое здание, неизвестно по какой причине заброшенное. В темных, незастеклённых окнах то и дело мелькали мальчишеские фигурки, любопытно глазеющие на них. Прежде чем шагнуть внутрь миссис Сакред подобрала валявшуюся на пути пустую бутылку. Что она собиралась с ней делать, Джинджер и сама не представляла, но что-то увесистое в руке, придавало ей уверенности.

   Мальчишка привел ее к безногому. Тот поначалу опешил от такой дерзости и безрассудства со стороны молодой респектабельной леди. Однако, когда та заявила о своем намерении вернуть все похищенное его подопечными, громко и противно рассмеялся, глядя в ее зеленые глаза.

   Оторопь неожиданности прошла. Теперь калека и сам жадно осматривал ее, уже предвкушая славную потеху. Таких хорошеньких женщин у него никогда не было. Да и поживиться с нее еще было чем. От профессионального взгляда бандита не ускользнули ни перстни на тонких, бледных пальцах, ни сверкающие рубинами в рыжих локонах серьги. Даже ее красные сапожки он уже мысленно продал. Опираясь на деревянный протез, одноногий достаточно шустро проковылял вокруг девушки, оценивающе ее разглядывая.

   – Мисс, боюсь вам было бы гораздо безопаснее смириться с потерей кошелька. Потому, что теперь, благодаря своему безрассудству вы влипли в очень неприятную историю, явившись сюда. – калека довольно хохотнул, потрогав ее за локоть.

   Миссис Сакред отдернула руку, изворачиваясь от его мерзких, грязных пальцев. До нее начало доходить, какую глупость она совершила забравшись сюда. В самое осиное гнездо. С каждым новым вдохом паника все глубже прокрадывалась в ее нутро, заставляя холодеть от каждого звука, взгляда, от вида безобразных обшарпанных стен, шорохов толпившейся вокруг ватаги оборванцев. Она совершенно забыла, зачем она сюда пришла и как вообще здесь оказалась. Все чего Джинджер хотела – это закрыть глаза, а когда откроет их, очутиться у себя в имении.

   – Что же мне с вами делать? – спросил одноногий, вовсе не обращаясь на самом деле к ней.

   Сквозь ткань платья Джинджер вдруг почувствовала его руку на своем заде. Она дернулась, будто пронзенная электрическим током. Кровь прилила к лицу. В одну секунду страх внутри нее сменился негодованием, негодование гневом, а гнев бешенством. Такого обращения с собой какого-то вонючего ворюги она допустить не могла.

   Плохо соображая, что делает, она вдруг размахнулась и что было сил ударила мужчину по голове бутылкой. Осколки стекла брызнули во все стороны. Калека рухнул на пол, словно подкошенный. В руке Джинджер осталось горлышко разбитой бутылки, щетинящееся острыми смертоносными шипами.

   Все еще не чувствуя себя, она порывисто опустилась, упершись коленом в грудь поверженного бандита и приставив острые кромки к его горлу, так, что из-под одного стеклянного уголка показалась тонкая струйка крови.

   – Вы, мистер, грязный разбойник, не на ту напали! – грозно заявила она, сама не узнавая собственного голоса. – Уж поверьте мне на слово, только одно неверное движение, и я отпилю вашу никчемную голову этой стекляшкой.

   По лбу калеки текла кровь, заливая правый глаз. Левым же он испуганно таращился в ее искрящиеся гневом ведьмовски-зеленые глаза.

   – Украденные у меня деньги можете оставить себе! – неожиданно заявила она. – Но только учтите, что вам придется их отработать. И лучше бы вам сразу перестать надеяться провести меня. Иначе я закончу вашу вонючую жизнь, быстро, но отнюдь не безболезненно. – Джинджер видела, что ее внезапное нападение оказало сильный эффект на всех присутствующих. И теперь, когда она сама себя бессознательно поставила в положение, если не победителя, то человека, имеющего возможность диктовать условия, судорожно соображала, что же ей делать и говорить.

   В голове крутились какие-то несуразицы и ничего хорошего она придумать не могла. Паника вновь накатывала на нее волнами. Еще секунда промедления и она потеряет свое преимущество. Они поймут, что она блефует. Что на самом деле, все только что произошедшее коварная случайность и никакой угрозы она не представляет, а наоборот насмерть перепугана. Они раздерут ее на кусочки.

   От страха она еще сильнее вонзила острые края стекла в горло калеки. От ужаса у того выкатились глаза, и он как мог пытался вжаться в гнилые доски на которых лежал. Внезапно, Джинджер посетила сумасшедшая идея.

   – Я пришла сюда не за деньгами. – зловеще прошептала она, так, чтобы ее, однако слышал не только калека, но и все оборванцы вокруг. – Я специально позволила украсть сумочку, чтобы выйти на это логово. Мне нужна информация и кое-какие другие услуги. И ты и твоя ватага мне поможете. Жду завтра в шесть вечера тебя одного в таверне "Плутоватый лепрекон". И не вздумай меня обмануть! – она сильнее навалилась коленом на грудь мужчины, отчего тот издал протяжный хрип, холодящий кровь.

   Рывком поднявшись на ноги она быстро двинулась к выходу. Толпа мальчишек молча расступалась перед ней. Внезапно рыжая остановилась посреди толпы, заметив одного из тех, кто стащил ее сумочку. Она гневно зыркнула на него и протянув в его сторону руку, требовательно сказала – Мою сумочку!

   Никто не шевелился. В задних рядах послышалось копошение и по рядам маленьких, чумазых рук к ней поплыла ее сумочка. Наконец, заполучив ее, Джинджер, так же решительно и быстро продолжила свой путь наружу. На пороге этого страшного здания она еще раз громко произнесла, не оборачиваясь.

   – В шесть!

   Шагая между кучами мусора все дальше от ужасного места, она спиной ощущала десятки колких взглядов, устремленных на нее. Сердце ее бешено колотилось. Холодный пот покрыл ее лицо. Через какое-то время, отойдя достаточно далеко, Джинджер остановилась в одном из переулков. Ноги ее дрожали. Внутренности тоже. Адреналин схлынул и теперь ее просто трясло. Согнувшись пополам она сблевала. На глазах выступили слезы. Мысли метались.

   – "Плутоватый лепрекон"! Подумать только! И откуда же я могла вспомнить такое название?

   Когда-то давно, они с мужем ехали по городу, направляясь в гости к какому-то джентльмену с которым у Самюэля были дела. Тогда-то она и увидела мельком из окна экипажа эту таверну с показавшимся ей забавным названием. Надо же было вспомнить это столько лет спустя.

   Девушка продолжала идти по трущобам боясь обернуться, пока, наконец, не вышла на большую оживленную улицу. Здесь она почувствовала себя в большей безопасности.

   На улицы Лондона мягкой, кошачьей поступью опускалась ночь. А на Джинджер наваливалась усталость. Возвращаться в имение было уже слишком поздно. Остановив проезжавшего мимо извозчика, миссис Сакред велела отвезти ее в какую-нибудь хорошую гостиницу, подальше от этого района.

   Забравшись в кэб, Джинджер вдруг вспомнила, что деньги то у нее украли. Она открыла сумочку в надежде найти там что-нибудь достаточно ценное, чем можно было бы расплатиться за поездку. Сверху лежал измятый и испачканный грязными руками детей конверт. Расческа, зеркальце, несколько заколок, карандаш и маленькая записная книжка с ее химическими формулами. Но, что больше всего обрадовало, на месте также был и кошелек. Не пустой. Нескольких монет, разумеется, недоставало. Но все же, судя по всему она неплохо напугала их вожака, раз воришки даже вернули ей деньги.

