, , , , , ,

Жизненные навыки. Тренинговые занятия с младшими подростками (7–8 классы)

В центре внимания находятся основные жизненные проблемы подростков возраста 13–14 лет: сложности при установлении контактов, неуверенность в себе; преодоление трудностей профессионального выбора; виртуальный мир с его возможностями и опасностями; основы безопасной жизнедеятельности в городе; проблемы лидерства и изгойства и т. п.
Издательство:
Москва, Генезис
ISBN:
978-5-98563-374-0;978-5-98563-539-3
Год издания:
2018

Жизненные навыки. Тренинговые занятия с младшими подростками (7–8 классы)

   Одобрено ФГУ «Федеральный институт развития образования» в качестве учебно-методического пособия для педагогов и психологов учреждений основного и дополнительного образования системы общего образования РФ


   © Кривцова С. В., Рязанова Д. В., Пояркова Е. А., Байдакова О. И., Зеликман Ю. А., Крыжановская С. С., Лунин В. В., 2016

   © Издательство «Генезис», 2016

* * *

Предисловие

   Дорогие читатели! Перед вами седьмая книга программы «Жизненные навыки». За 17 лет коллектив авторов с изменяющимся составом, но неизменным «ядром» создал шесть учебных пособий: для дошкольников, 1, 2, 3, 4 и 5–6 классов. Наконец, в нашей пролонгированной программе психологического сопровождения ребенка и подростка появилось пособие для 7–8 классов.

   Замысел. Проект «Жизненные навыки» был задуман еще в 90-е годы как альтернатива академическим урокам психологии в школе. Но мы не хотели делать из него ни упрощенную академическую вузовскую программу, ни что-то похожее на ОБЖ, мы хотели создать в школе безопасное пространство, в котором дети могли бы проживать и обсуждать то, что их трогает. Однако эти занятия не должны были походить и на свободные Т-группы (знаменитые группы встреч, известные в роджерианской традиции), когда тема всплывает совсем спонтанно. Мы хотели найти темы, которые интересны всем ребятам определенного возраста, а ведущему дать сценарий, который стал бы опорой для работы над той или иной темой. Но дети такие разные, есть ли эти общие темы? Конечно, ведь их объединяет тот особый способ получения и переработки жизненного опыта, который принято называть возрастом.

   Как мы заметили, в каждом возрасте появляется интерес к конкретным аспектам жизненно важных тем. В этом заключается специфика программы «Жизненные навыки» – одна и та же тема проходит через возрасты, поворачиваясь разными сторонами. Например, темой, связанной с отношениями, в 1–3 классах была «Дружба», в 5 классе – «Конкуренция или сотрудничество?», в 7 классе – в рамках темы «Отношения с ровесниками» мы говорим о месте в классной иерархии. Так же и с другими темами. В течение 17 лет мы внимательно наблюдали за тем, какие аспекты «вечных» человеческих вопросов начинают интересовать детей по мере взросления. Мои способности и силы, удовольствия и радости, печали и потери, страхи, одиночество, понимание других и конфронтация с ними, свое особое место в группе и способность действовать сообща, отношения с собой, признание, которое мы получаем и не получаем, – эти и многие другие темы рассматриваются на наших занятиях.

   Метод. Как мы создаем программу? Мы смотрим, что волнует детей, к чему открыта их душа в определенном возрасте. Для этого мы применяем феноменологический метод (о нем мы рассказывали подробно в «Жизненных навыках» для 4 и 5–6 классов) и концепцию четырех фундаментальных экзистенциальных мотиваций А. Лэнгле (также созданную с помощью феноменологического метода). Сначала мы наблюдаем за детьми и обсуждаем наши наблюдения, пытаясь обнаружить в них нечто сущностное. То, что совпадает у всех экспертов, становится темой, которую мы беремся разрабатывать. Затем создается пробный вариант программы и начинается процесс апробации его на разных группах. Группы в разных школах, городах, районах ведут ведущие, обученные авторами. Это продолжается в течение года. По ходу процесса мы вносим правки, меняем что-то, создавая сценарий, который «работает» со всеми детьми этого возраста. На это уходит еще один год. Так появляется окончательный вариант, представленный в соответствующей книге.

   Как мы проводим занятия? Это не совсем беседы с детьми. Но это и не тренинги в чистом виде. Это опыт групповой работы по самопознанию с использованием методов, подходящих для подростков этого возраста. Это игры, упражнения, групповые обсуждения, эксперименты. Это опыт рассказа о себе, о своих чувствах и желаниях. Задача ведущего – углублять некоторые темы, давать персональные комментарии, иногда конфронтировать с группой, устанавливать правила и следить за их выполнением, но никогда не быть по-учительски властным. Собственно, почти все комментарии и возможности для углубления прописаны в сценариях, так же как упражнения и групповые процедуры, позволяющие затронуть необходимые темы и сопровождающие переживания участников. Ведущий (это важно) – должен быть человеком, умеющим работать с групповой динамикой, должен знать подростков и уважать их. Вести занятия по программе «Жизненные навыки» мы советуем только тем, кому нравится и интересен подход. Конечно, важна еще и подготовка ведущего: наличие у него психологического образования или хотя бы глубокой психологической подготовки на различных курсах и программах. Хорошо, если у ведущего есть опыт участия в группах и личная терапия.

   Темы 7–8 классов: «Я в группе», «Уверенность», «Профориентация», «Виртуальный мир: возможности и опасности», «Один на один с городом и миром», «Отношения с ровесниками», «Отношения со взрослыми».

   Мы исходили из того, что в 13–14 лет ребята попадают в водоворот подросткового кризиса, основной темой которого является появление Я. Отстаивание Собственного часто выглядит в глазах взрослых как беспросветный эгоизм, но в действительности является обязательным условием для рождения индивидуальности. Конфликты нужны как воздух. Если их нет, приходится их создавать самому. Я может родиться только в конфликте. При этом умение рассматривать условия конфликтной ситуации и оценивать себя, других, ситуацию в целом – пока недостаточно сформировалось. Поэтому так часто подростки чувствуют растерянность, обиду, ощущают себя оставленными в одиночестве наедине с проблемой. При этом нет другого способа справиться с кризисом, кроме как снова и снова разрешать конфликтные ситуации: как-то находить понимание и завоевывать уважение родителей и сверстников, доказывать свое право на особую роль в группе сверстников, справляться с ловушками виртуального мира, живя среди соблазняющих гаджетов, взаимодействовать с родителями, которые безжалостно выталкивают во взрослую жизнь, задавая вопросы о будущей профессии, на которые подросток пока не готов дать какой-то ответ. И это делает его беспомощным, неуверенным, как если бы он столкнулся с задачей, до которой очевидно не дорос. Большинство социальных задач, которые решают подростки, именно таковы – им кажется, что они еще просто не доросли до них, но и отказаться нельзя. Отсюда в их переживаниях столько неустойчивости, нервов, аффектов, столько отчаяния и счастья, в широком диапазоне от ощущения полного бессилия до бьющего через край всемогущества. Все меняется в эти два года – рождается новая личность. Поэтому так важен понимающий взрослый и ситуации, в которых подросток может рассчитывать на Встречу.

