Испытание судьбой. Семейная сага. Роман-трилогия (2)

Провинциальная девушка Катя Воронцова бежит в конце 80-х годов от мужа алкоголика в город Мурманск. Но она даже не подозревает о том, что ее ждут большие испытания в этом городе. Все силы брошены на то, чтобы найти деревенскую простушку, которая сможет родить и затем бесследно исчезнет…
ISBN:
9785449323569

Испытание судьбой. Семейная сага. Роман-трилогия (2)

   © Марина Иванова, 2018


   ISBN 978-5-4493-2356-9

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

   Девушка в белом красивом воздушном платье лежит в грязной луже. Она поднимается, опять падает, пытается снова встать, но у нее ничего не получается. Вязкое болото затягивает ее все глубже и глубже. Впереди виднеется красивая зеленая трава и бирюзовое небо. Неожиданно за спиной слышится странный рычащий звук.

   Она оглядывается и с ужасом понимает, что ее сейчас сожрут две огромные безобразные свиньи, которые стремительно приближаются к ней. Свиньи открывают зубастые черные пасти и, приготовившись к прыжку, злобно сморщив грязные морды, бросаются на нее.

   Девушка в панике начинает быстро выползать из болотного плена, хватается за чистую зеленую траву и, ломая ногти, карабкается в сторону ярко – зеленой опушки леса, обрамленной волшебным бирюзовым небом и сияющими лучами золотого солнца…

   «Господи! Почему я все время вспоминаю этот ужасный сон, который меня преследует уже почти три месяца?!» – думала Катя, легко шагая в белом красивом воздушном платье по любимому скверику города Пятигорска.

   Маленький тихий курортный городок радостно встречал своих посетителей. Небольшие частные домики стояли в разноцветных одеяниях. Белые, голубые, салатовые особняки красовались друг перед другом. Улицы, украшенные фруктовыми деревьями, радовали глаз своими плодами летом и яркой зеленью листвы, – весной. Провинциальные музеи важно расположились в ряд с разноцветными домами – соседями и всем видом показывали свою неповторимую значимость. Они хранили память о знаменитых жильцах, которые оставили творческий след в истории России. Санатории, парки и, конечно, нарзанные галереи были визитными карточками этих курортных городков. Единственное, что не вписывалось в тихую своеобразную атмосферу отдыха, – высшие учебные заведения и, конечно, студенты…

   Катя прожила в этом неповторимом уголке необъятной Родины пять своих незабываемых студенческих лет.

   «Как давно я здесь не была, кажется целых четыре года?!», – вспоминала Катя, весело шагая по любимому скверику.

   Пение трамваев доставляло огромное удовольствие. Своим скрежетом по рельсам они, как будто, говорили ей:

   – «Здррррррррррравссссссссствввуй, Катюха. Мы рады твоему приеззззззду… Ты не была зззззздесь четыре года после окончания институтаааа…»

   «Неужели прошло четыре года?! – вспоминала Катя, – четыре года неудачного замужества, четыре года любимой работы в редакции газеты, четыре года общения с новыми знакомыми. Но все уже было далеко позади.»

   А сейчас веселая, ничего не подозревающая девушка, шла в белом воздушном платье по знакомым улицам и улыбалась неизвестности, которая уже подкрадывалась к ней, приближая к событиям, которые изменят всю ее жизнь…

   Катя никогда не выглядела на свои двадцать пять лет. Она была хорошо сложена: тонкая талия, очень красивые ноги, бархатная кожа. Темно – русые волнистые волосы крупными локонами обрамляли нежное личико. Огромные изумрудные глаза с подкрученными пушистыми ресницами ни одного мужчину не оставляли равнодушным. Светлая и позитивная она всегда была душой компании, восхваляла всех своих подруг и мечтала их удачно выдать замуж. Сокурсницы хотели дружить с нею, сокурсники мечтали взять ее в жены. А она бежала по жизни, смеясь, и всегда знала, что ее счастье еще впереди! Катя посмотрела на часы и подумала: «До отправления самолета целых восемь часов. Это целая вечность! Пробегусь – ка я по старым любимым улочкам. Подышу свежим, напоминавшим молодость, воздухом. Зайду в знакомое и родное общежитие.».

   – Привет, – неожиданно послышалось за спиной.

   – Господи, Никита! Какими судьбами ты здесь? – удивилась Катя, обнимая молодого красивого юношу.

   Парень был очень похож на знаменитого актера Ивара Калныньша из кинофильма «Зимняя вишня». Статный, очень высокий, он всегда красиво и со вкусом был одет. Волосы, немного волнистые, аккуратно зачесаны назад. Темно- карие, почти черные глаза, внимательно смотрели на собеседника. Казалось, что молодой человек может читать мысли на расстоянии. В деловом сером костюме и галстуке он больше был похож на дипломата, чем на студента первого курса. Никита всегда казался старше своих лет. Вот и сейчас в свои восемнадцать, он выглядел как молодой серьезный мужчина двадцати пяти лет.

   Никита?! – удивленно сказала Катя, разглядывая любимого друга. – Ты же должен быть в Москве. Все говорили, что ты поступил в МГУ?! Или ты прилетел только что?

   Катя смотрела на своего бывшего коллегу с удивлением. Она очень обрадовалась, что увидела Никиту. Молодой человек был любимчиком всех женщин редакции. Он был настоящим джентльменом, – не скупился на комплименты и знал все женские секреты. А те в свою очередь очень любили ему советовать, как лучше ухаживать за девушками. Одной из таких советчиц как раз и была Катя, когда они работали в редакции. Катя и Никита очень хорошо общались. Коллектив единомышленников был веселым и сплоченным. В редакции все друг другу помогали советом и делом, и прикрывали друг друга перед начальством.

   Никита не поступил в институт. Вернее, не захотел поступать никуда после школы. Решил попробовать свои силы в редакции, а на следующий год поступить на факультет журналистики. Он был подающий надежды молодой юнкор. Много печатался еще будучи учеником школы. И вдруг, как снег на голову, его решение не пойти учиться в университет, а поработать внештатным корреспондентом. Он хотел понять, – это точно его судьба или выбрать что-нибудь другое.

   – Расскажи, куда ты пропал? Мы все очень часто вспоминали тебя. Почему ты ушел по – английски? Даже со мной не попрощался, – обиженно спросила Катя? – Все говорили, что ты поступил в Москве в университет на факультет журналистики.

   – Катя, – сказал Никита, не сводя глаз с девушки. – Ты так много говорила о Пятигорске, что я просто влюбился в него, как когда – то в тебя. Я решил пойти по твоим стопам и поступил в твой институт. Скажи честно, ты что-то имеешь против моего выбора?

   – Нет, что ты? Я наоборот очень рада. Просто от неожиданности чуть не потеряла дар речи! Иду одна со своими воспоминаниями, а тут вдруг ты. Я просто растерялась и обрадовалась одновременно.

   – А я вообще еду на трамвае, – добавил Никита. – Смотрю! Идет моя красавица по жизни смеясь. Я думаю, что все это мне снится. А потом говорю сам себе: «Так это же Катя, моя любимая Катя. Ее нельзя ни с кем спутать». И на ходу выскочил за тобой. Очень боялся, что разминемся, глубоко вздыхая, произнес Никита.

   – А ты знаешь, мне ведь больше никто и никогда не дарил таких корзин с белыми розами, как ты, – сказала Катя, беря друга под руку. – И не было дня, чтобы я тебя не вспоминала, – чуть краснея, добавила она. – Да что там я, мы все в редакции вспоминали тебя каждый день. И как ты на шефа сказал, что он бездарь и газетенка его бездарная. И как ты сказал ему: «Да не нужна мне хорошая характеристика от вас, это все равно, что подписать смертный приговор, потому что весь комсомол ваш продажный.»

   Мы тогда долго вспоминали, как у шефа очки полезли на лоб от удивления и как он, хрипя, орал: «Вон отсюда звездный мальчик, зазвездился и засветился. Ходишь здесь светишься!» А ты ему в ответ: «Светить всегда, светить везде! До дней последних донца! Светить и никаких гвоздей. Вот лозунг мой и солнца!».

   Друзья весело засмеялись и, хохоча на всю улицу, медленно пошли по центральному скверику города никого не замечая вокруг.

   – Ты, Катя, мне зубы не заговаривай. А ты какими судьбами сюда, не иначе меня проведать?

   – Я, Никитушка, тебе правду говорю. Я не знала, что ты здесь. Я думала, что ты в Москве.

   – Тогда дай угадаю, ты, наверное, в командировку сюда. И заодно к тете Полине решила забежать? – весело спросил Никита. – Кстати, она частенько тебя вспоминает. Говорит, что ты самая любимая ее студентка была и самая лучшая подруга.

   – Ты еще скажи, что живешь в моем общежитии. Откуда ты знаешь тетю Полину, – хитро прищурившись, спросила Катя.

   – И не только! – ответил, улыбаясь, Никита. – Я даже живу в твоей комнате в общежитии.

   – В четвертой?! – спросила удивленно Катя, перескакивая со ступеньки на ступеньку.

   – Да, в ней самой. Зайдешь в гости, посмотришь, как я устроился?

   – С удовольствием! – сказала Катя и добавила: «Только у меня совсем мало времени у меня самолет в семь часов!».

   Никита остановился и удивленно спросил: «Какой самолет, куда?».

   Перед глазами все помутнело. Никита давно и безнадежно был влюблен в Катю. Он ежедневно вспоминал каждую минуту, проведенную с нею вместе. И всегда, перед тем как признаться ей в своих чувствах, Катя очень умело переводила разговор в другую плоскость. Она ничего не хотела слышать о чувствах молодого человека. Во – первых, потому что она была замужем, во – вторых, потому что разница в возрасте смущала ее, а в третьих, она постоянно знакомила его с разными девушками, и он на зло ей начинал крутить с ними романы. И был для нее скорее подружкой, чем мужчиной, который имел на нее виды.

   – Какой самолет? Ты о чем, я не пойму, – добавил Никита растерянно.

   – Да простой самолет, ТУ – 154, который летит Минеральные Воды – Мурманск, – сказала Катя, весело глянув на любимого друга. – Никита, послушай меня, мой любимый друг. Я решила кардинально изменить свою жизнь. Я начинаю все с чистого листа, уезжаю на север.

   – Ты что с ума сошла?! Какой север?! У тебя карьера, семья, друзья?! – закричал Никита и, схватив девушку за плечи, стал трясти ее и повторять: «Зачем тебе север? Тебе будет там плохо. Хочешь, я все брошу и полечу с тобой? Ты же знаешь, я давно, очень давно люблю тебя, – выпалил он быстро, не дав Кате опомниться. – Послушай, меня. Я буду много работать, я смогу сделать тебя счастливой. Поверь мне. Учиться я смогу и заочно. Катя, я буду работать и учиться. Но одну я тебя никуда не отпущу.»

   Никита своими карими глазами умоляюще смотрел на Катю.

   – Не молчи, скажи, что ты никуда не полетишь, – все так же держа Катю за руки, произнес Никита почти крича. – Скажи, что ты не против, чтобы я полетел с тобой. Не молчи ответь мне, что с тобой происходит?

   Катя стояла молча, смотрела на Никиту и думала про себя: « Я так боялась, что он опять начнет говорить мне о своих чувствах. Самое страшное, Никита мне тоже очень нравится. Но семь лет разницы в возрасте, – это много. Я не должна быть эгоисткой. Я даже мысли об этой любви не должна допускать.».

   А вслух сказала:

   – Никита, ты мне очень нравишься. Но я должна сама в себе разобраться. Я развелась недавно с мужем. Я должна побыть одна. Ты очень хороший человек. Я всегда буду помнить о нашей дружбе. Я буду тебе писать. Я буду, как всегда, делиться с тобой своими секретами. Но мы, – и ты и я, – должны пойти в этой жизни отдельно друг от друга. Мы обязательно встретимся еще. Если судьба захочет, она обязательно позволит нам встретиться. А я верю, что ты найдешь ту единственную любимую. Женишься. У тебя будут дети. И, встретив однажды меня, ты скажешь:

   «Как хорошо, что я послушался тогда Катю и отпустил ее в свободное плавание.»

   – Катя, а как же карьера, семья, друзья? – попытался зацепиться хоть за что – то Никита. – Все начинать сначала, тебе не страшно?

   – Нет не страшно. Никогда не поздно начать жить, – сказала Катя уверенно. – Не поздно, даже за день до смерти. Главное оставаться всегда собой, уважать других и успех придет. А слово «карьера», я вообще не люблю. Слово «карьера» у меня ассоциируется с ямой, которую кто-то кому – то копает или с «места в карьер», как говорится. Стоял, и бац упал! А все вокруг рукоплещут и кричат: «С повышением тебя, с повышением!» А ты давно внизу и никто этого не замечает! А семья – когда есть дети, и нет предательства. А друзья, либо они есть, либо их нет. И неважно, где ты живешь – на Юге или на Севере.

   Никита стоял и понимал, что Катя настроена очень серьезно на изменения в своей жизни. И что никто на свете и ничто ее уже не остановит. Он знал ее гордый нрав. Знал ее настолько хорошо, что, похоже, она сама себя настолько не знала. Ужас скорого расставания предстояло ему пережить стойко и в одиночестве. Север – это так далеко! Лететь в никуда, не иметь там ни друзей, ни родных, ни работы. На это могла решиться только Катя. В двадцать пять лет начать все с нуля?!…

   – А кто у тебя на севере? – спросил Никита грустно.

   – Родственница одна дальняя. У мамы брат троюродный есть, так это его жена. Каждое лето гостит у нас. Ее звать Люда. Мы с ней познакомились летом, года три назад. А в этом году разговорились. Я рассказала ей о проблемах с мужем. Люда пожалела меня и сказала, чтобы я приезжала к ней, если будет трудно, – сказала, задумавшись Катя.

   – А тебе, что так трудно, что ты бежишь в никуда? Ты, Катюха, точно с ума сошла. Может, передумаешь, – умоляюще спросил Никита?

   – Да, представь себе. Сошла с ума и нисколько об этом не жалею.

   – У тебя с мужем вообще все плохо? – спросил Никита печально.

   – У меня с мужем вообще никак. Я его разлюбила, понимаешь, Никита. Да он тебе тоже никогда не нравился. Что ты за него так переживаешь, – добавила она, улыбаясь.

   – Катя, ты права, мне он никогда не нравился, потому что ты прекрасно знаешь о моих чувствах к тебе. Почему ты не хочешь выйти за меня замуж. Я совсем тебе не нравлюсь?

   – Тебя девочки молодые любят. А я намного старше тебя. У нас с тобой, поверь, ни одна судьба. Так что я иду своей дорогой, а ты иди своей. И поверь мне Никита, я останусь навсегда твоей верной подругой, а ты, – моим лучшим другом. И чтобы не случилось у нас в жизни, мы обязательно будем помнить друг друга. Но сейчас наше расставание будет лучше для нас обоих, – сказала Катя, ласково посмотрев на Никиту.

   Она увидела красную вывеску родного общежития №2, и быстро добавила: «Прости меня, я заболталась. Хватит стоять. Пошли, пошли, хочу быстрей вдохнуть студенческого воздуха», – сказала Катя и побежала по ступенькам родного общежития.

   Никита с расстроенным видом поплелся за нею. Как в тумане Никита видел, как она весело обнимает и что-то щебечет тете Полине. Как достает какие – то свертки и, размахивая руками, старается рассказать, как она жила последнее время…

   А Никита вдруг вспомнил, как он молодой и уверенный в себе юноша, после выпускного вечера в школе, пришел устраиваться в редакцию города Михайловска на работу. Первого кого он увидел, – это худенькую девушку с огромными зелеными глазами миндалевидной формы. Ее энергетика была настолько мощной, что Никиту теплой волной откинуло в сторону, когда Катя, сотрудница отдела писем, прошла мимо него с высоко поднятой головой. Девушка остановилась и оценивающе посмотрела на молодого юнкора.

   Когда она увидела его испуганные, как ей показалось, глаза. Она по – доброму ему подмигнула и сказала: «Петр Петрович Шиков, редактор наш, тоже начинал с внештатного корреспондента в свои шестнадцать лет…».

   И с тех пор Катя стала его наставницей, другом и Ангелом Хранителем. На всех планерках поддерживала его. Все говорили, что он старается писать правду. А это провальная практика. Но его «правда» всегда срабатывала, и даже имела огромный успех в прессе. Его такие непохожие на все остальные статьи, очерки, фельетоны поднимали тираж уже всем надоевшей районной газеты. Никита всегда мечтал о том, что они вместе с Катей создадут новую, ни на что непохожую газету, будут работать вместе, и никогда не расстанутся. Он специально не поехал поступать в Москву, только чтобы быть поближе к Кате. Он хотел видеться, советоваться, и просто дружить с нею. Он так много мечтал об их общем будущем. Никита так боялся, что она скажет ему: «Прости, ты меня недостоин. Покажи мне, – кем ты стал. И смогу ли я тебе позволить находиться рядом с собой». Он и учился только для нее. Он все время жил ради нее. Искал себя, чтобы быть достойным ее. И, вдруг, – Север?! Она опять ускользала от него. А он ничего не мог предложить ей, кроме своей дружбы. Но это пока… Как медленно тянется время. Как много нужно успеть…

   – Никита, ты чего загрустил? О чем задумался? Пойдем заряжаться энергетикой родных стен комнаты №4, – услышал он Катин голос.

   – Да, конечно, пойдем, – сказал Никита. – Может, хоть это удержит тебя от очередной ошибки. Дома и стены помогают, ты забыла? А тут какой – то Север, – продолжал он ворчать.

   – Все хватит нравоучений, Никита. Я тебя очень прошу, пообещай мне, пожалуйста, что больше не будешь меня воспитывать. Иначе мы поссоримся. Все решено, – строго сказала Катя.

Глава 2

   Комната общежития выглядела так же, как и четыре года назад. Но Катю больше всего поразило, что обои были фиалкового цвета, как в ее студенческие годы, только рисунок поменьше.

   – Катя, вот видишь. Я все помню. Даже то, что ты говорила, что обои были фиалковые, – говорил Никита.

   Он по – хозяйски ставил на стол чай, варенье, конфеты.

   – Правда ты всегда твердила, что у мужчин память короткая, потому что у них работает одно полушарие, а у девушек – два. Только одно забыла, что ваши два полушария меньше весят, чем одно наше. Цвет, видишь, угадал. Но жаль, рисунок не подобрал. Ты говорила, что на обоях были огромные цветы. Я нашел только с мелкими фиалками. Пришлось такую очередь выстоять и достались только с мелкими цветочками, а с крупными разобрали.

   – И ты сам их клеил? – спросила Катя, разглядывая швы на обоях.

   – Конечно, сам. Я еще и крестиком вышиваю, – попытался пошутить Никита. – Может, возьмешь меня с собой. Я тебе пригожусь.

   – Нет, Никитка. Я иду навстречу своей судьбе одна. Пусть она меня испытывает одну, без тебя. Мы будем с тобой общаться, будем друзьями по переписке. Давай договоримся, что будем держаться вместе: ты на Юге, я – на Севере. Ты, главное, учись. Ты закончишь институт. Я окончу жизненный университет. Мы будем обмениваться опытом и хорошим, и не очень. И, конечно, удачей, которая нас не оставит никогда, поверь мне.

   – Скажи, Катя, а тебе, правда, не страшно ехать в никуда одной?

   – Честно сказать, очень страшно. Но мне кажется, я сама от себя бегу. От судьбы не бегут. Все знают, что от нее не убежишь. Если я это делаю, значит так нужно. Значит кто – то очень хочет меня проверить. Ты знаешь, перед отъездом я видела странный сон, – сказала Катя испуганно. – Мне снились две крупные такие свиньи. Ты не знаешь к чему это?! – спросила Катя тревожно.

   – Наверное, тебе кто – то хочет их подложить, – попытался перевести все в шутку Никита. – А ты хорошо знаешь эту женщину, к которой едешь?

   – Не очень хорошо, – ответила Катя. – Но она мне очень понравилась. Она такая улыбчивая была. Все время смеялась, когда я шутила. Всегда комплименты мне говорила. В общем, душка была. Мне показалось, что она милая. Когда она приезжала в гости, она была очень добра к нам ко всем. Хотя ты знаешь, мои сестры двоюродные, говорили, что она очень жадная. Они рассказывали, что, выезжая в город с ними, она покупала дешевое мороженое только своим детям. Маша и Настя, мои двоюродные сестры, смотрели на нее, когда она с детьми ела это мороженое. А она говорила им, что у них есть своя мама, и в следующий раз, она поедет в город с ними и тоже купит им мороженое. Хотя, может они чего не поняли. Им тогда было очень мало лет. Я думаю, они что – то напутали. Ну, ничего, посмотрим. Я у нее только на первое время остановлюсь, а дальше попробую подыскать работу, квартиру. В общем, там разберусь, – добавила Катя задумавшись.

   – Катя, тебе бы лучше в людях научиться разбираться. Ты меня, конечно, извини, – сказал Никита. – Ты хоть и старше меня, но мне кажется, что в жизни ты потеряешься со своей доверчивостью и верой в людей. Я очень за тебя боюсь.

   – Не переживай, все будет хорошо! Я знаю, что такое совесть – это когда: «Никто не увидит, никто ничего не скажет, а я все равно этого не сделаю», – сказала Катя. – Буду жить по – совести. Во всяком случае, постараюсь так жить. И все у меня получится.

   Они еще долго говорили о будущем, смеялись, вспоминая прошлое, и не заметили как время, проносясь мимо, крикнуло им: «Регистрация рейса Минеральные Воды – Санкт-Петербург.

   Прямого рейса на Мурманск не было. Билеты были только до Санкт – Петербурга. А из Питера улететь в Мурманск можно было без проблем.

   Никита стоял в аэропорту долго – долго и все смотрел на улетающий самолет и говорил: «Господи, помоги ты этому человечку выдержать все испытания, которые выпадут на ее такие маленькие, хрупкие плечи.»

   А о том, что они обязательно выпадут, он нисколько не сомневался…

Глава 3

   Санкт – Петербург и аэропорт встретили Катю как всегда по – доброму, по родственному. Многообещающе улыбаясь Кате, ее любимый город радовался ее приезду. И всегда, когда она туда прилетала, не хотел ее отпускать. Вот она злобная улыбка фортуны и грозный голос из кассы объявил: «Билетов на Мурманск нет!».

   «Придется ночевать в аэропорту», – подумала Катя. – Ладно, поеду к Рите. Значит, это судьба повидаться со своей любимой подругой.

   Рита была Катиной подругой детства. Девушка серьезная, деловая, она с самого рождения была похожа на доктора наук. Сколько лет ей никогда никто не мог сказать. Она всегда выглядела «профессором со стажем». Высокая и высокомерная Рита производила впечатление человека, повидавшего на своем пути много чего интересного. И поэтому знала ответы на все вопросы. Рита прочно обосновалась в этом давно любимом городе. Она была важным начальником. Работала Рита дворником. У нее с мужем была большая комната – дворницкая на Невском.

   «Все, еду к ним в гости. Они очень обрадуются, когда меня увидят. Ребята меня любят, да и я их тоже», – решила Катя.

   Ребята переехали жить в Питер из Катиного маленького провинциального городка Михайловск, который расположился на Ставропольской возвышенности на юге нашей страны. И был продуваем всеми существующими на свете ветрами. Отсюда и молодежь была в городе немного ветреная. Они часто бродили по любимому микрорайону СНИИСХ. Это такое особое «государство в государстве». Расшифровывался район, как Ставропольский Научно-Исследовательский Институт Сельского Хозяйства. И, конечно, многие ученые-исследователи жили именно в этом микрорайоне. Очень удобно, рядом опытные поля и научные лаборатории. Самый красивый, зеленый микрорайон города Михайловска. Здесь в центре были выстроены двухэтажные коттеджи, окруженные и пятиэтажными панельными домами. Очень красивый розарий с фонтаном и красивыми декоративными скамейками вокруг. Молодежь засиживалась на этих скамейках до утра и не давала спать уставшим работникам умственного труда, – профессорам и кандидатам наук, которые возмущались тем, что уж очень ветреная молодежь нынче пошла. И ветреная молодежь, уставшая от придирок старших товарищей, покидала город Михайловск и уезжала учиться в столичные города. Игорь учился в первом мединституте города Санкт-Петербург. А Рита собиралась поступать в Технологический институт. Но пока она ждала ребенка и продолжала работать дворником. Любви ребят можно было позавидовать. Юные Ромео и Джульетта убежали от родителей в Питер и поженились. Устроились на работу в жилищную контору, как ее называли, – Жэк. Получили свое первое жилье и теперь ждали своего первенца. Все друзья и родственники с нетерпением тоже его ждали, потому что всем хотелось увидеть плод их любви.

   «Сейчас только сдам в камеру хранения вещи и позвоню Рите», – думала Катя, ожидая свою очередь.

   Она вспомнила, как когда – то девчонками три подруги: Катя, Рита и Оля весело проводили время. Городок Михайловск, в котором они жили, был маленьким. Все знали друг друга с детства. Вот и они, три смешные подружки, мечтали о возвышенном, великом. Три такие разные девушки думали об одном, но в разных ракурсах. Мало того, что они думали всегда об одном и том же по – разному. Так они и были совершенно не похожими друг на друга.

   Одна была серьезная, не погодам. Это была Рита. Другая веселая и наивная, не по возрасту – Катя. И третья, медлительный философ по жизни, Оля. Все три девочки были очень разными и внешне. Катя худенькая, зеленоглазая шатенка. Рита высокая, длинноногая блондинка. А Оля – пухленькая брюнетка. Характеры у всех были разные. Но мечтали они, не смотря на разные жизненные позиции, об одном и том же.

   Как ни странно, но не смотря на то, что росли в разных по своему укладу семьях, они были едины в своих мечтах. Кате позволяли все: ей можно было приходить домой поздно, дружить с тем, с кем ей хотелось, читать столько, сколько угодно, ей полностью доверяли. Рите ничего не разрешали вообще. Единственное, что ей разрешали, – это в девять часов вечера ложиться спать. Поэтому она, вырываясь на улицу, старалась сразу наверстать упущенное. Поэтому в шестнадцать лет забеременела, и все очень удивлялись, когда успела?!

   Будущий отец ребенка был всеобщим любимцем, душой компании. Он никогда не расставался со своей гитарой. Песни, смех всегда сопровождали старых друзей, среди которых самыми яркими девушками были, – Катя, Рита и Оля.

   Игорь был из профессорской семьи, невысокого роста, коренастого телосложения с огромными черными глазами. Он всегда улыбался и рассказывал много интересных смешных историй. Все понимали, что он придумывал их на ходу. Но всем очень нравилось его слушать. И друзья просили его рассказать очередную байку.

   Насмеявшись вволю, ребята расходились по домам. Учился он в медицинском институте в Санкт – Петербурге. После каникул всегда уезжал на учебу, а маленький городок без него становился унылым и скучным. Он всегда громко пел, и на всю округу лилась его особенная музыкальная программа. Он очень любил петь песню: «Господа юнкера, кем вы были вчера…».

   Видно в прошлой жизни он был точно Гусаром. А в этой «нагусарил» Рите ребенка и уехал. Самое главное отдыхали все друзья вместе, Рита первая всегда уходила домой. Родители в девять заставляли ее ложиться спать. Никто даже подумать не мог, что именно Рита первая станет мамой. Да еще одиночкой. Когда Катя узнала о проблеме Риты, она была просто в отчаянии. Очень за нее переживала и, получив стипендию, заняв у подруг денег полетела в Санкт – Петербург к будущему папаше. Катя привезла его с собой в свой маленький городок. А ночью Рита со своим будущем мужем, как Ромео с Джульеттой убежали в новую, красивую Санкт – Петербургскую жизнь. Никто не успел узнать в городке о матери одиночке. Родители Риты даже не успели испугаться, прочитав письмо дочери о том, что она им благодарна за воспитание и ничем не хочет их обременять. Написала, что заочно поступает в институт и выходит замуж…

   Вспоминая прошлое, Катя стояла и улыбалась. За воспоминаниями Катина очередь незаметно подошла.

Глава 4

   – Девушка, проходите, – услышала она голос молодого человека и вздрогнула. Вход в камеру хранению напоминал вход в бомбоубежище.

   – Господи, до чего же у вас тут неудобно, – произнесла Катя ему в ответ.

   Она поднималась с огромным чемоданом на постамент. Потом наклоняясь вошла в полукруглую дверь – окно. Затем спрыгнув на пол и подтянув к себе свою ношу, Катя спросила: «Куда ставить чемодан?».

   – Давайте, я поухаживаю за такой красивой девушкой, – предложил, улыбаясь, симпатичный блондин с голубыми глазами.

   На вид ему было лет тридцать. Блондин, рассматривая девушку, добавил:

   – Вам повезло, вы успели. – У нас сейчас пятнадцатиминутный перерыв, – сказал он начинавшей возмущаться очереди и повесил табличку, – «Технический перерыв».

   – Ну что ж будем пить чай с вареньем и приглашаем вас к столу, – сказал он Кате, улыбаясь.

   – Вы что с ума сошли? – сказала она рассердившись. – Что это вы себе позволяете, молодой человек. Вот так бесцеремонно можно любого в ваши катакомбы завести. И, бац, табличку на дверь повесить – «Технический перерыв», а вы, девочки, выворачивайте свои кошельки, – возмущалась Катя недоумевая.

   – Да не бойтесь, девушка, – произнесла пожилая женщина, выходя из маленькой подсобки. – Я его давно знаю. Первый раз за все время я увидела, чтобы он пригласил первую попавшуюся девушку выпить с ним чаю.

   – А что все водку приглашает пить? – недоверчиво посмотрела Катя на молодого человека. Женщина и молодой человек засмеялись удачной шутке.

   – А что я похож на алкоголика? – спросил, улыбаясь, новый знакомый.