   Джинджер улыбнулась своей маленькой неожиданной победе.

   В гостинице ей предоставили апартаменты на четыре комнаты. По ее просьбе местная горничная приготовила горячую ванну. Помогла девушке вымыться. Забрала платье и сапожки на чистку.

   Оставшись одна, Джинджер разделась догола и забралась на свежие простыни.

   Усталость валила ее с ног. Пережитое приключение совершенно лишило сил.

   Засыпая, однако, она пыталась придумать, что же делать завтра. Наконец, решила рассказать полиции о притоне малолетних воришек и их одноногом предводителе. С тем и заснула.

   ***

   Проснувшись засветло Джинджер спустилась вниз. Но вместо того, чтобы вызвать констеблей она заказала себе завтрак и с удовольствием принялась его уплетать. Покончив с едой попросила чашку крепкого, ароматного кофе. Затем еще одну.

   Допивая вторую чашку, девушка приняла решение рискнуть, воплотив в жизнь то, что вчера ей казалось чистым самоубийством.

   В голове ее созрел невероятный план.

   Пригласив администратора отеля, она вручила ему несколько записок с поручениями, снабдив деньгами на все необходимые расходы. Затем выкупила занятый ею номер на месяц вперед и отправилась к себе.

   Ближе к обеду в номер постучался управляющий. Он принес заказанные ею утром вещи и уведомил, что все остальные поручения так же будут выполнены в срок. За что, получил вознаграждение и довольный убрался с глаз, готовый услужить новой щедрой постоялице. Какими бы странными не казались ее просьбы.

   Джинджер развернула доставленные свертки. В одном был короткий, тонкий нож в изящных ножнах, который без труда можно было спрятать в голенище сапожка. Какое-то время она пыталась его пристроить поудобнее, и тренировалась быстро его извлекать, пока, наконец, не осталась удовлетворенной своей затеей.

   В другом свертке были очки с темными, круглыми линзами и небольшая коробка с несколькими склянками и пузырьками. Внимательно осмотрев каждую бутылочку, скляночку и их содержимое, принялась что-то химичить на письменном столе, предварительно широко распахнув перед ним окно.

   Сборы ее длились несколько часов. В четверть четвертого в дверь снова постучались. В дверях нарисовался администратор.

   – Мисс, кэб ждет вас у входа. Как вы и просили, мы даем в ваше распоряжение Томаса, нашего подсобного работника. Парень сообразительный и расторопный. Поэтому можете не сомневаться, он прекрасно справится со всем, что вы ему поручите.

   Томас маячил за спиной администратора. Рослый, широкоплечий и потупивший взор, стоило Джинджер посмотреть на него.

   – Благодарю Вас! Я буду готова через несколько минут.

   Служащие удалились, а девушка взяла лист бумаги и сделала несколько записей. Закончив, сложила лист вчетверо и спрятала его в декольте.

   У входа в отель стоял экипаж. Томас помог девушке забраться внутрь и сам влез следом. Возница уже был проинструктирован и сразу тронулся.

   По пути ее было снова начали терзать сомнения по поводу правильности поступка, но она отогнала эти мысли, решив не отступать и заверив себя, что трусостью она только усугубит свое положение, а если проявит смелость, то, возможно, впереди откроются все вообразимые горизонты. Присутствие дюжего Томаса несколько успокоило ее.

   Дорога заняла у них около часа. Возница действительно привез их к таверне "Плутоватый лепрекон", остановившись, как и было оговорено, не прямо перед ней, а чуть поодаль.

   Вид модного платья Джинджер и ее аккуратно одетого спутника был совсем нехарактерным для обитателей этого района Лондона, но девушку это совершенно не волновало.

   Нацепив очки, вошла внутрь. В нос ударил смрад застоялого воздуха и кислятины. Посетителей было мало и почти никто из них не обратил на вошедших внимания. Осмотревшись, Джинджер направилась в самый темный угол, расположившись там так, чтобы видеть всех присутствующих и входящих.

   Томас занял соседний свободный столик, между ней и остальным залом, делая вид, что вовсе не имеет к ней никакого отношения.

   К девушке подошла дородная барышня с простоватым лицом в несвежем переднике, поинтересовавшись чего желает леди.

   – Принесите мне чай с добавлением ромашкового цвета и… У вас есть что-нибудь кроме пива?

   – Да, мисс. У нас есть бренди. – девушка нагнулась чуть ближе к Джинджер, чтобы ее не услышали остальные посетители. – Но, правду говоря, я бы не стала вам его предлагать, мисс. Довольно дрянное пойло.

   Она состроила рожицу.

   – Отлично! Принесите мне также стакан этого бренди. – глаза девушки удивленно округлились, но спорить она не посмела. – И еще, дорогуша, подайте этому джентльмену, – при этом она кивнула на столик Томаса – все, что он закажет. Только чтобы это было хорошего качества. Счет оплачу я!

   Барышня кивнула и бросив косой взгляд на Томаса, подошла к нему, приняла заказ и удалилась на кухню.

   Вернулась она достаточно быстро. Чай был хорош. Жаркое для Томаса и кружка темного пива тоже выглядели вполне прилично.

   – Леди желает еще что-нибудь? – осведомилась она.

   – Нет, благодарю вас. Если нам что-нибудь понадобится, я вас позову.

   – Как скажете, мисс. Зовите меня – София.

   Девушка ушла. Джинджер сидела, попивая чай и старалась не думать о пронизывающем все помещение ужасном запахе и предстоящей встрече, если таковой суждено было случиться.

   Через пару десятков минут в таверну ввалился, прихрамывая, одноногий разбойник. Он помедлил с минуту, оглядывая зал, а когда заметил в темном углу девушку, заковылял к ней, постукивая по грязному полу своим протезом, чем к неудовольствию Джинджер привлек к себе излишнее внимание других посетителей. Но, делать было нечего.

   Томас напрягся за своим столом.

   Калека добрался до ее стола. Кивком она предложила ему присесть напротив.

   Не без удовольствия он плюхнулся на жесткий стул. Внимательно вглядываясь в ее лицо. Шея его была обмотана платком, на котором проступала капелька высохшей крови в том месте где Джинджер вчера нанесла порез битой бутылкой.

   Она придвинула к нему стакан с бренди.

   – Можете выпить! – почти приказным тоном сказала она.

   Бродяга секунду поколебался, а потом вцепился в стакан и тут же жадно отхлебнул, даже не поморщившись.

   – Какого черта вам от меня нужно, мисс?

   – Молчите и слушайте! – осекла Джинджер. – Вы, мистер, ходите по очень тонкому льду. Вы сами это прекрасно понимаете. И я надеюсь, что вы не настолько идиот, чтобы опровергнуть это.

   Мужчина молчал. Отхлебнул из стакана. Значит он ее все-таки побаивается, обрадовалась Джинджер, проследив за его реакцией.

   – У вас есть то, что мне нужно. Вам же предоставляется возможность немного подзаработать чуть более законным путем, чем вы привыкли. – она сделала паузу убеждаясь, что он слушает.

   – Ваши мальчишки могли бы иногда кое-что делать для меня. Но, прежде чем я доверю вам что-то серьезное, вы должны доказать мне, что способны справиться с поручением.

   – Что еще за поручение?

   Она достала из декольте сложенную вчетверо записку, кожей ощущая его грязный взгляд на ложбинке своей груди. Щелчком отправила записку через стол.

   – Надеюсь читать вы умеете?

   – Умею. – пробурчал тот, силясь рассмотреть что-нибудь из написанного в темноте угла.

   – Посмотрите позже. Там указаны некоторые инструкции для ваших сорванцов. Имя человека, указанного в записке, вам вряд ли известно. Но, я хочу, чтобы вы добыли для меня всю информацию о нем, которую только сможете. Любую, понятно?