С.В. Кривцова, Д.В. Рязанова

Благодарности

   Авторы выражают искреннюю благодарность А.И. Салову – ректору Академии социального управления (АСОУ) за предоставленные ресурсы Академии и возможность бесплатно обучать школьных педагогов-психологов Московского региона по программе «Жизненные навыки». Число слушателей АСОУ, прошедших повышение квалификации по программе «Жизненные навыки» для разных возрастов, перевалило за 1000. Минимальный цикл обучения составил 36 часов; он позволил освоить основы групповой динамики, экзистенциальные темы и дал возможность получить супервизию собственной работы в группах.

   Мы также признательны:

   – сотрудникам Центра практической психологии образования АСОУ (ЦППО) – Н.В. Дятко, В.Ю. Чал-Борю, А.А. Белевич, С.В. Сухановой, В.К. Загвоздкину, Т.Ю. Кучеровой, А.Н. Дятко и нашему любимому секретарю Д.В. Бахшиян, которые всегда поддерживали и внимательно выслушивали творящих новые программы коллег и брали на себя менее творческие поручения;

   – М.Р. Битяновой, руководителю центра «ТОЧКА ПСИ» и многолетнему организатору профессиональных встреч психологов образования на Всероссийской неделе психологии в Сочи за предоставленную возможность общения с заинтересованными коллегами из разных регионов России. Благодаря этим встречам мы узнали, как много людей в рамках русскоязычного пространства с энтузиазмом ведут занятия по нашим программам. Мы смогли обсудить с коллегами особенности работы в различных регионах, скорректировать программу и обогатить ее новыми упражнениями и комментариями;

   – психологам детско-юношеского направления тренингового центра «Синтон» за участие в апробации программы: Байдаковой Ольге, Поярковой Елене, Зеликман Юлии, Лунину Владимиру, Полякову Дмитрию, Скотниковой Ирине, Крыжановской Светлане, Воробьевой Юлии, Бедаревой Елене. Отдельная благодарность Этерман Евгении – за участие в разработке, написании и апробации темы «Профориентация»;

   – руководству тренингового центра «Синтон» и лично Н.И. Коз-лову за предоставленную для апробации программы площадку.

Раздел 1. Возрасты жизни: рубеж 13–14

Глава 1 Жизненно важные для ребенка темы: взгляд на возрастное развитие с позиций экзистенциального анализа

   Изменения, происходящие с ребенком в детстве, носят не плавный поступательный, а скачкообразный характер. Каждый такой «квантовый скачок» развития (термин Д. Стерна) заканчивается новым периодом относительного спокойствия и… появлением «нового ребенка», новой личности. В чем эта новизна проявляется? Конечно, взросление – это прежде всего рост, увеличение массы, изменение пропорций тела и лица. Но также это изменение интересов. Каждый возраст открывает новые содержания в мире, неожиданные для самого растущего человека: как будто выходишь на очередной уровень компьютерной игры, совсем не похожий на ранее освоенные. Эту открытость новым содержаниям и подметил в 1985 г. американский исследователь дошкольников Д. Стерн. Он назвал эти новые области интересов «областями соотнесенности» (domains of relatedness).

   Мы развили теорию Стерна в двух направлениях. Во-первых, мы увидели, что существуют большие и малые ритмы смены этих областей соотнесенности: с рождения до 21 года человек проходит три большие волны, примерно соответствующие семилетиям, и внутри каждой волны повторяются три волны малых. Во-вторых, мы смогли ответить на вопрос о том, что это за волны и что за содержания.

   Испытуемыми Стерна были поначалу дети от рождения до трех лет. Он подметил, как в определенный момент развития ребенка появлялась открытость новым аспектам мира; причиной этого была формирующаяся самость. Самость – особенный способ организации опыта в конкретном возрасте. Однако если Стерн говорит о динамических аспектах опыта, нас заинтересовали аспекты содержательные. А в содержаниях мы увидели отражение четырех фундаментальных экзистенциальных мотиваций (Лэнгле, 2001).

Несколько слов о четырех фундаментальных мотивациях

   По сути области соотнесенности – это те аспекты мира, которые в данный период (несколько месяцев и даже лет) имеют значение для ребенка – «окликают», привлекают, интересуют, иными словами, мотивируют ребенка в определенном возрасте или в определенной жизненной ситуации. Без соотнесенности эти аспекты просто не воспринимаются. Они могут привлекать и взрослого человека, если именно этих содержаний не хватает ему для хорошей жизни (экзистенции). Чтобы понять, о чем идет речь, экзистенциальные философы, а затем психологи, педагоги и психотерапевты описали эти условия хорошей жизни: то, без чего она не может быть таковой для любого человека (четыре условия экзистенции). Итак, все реалистично. Человек может и не осознавать, что его заботит, но есть некоторая логика в его переживаниях, и эта логика такая же жесткая, как таблица умножения.

   Когда мы оказываемся в новой, непривычной ситуации и просто начинаем ориентироваться, то первый вопрос, который нас интересует: где мы оказались, что вокруг и как эти данности существования соотносятся с нашим собственным бытием? Всматриваясь и вслушиваясь, мы озабочены вопросом: может ли мое бытие находиться здесь? Не угрожают ли мне эти условия? Дают ли мне место? Могу ли я спокойно быть в этих условиях, занимать и, возможно, расширять свое пространство? Или мне нужно защищаться, чтобы выжить? Осознанная или неосознанная заинтересованность в этом аспекте бытия описывается такими содержаниями, как принятие, реальность, данности существования, познание, защита, пространство, опоры, доверие, покой и безопасность. Неуверенность в мире связана с бегством от угрожающей реальности, страхом и непринятием себя и мира, ненавистью и борьбой. В концепции четырех фундаментальных мотиваций (ФМ) первый вопрос в любой новой неопределенной ситуации: могу ли я быть в мире? Что мне нужно, чтобы спокойно строить и продолжать свое бытие рядом с тем, что изначально является проблемой: болезнь, непринятие со стороны значимых людей, агрессия, теснота или отсутствие ресурсов? В результате человек переполнен страхами или агрессией. Это 1 ФМ.