   – Нет, не похожи, – ответила Катя, опустив глаза. – Но, честно сказать, я в темноте и не рассмотрела вас.

   – У нас в нашем кабинете светло и тепло. Пойдемте, – позвала Катю интеллигентного вида старушка.

   Через пять минут новые знакомые уже весело болтали и пили чай.

   – Катя, – сказал Михаил, так звали молодого человека, который пригласил Катю составить им компанию. Молодой человек был очень стеснительный, постоянно краснел и не знал, как начать разговор.

   – Катя, пока вы стояли в очереди, – наконец, произнес Михаил. – Я имел возможность наблюдать за вами. Свет в наших катакомбах, как вы говорите, подобран специально для нас, чтобы мы могли рассмотреть всех посетителей. Пока мы с Натальей Владимировной работали, я специально протянул время до перерыва, чтобы вас украсть. Наталья Владимировна, – молодой человек показал на интеллигентную старушку, – одобрила мой выбор. И сказала: «Я думаю, что девушка, так мило воспринимающая нашу очередь, нам подходит». Катя, вы стояли одна со своими мыслями и улыбались.

   – Такой позитивный человек, занявший себя добрыми воспоминаниями, не сможет тебя обмануть, – сказала мне Наталья Владимировна. – У нее такое одухотворенное, умное лицо, что меня, бывшего ректора Питерского университета, доктора психологических наук, оно не обманет, – заверила она меня.

   – Как ректора университета? – спросила Катя удивленно. – А почему вы ректор университета и здесь?

   – Я пенсионерка, – улыбаясь, ответила Наталья Владимировна, – аэропорт напоминает мне мой университет: людей здесь очень много, у всех разный потенциал, а Никита один из лучших моих кандидатов наук. И для докторской диссертации ему необходим научный материал. А его здесь несметное количество. Здесь маску люди не надевают. Нет, вру, – добавила она, – лица надевают лишь только тогда, когда провожают друг друга или встречают.

   – Господи, значит я очередной рабочий материал. И часто вы, таким образом, заманиваете к себе таких наивных дурочек, как я? – спросила Катя, улыбаясь. – Постоял человек с открытым ртом. Пожалуйста, проходите, расскажите о себе, не стесняйтесь и человек с открытым ртом и сведенными к переносице глазами, – смеясь, стала изображать косоглазие Катя, – пролазит к вам в окно – дверь, и не замечает, что уже является подопытным кроликом.

   – Нет, это не совсем так, – ответили, тоже смеясь, новые знакомые. – Типология личности – это совсем не то, о чем вы говорите. Физиодиагностика – это вообще интересная вещь. Мы ведем описание людей по внешним признакам, а потом, когда они ставят вещи или забирают, мы уже являемся почти родственниками и фиксируем то или иное поведение человека. Но если человек не идет на контакт, мы не настаиваем.

   – Мало того, мы даже точно знаем, какой человек пойдет на контакт, а какой нет, – уверенно заявил Михаил.

   – А как насчет меня? – спросила Катя кокетничая. – Можете сказать правду, вы знали, что я буду пить с вами чай? Поэтому меня и пригласили? Какие вы интересные люди и как хорошо, что я с вами познакомилась, – сказала Катя радостно. – Вообще, если честно сказать, мне очень везет на хороших людей. Мне кажется, что плохие встречаются только в книгах или в фильмах, – восторженно произнесла она. – Вы знаете, – продолжала Катя, – я была такая уставшая, и от мыслей, и от полета, и от волнения. А сейчас с вами пообщалась и мне так легко, как будто я только что вышла из санатория. Я от вас зарядилась такой энергетикой положительной, что хватит мне, кажется, на много лет. Скажите, пожалуйста, господа ученые, я случайно не энергетический вампир? – испуганно спросила Катя

   – Нет, совсем нет! – в один голос заявили новые знакомые. – Люди созданы друг для друга, чтобы обмениваться биоэнергетикой. Благодаря этому появляются силы для жизни. Американцы вообще говорят, что каждый человек должен знакомиться хотя бы с одним человеком в день. Светлые люди заряжаются друг от друга. А черные, с черной энергетикой, заряжаются только от светлых людей. Но светлых больше. Мы поделимся с ними, с черными, своей светлой энергетикой. Может, они и посветлеют от общения с нами, – засмеялась Наталья Владимировна.

   – Катя, а ты не только от нас зарядилась, – сказал Михаил, незаметно перейдя на «ты», ты от Питера зарядилась. Этот город начинается с аэропорта. Хочешь, я тебе завтра покажу город. Он тебе обязательно понравится. Это твой город, зачем тебе Мурманск? Начни новую жизнь здесь. А мы с Натальей Владимировной тебе поможем. Оставайся, подумай над нашим предложением. А если серьезно, хочешь прожить долго и счастливо, – засмущался Михаил. – Тогда выходи за меня замуж. У меня есть все, – и квартира на Невском, и машина. Зарплата хорошая. Только вот жены, такой как ты – нет.

   Катя засмеялась и говорит: «А если у меня отвратительный характер?»

   – Катя, – перебила ее Наталья Владимировна. – Ты забыла кто мы по специальности? Вот, наконец – то, я от него услышала, что он готов привести в дом хозяйку. Была бы мама его жива, порадовалась бы за сыночка. А то все одно и то же: тема диссертации, статьи да формулы, – вздыхая, произнесла Наталья Владимировна. – Выходи, Екатерина, за него замуж, будешь как за каменной стеной, а чего он бобылем живет, один в трехкомнатной квартире в центре Петербурга?!

   – Да, ладно, согласна, – засмеялась Катя. – Все равно ночевать негде, выхожу, да и не судьба видно на Север попасть. Что – то или кто-то меня туда не пускает.

   – Вот и отлично! – отметим это событие вкусным мороженым! Я сейчас быстро сбегаю за самым вкусным мороженым в мире, – Обрадовался Миша, – ты какое любишь?

   – Щербет, больше никакое не люблю, – сказала, улыбаясь, Катя.

   – Я так и знал, – поднял указательный палец правой руки вверх Михаил, – помахав Наталье Владимировне, сказал: «Я знал ответ. Сейчас я мигом!»

   Михаил молнией сорвался с места, выпорхнул в круглую дверь и улетел.

   Катя сидела и думала о том, как странно судьба с нею играет.

   «За один день два предложения выйти замуж. Да и Питер никак не хочет меня от себя отпускать. Человек думает одно, а Судьба, молча, наблюдает за тобой и вносит свои коррективы в намеченные планы. Сейчас поеду к Рите и расскажу ей о новом знакомстве. Я думаю, Рита очень обрадуется и начнет мне находить женихов ради того, чтобы я только осталась в Питере. Миша очень симпатичный молодой человек и такой умный, и добрый. Он бы мог стать мне очень хорошим другом. Интересно, как там Никита, переживает за меня, наверное, очень? – подумала Катя и вздохнула.

   Неожиданно зазвучал голос диктора: «Объявляется дополнительный рейс Санкт – Петербург – Мурманск, билеты приобретайте во второй кассе.»

   Катя вскочила и невидимая сила подхватила ее и понесла к окошку, возле которого еще никого не было. Катя была первой в кассу.

   «Вот начинает везти! Север меня все – таки ждет, – подумала она, – и стала сразу счастливой и испуганной одновременно. Господи, что ждет меня впереди? Какие еще испытания судьбой? Какая голая правда жизни?…»

   Вернувшись за вещами в камеру хранения, Катя обрадовалась, что не застала там Михаила.

   – Передайте ему от меня большое спасибо за знакомство. И скажите ему, что все у него будет хорошо, а я не должна сворачивать с намеченного маршрута, он поймет. Да он, как профессионал, уже давно это прочел по моему лицу. Видно не судьба мне остаться в Питере. Север ждет и хочет согреть меня своим теплом, – засмеялась Катя.

   И, обнявшись и обменявшись своими светлыми энергиями с Натальей Владимировной, побежала на регистрацию. Время пролетело мгновенно, и вот Катя уже в самолете, – прохладная свежесть, незнакомый запах казался таинственным и одновременно успокаивающим, сердце колотилось с бешеной скоростью, как – будто подгоняло секунды отсчета времени в обратном направлении: 109,108,107…. До начала новой жизни оставалось максимум два часа лета. Прохлада, пробивающаяся сквозь одежду, была предварительной подготовкой к холодной, северной жизни южного человека.

   «Ничего страшного! Будь что будет, – мысленно повторяла Катя. – Ведь книга жизни и судьбы уже давно написана на небесах, и ничего не исправить, не зачеркнуть и не стереть. Остается только наблюдать и соблюдать Божьи законы. И любить ее, эту единственную, написанную кем-то биографию.

Глава 5

   «Добро пожаловать в город – герой Мурманск! Температура воздуха за бортом самолета минус 25 градусов», – услышала Катя как во сне.

   Она встала и неуверенными шагами стала подходить к выходу. Первое, что ее поразило, когда она встала на трап самолета, – это черное, низкое небо, на котором отражались яркие огни аэропорта. Огромное небо, освещенное прожекторами, казалось, таким родным и очень уютным. Ветер, лаская лицо, шептал на ухо: «С приездом, заждалииись ужжжж, заждались ужжжжж…». Мороз на Севере не был таким страшным и ужасным, как описывали знакомые. Настроение поднималось с каждой опускавшейся ступенькой и хотелось кричать: « Я люблю тебя, новая жизнь!»

   Катя влюблялась в этот город все больше и больше. Мурманск был какой – то удивительно спокойный и очень красивый своим контрастным соединением темных и светлых сил. Белый, переливающийся брильянтовый снег, подсвеченный фонарями, окутывала черная, мягкая как бархат, теплая темнота. Во всем была такая гармония, что душа пела свою песню счастья: «Теплый Север, мягкий Север, чистый Север, свежий Север, любимый Север – Привет! Вот мы и встретились!»

   Катя договорилась с Людой, что доберется сама. Зачем тревожить ночью людей, – подумала она.

   Взяв такси, Катя мчалась навстречу новой жизни! Что ждет ее впереди? Какие сюрпризы ей приготовила Судьба? Вглядываясь в замерзшее окно, она пыталась рассмотреть красоту темноты. Мелькали изящные черные силуэты с одной стороны дороги. С другой стороны, – мохнатые гигантские чудища пугали и притягивали одновременно. Вдалеке светились разноцветные огни приближающегося города. Переливаясь искрящимися блестками, огни радостно мигали и подпрыгивали один выше другого.

   Веселая и счастливая Катя подходила к двери квартиры. Адрес дома таксист нашел быстро. Он по дороге с радостью сообщил Кате о том, что город принимает только хороших людей, плохие здесь не задерживаются.

   – Но вы, похоже, приехали сюда надолго, – сказал он Кате и глянул на нее в зеркало заднего вида. – Вы, – добрая!

   Люди в городе были удивительно красивыми своей добротой тоже. Таксист все время шутил и поддерживал Катин приезд как мог…


   Катя позвонила осторожно в дверь, чтобы не разбудить спящий девятиэтажный дом, который тоже показался ей очень родным.

   – Кто там? – услышала она очень сердитый сонный голос. – Это я, Катя, – робко ответила девушка.

   – А, приехала?! – произнесла недовольно Люда.

   «Да, – подумала Катя, – на юге она была намного любезнее.»

   Каждое лето Люда гостила у своей подруги юности, тети Гали Снежко, родной Катиной тети, которая и выдала ее замуж за своего троюродного брата. Люда любила приезжать на юг всем семейством, она часто навещала Катю и ее маму тоже.

   – Почему так поздно?! – продолжала ворчать Люда, открывая очень много замков.

   – Извини, но самолет только что прилетел, – ответила Катя оправдываясь. – Здравствуй, Людочка, – прошептала обрадовано Катя, – Послушай, какой красивый у вас ночной город!

   – Он всю зиму будет ночной, – перебила ее Людмила. – А до весны ты, я думаю, не задержишься, – добавила она зло.

   – Ты извини, что я тебя разбудила, – произнесла Катя виновато. – Но я вижу, ты мне не рада. Может, я в гостиницу пойду, поселюсь, чтобы вам не мешать, – предложила Катя.

   – Еще чего, с ума сошла совсем что ли? Ты меня обидеть хочешь?! – закричала Людмила. – Я же сама тебя приглашала. И что мать твоя скажет, что ты пошалаться приехала в Мурманск, поэтому в гостиницу пошла. Там одни проститутки околачиваются. Вот тебя еще до кучи там не хватало. Давай проходи, раздевайся. Есть хочешь? Если нет, тогда ложись спать, – произнесла Люда тоном, не терпящим возражения.

   – Спасибо большое, я не хочу есть, можно я в ванную и спать, – спросила Катя тихо.

   – Здесь я хозяйка! – закричала Люда металлическим голосом. – И я буду диктовать условия, поняла? Да, а ты, кстати, на разведку или насовсем?, – добавила она, смягчившись, увидев слезы на глазах у Кати. – Посмотри, какая цаца! Не реви, просто у меня голос такой грубый, привыкай. Мне твоя тетка и мать дали задание присмотреть за тобой. Так что терпи, не ной. Не люблю, когда ноют. Отвечай по существу вопроса, – На сколько дней приехала?

   – Я думаю насовсем, хочу испытать счастье, – сказала Катя, немного успокоившись, – завтра пойду искать работу, а дальше видно будет, – робко произнесла она.

   А сама подумала: «Ну и характер у Людмилы?! Может и правда, просто голос такой и чего это я так разволновалась. Нужно взять себя в руки. Не раскисать. Может, Люда с черной энергетикой. Пусть осветляется. Ладно, утро вечера мудренее. Завтра будет завтра.»

   На следующий день Катя встала рано, но Людмила видно и не ложилась, потому что она продолжала кричать на детей и собирать их в школу.

   – Катя, помоги мне, погладь брюки Славику, а то я не успеваю им завтрак приготовить. – Анька, давай поживей, жри, и беги в школу. Они у меня оба отличники, – добавила Людмила гордо, шлепнув детей по заднице рукой.

   Катя очень хорошо знала Людмилиных детей. Все лето она у них находилась в няньках, когда они приезжали на юг. Под ее присмотром были две сестрички двоюродные, – дети тети Гали: Настя и Маша, и двое детей Людмилы. Целый детский сад был у нее на попечении, пока взрослые веселились у любимой тети в гостях.

   – Привет, Катюха! – закричала выбегающая из кухни Аня. – Так здорово, что ты приехала! Теперь ты мне будешь английский язык помогать делать.

   – И мне будешь, – заявил Славик.

   – Вот точно, – обрадовалась Люда. – Я немецкий в школе учила и ничего не петрю. Ну, в общем, до весны ты будешь жить у меня, а потом муж с моря придет, так что сама понимаешь, муж у меня молодой, красивый мужик, хоть он и дядька твой троюродный, но ты тут будешь лишняя. А пока ты мне с детьми поможешь и заодно ремонт сделать тоже. Катюша, а сколько у тебя денег вообще с собой? – ласково спросила Люда. – Может быть, ты мне займешь, пока Илья с моря придет, или пока он мне денег вышлет.

   – Конечно, займу, – пообещала Катя, и назвала сумму, с которой она приехала в Мурманск. – Я взяла, чтобы хватило и за квартиру заплатить и до первой зарплаты.

   – Ну, хорошо, что много денег привезла. Мой придурок ходит в море, а зарабатывает чуть больше, чем те, что на берегу жопу свою греют. Это хорошо, что деньги у тебя есть, все ж тебе спокойней, да и мне легче, – сказала Люда довольная. – Вот видишь, я детей накормила, в школу отправила и обратно в кровать. Я всегда так живу. У меня режим, – провожу детей в школу и ложусь спать. А ты там посуду помой и заодно найди, что позавтракать. Можешь на обед поставить бульон варить. В морозилке есть мясо, посмотри там своим хозяйским глазом.

   Неожиданно зазвонил телефон, Люда даже подпрыгнула, испугавшись звонка. Она дрожащей рукой взяла трубку и, прикрывая ее рукой, тихо произнесла: «Да, все в порядке. Товар пришел в срок. Я за всем прослежу. Не переживайте. Все под контролем.»

   Катя посмотрела на взволнованную Люду и очень удивилась, что она может еще кого-то бояться. Люда была всего на десять лет старше Кати, но Катя не знала, как ее называть: тетя Люда или Люда? Она не знала, сколько ей лет и Кате казалось, что эта толстая с утиной походкой женщина вообще без возраста и пола. Люда имела дочь восьмиклассницу и сына пятиклассника. Причем она действительно их «имела». Постоянно унижала и оскорбляла их. Требовала, чтобы они были совершенны как Боги. Неприятная на вид женщина просто была очень несчастным человеком. Хотя и создавала видимость, что вообще никого не боится. А здесь вдруг такой странный звонок?! Люда мгновенно посерела, вся сжалась и приобрела несчастный жалостливый вид.

   «Какой интересный экземпляр для Михаила и Натальи Владимировны, – думала Катя, глядя на нее. – Видно в жизни ей пришлось не сладко. Но уважать ее стоит еще за то, – успокаивала себя Катя, – что она великолепная хозяйка.»

   В квартире у Люды была такая чистота, что можно было задохнуться. В воздухе, как в хирургии, витал запах стерильной хлорки. Катя жалела ее, потому что знала, что Люда много испытала в этой жизни. У нее был первый неудачный брак. Мать алкоголичка вообще не знала, что у нее есть дочь, которая второй раз вышла замуж, новый зять и внуки. И вообще, в молодости, они вместе с тетей Галей, с Катиной тетей, ходили в море. Там ее молодую чуть не изнасиловала группа пьяных матросов и если бы тетя Галя ее не спасла, то ее точно бы убили эти отморозки.

   «Нет, она неплохая, – успокаивала себя Катя. – Просто она спала, видно не дождалась моего приезда, ведь у нее двое детей школьников, скорее всего она устала. Да еще неприятности видно у нее случились? Вон, как она испугалась телефонного звонка. Видно подрабатывает еще где – то. Выспится, встанет совершенно другим человеком, – добрым и милым, каким была в гостях на юге.»

   Катя достала мясо из морозилки. Поставила кастрюли и решила сварить борщ. Не тунеядка же она. Нужно Людмиле помочь по быту, ведь ей так трудно одной с детьми. Катя приготовила заготовки для борща, нашинковала капусту, на сковороде издавала приятные запахи, – зажарка. Катя собрала пенку из кастрюли и, пока мясо у нее варилось, подошла к окну.

   «А город, какой добрый и красивый! – подумала Катя. – Нет, не может здесь быть плохих людей. Ведь ей таксист так и сказал: «Плохие люди здесь мерзнут, знаешь как в сказке Морозко. Вот тебе здесь жарко показалось, значит, ты добротой своей себя и других греешь. Плохие здесь не задерживаются, убегают как крысы с корабля. – Какой красивый и добрый город! – вертелось в голове у Кати. – Значит и люди здесь красивые и добрые.»

Глава 6

   «Какая зеленая красивая трава! Необычная чистота вдруг сменяется какой – то смешанной липкой грязью. Невозможно убежать, ноги вязнут все сильнее и сильнее. И вот уже близко опять эти безобразные, толстые две свиньи. Они подходят, обнюхивают и смеются. Противно так смеются, хватают тебя, толкают в грязь. А тебя засасывает все глубже и глубже. Становится очень страшно от того, что невозможно убежать, – ноги утопают в грязи, не слушаются. Ты пытаешься достать одну ногу, а у тебя глубже засасывает другую. Две толстые безобразные свиньи кружат вокруг тебя как вороны. Тебе только остается отмахиваться от этих грязных свиней, как от назойливых мух. С трудом удается вытащить одну ногу, затем другую. Медленно падая и снова поднимаясь, – убегать. Вернее отползать от этих коварных тварей. Вот вдалеке чистая красивая трава, добраться бы только до нее и опять этот противный смех и голоса, голоса, голоса…

   – Вставай! Хватит спать! Детям в школу пора, поднимайся, соня! – закричала Люда прямо над ухом. – Что намаялась вчера с непривычки? Подумаешь, ковер выбила на снегу. Все пальцы в кровь. Вот неженка. А еще собираешься на севере жить.

   Сквозь сон Катя услышала, как веселятся дети.

   «Господи это всего лишь сон, один и тот же сон», – подумала Катя, открывая глаза. – Сейчас встану, а где же день? Все также темно!».

   – Бедные дети, вы ночью ходите в школу? – спросила Катя у Анны и у Славика.

   – Да сейчас уже семь часов утра. Мы такие довольные, что ты к нам приехала, есть хоть над кем поиздеваться, – произнес Слава весело. – И не забудь, сегодня у нас английский. Мама сказала, что у нас теперь, как у новых русских, есть свой личный репетитор, только бесплатный.

   – Нужно сказать, что дети всегда любили меня, ну чтобы настолько, – засмеялась Катя. – А вы знаете, я очень строгий учитель, так что смотрите не пожалейте, что вы теперь как новые русские.

   – Катюша, ты не против того, что я тебя хочу попросить с ними позаниматься, – сказала Люда ласково. – Я знаю, что ты учитель английского языка по специальности. Только я до сих пор не пойму, зачем ты в редакцию устроилась работать, а не пошла в школу? – спросила, ухмыльнувшись Люда.

   – Ты знаешь, мне кажется, что это большая ответственность, – учить, судить, лечить – это Божий дар. Ошибки этих профессий не исправляются, – сказала Катя. – К счастью или к сожалению, но у меня этого дара нет.

   – Надо же, а вот у меня этот дар есть, только образования нет, – гордо подняв голову, заявила Люда. – Но я этих образованных быстро за пояс затыкаю, тоже мне, интеллигенция вшивая. Подумаешь, сами ходят в старом пальто, с рваной подкладой и в одних единственных сапАгах. Да еще учат меня жить. Да у меня этих сапАгов, аж десять пар. Вот я и думаю, на кой ляд мне эти институты, если у них польта рваные. Я тебе покажу подкладку у Анькиного репетитора, ты со смеху помрешь. К нам тут одна ходит, подрабатывает на хлеб русским языком. Зачем училась спрашивается, чтоб в рванье ходить? – стукнув кулаком по столу, – закричала Людмила.

   Катя смотрела на Люду и удивлялась, как можно так любить себя и ненавидеть всех кто окончил институт. Наверное, у нее зависть к тем, кто образование получил. Несчастная Люда, так по этому поводу переживает. Это комплекс или все – таки зависть? Хвалиться тем, что ты лучше одет. Лучше бы она хвалилась тем, что она добрее, или умнее кого – нибудь. А раз этим похвастаться не может, значит нужно хвастаться тем, что у тебя есть, – сапАгами…

   – Ладно, интеллигенция, че задумалась? – спросила Люда, толкнув Катю в плечо, – пошли завтракать. Распорядок у нас такой, едим все вместе, чтобы со стола десять раз не убирать. Дети встают в 6—30, и мы встаем так же, в 7 – 00 – завтрак, понятно? Мы домохозяйки – народ порядка! А если, что не нравиться, Илья денег пришлет, я тебе отдам долг, иди куда хочешь. Я, конечно, вычту за проживание и питание, а остальное отдам, мы люди честные, ты не переживай.

   – Да я и не переживаю, – сказала Катя. – Только я сегодня схожу в районо, может быть учителя все – таки нужны на севере. И в редакцию схожу, нужно на работу устраиваться, хватит отдыхать.

   – Я тебя не об этом спросила! – сказала Люда зло. – Распорядок дня понятен?

   – Так точно, товарищ генерал, понятно! Подьем в 6—30! Завтрак в 7—00, – отдавая честь, подыграла ей Катя. – Разрешите идти?! – спросила она улыбаясь.

   – Нет, я не поняла, ты, что надо мной издеваешься? – зло спросила Люда.

   – Что ты?! – ответила Катя, смягчая ситуацию. – Я же тебе честь уважения и исполнения приказов отдала, – уверенно отчеканила она.

   И по – военному выпрямившись, щелкнула как офицер пятками.

   – Ну, ладно, это мне нравится, муж меня тоже генеральшей зовет. Я люблю исполнительных, – сказала Люда и махнула на Катю рукой.

Глава 7

   Мурманск – какой красивый город! Розовато-фиолетовое с синевой небо находится очень низко над головой, поэтому видно, как оно своей мягкой невесомостью окутывает волнистый горизонт сопок. Изящные карликовые березки стоят вытянувшись и своими изогнутыми верхушечками стойко поддерживают всю красоту нежного неба. Сопки выглядят так, будто невидимая рука Создателя провела по голове младенца и взъерошила только что вымытые волосы. Удивительно родным показался Кате Мурманск в час обеденного рассвета. Необычный город, со своей первозданной красотой радостно приветствовал Катю.

   – «Здраввввввствуй, – шептал встречный свежий ветер. – Мы тебя зажжжждались, обнимая приговаривал покалывающий морозец.»

   Катя улыбалась чистой и красивой природе и весело бежала в ближайший магазин. Люда посылала ее за продуктами, чтобы приготовить обед, всегда в одно и тоже время. Она говорила своим генеральским тоном: «Даю тебе пятнадцать минут, вон во дворе видишь универсам, заходишь, берешь свинину, картошку, хлеб, капусту, яблоки и, естественно, конфеты к чаю. Теперь „кругом марш“, время пошло.»

   Она всегда произносила это громко и видно было, что роль генеральши ей очень нравится.

   – Есть! – подыгрывала ей Катя и с удовольствием бежала на свободу.

   Кате было все интересно в этом городе, хотелось бежать, ехать изучать его каждую улочку, каждый переулок. Интересно, какой он? Большой или маленький, современный или не очень? Она знала, что город довольно молодой. И знала, наверняка, что у города есть лицо. Свое ни на что не похожее лицо.

   Мурманск – город – герой! Красавец! И очень светлый духом маленький северный городок. Даже в темную полярную ночь выглядит самым светлым уголком на нашей планете Земля. Кате не верилось, что она находится в этом уголке земли за Полярным Кругом.

   Когда она училась в школе, ее больше всего привлекала именно эта «голова лошади» на карте. Так Катя называла Кольский полуостров, показывая его на уроке географии. Морозец щиплет, ласково покусывая. Почему все южане боятся морозов? Ничего чище и прекраснее морозов нет. Снег скрипит под ногами и приговаривает: «Чушь, чушь, чушь, что север холодный. Чушь, чушь, чушь, что север суровый. Чушь, чушь, чушь, что север жестокий. Север – теплый, мягкий и добрый. Здесь очень спокойно и легко.

   «Я, южный человек, хочу и буду жить здесь! – мечтала, направляясь, в магазин, Катя. – У меня будет свой дом, семья, дети и много хороших, верных друзей, которые не мерзнут. Интересно, а Люда мерзнет? Нужно ее об этом спросить, – улыбнувшись, подумала она.

   Катя настолько была увлечена своими мыслями, что не заметила, пробегая мимо черной иномарки, номер у которой был, – «три семерки», что затонированное окно машины медленно опустилось, из него внимательно рассматривал Катю незнакомец в черных затемненных очках.

   Когда Катя, закупив продуктов, вернулась в квартиру, в коридоре она услышала, что Людмила с кем – то разговаривает по телефону и дрожащим голосом говорит, что ей нужно еще немного денег добавить. Что расходы у нее увеличиваются. Немного помолчав, Людмила испуганно пообещала, что предоставит полный отчет о сделанной работе и повесила трубку из которой были слышны навязчивые однотонные гудки.

   – Ну что принесла продукты? – спросила Люда, растерянно. – Ты понимаешь, солнышко, продолжала она притворно добреньким голоском, что я денег на продукты тебе не дала, потому что ты у меня живешь, это как бы тебе сказать, ну, плата за жилье, договорились?! А потом Илья придет с моря, мы с тобой сядем все посчитаем и я тебе еще долг отдам.

   – Господи, Люда, я даже об этом и не подумала, – сказала удивленно Катя. – Это само собой разумеющееся. Хочешь, я тебе и за квартиру заплачу сейчас. А продукты я покупаю, потому что питаюсь с вами. Так что все нормально, – улыбнулась Катя, и добавила: «Ты не переживай, ты мне ничего не должна!».

   – Вот и правильно, тогда я возьму за квартиру деньги сейчас. Так что давай оплату вперед, и тебе будет спокойно и мне. Давай пока за месяц, – торопливо произнесла Люда, потирая довольно руки.

   – Хорошо, – ответила Катя. – Только я не хочу вас обременять целый месяц. Я сегодня же пойду и поищу работу, сейчас приготовим обед и я побегу.

   – Катя, ты не переживай, если будешь жить меньше месяца, тогда я тебе оставшиеся деньги отдам, ты не сомневайся, я очень честная, – сказала Люда, изображая улыбку. – Не волнуйся, я лишнего не возьму, – мягко добавила она. – Я наоборот всегда больше отдаю людям, чем беру. А теперь давай готовить. С тобой так хорошо. Мне с тобой намного легче и веселей. И спокойно мне так с тобой. А ты, Катя, не переживай, у тебя обязательно все здесь получится, – произнесла Люда душевно, пересчитывая деньги.

   Катя смотрела на «добрую» Люду и даже забыла у нее спросить: «А ты в Мурманске мерзнешь?»

   Дни пробегали один за другим. Странные телефонные звонки продолжали пугать Людмилу. Кате казалось удивительным, что Люда после этих звонков спешно собиралась и выбегала на улицу. После чего приходила довольная, запиралась у себя в комнате, и было слышно, как она пересчитывает вслух деньги.

   «Почему на севере так быстро бежит время? – думала Катя расстроено. – Не успеешь проснуться, и снова нужно ложиться спать. Может быть это от того, что все время темно…».

   – Люда, я совершенно ничего не успеваю, – говорила Катя. – Мне нужно срочно устраиваться на работу.