   Мужчина с сомнением посмотрел на нее.

   – А если мне это не интересно?

   – Вам это интересно! Информация должна быть у меня ровно через неделю. Здесь же. В то же время.

   – Не пойти ли вам к черту, мисс? – бандит осмелел. Джинджер нащупала нож за голенищем. Бросила короткий взгляд через плечо разбойника на Томаса. Тот был готов сорваться с места в любую секунду.

   – Не желаете значит сотрудничать? – тихо проговорила она, глядя в глаза собеседника поверх очков.

   – Сдается мне, что вы неплохо блефовали вчера, находясь у меня в гостях. Просто чудо, что вы ушли оттуда живой и невредимой. В другой раз вам так не повезет. – он осушил стакан до дна, приподнялся, опираясь руками на край стола и чуть нагнувшись к ней, угрожающе процедил сквозь зубы. – Я не работаю на богатеньких шлюх!

   Ее слабого кивка хватило, чтобы Томас тут же оказался рядом с их столом и прежде чем калека успел среагировать, мощной рукой схватил того за шею и пригнул к столу, заставив практически лечь на него. В то же время Джинджер вытащила свой нож и не спеша приставила лезвие к его лицу.

   – Кажется, вчера я обещала отрезать вам голову, – едва слышно произнесла она. – Не советую идти мне поперек. Или через неделю я получу то, что мне нужно или пеняйте на себя.

   Острие ножа впилось в щеку бандита под глазом.

   – Быть хромым не так уж плохо! Гораздо хуже при этом быть еще и слепым! Цените, то, что у вас еще есть, мистер! А если будете достаточно послушным и исполнительным, я, возможно, постараюсь закрыть глаза на ваши оскорбления и непочтительность.

   Под лезвием появилась капелька крови, похожая на слезу. Томас крепче прижал его шею к столу, обездвиживая. Миссис Сакред достала из кармашка маленькую пробирку с жидкостью, аккуратно открыла и капнула на стол прямо перед лицом калеки. Прозрачная жидкость зашипела. В нос ударил резкий запах и над шипящей лужицей поднялся едкий дымок, оставляя на лице одноногого отпечаток страха.

   – Вы поняли меня? Не так ли?

   – П-понял! Прошу прощения, мисс!

   Джинджер кивнула Томасу, и он отпустил калеку.

   – Через неделю, мистер. Не заставляйте меня ждать или вылавливать вас по подворотням.

   Капелька на столе провалилась вглубь, оставив на поверхности глубокую ямку с обугленными краями.

   Томас поднял за шиворот беднягу из-за стола и пихнул в сторону выхода.

   Тот заковылял прочь, не оборачиваясь.

   Сердце Джинджер учащенно колотилось.

   ***

   Вернувшись в отель, она всю неделю не находила себе места. Перевезла из имения некоторые вещи, посетила портного, заказала себе новую одежду.

   А через неделю снова явилась в таверну.

   На сей раз она пришла одна. Сидела и курила, пока ждала одноногого. Почему-то она была уверена, что он появится.

   Он появился. Угостился бренди и целый час рассказывал ей все, что смог разузнать об интересующем ее человеке.

   В конце, она передала ему еще одну записку, с новым именем.

   Через полгода у нее была налажена обширная агентурная сеть информаторов, добывавших для нее сведения о потенциальных покупателях ее информации.

   Когда она благодаря полученным знаниям выходила на покупателя, обычно отправляя к нему одного из беспризорников с запиской, в которой предлагала купить те или иные секреты, отказов почти не было.

   Ни владельцы банков, ни хозяева фабрик и заводов, никто не отказывался заплатить ей указанную сумму за крупицы ее сведений.

   На каждого из них у нее был компромат. Лондон был полон греха и пороков. И она этим умело пользовалась.

   ***

   Теперь перед ней сидел старик, прятавший лицо в капюшоне и предлагал ей на него поработать. Джинджер это не нравилось. У старика были такие же методы, как и у нее самой и несомненно этот факт напрягал.

   – Мне нужна от вас небольшая услуга, миссис Сакред. Найдите для меня одного человека. И не спорьте, – он предупреждающе выставил ладонь. – я знаю, что вам это по силам. Я долго отсутствовал в стране. Так долго, что теперь у меня здесь очень мало верных друзей. А кое-кто остался мне должен.

   – Кто он? – с обреченной покорностью спросила Джинджер.

   – Лорд Генри Райдер Олдмен. Вы легко узнаете его при встрече.

   – Каким же образом я его узнаю? Я впервые слышу это имя, не говоря уж о том, что никогда его не видела.

   Из-под капюшона раздался каркающий старческий смех. Старик поманил через плечо пальцем, и его статный помощник тут же достал и зажег толстую, длинную спичку. Поднес к лицу старика. Тот стянул капюшон, давая девушке как следует рассмотреть себя.

   Она вцепилась в него взглядом, не понимая.

   – Он как две капли воды похож на меня. – прохрипел старик.

Часть первая

Глава первая. Гарри

   Человек в чёрном шерстяном костюме, длинном плаще и в шляпе с широкими обвисшими полями сидел в мчащемся по улицам Лондона открытом экипаже. Кабина подскакивала на булыжниках покрытой брусчаткой мостовой так, что пассажиру приходилось одной рукой цепляться за сиденье, а другой придерживать шляпу. Кучер подгонял хлыстом пару гнедых лошадей и изредка прикрикивал на них. На город уже давно опустилась ночная тьма. Газовые фонари горели тусклым светом, отбрасывая жёлтые пятна света на землю.

   Центральные улицы ещё были полны людей. Но маршрут экипажа намеренно пролегал по тихим, безлюдным закоулкам, заваленным разным хламом и, местами, даже поросших травой и мелким кустарником. Хотя, на первый взгляд, их путь и был и извилистым, и непредсказуемым, однако, общее направление явно шло вдоль канала. Об этом свидетельствовали густые клубы тумана, с каждой минутой всё выше поднимавшегося над землёй.

   Человек в чёрном поёжился от пробирающей сырости и подняв воротник плаща спрятал лицо. От стен домов, слишком тесно прижимавшихся к дороге, отражался стук четырёх пар подкованных копыт и колёс. Оттого было совсем не слышно никаких других звуков.

   Наконец, они въехали в такую часть квартала, где не было даже фонарей. Внезапно рокот от экипажа отражавшийся эхом от стен, пропал. Вместо этого пространство улицы раздалось вширь. Дома слева отступили дальше от дороги и спрятались в тумане, будто в разлитом молоке. Справа же и вовсе распростёрся широкий канал, по которому вглубь города могли заходить торговые баржи, доставлявшие бесчисленные товары из порта. Все звуки жадно съедал густой туман. Окутавшую улицу мглу разрывали лишь два масляных фонаря, раскачивавшиеся по сторонам кабины экипажа.

   Рассмотреть дорогу впереди было почти невозможно. Поэтому пассажир надеялся только на мастерство кучера и его доскональное знание этой части города.

   Спустя ещё четверть часа, кони, наконец, замедлили ход перейдя на шаг. А вскоре и вовсе остановились.

   – Прибыли, сэр! – сказал кучер, развернувшись вполоборота к пассажиру. И указал рукой куда-то влево, в самую гущу клочьев тумана.

   Мужчина в чёрном выпрыгнул из экипажа, подошёл к вознице и положил ему в протянутую ладонь две серебряные монеты. Тот благодарно кивнул в ответ. И как только путник отвернулся и шагнул в туман, тихонько подстегнул лошадей и так же неслышно как прибыл, скрылся в темноте.