   Когда устанавливается спокойствие, когда человек ощущает: «Я могу быть, у меня есть способности и силы для этого», перед ним открывается новая область действительности, появляется совсем другой вопрос: «Я есть, но нравится ли мне моя жизнь?» Главным становится вопрос качества жизни: «Как мне живется? Жизнь наполняет меня и придает сил или опустошает и истощает вплоть до депрессии? Проживаю ли я что-то хорошее в данной ситуации?» (2 ФМ.) Если в этой области все в порядке, то жизнь воспринимается как теплая, наполненная ценностями, а отношения – дорогими сердцу. Из опыта отношений с ценностями возникает определенность в ответах на вопросы: «Что я люблю, а что – нет?» Так в двойном соотнесении с миром и с собой оформляется система ценностей и предпочтений – ядро личности.

   Это и есть переход к третьему аспекту бытия (3 ФМ), третьему условию хорошей жизни: «Я могу быть, мне нравится жить, но имею ли я право на все это? Мое ли это? Что есть мое Собственное? Чего я хочу? Оправданны ли мои решения и поступки? Кто я?» Этот аспект бытия связан с размышлениями и сомнениями. Здесь человек ведет диалог с самим собой, и часто этот диалог возникает на фоне конфликта. Цель размышлений – найти такое решение, занять такую позицию, которая внутренне ощущалась бы как правильная. Можно советоваться с другими, но решение в конечном итоге принимается самостоятельно, а последствия говорят о том, учли ли мы реальность, было ли решение правильным с точки зрения совести, привело ли оно к чему-то хорошему. Все люди принимают решения и благодаря им, ошибочным или верным, становятся сильнее, укрепляя свое Я. Им есть за что уважать себя, и самоценность опирается на это аргументированное уважение. Только разобравшись с собой, человек открывает для себя четвертый аспект бытия (4 ФМ): «Ради чего мне жить? Во что я должен вложиться, учитывая тот факт, что по законам человеческого бытия жизнь конечна, а это значит, что можно и пропустить что-то, непоправимо опоздать с какими-то решениями». Четвертое условие хорошей жизни посвящено смыслам и ориентированию в условиях для их реализации.

   Итак, четыре условия, необходимые для хорошей жизни, – это четыре «да!»: условиям существования (миру); ценностям, отношениям и чувствам (жизни); всему, что для тебя дорого (себе самому); проекту будущего, на который стоит тратить время своей жизни (смыслу). Люди, какими бы разными они ни были, согласятся с тем, что это и есть то, что их объединяет (при всем разнообразии конкретных воплощений этих переживаний). Для взрослого человека какие-то мотивации становятся осознанными, какие-то – нет. Сам факт осознанности не связан с качеством жизни – в 2003 году в Вене было проведено исследование, которое показало, что среди тех, кто никогда не задумывался о смысле жизни, удовлетворенность жизнью выше, чем среди тех, кто когда-либо стоял перед вопросом смысла (Тутч, 2003). Осознанно или нет, мы, взрослые, стремимся к принятию и ощущению внутреннего спокойствия (1 ФМ), проживанию ценностей и отношений (2 ФМ), гармонии с собой и чистой совести (3 ФМ) и ясности в отношении смысла приложения своих усилий (4 ФМ). И наоборот: мы страдаем, когда нет покоя и уверенности в том, что ты сможешь быть здесь (1 ФМ); когда проживается мало хорошего и жизнь бедна на радости, бесчувственна (2 ФМ); когда испытываем внутренний разлад (3 ФМ); когда нас лишают будущего или что-то, что было важным, теряет смысл (4 ФМ). Так бывает со взрослыми, а как обстоят дела у детей?

Три больших волны: экзистенциальные мотивации от рождения до 21 года

   Исследователи духовности ребенка, в особенности Р. Штайнер, заметили, что взросление проходит через три семилетия, подобные трем волнам. Б. Ливехуд, ученик Штайнера, построил на этом периодизацию, в которой, если описывать очень кратко, первое семилетие посвящено формированию тела, второе – души, а третье – духа. В диалоге с внешним миром ребенок в дошкольном возрасте полностью открыт и впитывает смысловые структуры, в которых он оказался, позволяя миру формировать его способ воспринимать и переживать мир. Ребенок от 7 до 13 лет по сути другой: он как бы уходит в мир собственной души, он защищен от реальности миром фантазий и не так глубоко проницаем для мира внешнего. Подросток, напротив, стремится ворваться в большой мир со своими ценностями и проверить их на взрослых.

   А. Лэнгле на основании идей Штайнера предположил, что семилетие от рождения до школы – время 1 ФМ, второе семилетие – время 2 ФМ, возраст от 13–14 и до 21 (совершеннолетия) – время 3 ФМ. Что это значит?

   (I) Темы первого семилетия: от 0 до 7. «Могу ли я быть в мире?» – основной вопрос первого семилетия. «Я – здесь, но могу ли я (как целостный человек) быть здесь? Есть ли у меня пространство, защита, опора для этого? Необходимое пространство, защиту и опору человек обретает в том случае, когда ощущает себя принятым, что, в свою очередь, и его самого делает способным к принятию. Таким образом, предпосылкой способности к принятию выступает уверенность в собственном существовании; пока ее нет, человеку приходится за нее бороться…» (Лэнгле, 2001). Развитие ребенка-дошкольника может быть глубоко понято, если мы знаем «язык первой фундаментальной мотивации (1 ФМ)», – то есть знаем основные проблемы и жизненно важные вопросы этого периода.