   Но Люда слезно просила Катю помочь ей с детьми, пока она обустраивает свое жилье. Ремонт в квартире Люды набирал обороты. Бригада рабочих все делала слаженно и быстро. Катина обязанность была убирать за ними строительную грязь. Люда очень боялась, что не успеет к приходу мужа. И каждый день просила Катю помочь ей по хозяйству, – приготовить обед, затем позаниматься английским с детьми, после этого, убрать мусор за рабочими. К вечеру, Катя падала от усталости с ног и говорила сама себе, что завтра с утра пойдет устраиваться на работу. Но Людмила находила массу просьб, которые просто необходимо было сейчас выполнить, иначе они не успеют к приезду Ильи. И ей одной никак не справиться. Катя переживала за свою новую подругу, которая так себя называла.

   – Мы, Катюха, с тобой горы перевернем. Мы же с тобой теперь лучшие подруги! – била себя в грудь Людмила. – Вот сейчас сделаем ремонт и я пойду и покажу тебе город. Ты обязательно устроишься на работу. Здесь работы полно. Ты только помоги мне завтра и все. А потом найдешь хорошую работу, квартиру снимешь, ты не переживай, и замуж выйдешь. Здесь, знаешь, все замуж выходят и кривые и косые. А ты, тем более, – красавица! Стоит тебе только в город выйти, так тебя моряки с руками заберут, такую красотку.

   Людмила, как всегда, посылала Катю в магазин за продуктами, давала ей огромный список и периодически спрашивала ее сколько у нее осталось денег?

Глава 8

   Дни бежали очень быстро. Катя не понимала, что нарочитая вежливость Людмилы была спланированной акцией. И Люда всем своим подругам рассказывала, что к ней приехала ее племянница, ленивая девка, которая вообще сидит у нее на шее, ест ее продукты и не собирается идти на работу. Люда жаловалась на Катю всем во дворе. Она изображала из себя потерпевшую невинность. И все соседи сочувствовали ей, потому что к ней приехала нахлебница – племянница. И, похоже, совсем не собирается уезжать. А Люда в это время каждый день придумывала массу новых заданий для Кати.

   – Тебе нужно помочь мне с перестановкой мебели, весной приходит Илья, я хочу его удивить и мне очень нужна твоя помощь, – говорила Люда без остановки.

   Катя не могла вырваться, потому что день был очень коротким. И она никак не могла привыкнуть к тому, что темно не значит поздно. Часов Люда не любила, она всегда говорила: «Счастливые часов на наблюдают».

   Часами были дети и радио. Приготовив обед, Люда «по – дружески» советовала Кати: «Так, сегодня ты уже никуда не ходи, потому что уже поздно, да и кто тебя будет ждать после обеда, сейчас придут дети из школы, мы их покормим, и ты сядешь с ними делать уроки, а работу пойдешь искать завтра.

   – Ну хорошо, завтра насчет меня ничего не планируй, – просила ее Катя. – С утра я сразу пойду в редакцию газеты и попытаю счастья. Ты, наверное, права, сегодня уже поздно идти, потому что, судя по нашей редакции, после обеда никого из начальства не найдешь, все на заседании Правительства. Такое чувство, что они все совы и работоспособность у них повышается ближе к ночи, – соглашалась Катя.

   Дети приходили из школы всегда в одно и то же время. Обычно дети возвращаются домой после школы веселые и шумные. Но дети Люды были всегда грустные и молчаливые. Катя находила странным их поведение. Дети, опустив голову, заходили в квартиру. Катя никогда не слышала, чтобы они весело играли или шутили друг с другом. Тихо, по одному, они заходили в комнату мамы, отчитывались за пройденный день в школе, показывали свои дневники. Хотя, сказать честно, им нечего было бояться, потому что они учились оба на «отлично». Но, ощущение зловещей тишины, когда они приходили из школы, было очень неприятным. Испуганные лица детей, подходивших к маминой комнате, видеть каждый день, было просто не выносимо.

   – Вы чего такие напуганные и всегда молчаливые? – спросила Катя тихо у Славы.

   – А тебе какое дело?! – грубо ответил мальчик.

   – Нет, просто я вас помню в отпуске, летом вы были такие веселые и беззаботные, – сказала Катя. – У вас, что в школе проблемы?

   – Ты чего, дура, что ли? Мы же в отпуске с папой были, – сказал удивленно мальчик.

   – А, все понятно, с папой не страшно получать даже двойки, а с мамой и пятерки страшновато.

   – Ма, а чего это Катька лезет меня воспитывать, против тебя меня хочет настроить! – громко произнес Слава.

   Катя от неожиданности даже подпрыгнула.

   – Ты очень хороший мальчик, а главное, – добрый, – сказала она, прямо глядя ему в глаза.

   – Так, что случилось?! – строго спросила Люда.

   – Да Катька говорит, что ты плохая, а папа хороший, – ехидно произнес Слава.

   – Люда, у тебя замечательный сын, – сказала Катя с иронией. – Я тебя очень прошу, поделись опытом, как ты их воспитываешь?

   – А че тут делиться. Разговаривать с ними не нужно. Воспитывать только «воспитателем». Он у меня всегда под рукой, вот он, – ремень, – сказала Люда, – и как стукнет им по двери, – вот и все воспитание!

   – Да, замечательный способ, обязательно возьму на вооружение, когда у меня будут свои дети, – сказала, улыбаясь, Катя. – А за пятерки тоже к воспитателю прибегаешь?

   – Для профилактики не помешает. Главное, чтобы не расслаблялись, а папу они любят потому, что он деньги зарабатывает. Хотя, честно тебе скажу, он у меня тюфяк – тюфяком. Ты знаешь, я же его за бутылку водки у бывшей жены купила. Ты же знаешь, что она у него алкашка была, мы еще в Архангельске тогда жили. Вот я его в хорошие руки и забрала. Я же никогда не пила, не курила. Вот такая ему досталась красавица – хозяйка. Он такого сроду не видел. Видишь, какая у меня чистота, да и пожрать всегда до пуза. Дети обстираны, а че мужику еще надо, он у меня счастливый. Только не пойму, почему ему шибко в море ходить нравится, дурак какой – то? Ты знаешь, хоть бы выбирал рейсы хорошие, чтоб платили, а то он во все подряд ходит, дурак.

   – Да, ему здорово повезло с тобой, ты замечательная хозяйка. Анне и Славе тоже повезет. Ведь хорошими людьми растут, – отличниками, – сказала Катя, задумавшись.

   – А ты как думала?! Анька вся в меня пошла! Представляешь, я тут так смеялась, берет как – то она мою шкатулку с золотом. Ты у меня ее не видела, вот я сейчас похвастаюсь тебе. Видишь, шкатулочка, как кастрюля. Это моя гордость. Мне знаешь, больше всего, что нравится? Это то, что крышка не закрывается. Так вот, моя дочка мне говорит: «Ма, а ты когда умрешь, это все мне достанется?». Ну чем не моя кровь, красотка. Я так смеялась, даже похвалила ее за такую хватку. Вся в меня!

   Катя, слушая все это, думала: «Господи, как хорошо, что у меня такой хватки нет, ужас. Или я в этой жизни ничего не понимаю, или жизнь не понимает меня. Почему – то мне хочется быстрее убежать от этой чистоты, от этой кастрюльки с золотом. Я здесь задыхаюсь, а в этой чистоте боюсь испачкаться. И чем быстрее я освобожусь от этих «замечательных» людей, тем быстрее стану чистая в грязи, чем грязная в чистоте. Неужели, есть такие люди и это их правда жизни, – голая правда, не прикрытая ничем. Или их так испытывает судьба? А они не замечают этих испытаний. И живут в греховной чистоте.

Глава 9

   На следующий день все было как всегда: подъем в 6—30, завтрак в 7—00, только новое было то, что пришла в 8—30 к Люде ее подруга Вера. Катя как раз домывала посуду. Раздался звонок в дверь, который даже напугал вжившуюся тишину этого дома. Так непривычно было слышать чей – то посторонний голос в квартире и еще более удивительно было то, что у Люды есть друзья, потому что за время пребывания в этой семье, Катя не слышала ни единого доброго слова хоть о ком – нибудь. Катя точно знала, что ничего хорошего не будет сказано и о ней.

   – Привет, подруга! – произнесла Люда с наигранной радостью. – Как хорошо, что заскочила ко мне. У меня столько новостей для тебя. Вот познакомься, – это моя племянница с юга, к которой мы каждое лето с детьми ездим. Развелась с мужем, приехала найти мужа себе моряка, как мы с тобой в молодости. Посмотрим, какого дурака подцепит она себе.

   – Да, нет, мне повезло с Толиком, царство ему небесное. Знаешь, Людмила, как одной плохо. У тебя хоть дети есть, а у меня кроме собаки никого. Очень плохо мне, хочу уехать к себе в деревню, на родину, квартиру продам и уеду.

   Катя смотрела на эту грустную, милую женщину и ей так стало жаль ее. Она очень испугалась, на секунду представив себя, вот такой же одинокой ужасной женщиной.

   «Мне ведь уже 25 лет! Боже, я уже такая старая, не поздно ли начинать новую жизнь?» – подумала Катя. – Но сразу вспомнились слова: «Новую жизнь начинать никогда не поздно, даже за день до смерти». Да и в фильме «Москва слезам не верит», – в сорок лет жизнь только начинается… Так что, будем считать до сорока. В двадцать пять – это первая попытка начать новую жизнь. Какая она? Пока не очень, но любой опыт – это опыт. И он нужен, чтобы не совершать таких же ошибок в дальнейшем».

   – Катя, ты что уснула, не слышишь?! Я к тебе обращаюсь! У твоей матери деньги есть? – спросила Люда, уже крича на Катю. – Глухая тетеря, я у нее должна десять раз спросить.

   – Что? – переспросила Катя, не поняв вопроса.

   – Что, что, я говорю, что ты точно глухая. Тебя глухую замуж никто не возьмет. Твоя мать богатая – это точно. Она всю жизнь большим начальником проработала. Наверняка, наворовала, пусть она тебе деньжонок подкинет на квартиру и будешь жить себе, как королева.

   – Ты что Люда, откуда у нее деньги? Я знаю, что мы всю жизнь живем в долг. Занимаем до зарплаты, потом получим, – отдаем, занимаем – отдаем, занимаем – отдаем, – сказала Катя.

   – Вот, а сейчас сам Бог велел занять тебе на квартиру. Пусть займет, а ты у Верки купишь, у нее знаешь какая хорошая квартира, прям в центре города. Так что звони мамаше и проси денег, – произнесла Люда тоном, не терпящим возражения.

   – Да как – то неудобно, только приехала, работу не нашла, а уже дайте денег на квартиру, – сказала Катя.

   – Чего там неудобно?! Все удобно, ладно, я сама ей позвоню. Так что, Верка, я, считай, покупателя тебе нашла, эти точно не обманут. У нихвся семья, – «того», – покрутила Люда у виска. – Одним словом «интеллигенция». Давай, Верка, пиши адрес Катьке, и все, больше никого не ищи, а то вляпаешься куда – нибудь, я тебя знаю.

   – Так, Катюха, я пойду к Верке в гости, у нас дела, а ты приготовь что – нибудь на обед. Вдруг я не успею вернуться, покормишь детей и занимайся с ними английским.

   – Люда, мне же на работу устраиваться нужно, – напомнила Катя.

   – Какая работа?! Квартиру скоро купишь, тогда и работу найдешь, а без прописки тебя никуда не возьмут. А я тебя к себе не пропишу. Оттяпаешь потом у меня жилье, как я когда – то мужа за бутылку водки, – смеясь, сказала Люда, выталкивая подругу Веру из квартиры.

   Люда пошла провожать подругу и делится с нею последними новостями, а Катя с листком бумаги в руках, на котором был написан адрес, осталась стоять и думать: «Квартира в центре города своя, это же несбыточная мечта».

   Она даже и подумать никогда не могла, что можно купить себе квартиру за чужие деньги.

   «Нет, этот вариант не для меня. Я заработаю сама себе на квартиру, что я зря на север приехала? – думала Катя, пряча адрес в сумочку.»

   Приготовив обед, Катя достала с книжной полки первую попавшуюся книгу.

   – «Сестра Керри», – прочла Катя на обложке название книги.

   Давным – давно в школе, Катя ее читала, книга ей очень понравилась. Было какое-то странное ощущение, что эта книга не просто так оказалась у Кати в руках.

   «Почему именно эта книга попалась мне на глаза? – удивилась она. – Как будто кто-то хочет меня успокоить, что у меня жизнь еще не такая грустная, как у героини.»

   Книги действительно созданы для того, чтобы успокаивать или учить чему-нибудь. Доказанный факт, что те люди, которые много читают, – никогда не болеют раком. Катя еще раз пробежалась глазами по книжной полке, но кроме школьных учебников там ничего не было.

   «Почему у Люды так мало книг? – подумала она. – Почему книги так раздражают Людмилу? Почему она никогда не читает?». Роман «Сестра Керри» очень нравился Кате и та с удовольствием стала ее перечитывать. Странно, но в этой книге Катя увидела себя, в книге был описан похожий с нею случай: девушка точно так же приехала искать счастье в другой город; в книге описывались все мытарства, происходившие с нею.

   «Получается, плохие люди не только в книгах встречаются, а в жизни нашей тоже. Что ждет меня впереди? Какие испытания? И справлюсь ли я с ними достойно», – думала Катя.

   Читая эту книгу, Катя вспомнила Никиту, вспомнила тетю Полину из студенческого общежития, вспомнила ученых из аэропортовской камеры хранения. Кате так сладко стало на душе. И не все так плохо!

   «Есть хорошие люди и, конечно же, их участие и доброта обязательно помогут мне преодолеть все препятствия на пути к новой жизни. Люда по – своему тоже хороший человек. Переживает за меня. Хочет, чтобы у меня все в этой жизни получилось. Хочет, чтобы у меня жилье свое было. Я обязательно совсем справлюсь, только нужно быстрее устраиваться на работу. Деньги так быстро заканчиваются» – вздыхала Катя.

   – Привет, что читаешь? – спросила Анна подкравшись. – Господи, как можно находить что – то интересное в чтении?! – спросила она, зайдя в комнату неслышно. – Ну какой тут кайф? Я никогда не засоряю свои мозги лишним чтением. Одно дело в школе. Ты хоть знаешь, для чего читаешь, – для оценок. А ты вот зачем напрягаешься? Хочешь поработать, возьми мой английский и давай вкалывай.

   – Я не могу понять тебя, Анечка, – сказала Катя. – Ты отличница, гордость школы и не любишь читать? Чтение – это не работа, это отдых. Вот ты и твое воображение начинают разыгрывать разные интересные сценки в твоей голове. Такими красками разрисовано это твое собственное кино и поэтому никто в жизни, никто и никогда не сможет это кино повторить. Только твоя память. И только в самых ярких красках, известных только тебе самой, – сказала Катя весело. – А у тебя твои пятерки черно – белые, наверное? Зачем тебе пятерки?

   – Не, ну ты даешь?! Они мне нафиг не нужны, – сказала Анна безразлично, но они нужны моей злющей мамочке. – Понимаешь, она возомнила себе, что сэкономит на мне на поступлении в институт. Ты же знаешь, она на всем экономит. Но я думаю, что ей все равно придется выложить кругленькую сумму за мое поступление. Времена другие начинаются. И я их с удовольствием жду, пусть раскошеливается на любимую доченьку.

   Катя смотрела на эту красивую девочку, с милым выражением лица. И видела изуродованное злостью лицо страшного монстра.

   «Не может быть, чтобы пятнадцатилетний жизненный опыт девочки, сделал ее такой уродиной. Откуда столько злости в таких красивых голубых глазах? Внешне, имея облик Ангела, со светлыми вьющимися волосами и бледно – розовой матовой кожей, Анна была похожа на восковую неживую куклу с вращающимися глазами. Может быть, дьявол окутывает своей злостью всех, – от мала до велика. Скорее всего, он проверяет нас на прочность, – думала Катя, – кто – то борется до последнего. А кто – то сдается, не успев родиться».

   А вслух сказала:

   . – Нет, я не хочу с тобой вообще на эту тему говорить. Ты такая озлобленная на жизнь. В свои пятнадцать лет. Ты же никуда не ходишь. Ни с кем не общаешься. Откуда такой цинизм ко всему, что тебя окружает? А самое страшное, – это ненависть к собственной матери. Да ты должна ее уважать только за то, что она тебя вообще родила. Ты должна быть благодарна ей за подаренную тебе жизнь. Именно подаренную, бесплатно тебе данную. Ведь она у тебя денег за твое рождение не брала? А как я понимаю, с вашим коммерческим подходом, девушка, к жизни, ты, скорее всего, предоставишь счет своему еще не родившемуся ребенку.

   Катя была возмущена до глубины души.

   – Да пошла ты, знаешь куда, воспитатель! – зло крикнула Анна. – Ты вот ее защищаешь, а послушала бы ты, что она вообще о тебе говорит. Ты бы по – другому заговорила. Ты точно малахольная, как она говорит. И правда, таким вот уродам, как вы, государство дает жизнь и образование, и коттеджи бесплатно.

   Катиной маме действительно коммунисты подарили двухэтажный коттедж за добросовестную работу. Она была директором школы. В их микрорайоне давали коттеджи всем кандидатам и докторам наук. А так как школа учила детей и внуков ученых. Решили, что будет правильно, чтобы и директор школы тоже получила такой же коттедж. Тем более, что семья Кати жила на квартире и стояла в очереди на жилье.

   – Господи, а при чем здесь государство и коттеджи? – удивленно спросила Катя.

   – Да при том, что мамочке твоей вон какой коттедж бесплатно государство подарило, небось, как моя мама говорит, одним местом заработала? – ехидно улыбаясь медленно произнесла Анна.

   – Знаешь что деточка, ты права. И мама твоя права. Моя мама действительно заработала коттедж одним местом, которого у вас, к сожалению, нет. Она заработала его, – головой. А у вас, по-видимому, вместо головы продолжение шеи, – спокойно произнесла Катя, глядя на Анну, как личный врач на безнадежного больного.

   Этот диалог, особенно завершающая его часть, были тут же переданы маме в еще более искаженном виде, и вечером того же дня вышел новый приказ, – никаких книг с полок без разрешения не брать и вообще читать запрещается! Режим был настолько строгим, что Катя должна была теперь водить Людиных детей каждый день в бассейн.

   – Детям нужно заниматься спортом! – категорично заявила Люда.

   Именно это и внесло некую радость в скучную Катину жизнь. Катя с удовольствием выскакивала с детьми на свежий воздух и полными легкими набирала чистоту жизни. Глоток промерзшего воздуха грел душу. Кате хотелось взлететь и пролететь над этим красивым ночным городом. Даже дети Люды казались чище и человечнее в этой тихой светлой темноте. Света было очень много от искрящегося снега, отраженного в лучах фонарей.

   Катя весело и легко бежала по мягкому снежному ковру, а Север танцевал вместе с Катиной душой свое «Северное танго», за которым ненавязчиво наблюдал, улыбаясь, незнакомый мужчина из черной иномарки с номером «Три семерки».

Глава 10

   Ремонт подходил к концу. Ванная комната сверкала своей новой кафельной плиткой с дельфинами, а кухня была украшена, – чайником и чашками. Люда была очень озадачена тем, что нужно срочно поехать в соседний город и купить зеркальную полочку для ванны. Лучшего советчика, чем Катя она не могла себе найти, поэтому участь Кати была предрешена.

   На следующий день, в обычный субботний выходной, когда никакие государственные учреждения не работали, лучшим времяпрепровождением было посещение магазинов.

   Шопинговый отдых вообще очень нравится многим женщинам и Люда была не единственным экземпляром, любящим такое увлечение. Катя вообще была вне себя от счастья, что снова увидит свою любовь, – теплый, северный город. Температура воздуха была по – настоящему родной и любимой для этих мест, – минус тридцать пять, как раз для легких прогулок по магазинам.

   Добираться нужно было в соседний городок Колу, который находился в десяти километрах от Мурманска. Пригородный автобус переделан был на северный манер, – двойные стекла обтянуты брезентом изнутри. За счет замкнутого пространства автобус выглядел таким домашним и уютным.

   Люди весело щебетали в нем, каждый о своем. Атмосфера была удивительно дружелюбной и ощущение родства присутствовало между совершенно незнакомыми людьми. Несмотря на зимнюю стужу, душа пела свою неповторимую песню Весны. В подтверждение этому, лозунг на трех многоэтажных домах при въезде в город гласил, – «Труд – Мир – Май» и казался очень уместным.

   Катя, найдя просвет в брезенте, прижалась губами к окну и теплым дыханием разогревала маленький иллюминатор – глазок, чтобы видеть этот красивый заснеженный пейзаж. Перед нею из окна мчавшегося и ревущего работяги – автобуса, видавшего и не такие морозы, открывался красивый вид.

   От северного солнца на снег подали разноцветные блики, отчего поле казалось усыпано весенними фиалками. С интересом Катя смотрела на розово – фиолетовое небо и вспоминала свой маленький южный городок Михайловск, который тоже находился недалеко от города Ставрополя. Он был всего в пяти километрах от краевого центра. В дендропарке, который располагался рядом с Катиным домом, фиалки весной на глазах расстилали пышный ковер своих темно-фиолетовых и голубых цветочков. И ведь никто там их не сажал. Природа сама знала где и что украсить. А запах какой… Катя даже почувствовала этот цветочный аромат, когда глядела в этот крошечный иллюминатор. Ощущение такое от этих фиалок на снегу, что она снова дома и все у нее в жизни стабильно и нет никаких трудностей и проблем.

   Люда все время что – то весело говорила и была совершенно другим человеком, – нежным и ласковым. Вообще общественное мнение было для нее очень важным. Она была – «Очень мнительным человеком», как она сама о себе говорила. В такие «мнительные» минуты Катя ее просто обожала и всегда внимательно слушала. Отвечая на вопросы Люды, она шутила и шутила очень смешно. Соседи по автобусу подхватывали Катины шутки, переносили их из одного края автобуса в другой и все дружно смеялись.

   – Вот мы и приехали, – сказала Люда и, кряхтя как старушка, стала подниматься со своего места. – Сейчас пойдем в центральный универмаг, посмотрим цены, а потом пробежимся по окраинным магазинчикам, там, может быть, эти полочки будут стоить дешевле, – подытожила она и уверенной утиной походкой пошла в сторону многоэтажного здания.

   – Отлично! – улыбаясь, произнесла Катя. – Заодно посмотрим на новые неизученные творения архитектуры и оценим преимущество маленьких городков перед большими. Цивилизация добралась и сюда, смотри, троллейбусы тоже ходят.

   Вообще городок Кола был похож на усовершенствованную деревню. Первое, что бросилось в глаза – это кирпичное здание в центре городка. Название ему было – «Ресторан Север», а вокруг стояли деревянные магазинчики, кафе и жилые дома.

   Найдя центральный деревянный универмаг и узнав цены, Катя с Людой решили обойти все магазины в этом городке. Нужно сказать, что они не напрасно оббежали все деревянные хозяйственные постройки. На окраине городка, в одном из домов, они все – таки нашли нужную зеркальную полочку. Да еще и кафель про запас. И довольные покупками, не замечая тяжести приобретенного, тащили важный груз к автобусу. В качестве экономии, конечно же, шли пешком, неся тяжелые коробки, затекающими руками с неразгибающимися пальцами.

   – Ой, Катя, смотри осторожнее неси, не дай Бог разобьешь, я тебя убью. Я столько искала эту зеркальную полочку и кафель, что даже не верится, что я все это купила. Послушай, тебе сильно тяжело? Но ничего потерпи немножко. Ты же знаешь, мне нельзя таскать тяжести, вечно эти проблемы со спиной, – причитала идущая впереди «добрая» Люда.

   – Ничего, ничего я все понимаю, – отвечала Катя. – Конечно, после родов у всех женщин начинаются эти проблемы, ты же двоих детей выносила на своем позвоночнике. Так что не переживай, я справлюсь, – сказала Катя. – Если честно, то я так рада, что мы все нашли, да и поездка мне очень понравилась, а морозец какой, слышишь, как красиво скрипит снег под ногами, словно песню поет: «В лесу… родилась… елочка…».

   Катя невольно стала напевать в такт скрипучего снега.

   – Хорош, людей пугать! С тебя пивунья, как с меня балерина, – произнесла Людмила и, переваливаясь как утка с ноги на ногу, заторопилась к автобусу. – Ужас какой морозище, ненавижу этот Мурманск, я здесь мерзну даже летом! – сплюнула Людмила. – Катька, – кричала она на бегу, – вот теперь запоминай, в каких магазинах можно купить подешевле, я Верке скажу за сколько я все это купила, она с зависти помрет, – смеясь пробасила Люда.

   – А она тоже сюда приедет и купит, чего ей завидовать? – отозвалась Катя.

   – Ты чего с дуба рухнула? Я ей в жизни не скажу, где купила и ты не вздумай проболтаться, а то у тебя ума хватит.

   Вот за таким мирным разговором Катя и Люда дошли до автобусной остановки. Розовые щеки, чуть пощипавшие от морозца, придавали девушкам здоровый и красивый вид. Катя смотрела на Люду и думала: «Почему она дома совершенно другая, вот идет раскрасневшаяся, красивая русская баба. Кровь с молоком. Улыбается и от этого становится еще краше.»

   Улыбка во все времена очень шла девушкам, женщинам и бабушкам. Это прямое оружие против противоположного пола. И почему женщины этим оружием очень редко пользуются? Идут со своими проблемами, никого не видят и не хотят видеть. А потом оглянутся, а они одни и нет рядом обожателя.

   «Нужно мне по – чаще улыбаться, – подумала Катя. – Вот я уже старая, мне двадцать пять лет, ни детей, ни семьи у меня нет, скорее всего, это от того, что я не улыбаюсь. Все, с сегодняшнего дня начинаю.»

   – Что лыбишься, как дура? – перебила Катины мысли Люда. – Вон мужики на тебя оглядываются. Наверное, думают, идет сумасшедшая и хочет познакомиться, чтобы донесли ей тяжести. Катя посмотрела на проходивших мимо мужчин и засмеялась от Людиных слов.

   «Точно, нужно улыбаться к месту. А не каждую секунду», – подумала Катя и еще больше заулыбалась.

   Вечером того же дня, приготовив ужин и позанимавшись с детьми английским языком, Катя села в комнате и решила посчитать свои оставшиеся деньги. Денег осталось совсем немного.

   «Господи, срочно нужно искать работу, скорее бы понедельник, – подумала Катя. – Нужно срочно написать домой письмо, они там очень волнуются.».

   Попросив у Людмилы листик бумаги и ручку, Катя села писать письмо.

   – Гасите свет! – приказным тоном, не принимающим никаких возражений, закричала Люда.

   – Люда, можно я на кухне письмо домой напишу? – тихо спросила Катя.

   – Нет, ты знаешь, сколько электричество стоит? Так что экономим. Днем напишешь, – сказала Люда зло.

   – Но ты же прекрасно понимаешь, что у нас днем опять не будет времени, я так никогда не напишу домой письмо, – стала упрашивать ее Катя.

   – Напишешь, успеешь, ничего с тобой не случится. А вообще, что тебе писать? Накормлена, живу как у Христа за пазухой на всем готовом, спасибо большое Людмиле, что приютила.

   – Люда, как хочешь, но в понедельник я иду устраиваться на работу. Пожалуйста, ничего не планируй на счет меня, я тебя очень прошу, – сказала Катя.

   – Ты что мне еще указывать будешь, что мне делать, а что нет?! – заорала Людмила. – В моем собственном доме ты мне указывать будешь?!

   – Господи, да я не об этом хотела сказать. Я больше не могу у тебя на шее сидеть, нужно на работу мне устраиваться, понимаешь, вот что я имела в виду.

   – Все, ложись спать! – грубо сказала Люда, щелкнула выключателем и громко хлопнула дверью.

   Как только она ушла, Катя взяла лист бумаги, и при свете лампочки в аквариуме, который «экономит» свет, начала писать письмо домой и так ей стало себя жалко, что она, уткнувшись в подушку, вдруг тихо зарыдала…

   «Господи! Почему завтра воскресенье? Скорее бы понедельник! Никита, почему ты не пишешь? Да ты же не знаешь, куда писать, я же тебе адрес не дала», – думала, плача, Катя.

   Но, каково было ее удивление, когда она утром, уходя в магазин, заглянула в почтовый ящик и увидела конверт с любимым, дорогим почерком.

   «…Здравствуй, дорогая Катя. Заехал к твоим родителям домой и попросил адрес твоей знакомой в Мурманске. Как ты там? Очень переживаю за тебя? Стал снится точно такой сон про твоих двух свиней. Ты их уже в Мурманске повстречала или еще нет? Напиши. Люблю. Скучаю. У меня все хорошо, еще на одну сессию приблизился к тебе. Люблю. Извини, ничего не могу с собой поделать. Пиши. Очень переживаю. На всякий случай, пишу тебе свой адрес. Вдруг захочешь забыть. Твой верный, вечный друг, – Никита.»

   Катя прочитала письмо, поцеловала этот любимый почерк и так стало легче на душе. Она улыбнулась и сказала сама себе:

   «Одну свинью, кажется, уже встретила. Но, может быть, я ошибаюсь…»

   На следующий день Люда зашла к Кате в комнату и ласково сказала:

   – Сегодня мы с тобой пойдем по магазинам, ты же знаешь, на носу Новый год, так что можешь теперь не торопиться устраиваться на работу, у всех годовые отчеты, им не до тебя и никто на работу перед новым годом тебя не возьмет. Так что успокойся, пойдешь устраиваться после нового года. А у нас еще столько дел с тобой, хочу обои в зале поменять. Ну это на каникулах. А сегодня будем закупать все к празднику. Не забудь взять деньги.

   При слове, – «деньги», Кате стало совсем не по себе. Как же мне растянуть их, чтобы хватило до первой зарплаты.

   Но как только она вышла на улицу, любимый город ее сразу утешил, лаская падающим снегом и закружив нежными снежинками. Они были такими огромными, падали медленно вальсируя, успокаивая, убаюкивая и приговаривая: «Все будет хорошо, потерпи немножко, у тебя все получится.»