   Человек шагал по мшистой брусчатке, пока она не перешла в гравийную дорожку. Гравий тихо шуршал под подошвами высоких сапог из мягкой, потёртой кожи. Словно из ниоткуда, в тумане появилась высокая каменная стена, поросшая плющом. В стене виднелся неширокий чернеющий проём, служивший одним из служебных входов в поместье. Тяжёлая деревянная дверь преграждала путь, впрочем, она была не заперта и приблизившись к ней вплотную, мужчина заметил, что она только слегка притворена.

   Он толкнул дверь, ожидая что она с трудом поддастся, но вопреки ожиданиям, та легко скользнула внутрь, лишь тихо скрипнув металлическими петлями.

   За стеной взору путника открылся вид утонувшего в тумане обширного сада в глубину которого уводила узкая дорожка. По сторонам то и дело появлялись большие серые тени, толи деревьев, толи каких-то построек.

   Поодаль, впереди, сквозь туман угадывались очертания окон, на втором этаже большого особняка. В окнах горел свет. Не слишком яркий снаружи, но, как оказалось при приближении к дому, скрытый плотными шторами. Внутри, судя по всему, должно было быть достаточно светло.

   Человек дошёл до двери.

   Так как это был не центральный вход в здание, дверь была достаточно скромной. Ни шнура, ведущего к сигнальному колокольчику внутри дома, ни металлического молоточка на двери не было. Поэтому человек попросту постучал в дверь кулаком. Достаточно сильно, чтобы его услышали.

   Спустя пару минут раздались звуки отодвигаемого засова, и дверь распахнулась. Его ждали, несмотря на поздний час.

   Пожилой дворецкий в тёмно-синем сюртуке, держа в руке толстую восковую свечу пропустил гостя внутрь. Запер за ним дверь и пройдя вперед, знаком пригласил его следовать за собой.

   Ведя позднего посетителя через множество небольших комнат, уставленных различной массивной мебелью, стены которых также были увешаны картинами с изображением сцен охоты и пейзажей экзотических дальних стран.

   Затем они попали в обширный круглый зал с высоким потолком. Посреди комнаты стоял большой круглый стол из тяжёлого, потемневшего от времени дуба. С одного края стола располагалось несколько предметов, толстая стопка чистых листов бумаги, чернильница, пара перьев для письма и грифельных карандашей с цветными сердечниками. А также, несколько простых деревянных шкатулок покрытых лаком. Одна из шкатулок была открыта и в ней виднелись какие-то инструменты. Линейки, циркули, астролябия. Горстка металлических булавок с разноцветными деревянными головками.

   Все стены круглого зала были сплошь уставлены высокими шкафами, забитыми разными книгами. Толстыми и совсем тонкими.

   Пара полок были заложены аккуратными стопками каких-то журналов.

   Над каждым шкафом прикреплённые к стене висели трофейные головы диких животных. Рыжая, острая морда лисицы. Огромная голова волка с оскаленной пастью, полной смертоносных клыков. Головы буйволов, антилоп с завитыми штопором длинными рогами. Кабанья голова с торчащими вверх длинными клыками. И даже голова льва с большой лохматой гривой. В пляшущем свете свечи, все эти головы выглядели жутковато, отбрасывая устрашающие тени.

   Все эти трофеи говорили о том, что хозяин особняка явно был любителем охоты и вообще человек выдающейся смелости.

   Дворецкий подошёл к дальней стене зала и отодвинул плотный занавес тёмного цвета, притаившийся между шкафами, за которым была спрятана ниша, ведущая в другую часть дома.

   Человек последовал туда за дворецким и оказался на круглой лестнице, которая видимо располагалась в небольшой башне. Лестница вела как вверх, так и вниз, в подвал дома.

   Подниматься было непросто. Лестница явно не предназначалась для повседневного пользования. Ступени были высокими и крутыми. Приходилось цепляться за деревянные перила, идущие вдоль внешней стены. Окон в башне не было вовсе. Поэтому, кроме свечи, ничто больше не освещало им путь.

   Вскоре они достигли второго этажа, вход на который был также скрыт чёрным занавесом.

   Пройдя по недлинному коридору, по сторонам которого располагались двери в разные комнаты и несколько настенных подсвечников с погашенными свечами, они оказались перед одной большой дверью в самом конце.

   Дворецкий, тихо постучал в дверь, затем осторожно отворил дверь наполовину, так что гостю из-за его спины не было видно, что находится в комнате залитой ярким светом множества свечей и масляных светильников.

   – Сэр, – сказал дворецкий, – к вам посетитель.

   – Так впусти его, Артур. – раздался из комнаты хрипловатый голос хозяина.

   Дворецкий посторонился и пропустил мужчину в комнату.

   Перед взором гостя предстал пожилой мужчина лет семидесяти, с седыми, аккуратно уложенными волосами, одетого в простой домашний костюм из брюк и пиджака цвета оливок, надетого на белую рубашку, поверх которой виднелись подтяжки. На ногах у него были большие мягкие тапки.

   Старик сидел в большом, резном кресле перед камином, курил трубку, а на коленях у него лежала толстая раскрытая книга.

   Комната была просторная. На полу, вместо ковра, лежала огромная шкура бурого медведя. Письменный стол был завален книгами, журналами, пачками газет, некоторые из которых были разворошены. Письменные принадлежности были аккуратно сложены в специальной подставке.

   У стены стоял шкаф с книгами, разной посудой, привезённой из дальних стран. Над камином висело мощное многозарядное ружьё.

   Перед креслом стоял низкий журнальный столик, на котором располагалась большая пепельница из черепашьего панциря и поднос с фарфоровым набором: чайник, молочник, блюдца с лимоном, печеньем и кусками сахара, а также пара чашек. В одной из которых дымился крепкий чёрный чай.

   На дальней от окон стене, висела большая географическая карта какой-то далёкой страны. В карту, то тут, то там было воткнуто множество булавок. Таких же, какие гость уже видел в большом круглом зале.

   При виде гостя старик привстал в кресле, навстречу ему.

   Человек в чёрном, приветственно поклонился.

   – Лорд Олдмен, прошу прощения, за столь поздний визит.

   Старик одобрительно кивнул. – Что привело Вас? – спросил он хрипловатым голосом.

   – Я – Гарри Лайн. Меня прислали из Королевского Географического Общества. У меня для Вас срочное послание.

   При этом он покопался во внутреннем кармане своего плаща и достал оттуда широкий, толстый пакет, скрепленный печатью.

   Старик взял в руки посылку. Сломал печать и высыпав его содержимое на край стола, принялся внимательно перебирать. В пакете было письмо на аккуратно сложенном втрое листе гербовой бумаги Королевского Географического Общества. Весь лист был исписан мелким почерком с двух сторон. Две неполных географических карты разного масштаба. Карта с большим масштабом дополняла другую. Точнее, была более подробным обозначением одного отдельного района, который был отмечен на общей карте, жирной пунктирной линией синего цвета. Также в посылке было еще два конверта из толстой, грубой на ощупь бумаги, перевязанные бечёвкой и запечатанные сургучом с гербовой печатью. К каждой печати был прикреплен небольшой ярлычок, с указаниями, вскрыть конверт только по прибытии в строго определенное место, обозначенное координатами широты и долготы. Последним предметом посылки была плоская, но достаточно широкая шкатулка из тёмного дерева, замком которой служили два металлических крючка на крышке, которые задвигались в петли на нижней части.

   Гость, молча стоял ожидая.

   На секунду старик отвлёкся от бумаг, нацепил на нос очки с круглыми стёклами и взглянув поверх них на мужчину, произнес.

   – О, простите мою старческую негостеприимность, мистер Лайн. Присаживайтесь, – он указал рукой на второе такое же кресло – погрейтесь у камина. На улице должно быть уже дьявольски сыро.