   (II) Темы второго семилетия: примерно от 7 до 14. «Нравится ли мне жизнь?» Основной для второго семилетия является тема отношений и ценностей. В этот период происходит становление внутреннего мира, души, если понимать ее как эмоционально-ценностный аспект личности. Что я люблю, а что – нет? На этот вопрос, сам того не осознавая, ребенок 7–13 лет ищет ответы, проходя через опыт взросления в рамках школьного обучения. Самообучение, хотя его и называют когнитивным развитием, теснейшим образом связано с эмоциями. Именно эмоции ведут за собой когниции. Термин «когнитивный» происходит от латинского корня «когницио», что означает дифференцировать, различать. Смысл обучения – сформировать способности ко все большему и большему различению в определенной области (Чомпи, 2012): знать хорошо можно лишь то, что заинтересовало, привлекло, эмоционально затронуло, даже если речь идет о математических науках. Различение нюансов – как формирование хорошего вкуса: сначала просто что-то читал, потом понравилось читать стихи, а позднее – определенный поэт или эпоха и т. д. Поэтому можно сказать, что обучение в средней школе есть формирование человека, способного находить удовольствия в широком спектре известных человечеству ценностей. Однако осваиваются и примеряются на себя не только школьные предметы, но и отношения со сверстниками и взрослыми. Ребенок этого возраста очень эмоционален, он весь – «чувствующий орган» (Штейнер, 1993), он «“ощупывает” мир своей жизнью, чувствует кожей» (Лэнгле, 2001), и если он здоров – радуется, печалится, тревожится, сопереживает, находясь в созданном им самим особом мире, защищенном от внешнего (Ливехуд, 1998). Наилучшей метафорой доподросткового возраста является ребенок у окна за шторами: он всматривается в большой мир, но не как участник, а лишь как наблюдатель, из защищенного места, через стекло. За его спиной – обжитой мир дома, но и от него он отделен плотной шторой – слышит, что там происходит, но стремится к уединению. Так, в особом месте между двумя мирами, ребенок находит положение, созвучное происходящему в его душе – становлению внутреннего мира личности с его интимностью, секретностью и даже сакральностью (Лангефельд, 2013).

   Происходящие интимные процессы требуют времени, близости и отношений – трех предпосылок, без которых не формируется позитивное отношение к жизни, чувство «это хорошо, что я живу» (Лэнгле, 2009). Неосознанная установка по отношению к жизни тем не менее работает как ресурс витальных сил и сопротивления негативным переживаниям: детские песенки и игры, воспоминания и книжки придают сил ставшему уже взрослым человеку в самые трудные моменты жизни. Экзистенциальные предпосылки для формирования хороших отношений с жизнью – это еще и очень эвристичная модель для дальнейших исследований. Ребенку, чтобы он во что-то влюбился, нужно время и удержание близости с предметом. Учитывает ли этот экзистенциальный фактор классно-урочная система образования? Не слишком ли быстро сменяются уроки, и не это ли определяет заметное снижение учебной мотивации уже к 3–4 классу школы?

   Внутри второго семилетия отчетливо различаются «малые периоды». Начало обучения, освоение новой экзистенциальной ситуации делает ребенка учеником (он действительно хочет учиться первые пару лет в начальной школе), появляется интерес к вопросу «Как?». Вместо пространных философских рассуждений о бесконечном (когда ему было 6 лет) семилетка теперь интересуется палочками и крючочками – на взгляд неподготовленного наблюдателя происходит снижение интеллектуальных способностей. Старательность, открытость устройству социального мира школы – все это темы 1 ФМ, но на фоне новых больших тем второго семилетия (II+1, т. е. второе семилетие + 1 ФМ). Заканчивается этот период кризисом 9 лет (он хорошо изучен вальдорфскими педагогами). С 9 до 11 лет ребенок попадает в тему «быть с ровесниками»: уметь кооперироваться, заводить дружбу, пусть пока краткосрочную, играть (расцвет игры) и в игре подчиняться правилам, уступать – все, что Эриксон называл формированием установок сотрудничества. 11 лет – вершина детства. Это неудивительно: «вторая мотивация в квадрате» (II+2) – время ценностей и отношений. Р. Штайнер называл это время солнечным периодом. Это время хочется остановить навечно. Именно о нем вспоминается взрослому в трудную минуту жизни. Именно 11 лет – возраст старта, а стартовать опасно. Поэтому в литературе есть феномен Питера Пэна, мальчика, который не хотел взрослеть, желая навсегда остаться одиннадцатилетним…

   В детской литературе есть и другой герой примерно этого возраста. И ему тоже посвящен психологический феномен – Кая из «Снежной королевы» – быть не как все, оказаться выделенным, отмеченным. Так подступают темы 3 ФМ, этому посвящен следующий малый период – 11–12 лет. В этом возрасте обычно начинается буллинг/моббинг. Проверяются на прочность границы, начинает высоко цениться сила: и физическая, и психологическая. Э. Эриксон отмечает, что сформированные ранее установки сотрудничества нужно теперь дополнить установками отказа от сотрудничества: дружба не должна удерживаться любой ценой! Собственное достоинство становится не менее важной ценностью, чем отношения. Одновременно интенсивно строится картина себя, основанная на сравнении с идеалом. Для младших подростков характерна тема «вечных подмостков» – субъективно они переживают, что на них смотрят, что о них говорят. Они и ведут себя, как будто они – тема интереса окружающих. Вместе с тем это расцвет творчества, познавательного интереса, открытости ценностям, доверия к ценностям взрослых. Проходит еще год-два, и начинается кризис пубертата. Любопытно, что на фоне яркого кризиса индивидуальности ведущими становятся темы не 3, а 4 ФМ: вопросы будущего, самоопределения, для чего все это учение и т. д. Об этом мы подробнее поговорим в следующем параграфе. Пока же отметим, что вместе с кризисом пубертата происходит смена основной темы симфонии жизни – на первый план выступает становление структур Я, отстаивающего Собственное.

   (III) Тема третьего семилетия: примерно от 14 до 21. Основной вопрос: «Имею ли я право быть собой?» Конечно, становление Я-структур начинается значительно раньше: примерно с 1,5–2 лет. Но именно в третьем семилетии Я развивается бурно и драматично. Для укрепления Я нужны, как это ни парадоксально, проблемы, конфликты и трудности, с этим тезисом согласны все школы психологии личности (Олпорт, 2002). Лучшее, что может случиться с подростком, – это трудности, которые будут ему «по размеру», чтобы он мог воспринимать их без страха и обид, как вызовы, на которые нужно достойно отвечать. Поэтому подростки ищут конфликтов, а воспитание, «укутанное в вату» (Лэнгле, 2011), препятствует формированию Я-структур.