   Яркие иллюминации освещали Кате дорогу и обещали ей всегда быть рядом и светить также весело всегда и везде. «Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить и никаких гвоздей, – вот лозунг мой и солнца!», – улыбнулась Катя, вспомнив опять Никиту.

   Перед Новым годом предпраздничная суета всех будоражила и придавала ускорение всем людям, вышедшим в этот чудесный день за покупками. Лица у всех прохожих были счастливые и взволнованные в предвкушении такого чудесного, любимого всеми праздника.

   «Надежда», которая умирала последняя, готовилась праздновать свой новый день рождения и все люди знали точно, что с боем курантов родится она вновь, – наша новая «Надежда», – на счастье, на радость, на успех, на удачу, на чудо, на мечту, на любовь…

   – Люда, смотри какие красивые фигуры изо льда! – закричала Катя, увидев трехметровые статуи, которые важно возвышались над мелкими суетливыми людишками, сновавшими по улице взад и вперед.

   Они были настоящим произведением искусства! Ледяные шедевры переливались бриллиантовым блеском и от подсвечивающих прожекторов выглядели живыми.

   «Этот город не перестает меня удивлять своей красотой, – подумала Катя, – какой красивый и такой непохожий на другие города этот гордый северный город.»

   – Подумаешь, да этих чучел каждый год из снега выпиливают, делать им нечего, денег девать некуда, – зло протянула сквозь зубы Люда.

   – Нет, Люда, ну ты посмотри какая красотища! – восклицала Катя.

   – Слушай, что ты как деревня?! Тебе все в диковинку, у вас там снега не бывает, поэтому ты и видишь красоту, где ее совсем и нет.

   – Люда, а ты в чем красоту видишь? Ну скажи мне, пожалуйста, ты где ее находишь? – спросила Катя, прижимаясь к ней под локоток.

   – В зарплате мужа, когда он с хорошего рейса приходит, – удовлетворенно засмеялась Люда, довольная своей шутке. – Хватит задавать глупые вопросы, давай быстрее иди, и, оттолкнув Катю, добавила: «Нам еще в рыбный магазин нужно зайти, деревня.»

   Катя себя действительно почувствовала деревней, когда они зашли в магазин «Океан». Какой там только рыбы не было! Длинные как змеи и плоские, и в горошек плавали прямо в большом бассейне. Их вылавливали огромным садком, взвешивали и кричали:

   – Кому палтус? Кому зубатка? Кому треска?

   Такого разнообразия рыбы, да и названий, она никогда не видела и не слышала. Сама Катя была заядлой рыбачкой, но кроме карасей, окуней, сазанов и щук она никакой другой рыбы не знала. От запаха рыбы и такого разнообразия у Кати закружилась голова и она подумала: «Вот что значит портовый город, город рыбаков и военных моряков!».

   Людей в черной военно – морской форме можно было часто увидеть в городе Мурманске. А вот о моряках – рыбаках она вообще узнала только, когда познакомилась с Людой, потому что ее муж Илья ходил в «Рыбаках», – . так называли моряков, которые ходили в море ловить рыбу. А Катя всегда думала, что Илья у них капитан, – потому что его так называла тетя Галя.

   Выйдя из магазина, Катя спросила Люду:

   – Скажи, а наш Илья эту рыбу ловит?

   – Да все подряд они ловят, только я об этом его никогда не спрашивала. Меня только интересует, сколько он зарплаты поймает за рейс, остальное меня не волнует.

   – Люда, а Новый год они бедные на пароходе встречают? – продолжала спрашивать Катя.

   – Прям, бедные, ничего с ними не будет, накроют стол, какой – нибудь веник нарядят и справят не хуже нашего.

   – А мы елку будем покупать? – спросила Катя, подойдя к продавцу елок?

   – Че? Какую еще елку? Ты на меня посмотри, я похожа на сумасшедшую? Такие деньжища тратить зря. У меня елка еще с Архангельска осталась. Я ее при первом муже еще купила. Так я каждый год подсчитываю сколько я сэкономила на елках за пятнадцать лет.

   – Люда, а ты любишь праздник Новый год? – не переставала задавать вопросы Катя.

   – Нет. Просто, не дай Бог, кто- нибудь в гости припрется. Я только для этого стол и накрываю, чтобы не опозориться.

   – Счастливый ты человек, Люда. Мне кажется, что тебе вообще ничего не нужно. А раз тебе ничего не нужно, значит, у тебя все есть. А раз у тебя все есть, ты, значит, – счастливый человек, – сказала Катя задумавшись.

   – Нет, я совсем не счастливый человек. У меня много денег нет. Вот если бы у меня было много денег, тогда бы я была очень счастливой, – мечтательно заметила Люда.

   – А зачем тебе много денег? Тебе же ничего не нужно?! – удивленно спросила Катя.

   А про себя подумала: «Наверное, Люде нужны деньги, чтобы живую елку купить? Потому что от запаха хвои и смолы увеличивается гормон счастья и человек становится здоровее и намного богаче, чем от экономии дешевой пластмассовый безделушки с мертвой, никому ненужной черной энергетикой, которая из года в год собирает пыль, несчастья и болезни нескольких поколений, встречающих у такой Старой Елки, – Новый Год…».

   Неожиданно к ним подошла красивая молодая женщина в белой норковой шубке. Она приветливо улыбнулась и красиво протянула Людмиле маленькую ручку в лайковой перчатке.

   – Здравствуй, Людочка, а кто это с тобой, познакомь нас.

   Люда сразу изменилась в лице, побледнела и засуетилась, стала хватать сумку у Кати из рук. Затем перекладывать ее из одной руки в другую и, заикаясь, пыталась произнести:

   «З-з-зд-расьте, это м-моя племянница в гости ко мне приехала».

   Катя удивленно посмотрела на Людмилу.

   – Меня зовут Катя.

   – А меня Татьяна. Я давнишняя подруга Людмилы. Думаю, мы с вами, Катя, подружимся, – улыбнувшись, произнесла новая знакомая. – Но сейчас тороплюсь, мне пора, будет время, забегайте ко мне в гости, – добавила она, протягивая обратно руку в лайковой перчатке.

   Людмила схватила ее маленькую ручку своими двумя ручищами и стала ее сильно трясти, прощаясь и заглядывая Татьяне в глазки. Таня улыбнулась, выдернула брезгливо ручку в лайковой перчатке и торопливо побежала дальше, помахав девушкам на прощанье рукой.

   Катя смотрела ей в след восхищенно и думала: «Какая красивая женщина, я тоже хочу быть похожей на нее.».

   – Что уставилась, – недовольно произнесла Люда, – Что миллионерш никогда не видела?

   – Люда, а кто это?

   – Да так, одна знакомая, мужья раньше в море ходили.

Глава 11

   Новый год встречали всей семьей, до встречи Нового года оставались считанные минуты и тут Люда спросила: «Может пойдем спать?».

   Но дети попросили посидеть еще чуть – чуть. Катя вообще очень любила новогодние передачи, концерты, юморески и была очень огорчена тем, что ничего не увидит праздничного, так радующего душу. Она вспомнила, как перед Новым годом, они всей семьей садились за праздничный стол, улыбались друг другу, желали счастья, весело общались, устраивали семейные концерты и смотрели любимые новогодние передачи.

   Когда ты смотришь красивую новогоднюю сказку, улыбка счастья невольно светится на твоем лице. Такая вечная и непонятная, многогранная и необъяснимая любовь ко всему и ко всем захватывает тебя в новогоднюю ночь и начинает кружить над светом бытия под названием, – Жизнь!

   – Люда, но разреши мне, пожалуйста, посмотреть новогодние передачи? – попросила ее Катя. – Я за свет заплачу.

   – Хорошо, только звук я тебе сама поставлю, – сказала Люда и выключила звук почти на «нет». – И не вздумай прибавлять, нужно всем ложиться спать, – добавила она раздраженно.

   «Хорошо, ведь смотрели раньше немое кино и ничего, нравилось», – подумала Катя и уселась поближе к телевизору.

   – Че там можно смотреть? Ничего хорошего я не вижу в этих передачах? Че здесь может нравиться, я удивляюсь, неужели ты не завидуешь этим красавицам и их нарядам? – спросила Люда ехидно.

   – Нет, ты знаешь, я, наоборот, очень за них радуюсь и потом мечтаю, примеряю мысленно на себя их красивые одежды и прически. В общем, я мечтаю, а мечты сбываются, – это точно, поверь мне, – произнесла Катя весело.

   – Я же говорю, что ты сумасшедшая, – зло сказала Люда, передергивая брезгливо плечами. – Ну мечтай, мечтай. До психушки тебе не далеко с твоими мечтами.

   В этот момент настойчиво зазвонил телефон и громким эхом пронесся по всей квартире, создавая «звуковой фон» немым телевизионным передачам. Люда, испугавшись, подпрыгнула и быстро схватилась за трубку телефона, прикрыла дверь и стала, как всегда, заикаясь, – отчитываться, что все идет по плану, что все дома, что у них все тихо, что все хорошо. Эхом продолжал дрожать ее испуганный голос по квартире:

   – Да, да не переживайте, я рада, что товар вам понравился. Будет все в ажуре. Спасибо! Вас тоже с праздником…

   Катя подвинулась ближе к телевизору и счастливая, что, наконец – то, может спокойно посмотреть свой любимый «Голубой Огонек» ловила каждый момент, каждое движение актеров. Казалось от того, что ты близко находишься к родным тебе людям, улыбающимся, добрым, с веселыми и умными глазами, ты вновь получаешь заряд домашнего уюта. Ты даже через телевизор ощущаешь тепло их душ и жизненную энергию их сердец. А они, подмигивая тебе, говорят, – «Катюха, держись, мы все с тобой и не переживай ты так. Нам всем тоже было нелегко покорять Творческий Олимп. Мы все звездочки нашего огромного небосвода и небо обязательно сведет нас всех вместе. Вот тогда мы подведем итоги нашего бытия на этой грешной земле.»

   – Все, ты меня достала! – прозвучал где – то вдалеке грозный голос. Вернее отголосок чего – то грязного, хриплого, какой – то страшный, нечеловеческий рык. – Хватит наглеть! У тебя денег не хватит со мной расплатиться за Свет! Знаешь, сколько твои передачи будут стоить, если их перечесть на оплату за электроэнергию?! Давай выключай телевизор и ложись спать!

   На этом чудесный новогодний вечер был закончен…

   Неожиданно орущий дверной звонок вспугнул эту гнетущую тишину. Люда как всегда испуганно подпрыгнула и удивленно посмотрела на Катю.

   – Кого это принесло в такой час?

   Она недовольно потянулась к дверному глазку и стала быстро снимать цепи со всех своих замков.

   В квартиру разрумяненная с двумя огромными пакетами и бутылкой шампанского ввалилась в белой норковой шубке Таня. Она была похожа на Снегурочку.

   – А что у вас так тихо в новогоднюю ночь?! – спросила она возмущенно.

   – Так режим у нас.

   – Как в тюрьме, что ли?

   Татьяна впихнула пакеты с подарком Людмиле в руки и твердой поступью прошла в зал, на ходу сбрасывая с себя белую норковую шубку. Людмила едва успела ее подхватить.

   – Вот, хорошо, что хоть стол накрыли, – произнесла, смеясь Татьяна. – Катя, иди, я с тобой хочу выпить.

   Катя улыбнулась Людмиле и прошла следом за новой знакомой.

   Людмила суетливо стала подавать еще один столовый прибор и натянуто улыбаться Тане.

   – Мы гостям всегда рады.

   – Да уж, я вижу.

   Таня ласково обняла Катю, изучающее на нее посмотрела и спросила: «А где твой молодой человек?»

   Катя улыбнулась, покраснела и застенчиво ответила: «А у меня его нет».

   Люда тут же влезла в разговор и красочно стала описывать Катино предыдущее замужество, она так громко описывала бездетность бывшего мужа Кати и что после такого семейного опыта, ей никогда не захочется больше выходить замуж. На вопрос о детях, Людмила скороговоркой проговорила, что Катя очень хочет стать мамой, но пока что не от кого.

   Таня оборвала душеизлияния Людмилы о Катиной жизни и попросила Катю саму рассказать о себе.

   – В общем, мне нечего добавить, Люда сказала всю правду обо мне, у меня от нее нет секретов, – заступилась Катя за Людмилу.

   – В таком случае, я забираю тебя с собой, – не терпящим возражений тоном сказала Таня. – Мы едем в Колу, в мой ресторан.

   – Как у вас есть собственный ресторан? – удивленно спросила Катя.

   – Да, мой собственный.

   – А разве такое бывает? Вы, наверное, директор ресторана.

   – Нет, я не директор, я хозяйка. Наше государство решило открыть частные предприятия. Мой дядя занимает очень высокий пост в Москве, в нашей златоглавой столице, где уже есть частные рестораны. Он разрешил открыть ресторан и мне, здесь на севере. Чем мы хуже москвичей?

   Катя очень обрадовалась этому приглашению. «Хоть бы глотнуть свежего воздуха в компании Тани», – подумала она. – И с радостью приняла приглашение.

Глава 12

   В ресторане весело звучала песня «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы…». Все сверкало под блесками цветомузыки. Разодетые мурманчане, под новогодними порами, – выплясывали друг перед другом и старались весело провести время. Катя невольно тоже стала подтанцовывать в такт любимой песни. Она повернулась и засмеялась, увидев как вытянулся швейцар, поднимаясь на цыпочках и дотягиваясь макушкой к потолку.

   «Вот бы у нас в деревни какой —нибудь дед так стоял по стойке, – „Смирно!“, – перед своей внучкой», – думала Катя, смеясь.

   Таня подбежала к Кате, обняла ее и потащила в закрытую кабинку.

   – Катюха, пойдем есть красную и черную икру ложками. Ты мне теперь как сестра.

   Катя удивленно посмотрела на Таню, заулыбалась. А Таня продолжала требовать, чтобы Катя не называла ее на «Вы». – Только на ты, слышишь, только на ты. Я не такая уж старая, – говорила Кате ее новая подруга.

   С балкона на них с интересом смотрели два молодых человека. Таня зло взглянула на них и потащила Катю за собой.

   В этот вечер Катя очень много танцевала, как будто хотела натанцеваться на целый год вперед. Молодые люди один за другим приглашали Катю танцевать, но Таня их упорно от нее отгоняла и говорила, что ее подруга не танцует с незнакомыми людьми медленные танцы. Таня вообще очень жестко разговаривала со всеми молодыми людьми в этом ресторане. И они с Катей с удовольствие танцевали только ритмичные танцы. А когда звучала медленная музыка, Таня уводила Катю опять за их столик. Кате очень понравился этот новогодний вечер, и очень понравилась ее новая подруга, Таня, которая, как и обещала Людмиле, привезла Катю домой рано утром.

   После этой новогодней ночи дни тянулись однообразно, и долгие новогодние праздники превратились в большой ремонт квартиры. Деньги катастрофически быстро исчезали. На душе было очень и очень скверно. Кате хотелось быстрее устроиться на работу и начать новую интересную жизнь. Но жизнь праведная текла по давно написанному кем – то сценарию.

   – Так, сколько у тебя осталось денег? – спросила как – то Люда.

   – Совсем немного, – ответила Катя расстроено.

   – Ну ничего, позвонишь матери, она тебе вышлет на квартиру. Скоро будешь сама себе хозяйка. Верка звонила вчера, она собирается уже скоро уезжать, так что все будет хорошо.

   Наконец – то праздники закончились. Ремонт тоже. «Почему не сделать такие длинные праздники весной? – подумала Катя, – можно было и на рыбалку съездить и сельским жителям в огороде посадить рассаду. А зимой только спиться можно, – делать же нечего!».

   – Ура! Хорошо, что завтра, наконец-то, праздники закончатся. Как долго они длятся?! С утра иду устраиваться на работу, – весело сказала Катя.

   – Да, но тебе нужно найти прописку сперва, без прописки тебя не возьмут, поэтому лучше сиди, занимайся моими детьми и хозяйством. Купишь квартиру, будет и прописка и работа, подожди еще чуть – чуть, – косясь произнесла Люда.

   – Нет, я завтра же пойду искать прописку, может, в частном секторе меня кто – нибудь и пропишет. Я боюсь, что еще неизвестно, когда Вера будет продавать квартиру, да и маму не хочется беспокоить. Хочу сама себе заработать на жилье, – сказала Катя уверенно. – Тем более мы с тобой все уже сделали к приезду Ильи, смотри, какие обои красивые во всех комнатах поклеили.

   – Без прописки тебя возьмут только в море посудомойкой, как когда – то меня и твою тетю Галю Снежко, – зло произнесла Люда. – Я вообще – то знала, почему иду в море, мне нужно было замуж выйти, да и молодая была. Мне всего восемнадцать лет было, – добавила она гордо подняв голову. – А ты уже старуха, тебе скоро двадцать шесть, будешь у них у моряков, – подстилкой.

   – Нет, не буду, – твердо ответила Катя. – Все от человека зависит, можно быть и замужем подстилкой. В жизни так бывает, когда ничего не можешь достичь сама, тогда выходишь замуж за богатого, состоятельного мужчину и полностью от него зависишь, – выслушиваешь гадости в свою сторону, являешься девочкой для битья, тихо его ненавидишь, а в глаза улыбаешься и поешь ему дифирамбы. И только потому, что пользуешься его благами, а сама из себя ничего не представляешь. Ты просто подстилка, а подстилке нельзя быть ершистой, иначе ты уже не подстилка, а чистилка для грязной обуви. Приходится молчать, – пусть плюют, топчут, чистят обувь, соскребая об тебя грязь. Если грязи наберется много, то тебя выбросят и купят новую чистилку – подстилку, – сказала Катя, рассуждая вслух.

   – Нет, я не поняла, – спросила Люда. – Ты кого это имеешь ввиду, не меня ли? Я сама о своего мужа ноги вытираю, хоть у меня нет образования. У меня жизненный университет за плечами, я его у алкашки за бутылку водки купила. Ты что, забыла?! Он теперь мне весь век благодарен должен быть, что по – человечески живет не в хлеве, а в квартире и жена у него, – хозяйка! Пусть такую еще попробует найти, – опять завела свою пластинку Людмила.

   – Нет, что ты. Я тебя не имела ввиду. Ты что за богатого вышла? По расчету? Ты же по любви вышла замуж. За любовью, аж, в море пошла. Трудностей не испугалась. Первый раз пошла, – не того нашла. Второй раз пошла и что нужно нашла. Это твоя судьба и никто ее у тебя не отберет и на себя не примерит. Я говорю о «Вирусе Золушки». Тот его поймает, кто трудностей боится и работать не хочет. Замуж хочет выйти, чтобы ничего не делать: не рожать, не работать, не учиться, а все сразу получить, как в сказке. А в результате получит все – таки работу подстилки – чистилки, – закончила размышлять Катя.

   А Люда продолжила размышлять вместо нее.

   – Вот и ты пойдешь в подстилки, – сказала она Кате. – Ты точно найдешь себе кого – нибудь из таких. Я в этом не сомневаюсь. Хорошо я тебя здесь на привязи держу. Если бы не я, сидела бы ты, да и терпела бы своего бывшего муженька – алкаша. Ан нет, вон куда от него убежала. Теперь и не достать ему тебя, – зло крикнула Люда.

   – Да он вообще думает, что я в Магадане, так что дорога в новую жизнь мне только отсюда. А вот куда меня новая дорога заведет, мы еще посмотрим, рано подводить итоговую черту, – сказала Катя, прямо смотря Людмиле в глаза. – Завтра иду устраиваться на работу и точка.

Глава 13

   На следующий день рано утром Катя выбежала на улицу. Ночь была, как всегда, полярная и темная, но уже начинался рассвет. Длился он часа три или четыре, выглядел этот северный день, как первый рассвет взрослой жизни после выпускного школьного бала. Небо начинало играть разноцветными огоньками и так было красиво и необычно, что все люди казались молодыми и счастливыми. Ощущение было такое, что эту морозную свежесть северяне любят очень искренне, потому что радуются румянцу на щеках, как дети. Лица у бежавших на встречу друг другу людей, были приветливые и улыбающиеся. Так и окружающая природа радовалась присутствию бежавших на работу Божьих созданий. Все в жизни гармонично и очень хорошо сочетается с тем, что ее окружает. Единство мироздания сливается в одно целое и дополняет друг друга своей неповторимостью, – человек и природа, человек и вселенная, человек и человек.

   «Мы все должны стремиться к чистоте помыслов, потому что мы являемся частицей Природы, да еще и подобием Бога», – думала Катя, улыбаясь прохожим, родным людям…

   Перед зданием районо усердно работал дворник. Он разбивал железным ломом лед на дорожке и совковой лопатой отбрасывал его в сторону. Катя подошла к двери, дернула со всей силы, на что дворник ей сделал замечание, что дверь не виновата, что работать все начинают с девяти часов. Катя засмеялась и предложила дворнику помощь, чтобы не замерзнуть. Дед радостно согласился перекурить и поделился с Катей мастер-классом. Катя в короткой дубленке рыжего цвета и точно таких же замшевых сапогах с забранными вовнутрь джинсами смотрелась как модель с обложки мод.

   На нее с интересом оглянулся высокий стройный мужчина. На вид ему было лет сорок пять. Он держал в руке журнал «Огонек» и помахал им, приветствуя Катю.

   – Что таких дворников – моделей специально набрали в честь приезда Горбачева?

   Катя остановилась и с удивлением посмотрела на симпатичного подтянутого мужчину.

   – А что Горбачев правда приехал? – спросила Катя удивленно.

   – Да, прилетел вчера, грозится полярки снять трудовому пролетариату. А вы из Ставрополя, его землячка, наверное, правильно я догадался, что вы его засланный агент?

   Катя засмеялась, оперлась на лопату и внимательно посмотрела на мужчину с журналом «Огонек».

   – Я, правда, из Ставрополя, только я не агент, это случайное совпадение, что мы земляки. Я политикой вообще не интересуюсь.

   – Ну вот и хорошо. Меня зовут Юрий Саммуилович. А как вас, милая барышня, если не секрет.

   – Меня Катя. Катя Воронцова.

   – Очень приятно познакомится.

   Дверь в районо открылась и оттуда выглянула пожилая женщина. Она громогласно произнесла: «Семеныч, иди двор за зданием расчисть и песочку побольше насыпь, машины буксуют!»

   Дворник быстро выхватил лопату из Катиных рук, подхватил лом и захромал в сторону металлических ворот. Он на ходу посоветовал Кате много не болтать, а занять очередь к «конторским крысам», – как он называл работников Районо.

   Катя улыбнулась и поспешила ко входу. Юрий Саммуилович открыл перед нею дверь и протянул ей свою визитку.

   – Обращайтесь, Катюша, если что, всегда помогу!

   Катя улыбнулась новому знакомому, и кивнула в знак согласия.

   – Спасибо, рада знакомству.

   – Я тоже. Вы как глоток свежего воздуха.

   Мужчина подмигнул Кате и быстро пошел к лифту.

   Катя отсидела огромную очередь и, зайдя в кабинет к инспектору, услышала то, что и ожидала, – «Места у нас есть, но необходима прописка. Как только вы пропишитесь, мы вас с удовольствием возьмем.

   «Так, значит, следующим этапом в моих поисках, – будет прописка», – подумала Катя и тут же, выйдя на улицу, спросила первого попавшегося прохожего: «Вы не подскажите, как проехать в частный сектор, в район, где есть собственные дома?».

   Самое интересное было то, что люди совершенно незнакомые, с добрым участием подходили и дружно советовали, как лучше туда добраться, каким троллейбусом, на каком автобусе проехать в тот или иной район. Катя быстро записывала информацию, ловя каждое слово прохожих, и ее очень радовало, что северяне такие отзывчивые люди. Каждый хотел как можно больше рассказать о старых районах своего любимого молодого города. Они с такой любовью говорили, что город, хоть и совсем юный, но имеет свое лицо и с такой гордостью делились впечатлениями о старых районах, с которых начинался Мурманск.

   Сев на нужный троллейбус, Катя поехала изучать свой новый, но уже любимый ею город, – такой родной и близкий ей по духу. Объявили нужную остановку и Катя с легкостью выпорхнула в морозную свежесть рассветного дня.

   Город тянулся вдоль залива и располагался на сопках, – на длинных ступеньках каменного царства. Старый район города очень отличался от современных новостроек. Настилы были деревянные и подниматься нужно было все время по узкой, деревянной лестнице с перилами. Ощущение было такое, что Мурманск – это высокая пирамида и районы располагались несколькими ярусами.

   Катя поднималась все выше и выше, как – будто взбиралась ближе к солнышку, чтобы погреться в его ласковых лучах. Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Чем выше поднималась Катя, держась за перила, тем больше воздуха ей не хватало.

   «Полярки, ведь, не просто так платят, – подумала Катя, – наверное, за вредность, за то, что кислорода нет. А Горбачев их снять хочет, как Юрий Саммуилович сказал, – с трудового пролетариата», – улыбнулась Катя, вспомнив нового знакомого.

   Вдруг какая – то невиданная сила ласково взяла ее за плечи и нежно заставила оглянуться назад. Девушка замерла от увиденной картины, она оцепенела и не смогла сделать ни одного вдоха. Катя стояла, сраженная наповал, увиденным, – в красном зареве природной иллюминации, отражающейся на воде залива, в один ряд стояли красавцы пароходы. Белоснежные, гордые и необыкновенно красивые своей величественной силой. Корабли являлись мощными защитниками своего Отечества во все времена. Они гордились своей исторической жизнью на воде. Никогда не пасовали в шторм. Не боялись опасности поджидающей стихии. Шли смело навстречу неизвестности. Сколько бы красивых историй они могли рассказать, если бы умели говорить! Но своим громким молчанием белые корабли кричали Кате: «Иди вперед, ничего не бойся! Мы защитим тебя, мы всегда будем с тобой, ты – сильная, у тебя все получится!».

   Набрав полную грудь свежего воздуха, Катя смело шагнула вперед, но еще и еще раз поворачивалась, любуясь своими новыми друзьями. Спокойно и радостно стало на душе и Катя подумала: «Господи, да ради того, чтобы увидеть такую красоту, стоило жить и какие же все —таки здесь люди приветливые и красивые. Вот и этот мужчина, Юрий Саммуилович, что визитку дал очень внимательный и добрый!».

   Катя достала визитку из кармана дубленки и прочла: «Инструктор райкома партии».

   А в это время этот самый мужчина с журналом Огонек, Юрий Самуилович, – инструктор райкома Партии, – вышел из здания районо и переходил проспект Беринга. Он даже не заметил, как это произошло. Но на него с огромной скоростью налетела иномарка. От удара мужчина упал на асфальт, скрежет тормозов и двое здоровенных мужиков, выбежавших из машины, наклонились над телом. Они увидели, что мужчина не дышит, испугались, оглянулись по сторонам, – на улице было пустынно, никого не было. Водитель иномарки и его пассажир схватили тело потерпевшего, быстро забросили его в машину, резко рванули с места преступления и удалились в сторону выезда из города.

   В лесу они достали тело из машины, быстро облили его бензином и подожгли, чтобы замести следы. Затем, когда все сгорело, собрали все в мешок и даже подмели за собой.

   – Нету тела – нету дела, – сказал один из них, оглядываясь по сторонам. – Чистая работа, поехали.

   И они поехали дальше по своим делам. А сколько вот так пропадает без вести людей. Никто не знает, где их искать. Был человек и вдруг потерялся. Что случилось? Куда исчез? Родные ищут и не могут найти. И всю жизнь ждут, что человек вернется. Ведь надежда, – это все, что у человека остается.

   Но Катя ничего этого не видела и не знала, что произошло с ее новым знакомым, она подходила к деревянным домам старого района, и отметила про себя, что покосившиеся избы говорят уже о совершенно другой жизни. Холод какой – то пустоты, чего – то мертвого и страшного пробирался в Катину душу. Казалось, люди здесь никогда не жили. Ничто не говорило о присутствии живых существ на этой обетованной земле. Тяжело висела пугающая тишина.

   «Здесь точно живет дьявол», – подумала Катя и робко постучалась в первую попавшуюся дверь.

   Тишина становилась зловеще – звенящей и начинала пугать девушку еще больше. Через некоторое время, она услышала какой – то непонятный звук, напоминающий завывание скрипящих полов, услышала шаркающие шаги и тяжелую поступь уже отжившего свой век человека. Дверь открыло что – то отдаленно похожее на мужчину или женщину; пол рассматривался с трудом. В грязном замусоленном платке это «нечто» сказало скрипучим прокуренным голосом:

   – Чего стучишь, заходи. Ты откуда такая чистая и пахучая? Выпить принесла? Можно без закуси. Прищурившись и наведя резкость, это «нечто» внимательно смотрело на Катю:

   – А сколько же тебе лет, красавица? – спросила бабушка изрядно под хмельком и с трясущимися руками.

   – Мне двадцать пять лет, – ответила Катя, вздыхая.

   – Надо же, моя ровесница! – удивилась старуха. – А какое сегодня число? Год я знаю какой. Не совсем мы тут потерянные. Иногда менты напоминают, достали уже своими вопросами, – когда на работу устроишься, когда пить бросишь? А кто пьет? Сами во сто раз больше нашего бухают, а нас за людей не считают. Я что – то не пойму, ты бутылку принесла или нет? Да и вообще ты по какому делу? Из собеса что – ли или инспектор по делам несовершеннолетних? Так я тебя сейчас как попру, – закричала, замахиваясь на Катю, двадцатипятилетняя бабушка. – Касатиков моих у меня поотобрали, материнства меня лишили, за что спрашивается? Нет правды на земле! Запомни, дрянь, они все равно меня не бросят, дети мои. Убегут с вашего приюта и к мамке родной вернутся. Им же свобода нужна, сволочи, а вам бы задавить всех, растоптать, все у меня забрали. Да я, – капитанская дочка бывшая. И муж у меня капитан, вон там спит. Хочешь и ты с ним ложись. Только на бутылку дай, я не жадная, по тебе вижу одинокая ты. Ему налей, он тебя так оприходует, век помнить будешь, а понравится и жить у нас останешься.