   И тут же обращаясь к дворецкому, добавил – Артур, угости мистера Лайна чаем, или предложи вина.

   Дворецкий спешно принялся исполнять приказ, а Гарри Лайн, благодарно кивнув хозяину, снял свой плащ и повесив его на спинку кресла, устроился у камина. Протянув к огню озябшие руки.

   После этого лорд Олдмен взял в руки письмо и погрузился в чтение.

   Спустя несколько минут, старик отложил письмо в сторону и развернул на столе карты. Сначала ту, которая была меньшего масштаба и содержала общее обозначение местности. Внимательно ознакомился, водя по ней пальцем, то тут, то там. После, развернул поверх неё вторую, изучая более детально все интересующие его подробности.

   Наконец, старик отложил все бумаги и поудобнее уселся в кресле повернувшись к посланнику.

   – Что ж, мистер Лайн, – Гарри выпрямился в своем кресле, внимая словам хозяина дома. – должно быть, Вас не посвятили о вашей миссии, отправляя ко мне в столь поздний час и в такую холодную пору?

   – Нет, милорд. Граф Портнер лишь передал мне этот пакет и дал указание убедиться, что вы ознакомитесь с его содержимым.

   Старик едва заметно улыбнулся.

   – Уверен, что граф и так был в этом убежден, прекрасно зная мои привычки. Тем более ему хорошо известно, что я давно сижу без дела, после последнего путешествия в Тасманию. Как давно вы состоите на службе в Обществе?

   – Около десяти лет, милорд.

   – И чем вы там занимались до сего дня?

   – Признаться, милорд, довольно скучными, но необходимыми делами. Первые три года я работал в архиве, сортируя и каталогизируя документы. Потом, еще около года я был приписан к картографическому отделу, восстанавливая старые фрагменты карт или внося исправления и дополнения в те из них, где это было необходимо. После этого я был прикреплен к графу в качестве его личного секретаря. И вот, всего два месяца назад, совет Общества перевел меня в отдел сообщений.

   – Вас это расстроило?

   – Слегка. Будучи на службе графа, работать было гораздо интереснее. Два путешествия в Индию, и одно, не совсем удачное для меня, в Сибирь.

   – В Сибирь? – старик приподнял бровь. – И что же там случилось?

   – Графу пришлось свернуть экспедицию, гораздо раньше, чем мы смогли хоть немного приблизиться к выполнению нашей задачи.

   – Я знаю, знаю. – прервал его Олдмен. – Я хотел узнать, что случилось в Сибири с Вами?

   – О! Волки, милорд. Во время одного из переходов по тайге, в поисках места, где наша экспедиция могла бы разбить еще один промежуточный лагерь, на нашу группу напала стая волков. Они преследовали нас около семидесяти миль. Нам едва удалось спастись. И, к сожалению, не всем из нас.

   – Неужели граф не смог защититься от волков?

   – Графа не было в том походе. Он остался в старом лагере, так как его свалила лихорадка. Неудачное было место. Болота, тучи москитов, сильная влажность и вонь болотных газов.

   – Что было дальше?

   – В составе отряда из пяти человек, мы отправились в тайгу, в надежде найти какое-нибудь местное поселение или просто удобное место для лагеря. Мы преодолели примерно сорок миль, углубившись в тайгу, когда капитан Джонсон заметил, что по нашим следам идет пара волков. Через два дня, во время ночевки, нас разбудил шум. Лошади, которые были у нас, словно сошли с ума. Что-то испугало их так сильно, что мы даже не смогли к ним приблизиться, чтобы успокоить. Одна из них отвязалась и убежала в лес. Никто из нас не рискнул отправиться на поиски в темноте. Мы подумали, что возможно лошади учуяли поблизости медведя. Но двое дежуривших в это время часовых, уверяли нас, что не заметили ничего подозрительного. Было тихо, никаких звуков не раздавалось вокруг места стоянки. К тому же в центре лагеря всю ночь горел большой костер, и по периметру дополнительно ставилось несколько факелов, чтобы отпугивать диких животных.

   – И что же это было? Вы выяснили?

   – Наутро – продолжил Лайн, – я, капитан Джонсон и наш следопыт – мистер Харт, отправились по следам убежавшей лошади в лес, но так и не смогли ее догнать. Никаких подтверждений того, что лошадь погибла или подверглась нападению какого-нибудь животного, мы также не обнаружили. Да и после, исследование территории вокруг ночной стоянки, тоже не принесло результатов. Никаких следов диких животных мы не обнаружили.

   – Любопытно! – тихо проговорил лорд Олдмен и наклонившись к столу, взял с него записную книжку в потертом кожаном переплете, по толщине больше напоминавшую средних размеров книгу. Между страниц торчало множество закладок, а в специальном маленьком кармашке-прорези в обложке торчал наполовину сточеный простой карандаш. Лорд, достал карандаш, открыл книжку на нужной странице и что-то начал записывать.

   – Если вы позволите, я кое-что, хотел бы записать из вашего рассказа?

   – Конечно, милорд – Лайн кивнул.

   – Продолжайте.

   – Потеря лошади, сильно затормозила нас. Лошади несли весь груз. Нам пришлось распределить его на двух оставшихся и часть разделили между собой. Кроме того, полдня мы уже потратили на поиски и разведку окрестностей. Поэтому в тот день мы не слишком далеко продвинулись на нашем пути.

   Олдмен не отрываясь, писал в свою книжку, внимательно слушая рассказчика.

   – Ночь застала нас в совсем неудобном месте. С одной стороны, непроходимый лес, с зарослями кустарника между деревьев, а впереди топь, обходить в темноте, которую было слишком опасно. Мы решили, остановиться прямо там. В конце концов, с двух сторон можно было не ждать неожиданностей. Вряд ли кто-то мог напасть на нас со стороны чащи и болота. На этот раз мы расположили палатки по внешнему периметру, отгораживая внутренне пространство лагеря от возможных опасностей. Чтобы в палатки также никто не проник, возле каждой из них был разведен небольшой костер, достаточный для освещения подходов к ним из леса. В центре лагеря у нас оказался разбитый молнией ствол большого дерева. Верхушка его, видимо выгорела, а нижняя часть ствола так и осталась торчать из земли как исполинский столб, метра на три. Мистер Харт предложил развести костер прямо на верхушке этого ствола. Мы так и поступили. И лошадей, для пущей безопасности привязали у его основания. Там же сложили тюки с грузом.

   – Очень недурно придумано. – сощурился Олдмен. – Этот ваш мистер Харт интересный человек. Надо будет попросить графа чтобы он прислал его ко мне, для знакомства. Возможно он будет очень полезен в моей следующей экспедиции.

   – Боюсь, что это уже невозможно, милорд. – с сожалением произнес Лайн.

   – Что, граф прибрал такого умельца себе и теперь не выпустит его из своих цепких рук?

   – Нет, сэр. Мистер Харт погиб в том походе. Как раз в ту самую ночь.

   – Дьявол! – проскрипел старик в нетерпении. – Рассказывайте скорее, мистер Лайн. Как это случилось?