   Процесс становления Я базируется на фундаменте двух предыдущих семилетий: доверии к миру и себе самому (1 ФМ) и доступу к собственному чувству, позволяющему ответить на вопрос «Нравится ли мне происходящее?» (2 ФМ). Собственное суждение может превратиться в позицию и привести к решению в отношении действия, являющегося ответом личности на ситуацию. Ребенок учится процессам рассматривания и оценивания у близкого взрослого. Ты взрослого выступает условием для становления Я ребенка: «Я становится Я у Ты» (Бубер, 1995). К третьему семилетию опора, в роли которой выступает авторитетный взрослый, постепенно ослабевает, подросток пытается анализировать ситуацию и занимать позицию самостоятельно. Ошибки важны и даже рекомендованы, если впоследствии они анализируются, а уважительное внимание, справедливая оценка и установка безусловного признания ценности этой духовной работы со стороны взрослого выступают в качестве предпосылок становления «Я-рефлексивного». В норме на первый план выступают то одни, то другие аспекты укрепления Я – третье семилетие также делится на соответствующие малые «ритмы». В 15–16 лет тинейджеры вновь сталкиваются с «мочь-быть» (1 ФМ), но уже в аспекте 3 ФМ: «Что ты можешь предъявить? Какими талантами обладаешь? Какое место ты занимаешь в классном рейтинге? (Еще год назад это было неважно.) На какой вуз претендуешь?» (III+1). В 17–18 после поступления в вуз на первый план выступают общение и ценности новой студенческой жизни (III+2). В 19–20 наступает так называемый «кризис третьего курса» с основной темой сомнений: «Кто я? Чего стоит то, чему меня учат? И чего стою я сам? Дает ли моя профессия возможность быть автономным, независимым?» Важной становится тема экономической самостоятельности, происходит эмоциональное отделение от родительской семьи, так необходимой для достижения подлинной автономии (III+3): это «третья мотивация в квадрате»! И наконец, в 21 год появляется тема смысла и направления, часто это происходит одновременно с окончанием учебы в вузе (III+4).

   Помимо тем ведущей мотивации в каждом отрезке специфически звучат темы остальных мотиваций, создавая сложную специфическую структуру возраста. Ни одна из экзистенциальных тем никуда не исчезает и может стать актуальной в любой проблемной ситуации, сфокусировав на себе внимание. Возрастные темы – нормативные. Но различные ЧП в жизни взрослеющего ребенка могут актуализировать какие-то темы, обнаруживать лакуны и дефициты, связанные уже не с возрастом, а с содержанием конфликта, потери, драмы. Фигура и фон меняются местами. При этом фоном выступает возрастная чувствительность к определенным экзистенциальным темам, а фигурой – конкретная обида или потеря, ранение, недостаток любви и т. д. Отметим также, что речь идет о психологическом возрасте (термин Выготского), который в некоторых случаях не совпадает с паспортным.

   Жизнь от рождения до 21 года представляется нам полифонической пьесой – прекрасной симфонией, характеризующейся повторяющимися мелодиями, звучащими в разных тональностях, пьесой, в которой есть свои задающие ритм мелодии.

   Говоря научным языком, возраст – это динамическая структура, задающая определенный способ получения и обработки опыта. И этот способ, с нашей точки зрения, задается определенными экзистенциальными темами.

Глава 2 Психология 13–14-летних: от Стенли Холла до современных теорий

   В этой главе мы познакомим вас с различными подходами отечественных и зарубежных ученых к пониманию подросткового возраста. В научном мире нет единства. Существует множество исследований, гипотез и теорий. Мы попытаемся выделить из них общие особенности возраста.

   В западной психологии подростковый возраст рассматривается как длительный период – период взросления, который начинается в 12–13 лет и длится порой до 22–23 лет. Нас же интересует самое начало этого периода – 12–14 лет. В немногих теориях развития есть отдельное описание именно этого начального этапа перехода от детства к взрослости, поэтому мы будем иметь в виду зарождение описываемых процессов и явлений.

   Впервые научно описал этот период Стенли Холл. Он был приверженцем теории рекапитуляции (онтогенез в сжатой форме повторяет филогенез). Холл считал, что подростковая стадия в развитии личности соответствует эпохе романтизма в истории человечества. Это промежуточная стадия между детством – «эпохой охоты и собирательства» – и «взрослым состоянием» – «эпохой развитой цивилизации». По мнению С. Холла, этот период воспроизводит «эпоху хаоса» – столкновение животных, полуварварских способов существования с требованиями социума.

   С. Холл впервые описал амбивалентность и парадоксальность характера подростка, выделив ряд основных противоречий, присущих этому возрасту:

   • чрезмерная активность может привести к изнурению;

   • безумная веселость сменяется унынием;

   • уверенность в себе переходит в застенчивость и трусость;

   • эгоизм чередуется с альтруистичностью;

   • высокие нравственные стремления сменяются низкими побуждениями;

   • страсть к общению сменяется замкнутостью;

   • тонкая чувствительность переходит в апатию;

   • живая любознательность – в умственное равнодушие;

   • страсть к чтению – в пренебрежение к нему;

   • стремление к реформаторству – в любовь к рутине;

   • увлечение наблюдениями – в бесконечные рассуждения.


   Именно С. Холлу принадлежит определение подросткового возраста как периода «бури и натиска».

   Стоит также упомянуть немецкого философа и психолога Эдуарда Шпрангера, который рассматривал подростковый возраст внутри юношеского, границы которого он определял 13–19 годами у девушек и 14–21 годами у юношей. Первая фаза этого возраста (по Шпрангеру) – собственно подростковая – ограничивается 14–17 годами. Она характеризуется кризисом, содержанием которого является освобождение от детской зависимости.

   Шпрангер считал подростковый возраст периодом врастания в культуру. Он писал, что «психическое развитие есть врастание индивидуальной психики в объективный и нормативный дух данной эпохи» (Обухова, 1998). Главной задачей психологии он считал познание внутреннего мира личности, тесно связанного с культурой и историей.

   Шпрангер характеризовал этот этап как возраст мечтаний, неясных стремлений, неудовлетворенности, пессимистических настроений; возраст повышенной нервозности и максимума самоубийств. Он объясняет это тем, что подросток стоит перед близкой перспективой занять определенное, но не удовлетворяющее его положение в обществе.

   Шарлотта Бюлер определяет подростковый возраст на основе понятия пубертатности. Пубертатный период – это период созревания, стадия, в которой человек становится половозрелым, хотя после этого физический рост у человека продолжается еще некоторое время. Период до начала пубертатности Ш. Бюлер называет детством человека, а заключительную часть пубертатного периода – юностью.

   Она выделяет две главные фазы, которые называет пубертатной стадией и юностью. Первую фазу Бюлер окрестила негативной. Это фаза жизнеотрицания. Все, что сложилось к этому этапу, распадается. Подросток всем недоволен. Он неорганизован и дезориентирован, так как разрушаются все сложившиеся механизмы адаптации.