   – Нет, спасибо большое, – сказала Катя. – Только я не пойму никак, почему вы здесь, в таком красивом месте, не живете? Вы умерли все давно. Вас нет. А посмотрите вон туда, на белые чистые пароходы. Видите, какие они красивые! Вот они, – живые! Вы ведь все равно ничего вокруг себя не видите, значит не живете вовсе.

   – Мы свое отжили, тебе и не снилось, – возмутилась молодая бабушка! – Знаешь, какие он деньги зарабатывал?! А какая квартира у нас была в центре города?! Просто деньги нам нужны были, вот и продали, а эту купили. Да на хрена нам красота твоя, насмотрелись вдоволь. Ты чего лечишь меня красотой какой – то? Ты лучше подруга на бутылку дай, я тебе такую красоту покажу, – уже умоляюще произнесла хозяйка покосившейся избы.

   – Да, нет у меня денег и красоты мне вашей не нужно. Не дай Бог так заболеть! Посмотрите, пожалуйста, на себя в зеркало, ровесница. А потом выйдите и посмотрите на друзей своих, вон там в зареве вашей молодости, – показала Катя на залив. – Сколько они, эти белые корабли – красавцы, пережили, а не сломались как вы. Стоят с гордо поднятой головой и им не стыдно за свою прожитую жизнь.

   Катя повернулась и молча пошла дальше по грязной деревянной улице, даже не попрощавшись с новой знакомой. Она еще долго слышала в свой адрес какие – то нелестные вещи и единственно правильное слово, которое кричала бабушка в грязном платке, – «Подумаешь, учительница, нашлась, еще учить жить меня будет!»

   Как ни странно, но в каждом доме, Кате слышалась ругань, пение или плачь. Вся эта вакханалия наводила на мысль, что здесь живут люди с другой планеты. Катя грустно проходила от избы к избе и понимала, что в этом районе, ей почему – то не хочется прописываться.

   В унисон ее настроению очень резко испортилась погода: задул сильный, порывистый ветер, мгновенно небо стало черным, скрылись ее друзья – пароходы в каком – то зловещем смоге. На лестнице, из темного облака, вдруг показался белый мятый костюм и такая же морская фуражка, слышно было, что кто-то поет песню: «Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка это флаг корабля, капитан, капитан, подтяните…».

   Последнее слово оборвалось, и капитан, поднимающийся по лестнице навстречу Кате спросил: «О, привет, красавица, выпить хочешь?».

   – Спасибо, я не пью, – ответила Катя, рассматривая помятого капитана, который шел с дипломатом в руках ей навстречу.

   Капитан прижался к перилам, чтобы ее пропустить вниз и внимательно ее рассматривал.

   – А зря, у нас могло быть столько общего! – произнес Капитан, улыбаясь.

   – Что у вас здесь весь район пьяный? – спросила Катя с трудом держась за перила.

   – Нет, это у нас душа у всех пьяная, – философски заметил он, прижимаясь к перилам, чтобы пропустить Катю, – иногда это очень спасает, – добавил он.

   Катя прошла мимо капитана, едва разминувшись с ним, потому что лестница была очень узкой. В лицо ей ударил запах перегара. Катя отвернулась, схватилась за перила и побежала вниз. В спину ее толкала все та же невидимая сила. И это был знак Свыше, чтобы Катя быстрее покинула это дьявольское место. Подбежав к остановке, Катя быстро запрыгнула в троллейбус и поехала в центр города. В салоне она была одна. Водитель странно посмотрел на Катю, испуганно спросил: «Ты что прогноз погоды не слышала? Штормовое предупреждение было! Я в парк, я больше никуда не поеду».

   – А какая следующая остановка? – спросила Катя.

   – Детский мир, – грозно произнес водитель троллейбуса. – А следующая, – парк».

   «Возле Детского мира живет Вера, – вспомнила Катя. – Наверное, и правда, лучше занять денег у мамы и купить квартиру, устроиться на работу, да не на одну, а лучше на три и отдать маме быстро долги. Ладно пойду к Вере, поговорю с нею, раз троллейбус больше никуда не идет. И что этот водитель так испугался этого штормового предупреждения?»

   С этими мыслями она приехала к магазину «Детский Мир», единственный ориентир, который она помнила, когда Люда ее водила к Вере смотреть квартиру. Той самой Вере, которая хотела уехать из Мурманска после смерти мужа и срочно продавала квартиру. Правда это было уже три месяца назад, но Людмила говорила, что Вера собирает какие-то документы для продажи. Катя решила сама поговорить с нею о цене и спросить ее, как быстро будут готовиться документы.

   Объявили остановку, Катя вышла и ужаснулась. На улице было совсем темно. Ветер так завывал и сбивал с ног, что можно было подумать, что ты оказался в преисподней. Видимость была такая, что Катя, протянув вперед руку, ее уже не видела. Девушка вообще никогда ничего подобного не испытывала. Она не знала, – в каком направлении ей двигаться. Она была в плену у стихии. Ее вдруг подхватили грубые потоки холодного ветра и понесли куда – то прямо.

   «Боже мой, – подумала Катя, – как резко здесь меняется погода! Только что светило солнце, не было ни единого дуновения ветра и вдруг внезапно стало совсем темно и налетел снежный ураган.»

   Фонари никак не могли пробить своими лучами света плотную пелену завывающего ветра.

   «У-у-у,» – протяжно завывало со всех сторон. Провода обледенели искрились на черном небе. Было жутко очень. Казалось, что все собаки города выли одновременно Столбы так и стояли белым пятном среди белоснежного вихря. Очень сильно сбивало с ног и ничего не было видно вокруг, даже в десяти сантиметрах от себя. Странные, зловещие завывания и слепящая черная буря закручивала тебя, пытаясь станцевать с тобой свой последний «Прощальный вальс».

   Снежный шторм зловеще закручивал Катю и пытался уложить ее в сугроб замерзать. Порывы ветра были настолько сильными, что просто невозможно было устоять на ногах. Ничего не было видно и никого не было слышно, кроме воя ветра. Кате показалось, что она одна во всей Вселенной, она совершенно одна в открытом океане жизни и навсегда сбилась с пути. Кате было очень жарко от того, что она с силой преодолевала шаг за шагом, пробираясь через мощную стену снега, выставив руки вперед, как слепая. В лицо стучались мелкие, острые иголки льда. Было очень больно, неприятно и главное, – панически страшно, потому что она не знала, куда идти и что ее ждет впереди? Опять Катю схватили очень сильные порывы ветра, крепко обняли и понесли в неизвестном направлении.

   Со своей способностью ориентироваться на местности, Катя могла потеряться даже во дворе собственного дома. Она знала, наверняка, что теперь никогда не найдет, где живет Вера, тем более, что была у нее всего один раз. Девушка окончательно поняла, что заблудилась и уже никогда не выберется из снежного плена. Катя хотела повернуть назад и поехать к Людмиле, но уже вообще не знала, где находится, куда ей идти и боялась только одного, – замерзнуть где – нибудь в сугробе.

   Катя слышала от Людмилы много страшных историй о том, как утром находят в городе много замерзших людей, после такой метели. У Кати началась паника, – сердце билось в бешеном ритме, не хватало воздуха, слезы текли горячей струйкой по щекам и тут же замерзали.

   «Очень не хочется умирать такой молодой», – плакала Катя

   Она вдруг расслабилась и отдалась вся на волю стихии. Ее подхватил знакомый друг, – северный ветер и потащил прямо по дорожке. Катя больше не сопротивлялась и от этого почему – то сразу успокоилась и закричала в темноту:

   – Родной мой, любимый город! Я тебе доверяю! Ты не оставишь меня! Ты не обманешь меня! Ты поможешь мне!

   Неожиданно перед Катей что-то мелькнуло вдалеке: замигали светлячки окон, показался силует многоэтажного дома.

   «Нужно идти туда, там есть подъезд и можно будет переждать ураган», – подумала девушка, ускоряя шаг, преодолевая и толкая впереди себя снежную стену. Катя немного успокоилась и уверенно направилась в сторону светящегося дома. Самым странным было то, что двор ей показался до ужаса знакомым. Казалось, что давным – давно, она уже была здесь.

   «Может быть, даже в другой жизни?» – пронеслось в голове у Кати. Она подошла к первому подъезду, нащупала дверь, которая не была закрыта, не было на ней кодового замка.

   «Вот и слава Богу! Хоть согреюсь», – подумала Катя и стала откапывать дверь от снега.

   Когда она зашла в подъезд, руки кололо острыми иголками, как будто, она их облила кипяченной водой. Катя заплакала от боли, подышала на свои руки, увидела батарею, подбежала к ней и приложила к ней свои ладошки. Постояв немного, оглядевшись вокруг и отдышавшись, Катя посмотрела по сторонам и ей вдруг показалось, что именно здесь они с Людой и были.

   «Хотя не может быть, – подумала она, – все подъезды похожи друг на друга. Совпадений таких не бывает. Неужели мой новый друг Ветер, привел меня куда нужно. – Мне кажется, и дверь была такая,» – сказала она вслух, продолжая общаться с Ветром.

   Набравшись смелости, Катя робко позвонила в дверь квартиры и вдруг, о чудо! Дверь открыла Вера.

   – Господи, Катюша, ты откуда в такую погоду? Ты разве не слышала, сегодня с утра передавали штормовое предупреждение? Люда мне еще с утра позвонила и сказала, чтобы я никуда сегодня не выходила. Ты же знаешь она всегда радио по утрам слушает и знает все сводки синоптиков. Как она могла тебя отпустить в такую погоду? Катя, ты не должна так рисковать собой, а Людмила знает, что ты ко мне пришла, почему она тебя отпустила? – спрашивала Вера удивленно, снимая дубленку с Кати.

   Помогая ей раздеться, Вера все время поворачивалась к кому – то на кухне и говорила:

   – Валера, срочно неси сюда водку и закуску, будем оттаивать нашу замерзшую южанку.

   – Вера, я к тебе пришла потому, что хотела узнать, как у нас дела с продажей квартиры? – сказала Катя счастливая, что не замерзла и нашла Веру.

   – Какой квартиры, Катюша? – удивленно переспросила Вера. – Я же сразу Людмиле позвонила, еще месяца три назад, у меня же планы поменялись, я вышла замуж, вон Валера, мой муж, мы с ним по объявлению познакомились, тебе, что Людмила ничего не сказала? – с ужасом в глазах спросила Вера.

   – Нет, ничего не сказала, – грустно ответила Катя.

   А про себя подумала, – «Зачем Люда так жестоко меня обманула?».

   Вера с Валерой были замечательной парой. Им было около шестидесяти лет. Люди они были светлые. И видно было, что в их семье царит любовь. Линда, собака Веры, и ее верный друг, породы Коли, одобряла выбор хозяйки и весело махала хвостом, сидя рядом с новым хозяином. Пожилые молодожены пытались развеселить Катю, успокаивали ее. Они были счастливы и этим счастьем хотели поделиться с нею. Катя от души радовалась за них. Они ели фирменные и очень вкусные Верины ватрушки с клюквой и пили горячий чай.

   – На ночь мы тебя разотрем еще раз водкой. Жить будешь у нас, пока погода не установится. Люде я позвоню и предупрежу ее, что ты здесь, чтобы она не волновалась, а сейчас в ванну отогреваться – сказала Вера, нежно обнимая замерзшую гостью.

   Катя вообще ничего не хотела слышать о Людмиле. Она лежала в горячей воде и отогревала в ванной свои воспоминания: Катя вспоминала, как Люда сегодня утром говорила ей, что Вера обещала продать Кате на днях квартиру в рассрочку, что обещала прописать Катю у себя перед отъездом. Она вспомнила, как убеждала ее Люда, что нужно еще немного подождать, не торопить Веру с отъездом. Катя проанализировав все это, поняла, что Люда все это время обманывала ее, чтобы Катя не смогла устроиться на работу. Катя никак не могла понять, – зачем ей это нужно?

   – Валера тоже одинокий, вдовец. Детей нет, – продолжала рассказывать Вера о новом муже, когда та вышла из ванной. – Очень хороший человек: не пьет, не курит, меня очень любит. Нам с Линдой теперь не страшно. Мы теперь под мужским присмотром. И, ласково поглаживая руку мужа, Вера нежно добавила: «Одной плохо Катя, это точно. Тебе тоже нужно познакомиться с хорошим мужчиной и выходить замуж. И никогда не вздумай делать аборт. А то все у нас хорошо. А по – молодости я совершила глупость и навсегда осталась без детей», – сказала она печально, – «Вот Людмиле Бог дал детей, а я в прошлой жизни, а может уже и в этой нагрешила, наверное, много, мне и не дал.»

   Услышав о Людмиле, Катя подумала, что будет не очень хорошо, если ее не предупредить и сказала:

   – Вера, давай все – таки позвоним Людмиле, она, наверное, переживает за меня.

   – Не волнуйся, – перебила ее Вера. – Я уже ей позвонила, пока ты в ванной отогревалась и выслушала от нее кучу гадостей по поводу и без. Так что не бери в голову, ложись спокойно спать, а завтра от нее получишь свое. Я свое уже получила сегодня. Ты же знаешь, какой у нее характер!

   – Господи, Бог все – таки точно есть! Бог есть – это точно! – говорила Катя, теребя Веру за рукав халата. – Я до сих пор не верю, что это Бог меня к тебе привел. Вот всегда так. Он показывает нам свои чудеса, а мы не верим. Ты знаешь, ветер меня подхватил, я хотела в другую сторону пойти, но ветер меня толкал именно в твою сторону и привел меня к тебе. Многого я еще не понимаю из того, что со мной происходит в Мурманске. Мне нравишься ты, Вера, мне нравится этот город, – такой ласковый и такой грубый, такой сильный и такой нежный, нравится такой, какой он есть. Я буду здесь жить и у меня все получится! Я верю, я знаю, несмотря ни на что, несмотря ни на какие сюрпризы, которые мне этот город преподнесет, я буду любить Мурманск, – рыдая, произносила клятву самой себе и городу Катя.

   На следующий день Вера сказала Кате, что звонила Люда рано утром и сказала, что не держит на Катю зла, что она посоветовала ей съездить в центр города в старый район, где точно можно найти прописку.

   – Есть такой район, о котором говорит Людмила, он находится в центре города, старый район, там есть частный сектор, – объясняла Вера. – Он не такой заброшенный, где ты была вчера. Там живут приличные люди, считай что старожилы Мурманска. У них там частные большие дома. За деньги они смогут тебя прописать. Алкоголиков там поменьше. Хотя алкаши – это бич всех портовых городов. Очень многие люди спиваются, кто – то не выдерживает большого количества денег, кто-то не может себя найти и реализовать, а кто – то просто уже поймал ген алкоголизма и несет его как тяжкое наследие. Правильно Людмила говорит, что там можно прописаться за небольшие деньги, – повторила Вера. – Ты попробуй, Катенька, поезжай туда, – посоветовала ей Вера.

   Утром погода пела счастливую песню спокойствия и стояла такая тишина, что можно было подумать, что вчерашний день был просто кошмарным сном. Ничто не напоминало о вчерашней метели, кроме огромных сугробов, которые подпирали дома под самые крыши. Работа по уборке снега и вывоз его за пределы города, не прекращались ни на секунду. Весело собирая снег, журчали двигатели снегоуборочных машин, возле домов суетливо размахивали лопатами дворники и счастливые люди опять торопились по своим делам.

   Катя пробиралась в лабиринте очищенных тропинок в старый элитный район города. Проблема Кати была в том, что она была замужем и в паспорте у нее стоял штамп о бракосочетании с бывшим мужем. По закону если прописывать Катю, то нужно было прописывать всех, кто записан у нее в паспорте. Детей от первого брака у Кати не было, а вот муж, Роман Воронцов, – в паспорте значился. Он ей развода не хотел давать категорически, поэтому ей пришлось уехать без расторжения брака. Чтобы прописать Катю, нужно было прописывать вместе с нею и несуществующего мужа. Искать нужно было большой частный дом, чтобы хозяева смогли прописать сразу двоих. В старом районе города, Катя обошла все дома в округе. Переговорив со множеством людей, она соглашалась на любые условия хозяев. Катя обещала арендаторам, что она в законодательном порядке оформит документы, которые подтвердят, что она не будет претендовать на жилплощадь. Люди соглашались, но как только узнавали, что она замужем, тут же ей отказывали в прописке. Совсем потеряв всякую надежду, Катя едва брела, утопая в белом, пушистом снегу, падая от усталости. Оставался последний дом, в который она не постучалась. Катя совсем уже отчаялась и не знала, что ей дальше делать. Совсем не хотелось возвращаться на юг. Она уже была безнадежно влюблена в эту бескрайнюю красоту под названием, – «Север».

   Раскрасневшаяся и уставшая Катя подходила, вернее пробиралась к очередной калитке. Во дворе возился с машиной мужчина средних лет, коренастый, невысокого роста. Одет он был в кожаную офицерскую дубленку, из-под шапки выглядывали темно – русые волосы, черные как смоль глаза внимательно рассматривали девушку, помешавшую ему счищать снег с его любимого белого Джипа. В каждом движении этого человека, чувствовалась уверенность в себе и какое – то высокомерие к окружающему миру.

   – Извините, пожалуйста, – сказала Катя уставшим голосом. – Вы не могли бы мне ответить на такой вопрос, – я ищу прописку, заплачу любые деньги, дело в том, что я нашла работу в школе, а без прописки меня не берут, не смогли бы вы меня прописать? – спрашивала Катя, произнося заученную фразу, которая подразумевала один и тот же ответ, – «нет».

   Мужчина, не дав Кате договорить, сказал ей громким офицерским голосом:

   – Заходите, поговорим!

   Катя уже ни на что не надеявшаяся, вдруг почувствовала, что этот человек может ей помочь. Она оживилась и уже смелее и веселее зашла в дом, который показался ей очень странным. Во – первых, он не был похож на жилой дом. Во – вторых, в комнате стояли какие – то станки, лежало оборудование в упаковках, топилась деревенская печь и стоял ужасный запах нафталина. В – третьих, в углу лежали какие – то мешки, набитые свиной щетиной в бобинах.

   – Да не бойтесь вы меня, – проговорил мужчина, улыбаясь. – Мне кажется, я вам смогу помочь, а вы, – мне, – как – то странно посмотрев на девушку, произнес офицер. – Дело в том, что у меня кооператив. Мы делаем кисти для покраски из натуральной свиной щетины.

   «Сон в руку, – подумала Катя, – этот странный сон про двух свиней, который ей снился перед отъездом и который ее постоянно преследует каждую ночь. Господи! Что все это значит? Как жаль, что я не могу знать свою судьбу наперед», – подумала испуганно Катя.

   – Да не бойтесь вы так. Ничего страшного здесь нет.

   – А я и не боюсь совсем, – сказала Катя уверенно. – Только я не пойму, каким образом, вы сможете мне с пропиской помочь? – спросила Катя осторожно.

   – Я, хозяин этого дома, и я вас пропишу здесь, – успокаивал Катю новый знакомый.

   – Ой, как хорошо! – засияла Катя. – А я уже и надежду потеряла, что у меня, что – либо здесь получиться. Спасибо вам большое. Только я с печатью в паспорте, что я замужем, ну, там проблемы могут с пропиской возникнуть. И еще мне работу дают в школе, поэтому мне очень нужна прописка. Вы и правда мне поможете? – защебетала Катя.

   – Да, – твердо сказал мужчина. – Помогу, можете не сомневаться.

   Новый знакомый показался Кате очень серьезным человеком и почему – то внушал ей доверие.

   – Но я вам предлагаю еще один вариант, – произнес он. – Вы будете уже с завтрашнего дня работать здесь и без прописки. Пока мы вам ее сделаем, вы сможете здесь зарабатывать намного больше, чем в своей школе. И если вам понравится и у вас будет получаться, вы за три месяца заработаете себе на машину или на квартиру, – сказал мужчина уверенно.

   – Я что – то не совсем понимаю, что мне нужно делать? – с опаской спросила Катя.

   – Ничего страшного здесь нет. Вы будете сидеть на одной из операций. Например, набивать щетиной флейцы. Флейцы – это вот такие железные штучки, – и мужчина показал Кате металлическую коробочку, заклепанную с двух сторон. – Или клеить ручки уже к набитым флейцам. Короче, как вам будет угодно. А за каждую набитую кисть я вам буду платить наличными. Вы будете на сдельщине, сколько сделаете, – столько и заработаете. Зарплата каждодневная, – сказал мужчина, улыбаясь. – Я так понимаю, что вам очень нужны деньги, – добавил он.

   – Да, очень нужны. Спасибо большое, – сказала Катя. – Лучшего варианта и представить нельзя. Я, конечно, согласна и с удовольствием приступлю к работе хоть сегодня. Если честно, я никакой работы не боюсь, я постараюсь, чтобы у меня все получилось. Вас мне точно Бог послал, спасибо большое, – сказала радостно Катя.

   – Ну что по рукам. Вы мне хорошую работу, а я вам прописку, идет? – спросил весело мужчина.

   – Конечно, идет! – ответила радостная Катя. – Я честно сказать думала, что мне сегодня точно уже не повезет. Спасибо вам большое, – добавила она, протягивая ему руку в ответ.

   – Да, кстати, меня зовут Игорь Сергеевич, а вас как, милая барышня? – спросил офицер кокетливо.

   – Меня Катя, Екатерина Евгеньевна Воронцова, – сказала Катя, серьезно, чуть не добавив год рождения, число и месяц.

   – Вот и отлично! Я бывший офицер – подводник, сейчас занимаюсь бизнесом. В общем, я – пенсионер. Но как видите молодой пенсионер, – сказал Игорь Сергеевич, улыбаясь.

   «Офицер – подводник?! Я все – таки почти тоже физиодиагностик, как Наталья Владимировна и Михаил с питерского аэропорта, – подумала Катя. – Я сразу поняла, что он офицер. Белые корабли в алом зареве, стоявшие в ряд, дали наконец – то о себе знать. Они тогда так красиво стояли в заливе и обещали мне помочь. Они все – таки сдержали свое слово офицера и помогают мне теперь. Спасибо вам большое!» – улыбаясь, подумала Катя.

   – Катя, подойдите сюда, пожалуйста, – прервал ее воспоминания Игорь Сергеевич.

   – Попробуйте взять чуть – чуть щетины из бобины и аккуратно просуньте ее вот в этот жестяной каркас. Так, рассыпается. Ну – ка, попробуйте еще раз, держите крепче щетину и резче засовывайте. Не бойтесь, вот так. И мужчина уверенно проделал операцию.

   Катя постаралась повторить все за ним. Немного щетины просыпалось, но большую часть ей удалось туда заправить.

   – Катя, а у вас неплохо получается с первого раза, – похвалил ее Игорь Сергеевич.

   – Можно я еще попробую? – попросила Катя. – Вы знаете, мне даже нравится. Я думаю, у меня получится. Теперь главное руку набить. Но здесь уже практика нужна, и, конечно, скорость, – размышляла Катя вслух.

   – Да, ты молодец, хваткая. Такими темпами ты на квартиру раньше заработаешь, чем я тебе прописку сделаю, – сказал он смеясь, переходя на «ты».

   – Игорь Сергеевич, вы еще ко всему и психолог. Только вы меня так не обнадеживайте, а то я могу и без выходных и без перерыва на обед работать, если у меня будет получаться и мне это будет очень нравится. Я буду очень много работать, тем более, что есть стимул, – квартира, – сказала Катя, довольная своей работой. – Я хочу остаться жить на севере.

   – А вы где, Екатерина Евгеньевна, живете в Мурманске? – спросил Игорь Сергеевич.

   – Я живу в новом районе, – сказала Катя грустно.

   – Вот это совпадение и я там же. Давайте, я вас подвезу домой, а завтра к девяти я жду вас на работе, договорились?

   – Договорились. Спасибо большое, Игорь Сергеевич, мне правда не верится, что я завтра начну зарабатывать деньги.

   – Верьте, верьте. Именно завтра. Оплата каждый день за сделанную работу.

   «Какой хороший человек мне встретился и серьезный и бизнесмен, настоящий офицер. А машина какая у него! Да на таком Джипе я никогда не ездила, – думала Катя, сидя в машине, и разглядывая бежевый кожаный салон, – значит, дела у него идут хорошо, и он мне обязательно поможет с пропиской. Все складывается очень даже замечательно. Север меня принял и хочет оставить. Ура! Домой не придется возвращаться! Никита, наверное, очень расстроится. Сегодня сяду и напишу всем письма, похвастаюсь, – решила Катя.»

   И счастливая стала рассматривать красивый город Мурманск из окна дорогого автомобиля.

   «Такой далекий и родной. Такой близкий и далекий. Люблю тебя, Север! Люблю безгранично. Люблю в тебе все!» – признавалась в своих чувствах к городу Катя.

   Игорь Сергеевич показывал Кате свой Мурманск. Он провез Катю по новым незнакомым улицам и подробно рассказал о достопримечательностях северной столицы. Работодатель и новый работник разговаривали уже как старые знакомые. Работа в редакции дала о себе знать: Катя очень быстро шла на контакт, могла поддержать любую беседу и, как ей все говорили, с нею было очень легко общаться. Новый знакомый тоже оказался разговорчивым мужчиной, но в отличие от Кати больше задавал вопросы, чем отвечал на них. За короткую дорогу, от частного сектора до Людиного дома, Игорь Сергеевич уже почти все знал о Кате. Он расспрашивал ее, – из какой она семьи, есть ли дети, где работала? Катя подумала, что так и должно быть, человек берет ее на работу с улицы, в прямом смысле, поэтому ему нужно знать о своем работнике все. Попрощавшись, Игорь Сергеевич предложил Кате заехать за нею завтра в половине девятого утра, чтобы та не опоздала на работу. Катя с радостью согласилась и они договорились встретится на этой же остановке…

Глава 14

   В кабинете Федеральной службы безопасности в городе Пятигорске посредине находился стол буквой «Т», за ним сидел седовласый мужчина в форме генерала. В дверь осторожно постучались, и в кабинет, освященный ярким солнечным светом, вошел Яков Саммуилович Гельштейн, – в форме подполковника. Тот самый мужчина, который познакомился с Катей возле районо и которого почему-то звали в тот момент, – Юрием Саммуиловичем. Возможно это был другой человек, но очень похожий на него. Да, это был его брат близнец.

   – Здравствуй, дорогой, проходи, – произнес генерал, протягивая ему руку. – Ну что ж одна надежда на тебя, Яков.

   – Здравствуйте, что на этот раз? – улыбнулся Яков Саммуилович.

   Генерал взял со стола пачку фотографий и протянул их Якову.

   – Вот, полюбуйся, нарушка шла за ним попятам.

   Яков посмотрел на снимки, – на фотографиях красовался мужчина с журналом «Огонек» в руках. Яков Саммуилович побледнел, бровь дернулась. Он внимательно рассматривал фотографии, перелистывая одну за другой.

   – Я тебя понимаю, второй раз потерять брата, – это нелегко. Как видишь, твой брат- близнец, не погиб в Афганистане, а был смотрящим города Москва. Лег на дно в Мурманске, долго мы его искали, а он спокойно работал инструктором райкома партии у нас под носом. И вот, когда он был на крючке и мы почти вышли на след Дядюшки, у нас на глазах его сбила машина. И эти отморозки, чтобы скрыть следы преступления, сожгли его тело в лесу. Видишь, фото, даже следов не оставили, все подмели, в прямом смысле, – подчистую. У наших ребят был приказ не высовываться ни при каких обстоятельствах, чтобы не спугнуть более крупного зверя.

   – Получается Дядюшка не он, как мы предполагали?

   – Да, кто-то другой. Через него мы должны были выйти на Дядюшку. Но не успели. Сегодня ночью переправляем тебя в Мурманск. Сутки на ознакомление дела. С завтрашнего дня, ты не Яков Саммуилович, а Юрий Саммуилович Гельштейн.

   Генерал подошел, обнял Якова по-дружески.

   – Яша, я тебя очень прошу, – найди Дядюшку! Ребят жалко, столько времени потеряно. Одна надежда не тебя. Наберешь группу из местных. Работать будешь на Севрюка Игоря Сергеевича. Присмотрись к нему повнимательней. Опыт у тебя большой, справишься.

   – Служу Советскому Союзу, – отрапортовал Яков Саммуилович, взял папку и вышел из кабинета.


   А в это время счастливая Катя, попрощавшись с новым работодателем, забегала в квартиру к Людмиле и спешила сообщить радостную новость, что у нее все получилось.

   – Люда, я нашла работу и прописку! – с восторгом делилась впечатлениями Катя о своей удачной поездке, когда вошла в квартиру.

   Но Люда была такой разъяренной. Она ничего не хотела слушать. Она кричала так, что дрожали стены всего девятиэтажного дома:

   – Ты че, сволочь, себе позволяешь?! Шалава! Дома не ночевала! Я твоей матери уже телеграмму отправила, что ты здесь проституцией занимаешься!

   – Люда, ты что такое говоришь? Я попала в снежную бурю и ночевала у Веры. Она же тебе звонила, а утром я опять пошла искать прописку и нашла. А зачем ты мне соврала насчет квартиры? Ты же давно знала, что Вера ее больше не продает. Я потеряла столько времени! Я бы давно уже работала. А ты меня убеждала каждый день, что Вера мне продаст квартиру, что она документы собирает, а сама прекрасно знала, что нет никакой квартиры, – говорила Катя, глядя в лицо обманщице.

   Но в глазах Людмилы была одна черная темная наглая пустота. Катя будто летела в пропасть, глядя в них и ей стало очень страшно.