   – Мы сильно вымотались за день и буквально валились с ног от усталости. Выставляя ночную охрану, мы опасались, что от усталости часовые могут заснуть на посту. Поэтому решено было сократить вахту и меняться каждые два часа. Первая смена прошла без происшествий. Вторая, по жребию, выпала мне и мистеру Харту. Когда нас разбудили для дежурства, мы обошли лагерь вокруг, проверили груз и животных и отправились к одному из костров у палаток, на внешнем периметре. Чтобы не уснуть, решили разогреть остатки ужина. Ночь была тёмная и тихая. Свет луны не проникал сквозь густые облака. Только с болота иногда доносилось протяжное бульканье и тихие всплески. Несколько раз свет от костра разведенного над центром лагеря, выхватывал из темноты силуэты бесшумно пролетавших сов. Подкрепившись, мы еще раз обошли лагерь, подбросили дров в костры и потом встретились под деревом-костром. Сидя на тюках с грузом, развлекали себя разговорами и курением. Наша смена близилась к концу. Я только посмотрел время и собирался захлопнуть крышку на часах и убрать их в карман, как вдруг, мистер Харт схватил меня за руку и быстро приложив палец к губам, велев вести себя тихо, встал и начал вглядываться куда-то в сторону болота. Прошло минуты три, из темноты не доносилось ни звука, а мистер Харт так и стоял, замерев и всматриваясь в ночь. Я решил, что опасности нет и все же, чтобы не мешать ему, тихо сказал об этом. Но он продолжал беспокоиться и отправил меня будить остальных. Я направился к палаткам, а он тем временем взял факел и пошел к болоту. Только я успел разбудить отдыхавших, как с той стороны куда он ушел, раздался громкий всплеск, затем его крик и выстрел. Мы схватились за оружие и взяв также кто факел, кто горящую головешку из костра, побежали ему на помощь. Когда мы добежали до болота, мистер Харт был уже мертв. Тело его лежало у самой кромки воды на большой кочке, в высокой траве, которая местами была сильно примята и в темных пятнах крови. Но когда мы начали его поднимать, чтобы отнести в лагерь, увидели, что ошиблись, приняв за кочку тело большого черного волка. Волк тоже был мертв. Мистер Харт успел нанести ему несколько смертельных ран своим ножом. Его револьвер мы так и не нашли в высокой траве. Руки Харта были окровавлены. На правой нехватало двух пальцев. На левом плече был вырван кусок мяса. И чуть выше на шее были три параллельные рваные раны, переходящие и на горло тоже. Эти раны были нанесены когтями. Если бы волк не порвал ему шею, мистер Харт остался бы в живых. До самого утра никто из нас больше не сомкнул глаз. А на рассвете мы притащили волчью тушу в лагерь. Нож Харта был воткнут в холку так глубоко, что из густой шерсти торчала только рукоятка.

   Гарри Лайн замолчал, уставившись взглядом в одну точку. Как будто переживая ужас той ночи снова.

   Лорд Олдмен тактично подождал несколько секунд, а затем снова обратился к нему.

   – Полагаю, вы забрели на территорию обитания стаи, поэтому они напали на вас.

   Лайн рассеянно моргнул, выходя из оцепенения. Посмотрел на Олдмена и продолжил свой рассказ уже более сжато.

   – В тот день мы больше не встретили ни одного волка. У каждого из нас отныне всегда были при себе полностью заряженные револьверы, карабины и ножи. Часть груза мы оставили на той стоянке, в надежде вернуться за ним, когда соберем большие силы, соединившись вновь с основным составом экспедиции. Мы привязали тюки к тому выгоревшему дереву, подняв их повыше над землей, чтобы животные до них не добрались. Освободившись от лишнего груза и взяв с собой только самое необходимое, мы отправились дальше верхом на лошадях, в надежде, что оторвемся от преследования волков. Двигаться мы начинали с первыми лучами солнца, едва небо начинало светлеть над верхушками деревьев. На ночлег останавливались заранее, чтобы надежнее организовать оборону в случае нападения. Но в течение следующих десяти дней мы слышали по ночам леденящий кровь волчий вой. Вынужденные постоянно быть начеку, просыпаясь по ночам от каждого шороха и неся каждую ночь дежурства мы были измотаны и истощены. Поохотиться удавалось крайне редко, так как дичь похоже разбежалась из тех мест, почуяв приближение стаи. Потом, вдруг, волки перестали выть по ночам. Мы все еще не верили своей удаче, но они действительно оставили нас в покое и ушли. Плохо было то, что, избавившись от волков, мы понятия не имели куда нам двигаться, чтобы вернуться к своим. Все эти дни мы плутали по тайге, питаясь ягодами и той немногой живностью, что удавалось подстрелить. Но мы так ни разу и не нашли следов присутствия человека. Забредя в болота, мы потеряли весь остальной груз, а также доктора Пакстона вместе с его лошадью. Он шел последним, а его лошадь попала в трясину. Доктор пытался ее вытянуть, но тщетно. Болото поглотило их обоих. Однако оставшись втроем – я, капитан Джонсон и мистер Бэй, мы были на грани физического истощения, после того как выбрались из топей. К тому же Бэй повредил ногу и с трудом мог передвигаться. А нашим лошадям было и того хуже. Несколько дней без еды ослабили их. Лошадь капитана Джонсона подохла через несколько часов после того, как наелась травы в лесу. Остальных нам пришлось забить, чтобы не умереть от голода. Но до конца наших мучений было еще далеко. Да и по поводу волков мы рано перестали беспокоиться, хотя, признаться уже давно забыли о них. Стоило нам углубиться в лес, миль на пятнадцать от болот, как неожиданно мы вышли прямо на них. Сначала мистер Бэй заметил среди деревьев какое-то движение. Он не мог идти и мне с капитаном, приходилось его тащить на себе. А пострадавшему не оставалось ничего другого, как глазеть по сторонам. Бэй никак не мог рассмотреть, что же это такое, то и дело мелькает в лесу, пока волки наконец не осмелели настолько, что стали подходить все ближе и ближе к нам. Несколько раз мы стреляли в них, но безуспешно. Они скрывались в чаще леса быстрее, чем кто-либо из нас успевал прицелиться. Поэтому наши выстрелы всегда были наугад и скорее только для того, чтобы отпугнуть их. Стая преследовала нас еще три дня, не приближаясь на опасное расстояние. Но по ночам вой раздавался со всех сторон вокруг нас, так что нам ничего больше не оставалось, как двигаться вперед в ожидании роковой встречи. Каждый из нас прекрасно понимал, что волки просто ждут, когда мы ослабнем до такой степени, что не сможем оказать сопротивление. В тот роковой день мы поднялись на холм. Мистера Бэя охватил жар. Поврежденная нога распухла и покрылась чёрно-синими пятнами от лодыжки и до колена. Было ясно, что ногу ему сохранить не удастся даже если мы найдем помощь в ближайшие пару дней. Забравшись на высокий холм, мы развели дымный костер в надежде, что кто-нибудь заметит и придет на помощь. Сидя на вершине холма мы с капитаном Джонсоном могли лишь бессильно наблюдать как со всех сторон среди деревьев мелькают серые волчьи шкуры, приближаясь к нам с каждым часом. Оставив мистера Бэя, который к тому времени уже впал в беспамятство, внизу с капитаном Джонсоном, который следил за костром, я забрался на высокую сосну, чтобы удобнее было высматривать возможно спешащую к нам помощь и следить за приближением волков. Ждать пришлось недолго. Через какое-то время внизу раздались выстрелы карабина капитана. Он пристрелил пару волков, подошедших слишком близко. Волки отбежали назад. Через минуту с той стороны, где были убиты волки, раздался вой, который по очереди подхватили все остальные. Только тогда мы поняли, что оказались в смертельной ловушке. Вой доносился отовсюду. Мы с капитаном даже примерно не могли определить численность стаи. Такого огромного скопления волков, пожалуй, никто еще не встречал. Капитан Джонсон побледнел от ужаса и не в силах выносить этот дикий вой, несколько раз выстрелил в лес из карабина. Вой прекратился. А потом, волки все разом ринулись к вершине. Как серая лавина они заполняли холм снизу-вверх. Капитан бросился к ближайшему дереву, чтобы скорее забраться на него. Спасти мистера Бэя не было никакой возможности. Едва капитан успел добраться до нижних ветвей сосны, на которую он карабкался, как землю внизу заполонили волки. Бэя мгновенно разорвали на части, а несколько животных прыгали и карабкались вверх по стволу дерева, пытаясь добраться до капитана. Я тем временем сидел верхом на толстой ветке и стрелял по бегающим внизу волкам из своего револьвера. Однако на место одних, прибегали другие и я, расстреляв два барабана, решил не тратить больше патроны. Добраться до нас волки не могли, но расположились внизу, когда покончили с телом мистера Бэя. Их морды были в его крови. Повсюду валялись окровавленные куски одежды и обглоданные кости. Нам ничего не оставалось, как только ждать. Капитан Джонсон предложил экономить силы. И чтобы не свалиться случайно с дерева велел мне привязать себя к стволу ремнем. Ствол был очень толстый, и чтобы привязаться к нему, мне пришлось связать вместе свой брючный ремень с ремнем от карабина. И после этого получилось связать концы с большим трудом. Карабин, который до этого лежал у меня на коленях, пришлось положить как перекладину, между двух ветвей.