   Л.С. Выготский писал, что не стоит недооценивать значение негативной фазы, так как именно в ней происходят важнейшие процессы, необходимые для взросления; он показал неоценимую важность и перспективность этой фазы.

   Основные черты негативной фазы, отмеченные Ш. Бюлер, – это «повышенная чувствительность и раздражительность, беспокойное и легко возбудимое состояние», а также «физическое и душевное недомогание», которое находит свое выражение в драчливости, скандалах и капризах. Подростки не удовлетворены собой, их неудовлетворенность переносится на окружающий мир. Бюлер пишет: «Они чувствуют, что их состояние безрадостно, что их поведение дурно, что их требования и бессердечные поступки не оправдываются обстоятельствами, они хотят стать другими, но их тело, их существо не подчиняется им. ‹…› Они должны бушевать и кричать, проклинать и насмехаться, хвастаться и сердиться, даже если они сами замечают странность и некрасивость своего поведения» (Обухова, 1998).

   Бюлер отмечает далее, что ненависть к себе и враждебность к окружающему миру могут присутствовать одновременно, находясь в связи друг с другом, а могут чередоваться, приводя подростка к мысли о самоубийстве. К этому присоединяется еще и ряд новых внутренних влечений «к тайному, запрещенному, необычному, к тому, что выходит за пределы привычной и упорядоченной повседневной жизни». Непослушание, занятие запрещенными делами обладает в этот период особой притягательной силой. Подросток чувствует себя одиноким, чужим и непонятым в окружении взрослых и сверстников. К этому присовокупляются разочарования. «Всюду воспринимается прежде всего отрицательное», – замечает Ш. Бюлер. Как наиболее обычные способы поведения она описывает «пассивную меланхолию» и «агрессивную самозащиту». Следствие всех этих явлений – общее снижение работоспособности, изоляция от окружающих или активно враждебное отношение к ним и различного рода асоциальные поступки. Все это отмечается в начале фазы. Общая продолжительность негативной фазы у девочек – от 11 до 13 лет, у мальчиков – от 14 до 16 лет. Окончание негативной фазы характеризуется завершением телесного созревания. Правда, общее беспокойство еще остается, но это уже «не столько беспокойство отчаяния, возникающее помимо и даже против воли и отнимающее силы, сколько радость растущей мощи, душевной и телесной творческой энергии, радость юности и роста» (Обухова, 1998). К положительным проявлениям негативной фазы Ш. Бюлер причисляет «стремление к деятельности и одушевление, мечтательное обожание и сексуально неосознанные любовные порывы».

   В результате этой фазы детская личность распадается полностью. И здесь начинается вторая фаза – позитивная. Мы не будем ее описывать, так как она протекает за рамками интересующего нас возраста.

Влияние гормональных изменений

   Здесь мы хотим подробнее остановиться на описании изменений, связанных с пубертатом, так как считаем, что в работе с ребятами этого возраста нужно быть особенно бережными и внимательными и хорошо понимать, каким процессам подвержен подросток и какие сложности он может испытывать.

   В развитие подростка вмешивается чрезвычайно мощный биологический фактор – половое созревание, который принципиально меняет всю структуру человека. Он не просто становится юношей или девушкой – меняется состав крови, активность мозга, костный состав – все структуры организма. С половым созреванием связаны дебюты многих хронических, в том числе психиатрических заболеваний. Это очень серьезный период, сопровождающийся огромной нагрузкой на организм. Выготский сравнивал подростка в этот период с путником, идущим в гору. И камень, который не станет помехой идущему по ровной дороге, идущего в гору путника может свалить с ног очень легко. Половое созревание не только меняет всю структуру психической жизни подростка, оно делает его особенно чувствительным к внешним воздействиям – как биологическим, так и социальным.

   Особенность всех подростков этого возраста – интенсивность и неравномерность развития и роста всего организма. Девочки в этот период развиваются быстрее мальчиков, опережая их примерно на 1–2 года. У девочек в 11–12 лет и у мальчиков в 12–14 начинается повышение активности, энергия возрастает, но вместе с тем возрастает и утомляемость, снижается работоспособность. Подростки не переносят монотонной деятельности (через 8–10 минут уже устают).

   Известен феномен подростковой «лени»: все время хотят лежать, пытаются на что-то опереться. Психологи видят причину этого в резком и усиленном росте, снижающем выносливость и забирающем много сил.

   Высокая двигательная активность (суетливость), повышенная возбудимость ведут к резкому наступлению утомляемости. Нередко возникают нарушения в координации мелких и крупных движений, молодые люди становятся неловкими, неуклюжими, делают много лишнего, часто что-то ломают без злого умысла. Возникают проблемы на уроках физкультуры. Это происходит из-за некоторых изменений в пропорциях тела, вследствие нового соотношения мышц и силы, перестройки двигательной системы. Подростков характеризуют диспластичность и раскоординированность движений.

   В пубертатный период развития может наблюдаться ухудшение почерка из-за нарушения координации «глаз – рука», неряшливость. Процесс созревания также влияет и на развитие речи. Особенно это относится к мальчикам. Их речь становится стереотипной и лаконичной. Подростки странно реагируют на обращения к ним: не понимают, что им говорят, иногда приходится много раз повторять.

   На этот период приходится пик ошибок. Резко увеличивается возможность неправильных действий. У девочек этот пик приходится на 12 лет, у мальчиков – на 13–14.

   В подростковый период происходит бурное развитие эмоциональной сферы. Часто подростки не чувствуют опасности. Им свойственна поглощенность своими переживаниями. Эмоции зашкаливают, и в результате мы наблюдаем взрывное поведение. Подростки еще не умеют обращаться со своими чувствами. Часто после этого они мучаются чувством вины. Реакции могут быть неадекватными, так как подростки склонны обобщать события, далекие друг от друга, и реагируют на них, руководствуясь непонятной окружающим ассоциативной связью. Увеличивается количество ссор, обид; мальчики становятся драчливыми, девочки – вспыльчивыми и обидчивыми. Повышаются демонстративность, импульсивность, капризность. Подростки подвержены частым сменам настроения. Они упрямы, несговорчивы, грубы, протестуют по любому поводу.

   Стоит понимать, что «плохой» характер появляется не из-за вредности или испорченности подростка, а из-за огромной тревоги и напряжения, сопутствующих этому возрасту. Мальчики снимают напряжение физической активностью, а у девочек оно уходит в обидчивость.