   – Закройся, шалава! Ты бы работала на панели, если бы я тебя не подобрала. А стоило чуть поводок отпустить, ты побежала трахаться, проститутка. Я твоей матери так и сказала: «Ей башку оторвут, я за нее отвечать не собираюс! ь», – продолжала раздраженно кричать Люда.

   – Господи, как ты можешь так говорить? – спросила Катя чуть не плача и вдруг заметила, что из комнаты выходит муж Людмилы, – Илья.

   «Вот для чего ей нужен такой концерт!» – подумала Катя.

   – Илюша, посмотри на эту дуру, – произнесла Люда, смеясь. – Какой – то лопух ей навесил на уши, что она будет бешеные деньги получать. Представляешь, она сказала, что будет получать больше, чем ты в море. Вот идиотка! А еще с образованием, шалава подзаборная. Вот увидишь, мать сейчас приедет и увезет тебя с позором в твою деревню. Надо же, стерва, и Верку нашла. Посмотри на нее, я ее специально держала на привязи, чтоб не скурвилась. А она первый день на улицу вышла и уже мужика подцепила, – зло закричала Люда.

   – Я тебя очень прошу, Люда, прекрати, пожалуйста. – Я сейчас же уйду, я все понимаю, у тебя муж с моря пришел, я помню наш разговор, – сказала Катя, собирая вещи.

   – Еще чего?! Уходить она собралась. Мать приедет, тогда и вали, куда хочешь. Муж мой «по зеленке» пришел, заправятся соляркой, а завтра обратно в море уйдут. А в данный момент, я за тебя ответственность несу перед твоими родителями, поняла?!

   – Да что мне два года что – ли? Мне уже двадцать пять лет, – сказала Катя обижено. – Меня так в молодости никогда не опекали. А ты маму мою до инфаркта решила довести, телеграмму послала, зачем? Тебе от этого легче, Люда? Расстроила человека и радуешься, – произнесла Катя, смотря в пустые глазницы живого мертвеца.

   – Ладно, не злись, – сказала Люда смягчившись. – Деньги у тебя все равно кончились. Возьми денег у меня в долг, иди на переговорный пункт. С домашнего телефона дороже звонить. Иди, позвони, успокой свою мамочку, а то, правда, стукнет ее инсульт, а я же потом переживать буду. Илюша, ты же знаешь, я такая мнительная, просто ужас, – обратилась она к мужчине ласково.

   Илья был очень высокий, крепкий мужчина. Но, несмотря на рост, он был очень незаметным человеком, – с выцветшими бровями и ресницами. С такой внешностью ему нужно было работать в разведке. Следы прошлой разгульной жизни отложили свой отпечаток. Серые бесцветные глаза смотрели не наружу, а как бы в себя. Илья был человек-тень. Выглядел он очень несчастным, – стоял отрешенный от всего происходящего и только кивал головой, отвечая Людмиле. На вид ему было лет шестьдесят. Хотя ему было всего сорок пять лет.

   Катя выскочила из дома, ей показалась, что она вся испачкалась в этой кристально чистой душной квартире. Она готова была бежать куда угодно. Катя поняла, что последние деньги Люда у нее забрала и у нее действительно не осталось ни копейки. Выйдя на улицу, девушка не могла сдержаться от слез.

   «Ну, за что, за что мне такое испытание? Это же все вранье, все не правда, что она наговорила про меня моей маме, – думала Катя, – моя мама очень умная женщина, она все поймет. Нужно испытать и этот незаслуженный позор».

   Подойдя к междугородной телефонной будке, которая находилась на улице возле телеграфа, Катя купила карточку и набирала код родного городка Михайловск. Когда она услышала голос мамы, она ничего не смогла сказать, только громко заплакала и мама стала ее успокаивать: «Не переживай так сильно, доченька, я тебе верю. Все не так, как сказала Люда, я знаю тебя больше и дольше, чем она. А тетя Галя, подруга Людмилы, сказала, что знает, какая она сплетница, еще с тех пор, когда они вместе ходили в море, поэтому обещала приехать и оторвать ей голову за тебя. Ты не переживай, мы с тобой. Лучше расскажи, как у тебя дела? – спросила мама ласково, – если тебе совсем там плохо, возвращайся домой, Катюша, нам тебя очень не хватает, – добавила она, – Ах, вот еще что, – Никита приезжал, очень тебя любит, брал твой адрес, он должен был тебе написать», – рассказывала мама Кате последние новости.

   Катя, услышав родной голос мамы, успокоилась и рассказала ей, что нашла работу и прописку и что у нее все хорошо и что ей очень понравился север.

   Когда Катя закончила переговоры с мамой и уже собралась выходить из телефонной будки, то вдруг заметила на полочке огромный коричневый кошелек. Она вышла и посмотрела на улице человека, который мог забыть его на полочке. Хозяина кошелька нигде не было видно. Никто кошелек не искал. Катя немного подумала и зашла обратно в телефонную кабину. Она взяла кошелек, открыла его, посмотрела и увидела, что там было очень много валюты, он был просто набит долларами. Катя закрыла кошелек, спрятала его под пальто и вышла из кабинки.

   «Нужно отдать его хозяину, – подумала Катя, – я постою и подожду, когда за ним вернутся.»

   На улице становилось все холоднее и холоднее. Мороз усиливался. Фонари пытались освещать и одновременно подогревать улицу искусственным дневным светом. Крупные снежинки, как мотыльки, вились возле фонаря, кружась и танцуя вечный вальс чистоты. Вечер был тихим и морозным и очень, очень спокойным.

   Катя простояла двадцать минут. Люди проходили мимо телефонной будки. Катя внимательно всматривалась в их лица и думала, если бы она что – то потеряла, она обязательно вернулась бы и искала потерянную вещь здесь. Она точно знала, что вычислит человека, который потерял такие огромные деньги. И первому встречному она их, конечно же, не отдаст, она вернет этот кошелек только хозяину.

   В это время мимо Кати опять медленно проехала черная иномарка с номером три семерки. Из окна на нее с интересом смотрел все тот же незнакомый мужчина.

   Катя не заметила машину, потому что стояла к ней спиной и внимательно наблюдала за прохожими. Мимо пробегали, смеясь, молодые люди, проходили степенно, выгуливая собачек две пенсионерки. Прошло еще двадцать минут. Ветер стал усиливаться, мороз крепчать. Катя уже подпрыгивала с ноги на ногу, пытаясь согреться. Тревога окутывала Катю с каждой новой минутой все больше. Она начинала вспоминать перекосившееся от злобы лицо Людмилы и очередные ее проклятья. Страх накрыл Катю новой удушающей волной воспоминаний. Катя понимала, что Люда опять начнет на нее кричать и оскорблять ее, как всегда.

   «Но нужно обязательно дождаться хозяина кошелька. Ему сейчас намного хуже, чем мне, – думала Катя. – Бегает человек, переживает, а вдруг он моряк и это его полугодовая зарплата. Нет, я обязательно должна его дождаться», – сказала Катя сама себе.

   Человек десять заходили и выходили из телефонной будки и очень странно смотрели на девушку, которая вытанцовывала возле телеграфа то на одной, то на другой ноге.

   Прошло еще минут пятнадцать, Катя вообще от мороза уже не могла даже пошевелить губами. Руки не слушались, и казалось, что правая рука прилипла от холода к кошельку, который она держала за пазухой.

   Наконец, подъехал «Мерседес», из него вышел хорошо одетый мужчина. Он медленно что-то высматривал у себя под ногами, потом также медленно стал подходить к телефонной будке.

   Катя обрадовалась, когда увидела, что мужчина явно что – то ищет. Про себя девушка подумала: «Неужели я его дождалась?!»

   – Вы что – то потеряли? – спросила Катя, еле шевеля губами от холода.

   – Что нужно? – спросил грубо мужчина, приняв Катю за алкашку, которая с трудом говорит.

   – Вы ничего не потеряли? – повторила свой вопрос Катя.

   – Да, потерял, а вам что до этого? – зло переспросил мужчина.

   – Так это же хорошо, ой, вернее плохо, – пыталась начать разговор Катя снова. – Дело в том, что я кое – что нашла, – сказала девушка. – А теперь вы расскажите, что вы потеряли, – недоверчиво спросила она.

   – Ну, портмоне я потерял, а вы что нашли? – грубо ответил пострадавший.

   – Опишите его, пожалуйста, – не унималась Катя. – Какого он цвета и что в нем лежит?

   Мужчина рассказал в подробностях, какой кошелек он потерял, какого он цвета и что там лежат доллары и рубли.

   – Ну, слава Богу! – сказала Катя обрадовавшись. – А то я замерзла вас ждать. – Вот возьмите, пожалуйста, – сказала Катя и протянула находку молодому человеку.

   Мужчина взял портмоне, открыл его, посмотрел, что все на месте и, не сказав Кате даже спасибо, повернулся и пошел к своей машине, оглядываясь все время назад.

   Самое смешное было то, что он смотрел на Катю удивленно. Так обычно смотрят на сумасшедших, – взгляд был испуганно – пренебрежительный. Ни сказав ни слова, он быстро сел в машину и уехал.

   «Наверное, от радости, что кошелек нашел, потерял дар речи», – подумала Катя.

   Она заулыбалась, глядя на ошарашенного мужчину и довольная, с чувством выполненного долга, счастливая побежала домой.

   В то время люди не знали слова – «вознаграждение». Они только знали слово – «совесть».

   Катя смеялась, вспоминая лицо этого несчастного потерпевшего. Она понимала, что он много пережил за этот вечер и поэтому даже не успел сообразить, что с ним произошло.

   А Катя знала точно, что этим своим поступком, она прошла еще одно испытание своей судьбы и совести. Совесть – это что такое? Совесть – это, – «никто не увидит, никто ничего не скажет, а я все – равно этого не сделаю».

   «Наша совесть – это и есть наша судьба, которая все видит и наказывает нас за совершенные проступки. А мы потом плачем и задаем себе вопрос, – „За что нам все это?!“», – думала Катя, возвращаясь к Людмиле домой в этот кристально чистый дом, в котором она, почему – то задыхается.

   – Катя, ты, что в Москву ходила звонить? Тебе бы все пошалаться! Одно слово – «шалава»! – возмущалась Люда.

   – Представляешь, мужчина один, – начала рассказывать Катя, – потерял кошелек с долларами. Видно, звонил, да и забыл в телефонной будке, а я его нашла, ну и ждала хозяина кошелька, чтобы отдать его деньги, – гордо произнесла Катя.

   – Илюха, ты видел когда – нибудь, такую идиотку?! – стала звать мужа Люда. – Иди, посмотри. У нее денег ни копейки в кармане, а она доллары раздает, точно сумасшедшая. Кто же тебя умной назовет?! – не переставала орать на Катю Людмила.

   – Какие доллары? – спросил удивленно Илья, выходя из комнаты с газетой в руках. – Может мне в море не ходить, а ходить по телефонным будкам кошельки собирать, ха, ха, ха, – засмеялся Илья, довольный собой и тем, как он пошутил над племянницей.

   – Представляешь, Илюха, в каком – то кооперативе, она будет больше тебя получать, в будках кошельки подбирать, так она быстрее нас богатой станет. А врет все так складно, будто «Целка с Марса» и налево совсем не ходит. Ой, умора, да и только. Клоуна нам с юга прислала твоя родня. Представляешь, и деньги она направо и налево раскидывает, кошельки с долларами раздает. Говорит, что они ей не нужны, а у самой ни копейки денег. Да, кто ж тебя умной назовет, дебилка?! – не переставая смеялась Люда.

   Катя посмотрела на них серьезно и говорит:

   – Бог! Создатель наш меня умной назовет!

   – Бог говоришь?! Вот посмотреть бы как ты без копейки денег останешься в незнакомом городе и как тебе, твой Бог, поможет, – хохоча, произнесла Людмила.

   И они с Ильей стали смеяться еще громче.

   Катя посмотрела на этих двух таких похожих людей и вздохнула.

   «Почему мне их очень жаль? – подумала она. – Наверное, потому что они ущербные. Но такие люди тоже имеют право на существование. И действительно, – удивлялась про себя Катя, – они не живут, а существуют. Но такие люди должны присутствовать в нашей жизни, потому что, если таких экземпляров не будет, не с кем будет сравнивать. А ведь все познается в сравнении. И это их голая правда…».

   – Хорошо, я ухожу, – сказала Катя и потянулась за своими оставшимися деньгами, которые лежали на полочке.

   – Куда тянешься?!

   Люда вырвала деньги из рук Кати и произнесла, смеясь: «Ты мне за квартиру должна осталась. Иди с Богом! Тебе же деньги не нужны. А ты куда собралась, к своему хахалю?»

   – Нет, я пойду, поищу квартиру, – сказала Катя.

   – Иди, найди квартиру без денег, попробуй Бога свое попросить, чтоб помог! – зло прошипела Людмила.

   – А вот и попробую! – крикнула Катя и выбежала, задыхаясь от слез и обиды, на чистый, свежий воздух.

   В кармане у нее было всего девять копеек. Именно столько стоила городская булочка в хлебном магазине.

   Катя очень хотела есть. За весь день у нее не было ни крошки во рту. Забежав в ближайший магазин, она купила на последние деньги свою любимую булочку и побежала к шестнадцатиэтажному дому.

   Нажав на кнопку лифта, Катя стала подниматься на последний этаж. Зачем она это сделала, она не знала, наверное, просто хотела съесть эту булочку, чтобы никто не видел. Голодная девушка пыталась дышать запахом свежей, пахнущей ванилином, булочки и у нее закружилась голова. Она скатилась по стенке лифта вниз, – и плачущая, и жалеющая себя, давилась этим кусочком хлеба, – единственным богатством, которое у нее осталось. Плача навзрыд, она пыталась проглотить ванильную мякоть. Хлеб застревал в горле, нечем было дышать, слезы душили. Кате хотелось кричать от обиды и никогда больше не видеть этих жадных и злых людей.

   Лифт опустился на первый этаж, Катя выбежала из дома, схватила белый пушистый снег и пыталась протолкнуть застрявший кусочек булочки, глотая его и одновременно вытирая катившиеся по щекам слезы.

   Она остановилась, посмотрела на низкое звездное небо и замерла. Сквозь череду неприятностей, свалившихся на ее голову, она восхищенно заметила, – Северное сияние, – которое плавно растекалось зелеными разводами фиолетовых полос по черной бархатной поверхности неба. Северное сияние окутывало девушку и успокаивало. Катя еще раз посмотрела на неописуемую красоту севера, вздохнула и побрела куда глаза глядят.

   «Лучше работу найди поприличнее, чем этот кооператив! – вспоминала она слова Люды. – Иди в море посудомойкой, там хоть больше заработаешь! Туда всех берут и с высшим образованием и замужем. Там и кормят, и спать есть где, и мужика найдешь себе богатого!».

   «Хорошо я так и сделаю, – сказала сама себе Катя. – Может и правда попробовать пойти устроиться в море. Что – то мне подсказывает, что ждать больше не нужно помощи ни от кого. Я и так много времени потеряла. Вдруг Игорь Сергеевич меня тоже подведет с пропиской? – думала Катя, шагая уверенной походкой по любимому ею городу.

   Размышляя о будущем, она незаметно оказалась возле администрации Северного Флота. Робко зашла в отдел кадров и очень удивилась, когда увидела того самого мужчину, который забыл портмоне в будке телефона.

   – Вы что за мной следите? – настороженно спросил он.

   – Нет, это чистое совпадение. Я проходила мимо, увидела вывеску. А мне нужна работа, только у меня украли документы, я не знаю, что делать, – выпалила Катя.

   Мужчина рассматривал Катю с интересом. Затем, улыбнулся и сказал:

   – Конечно, я вам помогу. Я же теперь ваш должник. Это моя новая должность теперь, – начальник отдела кадров. А так я в море ходил, это моя рейсовая зарплата была, я так испугался, что потерял все деньги. Вы меня, извините, что даже спасибо не сказал, думал, честно сказать, что здесь какой-то подвох? Очень удивился, знаете ли, что есть нормальные люди на земле.

   Катя улыбнулась и, замахала руками:

   – Что вы, хороших людей больше, просто плохие лучше организованы. Они в кучки собираются, поэтому их видно.

   Мужчина согласился с Катей и попросил рассказать, что у нее случилось. Катя рассказала, что все дело в прописке. Она объяснила начальнику отдела кадров, что она не может устроиться на работу по специальности из – за того, что ее никто не прописывает. А не прописывают, потому что у нее муж в паспорте записан. А теперь еще у нее и документы украли. Катя не стала говорить, что выбежала из дома в чем была и не собирается туда больше возвращаться.

   Он ее внимательно выслушал и сказал:

   – Мы вас возьмем, у нас как раз есть вакансия, заболела камбузная рабочая. Камбузная, значит работник кухни, – пояснил ей начальник отдела кадров. – И если вы себе быстро сделаете медицинскую книжку, то уже на этой неделе уйдете в море. Только сразу предупреждаю, зарплата мизерная. Другого выхода у вас нет, поэтому пока не разведетесь, вас никто не пропишет.

   Идите в наш медпункт и пройдите медкомиссию побыстрее. Я позвоню и предупрежу, что вы подойдете, – сказал мужчина в полковничьих погонах.

   «Такой молодой, а уже полковник! – подумала Катя, – насмотрелся видно за свою жизнь на таких, как я. Вот, сразу понятно, что он очень хороший человек, – светлый и добрый. Наверное, пожалел меня, а может дочь у него моя ровесница? Скорее всего, дочь свою вспомнил, но главное, что понял мою ситуацию. И все – таки хороших людей больше!» – подумала Катя, выходя из кабинета начальника отдела кадров.

   Катя быстро прошла медкомиссию, осталось дождаться результатов анализов и сфотографироваться на медкнижку.

   «После всего этого, можно сразу идти жить и работать на корабль», – вспомнила она слова начальника отдела кадров.

   Сделав все очень оперативно и, главное, – бесплатно, Катя пошла по городу в поисках фотоателье, где можно было сделать фотографии на документы.

   За фотографии деньги отдавать нужно было не сразу, только после получения снимков. Катя решила сразу сфотографироваться.

   «А завтра заработаю денег в кооперативе и отдам за фото, – подумала она. – Игорь Сергеевич говорил, что зарплата будет выплачиваться каждый день. Сколько сделаю кистей, столько и получу», – размышляла Катя, пока искала фотоателье.

   Девушка не заметила, что уже довольно поздно. На улице не было ни души. На севере все время темно и очень трудно ориентироваться по времени. С утра чуть забрезжит рассвет и уже темно.

   В слабом освещении одинокого фонаря, она подошла к первой попавшейся женщине, которая подпирала единственный столб возле маленького рынка, и замерзшими руками считала свои копеечки. Катя спросила ее негромко:

   – Вы не подскажите, где здесь фотоателье?

   – А ты, что приезжая, дочка? – вопросом на вопрос, ответила старушка.

   Катя почувствовала запах спиртного.

   «Почему здесь так много пьющих женщин?» – подумала она. A сама ответила: – Да, приезжая.

   – А откуда ты, красавица? – продолжала свой допрос пьянчужка.

   Как только женщина услышала название города, откуда Катя родом, тут же принялась обнимать и целовать ее.

   – Господи, землячка моя! Я в Михайловске уже сто лет не была, – сквозь слезы произнесла новая знакомая. – Как же ты здесь оказалась? Какими судьбами тебя сюда занесло? – не унималась подвыпившая женщина. – Господи, дай же мне тебя рассмотреть, – подводя к столбу со слабым освещением, продолжала причитать тетя Шура, новая знакомая Кати.

   Тетя Шура была женщиной без возраста. Трудно было определить, сколько ей лет. На месте где, когда – то был нос, находилось что – то повернутое набок, сплющенное подобие носа. По ее когда-то красивому лицу, которое было теперь асимметрично, можно было прочитать, что ее часто били. Но больше всего Катю поразили глаза тети Шуры, – они светились такой неземной добротой, что нельзя было от них оторвать взгляд! Васильковые, красивые глаза, очень хорошо сочетались с седыми волосами, которые торчали из – под старой вязаной шапчонки. Головной убор был ей совсем не по размеру. Старое потрепанное пальто, сидевшее на ней мешком, не трудно догадаться, было у нее в гардеробе одно. Но самое главное было то, что Тетю Шуру как раз и не интересовали эти ничтожные мелочи. В своей жизни, она никогда никого не осматривала с головы до ног. Эта обычно привилегия очень богатых людей, которые, ищут себе подобных, подбирая их по одежде. А когда одежду богатые люди снимают, то начинают очень нервничать. И это очень заметно, когда они бывают на отдыхе в дорогих отелях, где, оставаясь в одних купальниках, начинают беспокоиться, потому что им кажется, что они теряют вместе с одеждой, что – то большее, – честность, порядочность, преданность, искренность. Остается одна пустота, разочарование, злость и предательство. Они даже общаться боятся, потому что считают, что отдыхающие без одежды, не заслуживают их общения, потому что они не могут без одежды определить – люди находящиеся с ними рядом на лежаке, их круга или нет?!

   Люди, тети Шуриного круга, смотрели сразу в глаза и никуда больше. Как будто хотели заглянуть в глубинные слои души. Одежда для них была помехой для изучения данного индивидуума. Главное для них была, – Душа. Общались с душой, для души, – и от души радовались новому знакомству. Катя тоже обратила внимание на глаза тети Шуры, – они были необыкновенно синего цвета, в них отражалось столько тепла, что они могли растопить весь лед севера. Катя инстинктивно потянулась к этому человеку и за короткое время рассказала своей землячке все о себе, совершенно все, без утайки.

   – Так, слушай меня, – говорила уже тетя Шура, обращаясь к Кате, как к старой знакомой. – Я все поняла, тебя ко мне Бог прислал. Не нужно тебе идти ни в какое море. Ты там пропадешь. А на берегу, я тебе помогу, – и с пропиской, и вообще. Вот, записывай мой адрес, и приходи ко мне, когда захочешь. Хоть сейчас давай пойдем ко мне. И знай, что ты теперь не одна. У тебя есть твоя землячка. Я – твой Ангел Хранитель. Тетя Шура крепко обняла Катю и три раза по русскому обычаю поцеловала. Ты будешь мне, как родная дочь, я тебя никому в обиду не дам!

   От этих слов Кате хотелось плакать и смеяться одновременно. Ей так стало легко на душе, и как ни странно, она почему – то сразу поверила этой женщине. У нее было такое ощущение, что она давно ее знает.

   – Спасибо огромное, тетя Шура, за поддержку. Я обязательно к вам зайду.

   – Мы вот что сделаем, – перебила ее тетя Шура. – Ты сейчас сходи, сфоткайся, на всякий случай, вон в том здании круглосуточное фотоателье есть, – тетя Шура показала на светящуюся вывеску. – А потом приходи ко мне домой. Адрес ты записала, тебе же все равно ночевать негде. Вон там моя девятиэтажка у залива виднеется, видишь? Пять минут хотьбы, и ты – дома. А я как раз сейчас бутылочку куплю и буду тебя ждать. Правда, ты меня извини, я чуть подвыпила уже, но это дело не меняет. Я тебя очень буду ждать и очень обижусь, если не придешь, любимая моя землячка.

   Катя неслась в фотоателье на всех парусах. Она первый раз после того, как приехала на север, ощущала себя свободной и счастливой.

   «Господи! Как человеку мало нужно для счастья? Одно доброе слово, один ласковый взгляд и ощущение того, что тебя понимают», – думала Катя.

   В фотоателье она медленно подошла к зеркалу и увидела совершенно другую Катю, – глаза ввалились, от всех этих неприятностей она стала выглядеть намного старше своих лет.

   «Я же так давно не видела себя в зеркале, – подумала она, – получается, что все эти месяцы, я жила как в тюрьме. Я изменила себе и я стала не я».

   Ужаснувшись и отшатнувшись от отражения в зеркале, Катя все равно сфотографировалась, – «на всякий случай», – как говорила тетя Шура, заулыбалась и пошла в сторону Залива. Очень хотелось спать и есть. Просто очень захотелось домой. Катя еще немного побродила по любимому городу, подошла близко к заливу и стала всматриваться в такую теплую, мягкую темноту. На душе было неспокойно.

   «Как дальше жить? – думала Катя. – Что делать? Однозначно завтра иду на работу в кооператив, а сейчас к тете Шуре и спать», – улыбнулась Катя и уверенно зашагала к светящейся девятиэтажке.

   За нею медленно ехала все та же машина с номерами три семерки. Казалось, кто-то контролирует каждый ее шаг. Но Катя находилась в своем мире и ничего вокруг не видела.

   Позвонив в дверь, Катя осторожно отошла от двери, боясь, что неправильно записала в темноте адрес. Но дверь с шумом распахнулась и Катя увидела на пороге сияющую и раскрывшую свои объятья тетю Шуру:

   – Господи! – закричала она радостно, – моя племянница Катюха из Михайловска приехала.

   Катя даже не успела ничего сообразить, как тетя Шура достала из старенького пальто только что купленную бутылку водки, сунула ее Кате в руку и потащила ее к себе на кухню.

   Вот так и появилась Катя с бутылкой водки в руке перед своими новыми «родственниками».

   Как только она вошла в комнату, у нее было такое ощущение, что она приехала обратно домой. При ярком освещении огромной лампочки-сотки, одиноко висевшей на кухне, Катя смогла разглядеть тетю Шуру. Катя не верила своим глазам, – несмотря на свернутый набок нос, тетя Шура была очень похожа на Катину маму. Глянув на мужа тети Шуры, Катя уже не смогла удержаться от улыбки, – дядя Вася был точной копией ее отца, а когда она увидела их дочь Свету, Катя с открытым ртом смотрела на свое отражение.

   – Это сон, – подумала Катя. – Этого не может быть! Так не бывает в жизни?! Шутки Бога?! – удивилась она и ущипнула себя за ногу.

   – Катюха, какая ты молодец, что приехала! – пробасил, обнимая ее, дядя Вася. – А ведь я тебя помню еще совсем маленькой, ты все бегала цыплят душила. Поймаешь цыпленка, обнимешь его, прижмешь к себе крепко-крепко, бац, и его уже нет! – хохотал дядя Вася, вспоминая.

   – Да хватит пургу нести, – сказала, отмахиваясь от мужа, тетя Шура. – Садись Катенька, не слушай его, дурака. Вечно, он что – нибудь напридумывает себе!

   – Нет, он ничего не придумывает, – удивленно сказала Катя. – Я тоже слышала такую историю про себя.

   – А я тебя все время била, помнишь? – подхватила разговор Света. – У меня еще косички были, длинные такие. Ну, помнишь, Катюха? Ты их всегда дергать любила. Ну, я тебе за это и давала по башке, – подтвердила Света.

   Тетя Шура внимательно посмотрела на свою дочь, потом на Катю и сказала удивленно:

   – Смотри, отец, как они сильно похожи. Одна на юге выросла, другая, – на севере и так похожи сестрички. – Давай, наливай, любимый мой, – обратилась она к мужу и добавила, повернувшись к Кате, – мы же Светку пропиваем, замуж ее выдаем за таксиста, он хороший парень, но мамаша у него, – просто змея, – вздохнула тетя Шура и запела, да так чисто и красиво: «Помнишь мама моя, как девчонку чужую. Я привел к тебе в дом и тебя не спросил. Строго глянула ты на жену молодую и заплакала вновь, нас поздравить забыв, нас поздравить забыв…»

   Песню подхватил такой же чистый и красивый мужской бас дяди Васи и они так душевно, нежно глядя друг другу в глаза, пели песню своей молодой и долгой любви

   Первый раз за все время, Катя уснула счастливая и спокойная, потому что была дома.

   «Вот и сняла квартиру без денег, – подумала она засыпая. – Люда бы опять не поверила».

   Катя лежала смотрела в потолок, слезы катились из глаз, но это были другие слезы, – слезы благодарности, – она никак не могла понять, как все это произошло, что она нашла новых родственников в городе Мурманске. Она чувствовала, что какая-то сверхъестественная сила ей постоянно помогает И впервые за все время она произнесла вслух:

   – Спасибо, Господи, тебе за все! Прости душу мою грешную! Аминь!

Глава 15

   На следующий день Катя быстро привела себя в порядок и уже в восемь часов утра стояла на остановке возле дома Людмилы, где они расстались с Игорем Сергеевичем. Катя простояла в ожидании шефа около часа, как ей показалось. Часов у нее не было и она боялась, что опоздала. Она почему – то ужасно разволновалась.

   «А вдруг этот человек просто подшутил надо мною и Люда была права, – думала Катя, – и ничего хорошего сегодняшний день мне не принесет?».

   Расстроенная она уже собиралась возвращаться к новым «родственникам», – к тете Шуре и дяде Васи.

   – Катька, ты что всю ночь здесь простояла? – вдруг с вопросом обратилась, незаметно подошедшая сзади Людмила. – Я знала, что ты, дура, будешь здесь с утра стоять. Ты же у нас такая вся правильная. Обещала, что на работу поедешь к девяти, я так и знала, что припрешься и будешь его ждать. Ты что так и не поняла, что над тобой посмеялся мужик. А ты где шалалась всю ночь? Я твоей матери уже все рассказала. Представь себе, сходила на телеграф, не поленилась, еще раз позвонила и сказала, что я не виновата, если вашей шалаве где – нибудь голову оторвут. Так и сказала, что ты уехала с мужиком каким – то незнакомым, – трахаться.

   Людмила смаковала каждое грязное слово. Шипела в ухо так громко, что люди, стоящие рядом стали оглядываться и осматривать Катю. Они же никогда не видели, как выглядит шалава.

   – Люда, может ты концерт будешь разыгрывать по – громче, – спросила Катя, глядя Люде в глаза. – Знаешь, ни все слышат!

   Их разговор прервал сигнал автомобиля. Катя оглянулась и увидела, как из машины вышел Игорь Сергеевич и медленно стал подходить к разговаривающим женщинам.

   – Доброе утро, милые дамы, – поприветствовал он их, улыбаясь.