   Лорд Олдмен все это время, внимательно слушал рассказчика. И в этот момент, поймав паузу, старик сделал жест рукой, предлагая ненадолго прерваться. Лайн замолчал. Он велел дворецкому налить им свежего чая и подбросить в камин дров. Сам тем временем набил трубку и раскурил её, наполняя комнату сизым дымом. Гость тоже закурил.

   – Да, мистер Лайн, вы действительно побывали в тяжелой ситуации. И теперь мне интересно, как же вам удалось из нее выбраться живым и невредимым.

   – Живым, да, но невредимым. – При этом Лайн задрал правую штанину брюк до колена и показал жуткие шрамы иссекшие всю голень сплошь. А на икре виднелась явная ямка, где был выдран клок мяса.

   – Однако, я не заметил, чтобы вы хромали. Ведь такие раны не проходят без последствий.

   – Мне повезло, милорд. Мышцы срослись так, что я почти не ощущаю дискомфорта. Все это благодаря одному сибирскому целителю, который поставил меня на ноги.

   Горячий чай и курение слегка оживили старика, и он попросил рассказать завершение этой истории. Лайн продолжил.

   – Просидев на ветвях в окружении волков еще двое суток мы окончательно потеряли надежду на спасение. Капитан Джонсон почти все время дремал, прижавшись щекой к стволу. Я тоже старался меньше двигаться. Но сидеть в одной позе долгое время было неудобно. Ноги затекали и приходилось начинать шевелиться, разгоняя по мышцам кровь. В какой-то момент я решил развернуться и сесть, прислонившись к стволу спиной, чтобы можно было положить ноги на ветку. Но, когда я это сделал, обнаружил, что привязать себя обратно к стволу уже не получается. тогда я привязал себя к ветке. Но сил почти не было. Затянуть как следует узел не получилось. Тогда я привязал один конец ремня к ветви, а другой связал петлей, которую затянул на своем запястье. На шум, производимый внизу возней волков мы уже не обращали никакого внимания, привыкнув к нему. Я задремал. И потеряв равновесие во сне, свалился с ветки. От падения на землю меня спас ремень, привязанный к запястью. Однако ноги мои висели достаточно низко, чтобы волки смогли до них дотянуться. Один из них, самый рьяный, подпрыгнув вцепился в мою правую ногу. У меня не было сил, чтобы подтянуться к ветке и залезть обратно. И волк продолжал прыгать и вгрызаться в мою ногу, пока наконец ему не удалось вцепиться в мою икру. В этот момент капитан Джонсон наконец смог прицелиться из-за мешавшего ему ствола дерева и пристрелить волка. Остальные волки разбежались от звука выстрела. Превозмогая боль в ноге мне удалось раскачаться и дотянуться до ближайшей ветви. А забравшись на дерево я услышал звуки выстрелов в лесу. Оказалось, наш сигнал от костра все же увидели наши соратники, находившиеся в двадцати милях к северу от холма, где мы спасались. Капитан Джонсон стрелял в воздух, подавая сигнал. От потери крови и боли я потерял сознание. Очнулся я уже через несколько дней после нашего спасения в хижине местного шамана, который меня выхаживал. А к тому моменту, когда я, наконец, поднялся на ноги, граф Портнер, также оправившийся от лихорадки, принял решение свернуть экспедицию, несмотря на то, что намеченных результатов мы так и не достигли. И через три месяца все, кто остался в живых вернулись обратно в Лондон.

   Лайн замолчал, окончив свой рассказ.

   Старик смотрел на него с любопытством и странным огоньком в глазах.

   – Что ж, мистер Лайн, благодарю за вашу занимательную историю. А сейчас уже поздно. Думаю, нам пора спать.

   Лайн встал с кресла, взяв также со спинки свой плащ и собираясь покинуть особняк Лорда и надеясь, что где-нибудь неподалеку ему удастся найти хоть один экипаж, чтобы добраться в свою квартиру на Эдриан-сквер. Но лорд Олдмен остановил его.

   – Мистер Лайн, вам нет необходимости покидать мой дом в эту ненастную ночь.

   Гарри обернулся на окно и только сейчас заметил сквозь шторы отблески вспышек молний.

   – Я прикажу Артуру проводить вас в комнату для ночлега и предоставить вам все необходимое. А утром нам с вами предстоит еще один разговор.

   Лайн сделал легкий поклон, в знак благодарности лорду и направился вслед за дворецким, который уже ожидал его в дверях комнаты, приглашая следовать за ним.

Глава вторая. Гарри

   Эта длинная осенняя ночь пролетела для Лайна незаметно. Отчасти из-за долгого, позднего разговора в кабинете хозяина дома. Но главной причиной конечно же было обстоятельство, что гость оказался в весьма особенной обстановке.

   Он понимал, что лорд Олдмен намеренно разместил его в этой удивительной комнате. Все здесь было необычно. Поэтому, несмотря на сильную усталость, Лайн еще пару часов посвятил изучению места своего ночлега прежде чем упасть на кровать и провалиться в глубокий сон.

   Все дело в том, что эта спальная комната была оборудована так, словно здесь должна была располагаться научная лаборатория. Широкая, высокая кровать, располагавшаяся в центре комнаты, больше напоминала операционный стол, не будь на ней резных подголовников и изысканного постельного белья.

   Освещение комнаты обеспечивалось всего от одной свечи. В дальнем углу комнаты стоял небольшой, но удобный письменный стол, в центре которого, у стены, находилось замысловатое устройство. В нижней части это была простая подставка для свечи, верхняя же часть представляла собой своеобразную перевернутую металлическую чашу – полусферу. Чаша была жестко закреплена в стене, и не передвигалась. На ее внутренней поверхности располагались многочисленные зеркала, отражавшие свет свечи и тем самым освещавшие всю поверхность стола с равной яркостью на всех участках. Но на этом удивительное устройство не ограничивалось функциональностью. Внутрь стены видимо была вмонтирована ее скрытая часть. Лайн предположил, что целая система зеркал расходилась в скрытых трубах, концы которых выводились в комнату из потолка, не менее чем в дюжине мест и заканчивались гранеными хрустальными линзами. Такая конструкция обеспечивала достаточно мощное освещение самой комнаты в любой ее части.

   Кроме того, интенсивность освещения можно было регулировать с помощью рукоятки, торчащей из стены рядом со свечей. Рукоятка приводила в действие шторки, увеличивающие или уменьшающие поток света, поступающий к скрытым зеркалам, тем самым делая свечение потолочных светильников ярче, либо вовсе гасившее их.