   И мальчики, и девочки становятся очень ранимыми и чувствительными к насмешкам. Нередко встречается подростковая депрессия: бесцельное хождение из угла в угол, лежание без дела, проблемы с аппетитом (или отказ от еды, или обжорство).

   Масса проблем с организацией своей жизни. Подростки слишком импульсивны, им тяжело направлять свои волевые усилия и концентрироваться. Цели быстро меняются, не вызывая сожалений.

   В этом возрасте идет активная смена увлечений: от смены кружков и секций до увлечения кумирами, музыкальными течениями, компьютерными играми. Причем эти увлечения объединяют подростков в стихийные «клубы фанатов», часто это друзья по интернету.

   Интересы глобальны и всепоглощающи, благодаря чему подростки учатся разбираться в своих предпочтениях, выбирать то, что им действительно интересно. Родители пытаются направить внимание подростка на выбор профессии, но не стоит каждое увлечение сразу переводить в профессиональное русло. Гораздо важнее, чтобы появились стойкие интересы, а профессиональное самоопределение – задача более позднего возраста. Подростку она (за редким исключением) неподвластна.

   Существенные изменения происходят в этом возрасте и в развитии воображения. У подростков воображаемое и действительное часто меняются местами. Подростки много фантазируют, и фантазии часто носят интимный характер. Их стыдятся и тщательно скрывают. Фантазии обычно не приветствуются взрослыми, однако именно в них подросток впервые нащупывает свой жизненный план и творчески приближается к его построению и осуществлению. Особенностью подросткового воображения является и то, что хотя воображаемое и не соответствует действительности, но вызываемое им чувство является действительным и реально переживаемым. Поэтому подростков часто ловят на лжи, но по большей части их ложь непреднамеренна и бескорыстна.

   Особенность мышления заключается в обретении способности анализировать абстрактные идеи, искать ошибки и логические противоречия в абстрактных суждениях. Благодаря этому у детей подросткового возраста отмечается возникновение интересов к разнообразным философским проблемам (в том числе к религиозным, политическим, этическим и др.). Подростки начинают рассуждать об идеалах, о будущем, приобретают новый, более глубокий и обобщенный взгляд на мир. У них происходит становление мировоззрения, что самым непосредственным образом связано с интеллектуальным развитием. Тем не менее в этот период часто падает школьная успеваемость.

   В возрасте 11–12 лет и до 14–15 лет возникает новая форма подросткового эгоцентризма. Ж. Пиаже назвал ее «наивным идеализмом» подростка, стремящегося к переустройству мира. Он приписывает своему мышлению неограниченную силу, поэтому любые мечты не кажутся ему фантазиями (помыслить = сделать).

   Что становится главным для подростка в школе? В этот период (по мнению Д.Б. Эльконина) учеба отступает на второй план. Мотивация к учебе снижается, подростка больше интересует мир вокруг. Центр жизни переносится из учебной деятельности, хотя она и остается преобладающей, в деятельность общения. Общение со сверстниками становится крайне необходимым. Подростки могут часами разговаривать по телефону или бесцельно шататься по городу, болтая обо всем на свете. Главное в школе происходит на переменках. Туда выплескивается все самое сокровенное, сверхсрочное, неотложное. Интересно складывается система отношений с учителем: оценки учителя теряют значимость, подростку важнее то место, которое он занимает внутри коллектива. С мнением родителей происходит то же самое: родители проигрывают в авторитете сверстникам или «старшим друзьям» – вожатым, тренеру, лидеру подростковой компании.

   Ведущим мотивом поведения подростка является стремление найти свое место среди сверстников. Поэтому он активно ищет друзей, компанию – тех, кто сможет его по-настоящему понять. Именно в этом возрасте часто появляется «лучший» друг или подруга, и это уже очень серьезные отношения: близкие, открытые и искренние. Между друзьями часто возникает ревность. Подростки эгоцентричны, им сложно (а иногда и невозможно) представлять себе мир с позиции другого человека.

   Если подростку не удается найти свое место среди сверстников, то он может с головой уйти в виртуальный мир или стать правонарушителем – трудным подростком.

   В общении происходит усвоение ребенком социальных норм, осваивается система моральных ценностей, удовлетворяется потребность в признании и в самоутверждении, появляется опыт новых отношений на основе равенства и уважения друг к другу. Общение со сверстниками дает подростку возможность проговорить и проиграть все самые сложные стороны будущей жизни. Родители часто недовольны «пустой болтовней» своих детей-подростков, а ведь именно в этой деятельности формируется самосознание. Не просто знания о себе, а знание в системе отношений. «Деятельность общения чрезвычайно важна для формирования личности в полном смысле этого слова», – считал Л.С. Выготский (Выготский, 1984).

   Половое созревание ведет к резким изменениям внешности, которая является важным звеном Я-концепции и сильно влияет на самооценку. Подростки часто недовольны своей внешностью. Им кажется, что все на них смотрят и оценивают, причем оценивают, естественно, отрицательно. Внешность должна соответствовать некоторым нормам и эталонам, которые приняты в данной группе. По поводу внешности чаще переживают девочки. Их тревожит неидеальность собственной фигуры, отличие их внешности от модельной. Мальчики тоже беспокоятся о том, как они выглядят. При этом подростки часто крайне неряшливы и нечистоплотны.

   Изменения порождают новые потребности, которые начинают управлять психикой ребенка и вызывают переход. Они уже не дети, во всяком случае, точно не хотят быть похожими на детей. Стараются во всем копировать старших: стиль одежды, речи; многие пробуют курить; в шутках появляется «взрослый» цинизм. Отделиться от детей – их огромное желание. Они не видят никакой разницы между собой и взрослыми и начинают требовать от окружающих, чтобы их больше не считали маленькими. При этом они не очень хорошо понимают, как это – быть взрослым. Они хотят иметь все права (как взрослые) и никаких обязанностей (как дети). И, покинув детский мир, они часто сталкиваются с тем, что взрослый мир их не принимает. Подросток – это мир между мирами. У него огромная потребность в признании его взрослости окружающими. Одновременно с этим подростку важно получать от взрослых поддержку и защиту.

Классический подход к пониманию подросткового кризиса

   Психологи, работающие с подростками, неизбежно столкнутся с феноменом психологического кризиса. К подростковому возрасту ребенок уже проходил через несколько кризисных этапов. В чем же отличие подросткового кризиса?