   – Доброе утро, – ласково ответила Людмила и, протянув руку Игорю Сергеевичу, сказала: «Катя, познакомь свою любимую тетю с твоим новым другом».

   Катя уставилась на Людмилу удивленно. Но та обняла ее, как ни в чем не бывало, повернулась к Игорю Сергеевичу и сказала:

   – Понимаете, молодой человек, я у Кати единственная родственница в городе. У нее мама очень строгая и я полностью несу за нее ответственность. Поэтому я вышла проводить любимую племянницу на работу. Мы с ней очень дружны. Вы, пожалуйста, обещайте мне, что будете привозить Катю лично ко мне в квартиру и сдавать мне ее из рук в руки, чтобы я не волновалась. Я, молодой человек, запомнила номер вашей машины. У меня большие связи, я просто так не могу отпустить любимую племянницу с первым попавшимся мужчиной. Дайте мне, пожалуйста, ваш паспорт, а вечером я вам его отдам, когда Катю привезете. Простите, пожалуйста, но я не знаю, кто вы, где работаете? И не могу так рисковать любимой девочкой. Я думаю, вы меня понимаете?»

   – Да, конечно, все правильно, я бы сделал точно так же. Сейчас я принесу паспорт, – ответил Игорь Сергеевич и направился к машине.

   – Катька, вот это машина?! Я такую сроду не видела, – сказала Люда округлив глаза и наклонившись к Кате, чтобы никто не слышал. – Видела, как на нас все смотрят? Он, наверное, сказочно богат! С ним нужно подружиться. Не боись, я наведу о нем справки!

   – Так, значит, вы, – Игорь Сергеевич Севрюк, – сказала Люда, открыв паспорт. – А меня зовут Людмилой Васильевной Мантовой, – слащаво произнесла Люда.

   Она была сама любезность. Игорь Сергеевич ответил ей отработанной фразой:

   – Очень приятно, Людмила Васильевна, и добавил: «А теперь можно я украду у вас любимую племянницу?» – хитро улыбаясь, спросил Игорь Сергеевич.

   – Да, теперь можно, но только до вечера. И вернете Катеньку в квартиру пятьдесят восемь вот этого дома, что напротив остановки, понятно? – строго спросила она.

   Из машины Игорь Сергеевич помахал Людмиле рукой, как старой знакомой и машина с визгом рванула с места.

   – Извини, пожалуйста, что опоздал, – обращаясь на «ты», – сказал Игорь Сергеевич. – Были дела срочные, очень боялся, что не дождешься.

   – Здравствуйте, – удивленно произнесла Катя, подумав, как запросто этот человек переходит то на «вы», то на «ты». – Но, может у этих бизнесменов так положено разговаривать со своими работниками?

   – Почему такая грустная? – спросил он, дотрагиваясь до руки Кати. – Ничего не бойся, я тебя сегодня познакомлю со своими сотрудниками. На сегодняшний день, конечно, они мне больше компаньоны. Мы ведь только открываемся и у меня насчет этого предприятия есть большие надежды.

   – Мне нравится, что я буду стоять у истоков вашего бизнеса, я обязательно постараюсь работать хорошо и не подвести вас, Игорь Сергеевич, – сказала Катя серьезно.

   – Да хватит тебе, Катя, что я такой старый что ли, не называй меня по имени отчеству. Зови меня просто Игорь. А то я начинаю чувствовать себя стариком. Поверь мне, я не намного старше тебя. Я и так переживаю, что я уже пенсионер.

   – Я попробую, Игорь, только вы не обижайтесь, пожалуйста, если я иногда буду вас называть Игорь Сергеевичем. Я привыкну, время пройдет и у меня все получится, – сказала Катя, отвернувшись к окну.

   Она смотрела на пробегающих мимо людей, спешащих на работу, на машины и дома.

   «Какой красивый вон тот дом с голубым фасадом! Я буду в нем жить, – подумала она и улыбнулась. – А район такой родной и уютный! Вот и озеро напротив, через дорогу, тоже показалось мне знакомым.»

   Город стоял красивый в снежном убранстве, – дома весело махали проезжающим машинам в свете фонарей дневного освещения, – голубым, желтым, розовым отливом. Девятиэтажные дома выглядели такими домашними и близкими, глаза окон светились, в своем неповторимом убранстве красивых штор, подмигивали Кате и говорили, – «Все будет класс! Поверь нам! Мы стольких вас здесь понасмотрелись! Мы вас любим! Всех приезжих! И тебя, Катюха, тоже! Ты выбрала кого – нибудь из нас? Или тебя какой – нибудь дом выбрал?! Здесь только так и не иначе. Все по любви с первого взгляда!», – кричали ей, подпрыгивая от радости, стоявшие у дороги разноцветные дома.

   – Вот и приехали. Смотри не влюбись в моих хлопцев. Они ребята бравые, как и я, все офицеры, – бывшие подводники, и хохлы западные. Нет, вот уже соврал тебе, есть один еврей – махровый, настоящий Абрам, но мы зовем его Юриком.

   Выйдя из машины, Катя увидела пять белых иномарок, которые стояли в ряд, как те белоснежные корабли. Таких машин Катя никогда и не видела. Когда она подошла к знакомому дому и увидела, что из трубы валит дым, ей показалась, что она в родной деревне у бабушки и все здесь напоминает детство. Маленькие деревянные домики, заметенные снегом по самые крыши и сверкающий в лучах солнца бриллиантовый снег. Она очутилась в сказке!

   В красивом современном городе на севере нашей страны, в самом его центре, есть маленькая деревушка с деревянными избами, печным отоплением, с огородами и садами и с живностью. Слышно, как кукарекают петухи, воображая перед красивыми курочками и мычат коровы. Самое интересное было то, что снега здесь было столько, что можно провалиться по пояс. Если из города снег постоянно вывозили, то здесь только прорывали траншеи и протаптывали лабиринты дорожек.

   «Точно, как на Хуторе близ Диканьки, вот тебе и хохлы, только без чубов, но зато в военном обмундировании», – подумала Катя молча и улыбнулась своим мыслям.

   – Привет, орлы! Смотрите, какую я вам принцессу привел. – Знакомьтесь, – это Екатерина Воронцова, – наша новая боевая подруга. А это мои давние друзья и недавние партнеры, – Владимир и Юрик. Мы все вместе служили на одной подлодке. Так что знаем друг друга не понаслышке. Съели много чего вместе, так что нашему полку прибыло. Думаю, мы все поладим между собой. Цель у нас одна, – заработать много денег.

   Катя очень обрадовалась, когда увидела мужчину, с которым познакомилась возле районо. Того самого инструктора райкома партии, Юрия Саммуиловича. Она радостно на него посмотрела. Но он как-то странно себя повел. Он снова начал знакомиться с нею, точно, как тогда возле районо.

   – Доброе утро, милая барышня и как же вас зовут? – спросил он, улыбаясь.

   Катя удивленно на него посмотрела и медленно произнесла:

   – Катя Воронцова.

   – А меня зовут Юрий Саммуилович Гельштейн, – засмеялся он в ответ. Но для вас, – просто Юра, если позволите? Я не слишком стар для Юры?

   – Нет, что вы?! – запротестовала Катя. – Вы молодо выглядите!

   – Ну, тогда за работу, Катенька, прошу! – протянул он Кате руку и помог ей снять дубленку.

   – Спасибо, надеюсь, не подведу вас. Тяжело в учении, легко в бою, – сказала Катя, отчеканивая каждое слово. – Так что ведите меня на мое рабочее место и я сразу приступаю к работе.

   – Вот сразу видно наш человек, пошли, – сказал Юра и, взяв Катю под локоток, галантно провел в следующую комнату.

   Юра был старше их всех и производил впечатление умного, интеллигентного человека. Жаль, конечно, что он ее не узнал. Катя сразу поняла, что именно в нем она найдет надежного друга. У Юры были большие черные глаза и открытый взгляд, как у Никиты. Кате нравились люди, которые не прячутся и смотрят прямо в глаза собеседнику. Вот и у Юры взгляд был открытый и изучающий. Сам он был высокий, худощавый мужчина, на вид ему было лет сорок. Но, несмотря на разницу в возрасте, простота в общении сразу располагала к задушевной беседе с ним. Есть люди, которые нравятся сразу, с первой минуты, а есть такие, которые отталкивают тебя еще не успев с тобой заговорить. В общем, Катя нашла в Юре родственную душу и очень обрадовалась тому, что она будет работать именно с ним в паре.

   – Значит так, слушай мою команду! – громко произнес Игорь Сергеевич. – Катя, ты набиваешь флейцы, Юра клеит ручки, а Алексей делает сами заготовки. У него это очень хорошо получается.

   – Ты не прав, – засмеялся Володя, – У меня вообще очень хорошо получается ничего не делать, – сказал он, краснея, развалившись на диване. Это был еще один сослуживец Игоря Сергеевича, который вел себя немного стесняясь и от этого постоянно улыбался и шутил. А улыбка у него, надо сказать, была очаровательная. Он вообще был похож на хомячка, весь такой мягкий, пухленький, небольшого росточка. Ходил он, чуть переваливаясь, как медвежонок. Вид у него был абсолютно не защищенного человека, несмотря на то, что в молодости он занимался боксом профессионально. Он старался выглядеть грубым, иногда вел себя немного вызывающе и такое ощущение было, что он постоянно сдерживает себя в эмоциях. Иногда у него вырывалась наружу неформативная лексика и проскальзывали словечки, смысл которых Катя даже иногда не понимала. Движения его рук Катя находила своеобразным. Он постоянно, когда говорил, поворачивал ладошки вверх и весь подавался вперед, как будто хотел кого – то напугать.

   Но всем было очень заметно, что он побаивается Игоря Сергеевича и находится в полной зависимости от него. Катя удивлялась, почему друзья-компаньоны побаивались своего шефа?

   «Может быть, они его уважают, – думала Катя. – А может быть по какой – то причине очень зависят от него?».

   Работа в кооперативе началась так, как будто они давно трудились в одном коллективе. Катя очень переживала, что она не будет успевать, набивать щетиной эти флейцы, но Юра подошел и объяснил ей, как это делать быстрее. Он успокоил ее, сказав, что ничего сложного здесь нет. Нужно просто рассчитать примерное количества ворса и все делать твердой рукой.

   – Пальчики у тебя тонкие, ты музыкой случайно не занималась? – спросил Юра, рассматривая красивые Катины руки.

   – Я окончила музыкальную школу по классу фортепиано, – ответила Катя скромно.

   – Ну, тогда у тебя точно все получиться, – заметил уверенно Юрик – еврей, как его все здесь называли.

   – Я привыкла всегда быть в передовиках. Нет, не потому, что я тщеславна. Просто мне нравиться быть первой, не люблю отставать.

   – Тем более, это очень хорошее качество – быть лидером, – похвалил Катю ее новый друг.

   – Нет, не лидером, просто я люблю такую механическую работу. Если я собираю смородину, то после меня не остается ни одной ягодки на кустике. Я сразу выстраиваю схему быстрой сборки урожая, и мне нравится видеть результаты своего труда, – похвасталась Катя.

   – Тогда мы точно будем с тобой в передовиках производства, – сказал Юра уверенно. – И добавил, – похоже, нам повезло с первым работником, именно этого кооператива. Честно сказать, за что бы мы не брались, а мы вообще – то брались за многое, мы всегда сначала пробуем делать все сами, а потом нанимаем работников и смело можем их контролировать. Знаем примерно норму выработки, затраты времени, сил и естественно знаем оплату труда. Это у нас уже десятый кооператив. Но малярные кисти делаем впервые.»

   – А за морем вы не скучаете? – спросила осторожно Катя.

   – Нет, почему же, тянет. Конечно, моряк одной тягой семью не прокормит. В нашей профессии все равно больше минусов, чем плюсов. Практически никто семью свою толком не видит, когда в море ходит, не видят, как дети растут, любимая жена, чем живет. Нет, с меня хватит, пенсия у меня хорошая. Скажу по секрету, я еще числюсь инструктором райкома партии, так что мне хватает. А вот здоровье море забрало все, заплатил я ему сполна. Вот и задаю себе постоянно один и тот же вопрос: «Равноценный это бартер или нет?». Мне уже тридцать пять лет, а выгляжу, я точно знаю, на все шестьдесят. Вот скажи, Катюша, – стоит валюту на здоровье менять или нет?».

   – Зато сейчас на берегу без дела сидеть не можете, да? – весело сказала Катя. – Ничего наверстаете свое с внуками. Жизнь прекрасна тем, что непредсказуема. Было бы скучно жить, если мы знали все наперед. Скукотища, ужас! – сказала Катя передернувшись.

   Юра посмотрел на нее и оба залились громким смехом.

   Катя наклонилась к Юре и шепотом у него спросила, почему он сделал вид, что они не знакомы? На что Юра признался, что специально это сделал, чтобы не подставить ее, так как Игорь Сергеевич не любит, когда на работу берут знакомых. И посоветовал ей про это тоже никому не говорить.

   На душе у Кати было светло и весело. Ей нравились ее новые друзья, ей нравился запах горевших дров в печи, даже воспоминания о Людмиле начинали ей нравиться. Постепенно стало рассветать, – нежно – голубое небо с интересом заглядывало в маленькое окно небольшого домика. Оно, подмигивало своим любопытным глазом и напоминало Кате, что жизнь прекрасна и удивительна, а судьба каждого давно написана там наверху! Снег медленно опускался на землю, нежные снежинки, в ажуре разнообразных узоров, плавно парили в воздухе стройными рядами, догоняя друг друга. Стояла такая красивая тишина, что хотелось наслаждаться ею постоянно и раствориться в ней навсегда.

   – Катя, о чем ты думаешь? – спросил ее Юра. – Ты смотри, не вздумай уходить от нас. Посмотришь, что у нас тяжело и сбежишь.

   – У вас тяжело?! – смеялась Катя, набивая флейцы свиной щетиной. – Да легче я нигде работы не видела, у вас очень легко, у вас светло и чисто, у вас очень уютно.

   – Чисто в таком сраче? – засмеялся Юра.

   – А вы знаете, как бывает грязно в чистоте? – спросила Катя серьезно.

   – Мне кажется это намного страшнее, чем чисто в сраче, – согласился с нею Юра.

   – Хватит вам болтать, я завидую, – прокричал Алексей из другой комнаты.

   Из его цеха доносились однообразные звуки – щелчки.

   – Я здесь клепаю в гордом одиночестве свои «ювелирные» изделия и нервничаю, потому что не слышу, о чем вы болтаете. Мне хочется слышать все, о чем вы говорите. Вы еще и смеетесь. Мне скучно, – продолжал возмущаться из своей каморки Владимир.

   Катя и Юра переглянулись и засмеялись еще громче. Кате очень нравилась такая рабочая обстановка. Она чувствовала, что делает нужную работу, и ей очень захотелось, чтобы у ребят, – простых военных офицеров-пенсионеров, все получилось. Кате очень хотелось, чтобы их дети получили хорошее образование, чтобы никогда не болели, чтобы в их семьях был достаток, чтобы они видели, как растут внуки, чем живут жены, чего достигли дети, и ей очень хотелось быть для них нужным и ценным работником.

   «У них должно получиться, что они задумали, – это точно», – я буду за них молиться.

   Кате всегда нравились предприимчивые люди, которые не заливали проблемы водкой, или не прикрывали проблемами, – страсть к спиртному, как ее бывший муж, Роман. Она всегда испытывала симпатию к людям дела. Мужчины должны работать, чтобы обеспечить семьи всем необходимым. Именно такими она видела своих новых знакомых. Именно таким она хотела видеть своего будущего мужа.

   Вечером, как и было обещано, приехал Игорь Сергеевич, пересчитал все набитые ворсом флейцы и заплатил Кате деньги.

   – Все, по – честному, даже брака не нашел, – удивился Игорь Сергеевич. – Если дальше будешь так работать, – сказал он радостно, – то выдам тебе премию за хорошую работу. Я очень доволен твоей производительностью, – добавил он.

   – Будем стараться, ведь здесь команда, поэтому никак нельзя отставать. Иначе отстанут тогда все и тогда точно выбросят меня за борт, – найдут мне замену и останусь я без прописки и без работы, – сказала Катя Игорю Сергеевичу.

   – Да это у нас быстро делается, по – военному, – к стенке и расстрел. Ты уж постарайся, не подведи. Насчет расстрела я, конечно, пошутил, – улыбаясь, произнес он.

   – Я возьму на заметку вашу удачную шутку и насчет «не подведи» тоже возьму на вооружение, – подыграла ему Катя. – А как насчет прописки, новостей нет? – стесняясь, спросила она у шефа.

   – Ты знаешь, если тебя все в работе устраивает, то работай. А насчет прописки не беспокойся, я именно сейчас этим вопросом и занимаюсь.

   – Спасибо большое, а то мне как – то неудобно было вас об этом спрашивать. Мне все здесь нравится, но прописка мне необходима для основной работы по специальности. В кооперативе я могла бы подрабатывать после основной работы.

   – Хорошо, вопрос закрыт, я все сделаю, – слово офицера! – отчеканил Игорь Сергеевич. – А сейчас, давай, собирайся домой, я как раз в твою сторону еду. Мы по дороге обсудим все вопросы по прописке. Тем более я теперь постоянно буду твоим телохранителем. Меня к тебе твоя тетя приставила. Видела, что она паспорт у меня забрала? Теперь мы с тобой ни только одним словом офицера связаны, но еще и паспортом, который я отдал твоей тете Люде.

   Всю дорогу домой, Игорь Сергеевич старался расспросить Катю о том, почему бывший муж отпустил такое сокровище одну на север. Катя, ничего не утаивая, рассказала ему о сложных отношениях с мужем, рассказала о том, что он ничего не знает о месте ее нахождения в этом красивом уголке земли и думает, что она в Магадане.

   Игорю Сергеевичу очень понравился Катин рассказ, особенно его обрадовало то, что она здесь практически без родственников. Незаметно он подвел разговор к тому, что неплохо бы снять ей отдельную квартиру, ведь тогда она сможет делать работу прямо на дому, в тепле.

   Он беспокоился о Кате, потому что она сидит в холодном помещении и может простудиться, а у нее такой возраст, что ей нужно еще рожать. Да и чтобы не слушать эти грубые солдафонские шутки его коллег, потому что он знает хорошо своих старых друзей, которые рассказывают морские байки в нецензурной интерпретации.

   Катя, как могла, оправдывала своих новых знакомых, убеждая своего шефа в цивилизованных отношениях с коллегами по цеху. Незаметно за разговором, дорога домой подошла к концу. Катя поблагодарила Игоря Сергеевича за хорошую зарплату и за новых знакомых.

   Они вместе вышли из машины. Игорь Сергеевич галантно ухаживал за Катей, – открывал дверь машины, подавал руку, сыпал комплиментами. А когда поднимались на лифте к Людмиле, старался развеселить Катю, потому что заметил, – чем ближе они подходили к ее квартире, тем больше у Кати портилось настроение.

   Игорь Сергеевич не мог этого не увидеть. Он внимательно посмотрел на Катю и сказал: «Тебе обязательно нужно снять квартиру. Я об этом позабочусь.»


   – Игорь Сергеевич, проходите чайку попьем с вареньем, я сама сделала, – раскланивалась перед гостем Людмила. – Катя, ты представляешь, Илья опять в море ушел, остались мы с тобой одни, – сироты. – Илья – это муж мой, – пояснила она Игорю Сергеевичу. – Вот если бы не Катенька, я бы не знаю, что делала. Она такая помощница мне. Ничего мне делать не дает. Она еще и английским языком с детьми моими занимается. – Дети, смотрите, кто с работы пришел?! Ваша любимая сестричка, – крикнула Люда в сторону детской комнаты.

   – Ура, закричали Анна и Славик, – бросаясь Кате на шею. – Мы за один день так за тобой соскучились, – говорили они, обнимая Катю.

   Катя от растерянности даже не поняла, что вообще происходит. А Игорь Сергеевич взял паспорт и, умиляясь такому радушному приему родственников, быстро попрощался со всеми и, пообещав завтра быть в то же время, закрыл за собою дверь.

   Люда, набросив множество цепей на дверь, повернулась к Кате совершенно с другим выражением лица. Она из любящей родственницы превратилась в злого монстра.

   – Ну, как заработала свои миллионы, шалава? – спросила со злостью Людмила. – Конечно, нам так не жить, зарплаты немыслимые не получать! Подстилки всегда хорошо получают. Тварь подзаборная! Вон люди в море ходят и то столько не получают. Илья всю ночь не спал, искал тебя по всему городу, мразь!

   – Люда, хватит об меня вытирать ноги, сколько можно, – отодвигая бесформенную женщину, сказала Катя уверенно. – Честно сказать, я пришла за вещами. Спасибо большое за радушный прием, но я нашла квартиру.

   – Квартиру? Ночью?! Я тебе сейчас устрою, – на квартиру ночью она собралась. Никуда не пойдешь! Мать звонила, должна приехать. Где она тебя искать по городу будет. Вот когда твоя мать и моя подруга скажут, что я за тебя больше не отвечаю, тогда иди, куда хочешь. А пока я за тебя несу ответственность, меня просили присмотреть за тобой, и я, поверь мне, присмотрю! Завтра пойдем с тобой на телеграф, позвоним твоим, и когда они мне скажут, что я не отвечаю больше за тебя головой, тогда вали, куда хочешь и на глаза мне больше не показывайся.

   – Люда, я большая девочка, понимаешь? Далеко совершеннолетняя, – наклоняясь к ней ближе, сказала Катя. – И я сама буду решать, – как, где, и с кем мне жить.

   Неожиданно зазвонил опять телефон. Люда подбежала побледневшая к аппарату, взяла трубку и молча стояла и выслушивала, что ей говорят на другом конце провода. Она вся будто съежилась. Лицо вытянулось от напряжения и покраснело. Слышно было, что кто – то очень сильно ее отчитывал. Люда, как школьница, повторяла одно и тоже, что больше этого не повториться. Она не сорвет сделку, как в прошлый раз. И что она просит прощения за то, что так произошло. Послышались гудки, Люда продолжала держать трубку в дрожащей руке. Она молча уставилась в одну точку и в прямом смысле задыхалась от испуга. Очнувшись Люда, вдруг сразу изменилась и умоляюще посмотрела на Катю. Слезы появились на глазах и она, опустив голову, сказала: «Прости меня, пожалуйста, Катюха. У меня такай характер ужасный, понимаешь, я сама не рада. Вот я такая мнительная, гадостей наговорю, а потом так переживаю. Ужас. Я понимаю, я так тебя обижаю, но прости меня, пожалуйста. Я очень тебя люблю. Из всей родни мужа, ты мне самая близкая. У меня же и родственников нормальных нет, мать, – алкашка! Что она мне могла дать? Да ничего, бьюсь одна, как рыба об лед. Не уходи, я постараюсь исправиться. Давай, больше никогда не ссориться. Мне одной очень страшно с детьми. Илья только что в море ушел. Но, поживи у нас, хотя бы еще дня два. Я оправлюсь после его ухода. Вот так всегда, – придет на день с моря, взбаламутит душу и уходит», – плакала Люда.

   Катя видела, что Люда чем – то очень напугана, она внимательно посмотрела на нее, и вдруг ей стало ее очень жалко.

   «Она и правда несчастная женщина, – подумала Катя. – Дети, кухня и зависть – это все, что у нее есть. Ничего хорошего в этой жизни у нее не было. В молодости хотела убежать из семьи алкоголиков. Пошла в море, где и познакомилась с моей тетей Галей, единственной своей подругой молодости, к которой приезжает каждое лето отвести душу и отдохнуть, тогда же и закрутила роман со своим будущим мужем, помощником капитана, вышла замуж, даже школу не закончила, родила Аннушку, развелась, потому что муж нашел помоложе, потом бросила Аньку бабке и снова ушла в море, чтобы второй раз выйти замуж, – за Илью, которого купила у алкашки за бутылку водки, родила ему Славика и живет в своем маленьком, тесном мирке, где нет книг, телевизора, любви, а есть какие – то странные пугающие телефонные звонки…»

   Кате обняла Люду и сказала: «Да я не обижаюсь на тебя. Я тебя понимаю. Много у тебя в жизни было трудностей. Вот и характер оттуда вреднючий. Хорошо, я переночую у тебя, а завтра пойду искать квартиру».

   – Я так и знала, что ты квартиру еще не нашла, – вздыхая произнесла Людмила, взяла Катю под руку и повела ее на кухню, пить чай.

   Люда изливала душу Кате почти два часа. Рассказывала ей о своем детстве, о родителях. Вспоминала свою деревню. Свою первую несчастную любовь.

   «Почему первая любовь бывает в большинстве случаев несчастной?» – думала Катя, слушая Людмилу, и вспоминала свою первую любовь.

   На втором курсе иняза пришла к Кате первая любовь в виде грека Ахилеса. Ворвалась в комнату общежития как вихрь. Первая любовь, – был высокий стройный молодой человек с синими васильковыми глазами, самый красивый юноша студенческого городка. Учился он в политехническом институте на факультете «Ресторанный бизнес».

   Вечером подрабатывали они с друзьями на практических занятиях в ресторане и подкармливали всех студентов в округе. Девушки были без ума от красивого кормильца. Но он из всех своих воздыхательниц выбрал только одну Катю, самую хрупкую девушку, решив, видно, ее подкормить. Любовь была яркой и настоящей, но юношеский максимализм все испортил. Единственный сын в богатой семье, он не должен был идти в армию, ему должны были купить военный билет. Катя пристыдила его и он, чтобы доказать ей, что он настоящий мужчина, ушел в армию. Отец был у него очень влиятельным человеком. После того, как сын твердо решил идти в армию, он имел основательный разговор с Катей, после чего они стали вдвоем уговаривать Ахилеса продолжить учебу в институте, но так и не смогли его остановить. Он ушел служить в Афганистан, вернулся из плена, – наркоманом. Отец его много раз лечил, все состояние потратил на то, чтобы спасти своего любимого сына. Но судьба распорядилась иначе, – он умер в Греции молодым и красивым от передозировки наркотиков. Катя винила себя в случившемся всю свою жизнь. Но время нельзя было повернуть назад и что – либо исправить. Остались одни воспоминания и сны…

   – Катя, а ты где ночевала? – эхом отозвался вопрос Люды. – У Игоря Сергеевича?

   – Люда, ты что такое говоришь?! Я человека всего второй день знаю, – удивленно ответила Катя.

   – Я так и думала, – ответила Люда, – ты на вокзале ночевала, да? – спросила она вздыхая.

   – Да, – соврала Катя и опустила глаза.

   Люде она решила не говорить о новом знакомстве. Что – то ей подсказывало, что этого не нужно делать.

   «Как же мне хочется вернуться к тете Шуре, – подумала Катя. – Почему они так похожи на моих родных? Как так получилось, что совершенно чужие люди стали мгновенно очень близкими. Почему в жизни так происходит? Из миллиона людей подходишь к одной женщине, которая оказывается твоей землячкой? Какая маленькая Вселенная! Какая огромная любовь Бога! Какая интересная штука – Жизнь!»

Глава 16

   На следующий день Катя очень обрадовалась, что Игорь Сергеевич уехал в командировку в Москву и не будет сдавать ее из рук в руки Людмиле. Она решила после работы навестить своих новых родственников. Владимир выдал ей зарплату вместо Игоря Сергеевича, и она радостная побежала домой к своим землякам. Ей очень захотелось рассказать тете Шуре и дяде Васе о своей новой работе.

   – Катюха, привет! А мы тут за тебя переживаем. Думаем, что ты обиделась на нас, – сказал дядя Вася. – Мы с Шурой еще долго сидели и вспоминали нашу молодость, родных и тебя маленькую. Тебе же нужно было рано идти на работу, мы понимаем. А мы в тот день еще долго сидели с Шурочкой, ты, наверное, не выспалась? Светка тоже рано легла, ей же в автопарк на работу с позаранку. Она контролером билетов у нас числится. А Шура, посудомойкой в ресторане работает, трое через трое. Кормилица наша! У нее как раз выходной день был. Шура меня успокоила, что ты в ночную смену осталась работать, а то я подумал, что я тебя сильно обидел. Я сразу прошу, – извинить меня, если я пьяный тебе какую – нибудь ерунду буду болтать. Знаешь, я буянить начинаю по – пьянке, ты не переживай. Вообще я такой и по – молодости был, очень горячий, ты же помнишь? – продолжал задавать вопросы дядя Вася, который был опять явно навеселе.

   – Да, помнит она все, – сказала выходившая из спальни, чуть покачиваясь, тетя Шура.

   Она так ласково посмотрела на Катю, что ей захотелось обнять свою новую родственницу. Вид у нее был такой смешной, – растрепанные волосы торчали в разные стороны, майка одета наизнанку, тапочки на разные ноги.

   «Как в цирке, – подумала Катя, улыбаясь. – И лица у них добрые и смешные, как у клоунов».

   Самое главное в этих лицах не было ни грамма фальши и это очень подкупало. В их трехкомнатной квартире всегда было в меру чисто, в меру стояла мебель, в меру висели чуть оборванные шторы. Квартира находилась в центре города. Но самое интересное, что живя на третьем этаже, они знали всех своих соседей с первого по девятый. И жили все очень дружно, как одна семья. Все соседи, будучи молодыми людьми, приехали на север на заработки, жили на другой стороне Залива, на хуторе Дровяном, в деревянных домиках, с печным отоплением под названием «буржуйка». Видно, раньше такие печи были только у богатых буржуев, поэтому так их и назвали.

   В те времена железный ящик с трубой должны были иметь все зажиточные люди. Хутор Дровяной потихоньку дряхлел, Мурманск разрастался и всех жителей хутора переселили в новые дома напротив через залив. Поэтому они все дружно переехали из своей любимой деревни, – как они ее называли, – в центр большого города. Уклад жизни остался один для всех, – тот самый, к которому они привыкли, живя все вместе.