   Рациональность изобретения была поразительной и Лайн удивился, почему в кабинете самого Лорда не использовалась подобная система, а горели десятки свечей и светильников. Когда он разобрался как работает система, некоторое время играл со светом убавляя, прибавляя освещение. В конце концов это занятие ему наскучило и сделав свет в комнате на максимум, он отправился исследовать все ее уголки.

   Там было еще несколько устройств, также ненавязчиво внедренных в интерьер комнаты, но разгадать их назначения Лайн так и не смог, как ни крутил разнообразные ручки и нажимал кнопки.

   Впрочем, после того как нажав на одну кнопку у кровати он вдруг услышал приглушенный, уже сонный голос дворецкого, который спросил, чего он желает, Лайн устыдившись, что невольно потревожил старика, извинился и прекратив дальнейшие эксперименты, отправился спать. В душе он порадовался, что разбудил всего лишь дворецкого, а не самого лорда.

   Сон принял его в свои объятия незамедлительно, едва голова коснулась подушки. Последними кусочками сознания Лайн успел подумать о том, каким же хитроумным способом его разбудят утром.

   Проснулся Гарри от стука. Дворецкий просто постучал в дверь, прежде чем войти в спальню. Несмотря на то, что спал он всего часа четыре, чувствовал себя необычайно бодрым и отдохнувшим.

   – Доброе утро, сэр. – Монотонно произнес дворецкий зажигая свечу под осветительным прибором и немного прибавляя в комнате свет.

   – Доброе. – Ответил Лайн сонным голосом, скинув с себя одеяло и слезая с высокой кровати.

   – Лорд приглашает вас позавтракать с ним. – Продолжил слуга, подавая Лайну его одежду. – Прошу прощения, мне необходимо заняться приготовлениями. Когда будете готовы, вас проводит в столовую Джеймс.

   При этих словах он кивнул в сторону двери, за которой тот видимо уже ожидал.

   – Умыться и привести себя в порядок можете там – он указал на противоположную стену.

   Лайн не увидел там никакой двери и дворецкий, заметив его замешательство, подошел к стене и легко потянул вниз за металлическую резную ручку, умело встроенную в интерьер и потому незаметную для постороннего глаза. В ту же секунду в стене появился проем двери, задекорированной под стиль обоев.

   Комната все еще была полна сюрпризов, как Лайн и ожидал.

   Убедившись, что гостю больше ничего не требуется, дворецкий тихо вышел.

   Спрятанная ванная комната была оформлена просто, но очень продуманно. Все предметы располагались удобно, именно на тех местах где ожидалось. А главным ее преимуществом был столь диковинный водопровод.

   Закончив утренние процедуры, Лайн не стал злоупотреблять терпением лорда Олдмена и вышел из спальни. За дверью действительно ожидал лакей, который увидев его на пороге комнаты, предложил следовать за ним.

   Лорд уже ожидал в столовой. Комната была обставлена роскошно, но без вычурности. Старик знал толк в сочетании практичности и стиля.

   Лайн отвесил ему поклон и направился к столу. Лакей же исчез за его спиной, едва только Гарри переступил порог комнаты.

   Старик сидел сбоку длинного стола, по оценкам Лайна, персон на двадцать, не меньше. Олдмен махнул рукой гостю, приглашая занять место напротив него, чем тот и воспользовался.

   – Доброе утро, милорд! – приветствовал Гарри.

   – Доброе, мистер Лайн, – отвечал тот – хотя до утра еще добрых полтора, а то и два часа.

   Действительно, за окнами все еще была ночная тьма. Лайн заметил это сразу, как только проснулся. Однако, в столовой было достаточно светло за счет большой люстры, висевшей прямо над столом. Люстра играла огнями десятков свечей.

   – Надеюсь, что не доставил вам слишком больших неудобств, разбудив так рано? – поинтересовался Олдмен.

   Рукава его китайского халата из темно-синего шелка, расшитого золотыми узорами в виде причудливо пляшущих драконов, были слегка закатаны, чтобы не запачкать их соусами или джемом, в изобилии расставленных на столе. Лорду никто не прислуживал во время завтрака. Он сам себе наливал кофе и доставал все что хотел съесть, чуть привставая со стула и дотягиваясь до нужной вазы или тарелки.

   – Ничуть, милорд! Позвольте поблагодарить Вас за предоставленную комнату. Я прекрасно выспался. – ответил Лайн, последовав примеру хозяина, намазывая джем на тост и наливая себе горячий черный кофе.

   – Замечательно. – Улыбнулся Олдмен. – Я, знаете ли, привык просыпаться рано. Старость берет свое, черт бы ее побрал. С каждым прожитым годом, все трепетнее относишься к оставшемуся тебе времени. И тратить его на сон хочется все меньше.

   – Позвольте заметить, милорд, вы прекрасно выглядите для своего возраста.

   – О, перестаньте, мистер Лайн! – старик лукаво улыбался. – Я не придворная барышня, которой есть дело до того, как она выглядит. Главное для меня не это, а то насколько надежны мои руки и ноги. И насколько ясно я способен мыслить, разумеется.

   Лайн слегка смутившись своей глупости, учтиво кивнул.

   На секунду прервавшись от поглощения завтрака, Лайн заговорил.

   – Могу я спросить, милорд?

   Олдмен с интересом посмотрел на него, впрочем, явно предвосхищая вопрос.

   – Комната, милорд, … которую вы отвели мне для отдыха… она очень необычно оборудована… и я....

   Тут лорд прервал его.

   – Я знал, что вы оцените.

   На губах старика играла улыбка.

   – Это мое собственное изобретение. И, смею вас заверить, мистер Лайн, то, что вы там видели, это лишь малая часть технических достижений, которые таятся в этом поместье. А еще больше их в моем загородном имении. Надеюсь скоро вам представится возможность познакомиться с ними поближе. Правда это уже зависит от вас.

   – От меня? – Лайн удивленно вскинул брови и даже чуть откинулся на стуле. – Каким же образом, милорд?

   – Что ж, думаю, сейчас самое время начать разговор, о котором я говорил вам ночью.

   Старик вытер руки салфеткой и полез в широкий карман халата. Через несколько мгновений он извлек из него сложенный втрое лист бумаги и протянул его Гарри. Лайн сразу узнал в нем то самое письмо, которое он сам лично накануне доставил лорду. Потянувшись навстречу протянутому письму через стол, он спешно взял его в руки. Однако, замер, в ожидании.

   – Будьте добры, мистер Лайн, прочтите внимательно, а после скажите мне, что вы обо всем этом думаете.

   – Но, милорд, вы уверены? – Гарри раздирало любопытство, но он не осмеливался начать читать.

   – Читайте! Читайте, сэр! – настойчиво повторил старик.

   Лайн, развернул письмо и принялся читать, пока лорд тем временем снова увлекся своим завтраком, нарочито делая вид, что не обращает на него никакого внимания.

   Письмо было написано рукой графа Портнера. Этот почерк Лайн знал слишком хорошо, чтобы ошибаться.

   "Глубокоуважаемый сэр, лорд Олдмен!

   Как ваш старинный друг и товарищ, я с радостью спешу сообщить Вам, что мне, наконец, удалось добиться определенных результатов по нашему давнему делу, которое мы начали вместе добрых 15 лет назад.

   К сожалению, мы давно не виделись и тебе /*Лайн невольно отметил, как быстро граф перешел с официального тона на свойский*/ наверняка известно, что за последние годы мое здоровье заметно пошатнулось. Поэтому, я вряд ли способен буду составить тебе компанию в каком-нибудь твоем очередном начинании.

Конец ознакомительного фрагмента.

   Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

   Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

   Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.