   – Катюха, пойдем я тебя покормлю, – сказала тетя Шура. – А ты к нам, смотрю, – с тортиком пришла?! Вот умница. Я уже сто лет торты не ела! Заодно, чаю попьем. Пошли, у меня знаешь какой суп вкусный, я его с перловкой делаю. Дед мой в тюрьме к ней привык. У моего деда такая жизнь была, не дай Бог. Я тебе потом все расскажу. И, повернувшись к дяде Васи, сказала строго:

   – А ты ложись спать, дай нам по – бабски посплетничать.

   Дядя Вася молча взял с полки книгу и, бурча себе под нос, пошел на скрипучую двуспальную кровать.

   – Читать любит дед мой, ужас как. Тоже в тюрьме пристрастился. – А ты давай пробуй мой фирменный суп, такой суп ты сроду не ела. Вкуснотища такая, что за уши не оттянешь! Я тебя научу его готовить. Главное огурцы соленые, бочковые, вонючие и перловка. Вот и весь секрет. Сыта, до пуза будешь!

   – Вась, скажи, классный у меня суп? – крикнула тетя Шура, поворачивая голову в сторону двери.

   – Да! – раздался бас из спальни.

   – Он меня постоянно просит его сварить, без него вообще голодный ходит, – кричала тетя Шура, прикрывая дверь в кухню.

   – Катя, я тебя чего увела. Мне нужно будет тебе о родственниках наших рассказать, чтобы мы с тобой не прокололись, – доставая альбом с холодильника, заговорщически произнесла тетя Шура. – Это правда Васькина родня, ну ничего, смотри, вот это его отец, дядя Паша, а это его мать, – хорошая женщина, правда умерла рано. Светка на нее похожа.

   – Теть Шура, а Света где?

   – У мужа. Где ж ей быть. Мы ее с отцом быстро наладили. Выпендривается, понимаешь. Парень с квартирой, водитель. Ее любит. Что ей еще нужно? Так нет, любовь подавай. А откуда ее, любовь эту, сейчас взять? Это раньше у нас была любовь. Мы с отцом так любили друг друга. Молодые, красивые были. Мы тогда не пили совсем. Я первый раз выпила и меня так поласкало! А Васька тот вообще в рот не брал. Спортсмен, высокий красавец, короче, боец! И с армии пришел не пил. А потом мы на север завербовались. Чуть по чуть, вот и дожили: алкаши мы, понимаешь, Катюха. Если честно, мы на юге тридцать лет не были. Как отпуск, отпускные получим и за бутылку. Утром с похмелья так плохо, что жить не хочется. Думаем, ну сейчас чуть выпьем, полегчает и поедем в отпуск. Итак до следующего утра. И вот каждый день собираемся, – плача исповедовалась тетя Шура. – На следующий день опять такая петрушка. Мне кажется, что мы давно умерли. Мертвые живем. Утром плохо, думаем, только похмелимся и опять до утра. Вот и весь отпуск – ездим из кухни до спальни и обратно, – и, улыбаясь сквозь слезы, добавила: «А на работу выходим черные от пьянки, нам все говорят – сразу видно, что на юге были. Вот хохма. Живой анекдот!».

   Катя смотрела на эту улыбающуюся сквозь слезы женщину и думала: «Не такая судьба у нее должна была быть. Почему так с нею в жизни произошло?»

   Тетя Шура будто прочла ее вопрос и вслух ответила:

   – Кать, я сама себе эту судьбу сделала. У меня трое детей было: Света, Соня и Сашка, все на букву «С». А я, как дура, вернее как Светка, все любовь искала. Уже замужем была за Васькой, а искала. Короче, влюбилась я в своего начальника. А он еще тот кабель был. Ну и закружила я с ним. Я тогда мало пила, а он сильно обходительный был. С цветами всегда ко мне приходил. Мой Васька и не знал, что их дарить нужно. А тот культурный, ручки белые, нежные.

   Но и застал меня Васька под этими ручками, а там больше не под чем было. Ну и убил его, хотел и меня, да деток пожалел наших. Вот он – в тюрьму, а я – в пьянку с горя. Тоска за любимым была. А я ведь только тогда и поняла, что любимый мой, – это Васька и есть. А детей я растеряла всех. Одна Светка рядом. Сонька нас с отцом стесняется, уехала в другой город, вышла замуж, всем сказала, что умерли у нее родители, а Сашка, сынок наш, тот сидит все время в тюрьме. Вор он.

   И тетя Шура тяжело вздохнула, высморкалась в фартук, утерла слезы и стала показывать Кате фотографии родственников и земляков Катиных дальше.

   – Тетя Шура, ты знаешь, я первый раз вообще вижу, чтобы кто – нибудь себя алкоголиком называл. Это уже подвиг. Но получилось так в жизни, но согрешили вы, но расплатились за свои грехи, – своим же счастьем. Нельзя унывать. Нужно дальше жить. Вы такая красивая, добрая. Вы очень хорошая. Нельзя себя так казнить. Мне кажется, что и воспоминания, вы просто хотите утопить в водке. Но воспоминания такие не объемные и невесомые, что их не утопишь, их нужно только отпустить. Пусть себе летят, – сказала Катя, обнимая несчастную женщину.

   – Спасибо, Катя. Ну уже поздно начинать жить сначала. Я улечу теперь только вместе с воспоминаниями. Ты, Катюха, не пей. Вижу я, что ты очень серьезная. Будет у тебя здесь счастье, я точно знаю, но обещай мне, что Светку вывезешь на родину. Она у меня очень хорошая: пьет не много, ей бы замуж за Ромку официально выйти, а он ей только гражданский брак предложил. А я так хочу, чтобы все было по-настоящему. Вот вместе их и вывезешь, если получится, ладно?

   – Конечно, тетя Шура, – сказала Катя. – Я и Свету и ее мужа повезу на нашу родину, и вас с дядей Васей, я обещаю, что отвезу вас в Михайловск.

   – Спасибо большое, дочка, – вытирая слезу, произнесла тетя Шура. – Ну ладно, что это я все о себе, да о себе. Давай о тебе поговорим. – Ты так на мою Свету похожа, а как фамилия твоя?

   – Я Воронцова.

   – Воронцова, что-то я таких не знаю. Катюша, а ты где сегодня ночевала?

   – Я у Люды ночевала, у той дальней родственнице, про которую я вам рассказывала. Она даже прощение у меня попросила. Вроде помирились, – сказала Катя, вздыхая.

   – Смотри, Катюха, поосторожней с ней. И запомни одно и навсегда: мой дом – это твой дом. Если тебе будет плохо, сразу беги к нам. Мы с отцом тебя обидеть никому не дадим. А Ваське я сказала, что ты в общаге живешь. Так он ругался, ужас! Сказал, что не позволит, чтобы любимая племянница жила в общежитии. Пойдем, я тебе твою комнату покажу. Вот иди сюда, смотри – вот эта самая уютная спальня – твоя теперь будет. Мы тут прибрались для тебя. У нас же трехкомнатная квартира. Вот тебе ключи от квартиры, теперь это твои ключи. Сашке еще сидеть и сидеть в тюрьме. Пусть подумает над своей жизнью. Он, ты знаешь, вообще работать не хочет. Катюха, ты когда захочешь, приходи к нам и живи. Нечего по чужим углам скитаться. У тебя теперь своя квартира в центре города есть. Знай, наша квартира – это твоя квартира! – сказала тетя Шура, обнимая Катю.

   – Что насекретничались, все косточки перемыли мне? Торт зажали и чай не зовут пить, – забасил дядя Вася, выходя из спальни. – А я ведь тоже сладкое люблю. Я – добрый, правда, мать? – спросил он, обнимая ласково – грубо тетю Шуру за плечи. И, сдавив ее своими сильными длинными ручищами, добавил: «А не принять ли нам с тобой, маманя, на грудь по пятьдесят, нет, по сто грамм?».

   «Видно теперь задавили воздушные воспоминания и дядю Васю тоже», – подумала Катя и, попрощавшись с новыми родственниками, выпорхнула за дверь.

   Катя очень полюбила этих своих земляков. Ей нравилось в них все. Она искала оправдание их заболеванию. Она понимала, что не все могут выдержать испытания судьбой. Но, голая правда, – она вот такая и есть ничем не прикрытая, – ни ложью, ни фальшью, ни временем. Их голая правда была вымученной, выстраданной, испытанной. Несмотря на все беды, выпавшие на их долю. Они не озлобились. Они не изменили себе. Они ни об одном человеке не сказали плохо. У них все были хорошие, кроме них самих. В своих бедах они винили только себя и свою любимую водку. У них вообще не было виноватых. В их жизни не было недоверия к другим людям, даже сомнений по поводу того, давать первому встречному ключи от квартиры или не давать. С этими размышлениями Катя и не заметила, как добралась до Людиной квартиры.

Глава 17

   Пролетело незаметно несколько месяцев. Катя продолжала работать в кооперативе. Коллектив ей очень нравился. Свежий, весенний запах приходил с юга, но Север нисколько не менялся. Снега было много, сугробы лежали до крыш домов и только птицы пели свою весеннюю песню, – щебетали весело и кричали всем прохожим: «Скоро весна! Скоро весна! Скоро весна!».

   Дни становились все светлее, и светло – голубое небо окутывало своей нежной чистотой, – улицы, дома и, видневшиеся вдалеке, сопки…

   Катя часто ходила к своим новым родственникам. Она очень подружилась с дочерью тети Шуры, – Светой и с ее будущим мужем – Романом. Ребята приглашали Катю жить к себе. Тетя Шура и дядя Вася тоже звали жить племянницу с ними. Но она не хотела стеснять их своим присутствием.

   Да и Люда была сама любезность. Она упросила Катю не оставлять ее одну, пока Илья не придет с моря. Каждый день Катя искала себе отдельную квартиру, но ей сказали, что обычно жилье на севере сдается хорошо летом, потому что многие уезжают на юг и в городе почти никто не остается. Цены на жилье становятся не такими высокими и можно найти подходящий вариант подешевле.

   В очередной раз, зайдя с работы к тете Шуре, Катя принесла им как всегда гостинцев и, конечно, – дала денег, чтобы они не бегали занимать у соседей. Катя давно поняла, что исправить в этой ситуации ничего уже нельзя. Она от всей души полюбила своих новых родственников такими, какие они есть.

   «Родителей и родственников не выбирают, – думала Катя и вспоминала, как они приглашали ее посетить их любимую свалку».

   – Катя, – говорили они. – Тебе там непременно понравится. Выше того «высшего круга» общества, ты не видела никогда в своей жизни. Там и доктора наук и весь цвет интеллигенции. Там такие хорошие люди собираются. Тебе они обязательно понравятся. Мы каждую весну там встречаемся. Ходим, ищем бутылки, затем отмываем их в ручейке, потом сдаем. На вырученные деньги покупаем спиртное. А продуктов там видимо – невидимо, – говорит увлеченно тетя Шура. – Понимаешь, чуть срок годности товара прошел, его выбрасывают. Мы подберем там колбаску, вытрем растительным маслом. Она, кстати, там целыми ящиками валяется. Мясо возьмем, его там тоже валом. Сварим шулюм, специй по – больше бросим, вкуснотища! А запах какой от костра! И близость к природе такая, что поет каждая клеточка организма! Катюха, как там хорошо! Ты не представляешь! Возьмем простынку или скатерть, что найдем, постираем ее в ручейке, высушим на дереве, расстилаем ее на траве, накроем стол и поем! Как мы красиво поем, Катя! Все плачут, когда нас слушают. Вот это и есть настоящая жизнь!

   Катя смеялась и обещала с ними обязательно пойти на их любимую свалку.

   – Катя, там тебя уже все ждут. Мы похвастались, какая у нас замечательная племянница, – добавил, жуя очередной бутерброд, дядя Вася. – Мы же тобой гордимся. Весной обязательно пойдешь с нами.

   – Какие душевные разговоры мы ведем там. Как там легко дышится! Это на том берегу, где мы раньше жили, – говорила тетя Шура гордо. – Там сейчас свалка городская. Мы там живем до зимы, поэтому наша трехкомнатная квартира пустует тоже до зимы. Так что наша квартира – это твоя квартира и не вздумай ничего снимать. Будешь жить у нас сколько влезет. Никто тебе мешать не будет. Сама себе хозяйка. Ну, может, когда приедем к тебе погостить. Это бывает, когда менты нас загребают и привозят домой. Они все время удивляются и говорят: «Ну ладно, мы понимаем, что бомжи здесь живут, а вы – то куда, Тищенко? Вы куда к ним примазываетесь? Вам чего не живется в тепле, в чистоте. У вас же трехкомнатная квартира в центре Мурманска?».

   – Представляешь, Катя, тупые такие эти менты. Никак понять не могут, что чище природы ничего нет, – поддержал разговор дядя Вася.

   Он ласково обнял Катю и в подтверждение своих слов очень красиво запел своим чистым, раскатистым басом: «Степь да степь кругооооом…! Путь далееек лежиииииит! В той степииии глухоооой зааамерзал ямщик!»

Глава 18

   Когда Катя пришла к Людмиле после очередного тайного посещения своих новых родственников, она очень удивилась, увидев Игоря Сергеевича, пившего чай с вареньем у Люды на кухне.

   – Так и где мы так поздно ходим? У нас, что появился молодой человек? – улыбаясь спросил он, глядя прямо в глаза Кате.

   – Да что вы, Игорь Сергеевич, – мягко и быстро протараторила Люда. – У Катеньки нашей и в мыслях такого нет, ей хватило первого замужества. Она у нас очень серьезная девочка. Просто я ее попросила детей в бассейн записать, вот она по делам и ездила, – подмигнула Кате Людмила.

   Катя удивленно посмотрела на Люду и подумала: «И зачем она врет так правдиво? Для чего это ей нужно?».

   Но ответ пришел сам собой.

   – Вот! – продолжала Люда. – Игорь Сергеевич решил познакомиться с твоей тетей поближе и предлагает мне тоже работать вместе с тобой у нас дома. Так что теперь тебе не придется никуда больше ездить и сидеть в этом холодном помещении тоже не придется. И нам будет легче, сама знаешь, как нам деньги нужны. Я тут подумала, на твою квартиру будем все вместе зарабатывать. Вдвоем быстро насобираем тебе на жилье. Игорь Сергеевич как сказал, сколько у него денег можно заработать! Так это ж больше, чем Илья в море. – Я так обрадовалась, что он меня тоже на работу взял! Поблагодари нашего кормильца, что стоишь как в гостях, дома же ты, проходи.

   – Да, спасибо за заботу, Игорь Сергеевич. Всю жизнь мечтала работать на дому, – сказала Катя отрешенно.

   – Нет, Катюша, это только весной. Я боюсь, что ты там замерзнешь, отопление паровое будем делать, а весна здесь очень суровая. Я тем временем займусь твоей пропиской, все сделаю, чтобы мы тебя быстрее прописали и тогда ты сможешь пойти работать в школу без проблем.

   – Спасибо большое за участие к моей судьбе, ну, что ж будем работать дома, как скажете, – грустно произнесла Катя.

   – А я так соскучилась за работой, Игорь Сергеевич. Я все дома и дома сижу одна, детей воспитываю. Мне ваше предложение очень нравится, я бы хоть сейчас за работу, – сказала счастливая Люда.

   – Так в чем же дело, Катюша?! – сказал, поднимаясь с места, Игорь Сергеевич. – Поехали, возьмем сырье и ты покажешь Людмиле Васильевне, что нужно делать. Катя у нас, между прочим, – в передовиках ходит, очень хорошо у нее получается, все просто в шоке, как – будто всегда делала эту работу. После отпуска, я ее мастером поставлю с хорошим окладом, – сказал Игорь Сергеевич, уверенно подходя к двери. – Да, кстати, деньги за сегодняшний день я отдал Людмиле. Я думал, что успею из Москвы прилететь, чтобы выдать зарплату вам, поэтому Володе не сказал, чтобы он с вами расплатился.

   – Так много денег дал и всего за один день, я даже не поверила! – воскликнула Люда. – Ой, какой вы молодец, Игорь Сергеевич! Всем рабочие места даете. Я очень хочу работать у вас. Катя, правда, езжай прямо сейчас за сырьем и сегодня начнем работать. Что деньги терять?! Ой, то есть, время, правда, Катюша? – хитро улыбаясь спросила Люда.

   Катя встала из-за стола, даже не допив чай, опустила голову и пошла за своим начальником. Приказ в ласковой форме обсуждению не подлежал, да и скорее хотелось вырваться из этой кристально – чистой, но почему – то такой фальшиво – грязной квартиры, в которой нечем было дышать.

   – Ты почему такая расстроенная? – спросил ее Игорь Сергеевич, когда они спускались в лифте. – Ты же сама просила, чтобы я устроил твою знакомую или родственницу, кто она тебе, на работу. Я что – то не понимаю, я сделал опять что – то не так?

   – Да, нет, все нормально, все хорошо, спасибо большое. Только я уже привыкла к ребятам, к обстановке в кооперативе. Я не думала, что вы работу будете на дом привозить.

   – Понимаешь, так будет лучше, прежде всего для тебя. Это только на весну, Катюша. Ты, наверное, уже поняла, что ты не совсем мне посторонний человек. Ты, конечно, догадываешься о моих чувствах к тебе. Я человек одинокий, всеми забытый, в жизни много чего видевший. Я тебе честно хочу признаться, уже отлюбивший свое. Я совершенно один и мне не о ком заботиться, но я очень хочу оберегать тебя. Быть тебе настоящим другом. Я понимаю, что дружбу нужно еще заслужить, но поверь мне, я все сделаю от меня зависящее, чтобы облегчить твою жизнь. Это не пустые слова, я уже почти сделал тебе прописку, сегодня был в Белом Доме. У меня там очень хороший друг работает, так он пообещал все устроить в ближайшее время. Понимаешь, помещение, в котором находится кооператив, не состоит на балансе жилого фонда. И как только он поможет мне перевести его в жилой фонд, это будет уже моя частная собственность и я, без всяких проблем, тебя там пропишу.

   Игорь Сергеевич ласково обнял Катю и сказал: «Ты только доверяй мне и пойми одно, – все у тебя получится. Все, все, что ты задумала, жизнь только начинается. Извини меня, за мою дерзость, рад, что возле тебя оказался именно я. Это моя и твоя судьба.».

   Игорь Сергеевич смотрел Кате в глаза так нежно и так преданно, что ей стало казаться, что все ее проблемы уже решены. И как она сразу не разглядела знак судьбы свыше?! Что именно в момент отчаяния, когда никто даже не хотел разговаривать с ней о прописке, она увидела его, боевого офицера, психолога человеческих душ, который единственный протянул ей руку помощи и, главное, поверил ей, девочке с улицы…

   – Катя, ты почему молчишь? Ты мне не веришь или что? – спросил Игорь Сергеевич испуганно.

   – Да, конечно, я вам верю, я не сомневаюсь в том, что вы искренне хотите мне помочь, спасибо большое вам за все.

   – Ну что ты опять вам и вам, я сразу чувствую себя на сто лет старше тебя, хотя у нас разница, всего ничего, – десять лет. Ну хватит, я очень тебя прошу, давай на «ты». Неужели я уже старик и все для меня давно кончено.

   – Нет, нет, что вы, ой, извини, – ты.

   – Вот правильно. Скажи, – ты, Игорь, что – то такое задумал, что ночью везешь меня в кооператив за сырьем?

   – Да, кстати, мне вообще странно и страшно, Игорь, почему ты везешь меня в кооператив ночью? – в тон ему, игриво ответила Катя.

   – Не вопрос, Екатерина Единственная. Бояться тебе не стоит, потому что твоя строгая тетя взяла у меня данные паспорта. Далее, я тебя отпросил, чтобы, наконец – то, побыть с тобой наедине. А, в – третьих, у меня для тебя сюрприз.

   – Ой, я ужасно любопытна и что же за сюрприз? – спросила Катя прищурившись.

   – Мой день рождения! И в паспорте твоя тетя увидела число и месяц, поэтому я тебя у нее отпросил на свой праздник. Скажу честно, что я очень боялся, что она тебя не отпустит, поэтому сказал ей, что мы всем дружным коллективом будем праздновать этот знаменательный день всю ночь. Традиция у нас такая, ну она чуть – чуть поворчала, но согласилась только с тем условием, что будет работать у меня и что я ей завтра привезу сырье для работы

   – Господи, и здесь выгоду нашла, добрая фея, – произнесла Катя с иронией. – Игорь, а как же я без подарка и не оделась на торжество?

   – Не переживай, а никого кроме нас на дне рождения не будет. Я всех отшил. Я – именинник! С кем хочу, с тем и встречаю свой юбилей! Для всех остальных, я – в Москве, по делам.

   Катя не могла разобраться сразу в этой ситуации. Противоречия разума и чувств раздирали еще неокрепшую душу. Очень не хотелось оставаться у Люды и в то же время страшно было оставаться с Игорем наедине. Что – то в нем настораживало Катю и одновременно что – то притягивало.

   Катя прониклась к нему уважением и каким – то еще странным чувством. Это нельзя было назвать любовью; очень сильная симпатия вперемешку с уважением и благодарностью поселились на данный момент в Катиной душе.

   Но события развивались так стремительно, что раздумья Кати прервали объятия Игоря. Он схватил Катю на руки и стал кружить по залу, где горел камин и запах свежих разноцветных тюльпанов, разбросанных по всей комнате, вмиг вскружил ей голову.

   Север и тюльпаны?! Соединение контрастов шокировало Катю. В каминной комнате, слева у входа в кооператив, о которой Катя даже не догадывалась, ничего не было, кроме дивана, огромного камина и большой ворсистой шкуры огромного белого медведя, которая лежала распластавшись на полу, вместе с зубастой пастью и стеклянными глазами медвежьей морды. Оглянувшись, Катя заметила в углу письменный стол и мощный шкаф – сейф. На полу вместе с рассыпанными тюльпанами расположился импровизированный стол с шампанским и фруктами.

   – Катя, – нежно шептал Игорь, покрывая ее лицо поцелуями. – Мы с тобою уже знакомы три месяца. А любовь ведь вспыхнула, – с первой минуты нашего общения. Сколько можно убиваться за тобой, пожалей меня одинокого, я еще никого так не любил как тебя. Девочка моя родная, поверь мне, я сделаю тебя счастливой. Ты только люби меня и будь мне верной женой, выходи за меня замуж…

   – Не могу, Игорь, я же еще не разведена. Замужем я уже была и, честно сказать, мне там не очень понравилось, – улыбаясь отвечала ему Катя. – Ты мне тоже очень нравишься, но любовь это или влюбленность я пока не знаю. И как поступить в данной ситуации я тоже не знаю.

   – А тебе и не нужно ничего знать. Я – мужчина! Я несу ответственность за все, ты только доверься мне, а время все расставит на свои места, давай выпьем шампанского за наш с тобой совместный союз и за нашу будущую семью. У нас с тобой будет замечательная семья и много, много умных, красивых детей.

   Игорь взял гитару и очень красиво запел любимый Катин романс, – «Я встретил вас, и все былое, в отжившем сердце ожило…»

   Катя, слушала Игоря и думала: «Может быть действительно это моя судьба, я тоже хочу умных и красивых детей, хочу семью, хочу, чтобы у них был умный, добрый отец, да и мне уже двадцать пять лет, нужно иметь детей. У моих подруг уже, – не по одному ребенку. А у меня получилось так, что первый муж был бездетным, в детстве переболел по мужской линии свинкой и когда профессор из центра Планирования семьи вызвал ее в свой кабинет и прочел приговор, сказав, что от этого брака у нее детей не будет никогда, она потеряла сознание. Когда пришла в себя доктор успокоил ее, сказав, что большинство семей сохранено умными женщинами, которые ничего своим мужьям не сказали. Они рожали им детей от других мужчин. Доктор сказал Кате, что пропишет мужу витамины, пока она будет искать подходящего полового партнера. Слова доктора звучали так, будто ничего страшного в этом обмане нет и что все это во блага семьи и будущих детей.

   Но тогда Кате показалось, что жизнь закончена, и Бог распорядился так, – детей от этого брака не дам. Но Бог всегда был рядом с Катей и спустя какое – то время она поняла, почему он не дал детей именно от этого человека. Она ничего не сказала своему бывшему мужу, как посоветовал профессор и один на один оказалась с этой проблемой.

   Но даже тогда, когда муж начал обижать ее, презирать за то, что она не может забеременеть, что она не женщина, что ему надоели эти уколы и что другая обязательно родит ему ребенка, даже тогда, она ему ничего не сказала про его болезнь, не хотела расстраивать. Когда начались с его стороны измены, обман, предательства, унижения, и даже избиения, она развернулась и убежала от него в Мурманск.

   – Катюша, ты со мной или где? – спросил ее Игорь. – Я хочу выпить за тебя, за то, чтобы у тебя все получилось в этой жизни. За то, чтобы ты согласилась выйти за меня замуж и никогда об этом не пожалела.

   – Спасибо, Игорь. А я желаю тебе в твой день рождения! – сказала Катя, – чтобы ты был самым счастливым человеком на планете «Земля»! И еще, я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не предам тебя, – сказала Катя нежно.

   Игорь смотрел на Катю и думал: «Она действительно будет очень верной и хорошей женой, но хотелось бы узнать, какой она будет любовницей? В ней столько нерастраченной страсти.»

   Игорь, как во сне, как в бреду восхищенно повторял одно и тоже, обнимая и целуя ее: «Боже мой, ты – само совершенство! Какая шелковая кожа! Какая красивая фигурка! Как долго я искал тебя!»

   Но одна фраза, почему – то насторожила Катю, – «Ты именно то, что мы искали».

   «Мы, Николай второй, что ли?» – подумала Катя.

   Игорь оказался искусным любовником. Было видно, что у него давно не было женщины. Он весь дрожал, обнимая Катю, трепетно – нежно прикасался к ней, как к Богине, как к Святыне. Игорь не мог насытиться ею и Кате казалось, что она сейчас погибнет от его пьянящих ласк; – у нее кружилась голова, и не от того, что у нее давно не было мужчины, ни от того, что ей нравились его прикосновения, а от какого – то нового, непонятного чувства к этому человеку, который так искренне восхищался ею. Боготворил! Как будто никогда ничего подобного не видел и не испытывал в своей жизни.

   Хотя вниманием женщин он никогда не был обделен. К нему постоянно приезжали в кооператив какие – то дамы в норковых шубах, – стильные и изящные под стать своим иномаркам. Он всегда оправдывался, почему-то перед Катей, что это приезжали его деловые партнерши. И всегда весело и непринужденно шутил с ними, а потом быстро садился в машину и уезжал в свои длительные командировки в Москву. Хотя Катя знала, что Игорь уже пять лет, как вдовец. Он потерял жену в автомобильной катастрофе. После того, как он познакомился с Катей и взял ее на работу в кооператив, он очень красиво за ней ухаживал. Ко всем праздникам дарил подарки, цветы, водил в театр на премьеру. Ну как она могла отказать ему, такому нежному и одинокому мужчине, вдовцу, который столько для нее сделал, во взаимной симпатии. Конечно, она тоже очень давно любила его, просто боялась себе в этом признаться. Она знала, что рано или поздно это должно было произойти. Да и все в кооперативе об этом знали.

Глава 19

   Жизнь постепенно налаживалась, Игорь каждый день приезжал к Люде, они постоянно говорили о предстоящей свадьбе. Он красиво попросил у нее, как у единственной Катиной родственницы, благословения на их брак.

   – Дура ты, Катька, выходи за него замуж. Это самый богатый жених на весь наш город. Я навела о нем справки. Ты давай быстрей разводись со своим бывшим придурком. Кстати, Игорь Сергеевич сказал, что он все устроит и развод, и свадьбу. Ты главное сырья у него бери впрок, чтобы мы могли тоже разбогатеть.

   Люда уже, вовсю, работала у Игоря Сергеевича в кооперативе. Она, как и говорила, стала зарабатывать намного больше, чем Илья в море. Игорь Сергеевич на дом привозил ей и Кате сырье. Девушки делали набивку флейц. Они набивали их свиной щетиной, поэтому в квартире очень пахло нафталином, но Люду не раздражал «запах денег».

   По вечерам Игорь забирал Катю, вез в ресторан ужинать, и обязательно водил, как всегда, в театр на премьеру. После спектакля приглашал к себе домой. У него была большая квартира с зимним садом, с террасой, но выглядела очень одинокой. Красивая дорогая мебель царственно возвышалась посредине огромной залы. Квартира была торжественно – величественная, но почему – то было неуютно. Ощущение такое, будто ты находишься в музее. Катя понимала, что это вкус другой женщины, бывшей жены Игоря, которая умерла пять лет назад. Хотя следов счастливой семейной жизни не было видно вообще, следов детей тоже. Игорь уговаривал Катю остаться жить у него. Но она категорически отказывалась.

   – Если хочешь, чтобы я жила с тобой, сними мне квартиру. Я не хочу, чтобы ты меня сравнивал со своей бывшей женой, потому что вы жили здесь с ней в одном пространстве и ты волей – неволей будешь сравнивать меня с нею, – откровенно призналась Катя.

   – Хорошо, я обязательно куплю нам новую квартиру, – говорил, смеясь Игорь. – Как только ты согласишься выйти за меня замуж, я тебе обещаю, приобрету тебе квартиру сразу же.

   – Я сама себе заработаю на квартиру, а потом выйду за тебя замуж, – серьезно говорила Катя в ответ.

   Игорь все время хотел забрать ее паспорт. Он хотел через свои связи развести ее с бывшим мужем побыстрее. Все нужно было делать через суд, совместных детей и имущества у Кати с бывшим мужем не было, поэтому Кате можно было развестись через ЗАГС. Но так как Роман Воронцов согласия на развод не давал, то был единственный выход, – разводиться через суд. Там сказали: «Вызовем вашего мужа один раз, он не приедет, потом – второй раз вызовем, а на третий, – разведем автоматически».

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?