   Л.С. Выготский различал три точки созревания: органическое, половое и социальное. У современного человека наблюдается расхождение между этими тремя линиями развития. Сегодня мы наблюдаем сначала половое созревание, затем органическое и лишь спустя некоторое (иногда довольно продолжительное) время – социальное. Это расхождение и является предпосылкой кризиса.

   В рядах ученых нет единства по этому вопросу. Существует несколько основных подходов к пониманию подросткового кризиса.

   В первой половине XX века психологи были склонны рассматривать кризис исключительно в связке с пубертатом. Это биогенетический подход (С. Холл, Э. Шпрангер, Ш. Бюлер, П.П. Блонский и др.): подросток не справляется с мощными изменениями, что приводит к кризису. Пубертатный период мы уже подробно рассмотрели выше.

   Во второй половине XX века исследователи углубили понимание роли среды в развитии подростка: основное внимание уделялось развитию новообразований и связанным с ними потребностям и мотивам, возникающим либо в этот период, либо к концу предшествующего (Л.С. Выготский, Л.И. Божович, Д.Б. Эльконин, Э. Эриксон и др.) Такой подход называется социогенетическим.

   Интересна следующая гипотеза о причинах возникновения кризиса: педагоги и родители не учитывают особенности подростка, не понимают его, фрустрируют его возросшие потребности в свободе, в выборе собственного жизненного пути. Трудности поведения и воспитания связаны именно с этим. Если же взрослые создадут нормальные условия, если подросток будет расти и развиваться в атмосфере принятия, то переходный период будет проходить бескризисно. Однако эта гипотеза не нашла дальнейшего подтверждения в научном мире.

   К. Левин, опираясь на теорию поля, рассматривал явление подросткового кризиса с точки зрения социальной психологии. Он писал, что существует мир детей и мир взрослых. И проблема подростка в том, что он и сам убегает из мира детей, и мир детей его выталкивает. Но и мир взрослых его не принимает. Подросток оказывается в положении маргинальной личности (не вписывается ни в какой социум). Характерными чертами поведения маргинальной личности являются эмоциональная неустойчивость и чувствительность, застенчивость и агрессивность, эмоциональная напряженность и конфликтные отношения с окружающими, склонность к крайним суждениям и оценкам. Левин называет подростка «мир между мирами» (Обухова, 1998).

   Именно К. Левин поднял ряд важных для психологии подросткового возраста проблем. Прежде всего это проблема ориентации подростка в мире взрослых, проблема выбора из сложных и противоречивых мировоззренческих образцов и ценностей, проблема конструирования подростком своих жизненных планов и целей. Эта позиция в настоящее время наиболее популярна.

   Существует два возможных пути протекания кризиса подросткового возраста:


   1. Кризис независимости

   Основные проявления:

   • строптивость;

   • негативизм;

   • упрямство;

   • своеволие;

   • обесценивание взрослых;

   • противостояние авторитетам;

   • протест, бунт;

   • ревностное отношение к собственности.


   2. Кризис зависимости

   Основные проявления:

   • чрезмерное послушание;

   • желание соответствовать социальным ожиданиям взрослых;

   • возврат к детским интересам и формам поведения;

   • несамостоятельность;

   • конформность;

   • инфантильность в суждениях и поступках.


   Как правило, в симптомах кризиса присутствуют и та и другая тенденции, речь идет только о том, какая из них доминирует.

   Родители и учителя часто поддерживают тихое и спокойное протекание кризиса (кризис зависимости), но первый способ (кризис независимости) быстрее и качественнее решает задачи кризиса – переход на новый уровень развития, от детских форм восприятия, реагирования и действия к взрослым. В крайней форме зависания на кризисе зависимости возможна приостановка развития на устоявшихся, детских стилях и формах поведения. В самых крайних случаях может произойти задержка формирования и развитие инфантильно-зависимой личности или «вечного ребенка».

   Л.С. Выготский подчеркивал, что за всяким негативным симптомом кризиса «скрывается позитивное содержание, состоящее обычно в переходе к новой и высшей форме» (Выготский, 1984).

   Таким образом, «…позитивный смысл подросткового кризиса заключается в том, что через него, через борьбу за эмансипацию, за собственную независимость, происходящую в относительно безопасных условиях и не принимающую крайних форм, подросток удовлетворяет потребности в самопознании и самоутверждении. У него не просто возникают чувство уверенности в себе и способность полагаться на себя, но и формируются способы поведения, позволяющие ему и в дальнейшем справляться с жизненными трудностями. Это дает основание считать, что именно путь “кризиса независимости” является наиболее конструктивной формой протекания кризиса с точки зрения заложенных в нем возможностей для формирования личности. Вместе с тем наиболее экстремальные проявления «кризиса независимости» чаще всего непродуктивны. “Кризис зависимости”, по нашим данным, – достаточно неблагоприятный вариант развития…» (Прихожан, 1997).

   Особенность подросткового кризиса в том, что он впервые сознательно переживается человеком. В отличие от детских кризисов, где ребенок не осознает, что с ним происходит, подросток остро чувствует и переживает происходящее.

   На этом мы закончим анализ зарубежных и отечественных исследований подросткового возраста и позволим себе остановиться на собственных наблюдениях за подростками, участвовавшими в программе «Жизненные навыки». Л.С. Выготский считал, что все явления надо рассматривать в контексте социальной ситуации развития. Со времен Выготского социальная ситуация сильно изменилась: появились как новые возможности, так и новые ограничения, поэтому следующий раздел мы посвятили особенностям современных подростков 13–14 лет, тем подросткам, группы с которыми вам предстоит вести. Возможно, где-то мы повторимся, но мы считаем, что чем лучше вы будете представлять себе реальных, а не книжных ребят, тем проще вам будет с ними работать.

Глава 3 Современный взгляд на тинейджеров

Очевидный пубертат

   Главное отличие рассматриваемого возраста от описанного в «Жизненных навыках» для 5–6 классов (10–12 лет) – это очевидное понимание, что мы видим перед собой подростков, у которых в самом расцвете половое созревание. У 10–12-летних оно только начиналось, да и то в основном у некоторых девочек. Поэтому девочки казались старше, выше и разительно отличались от мальчиков. Теперь мальчики начинают, во всяком случае по росту, подтягиваться, и уже вполне очевидно, что мальчики и девочки примерно одного возраста. При этом девочки уже все выглядят как девушки, практически у всех начались месячные. Различаются девочки только тем, как они обходятся со своей сексуальностью. Одни девочки ее видят, признают и предъявляют. Они начинают со вкусом одеваться, краситься; они дружат со старшими мальчиками и в групповой иерархии занимают высокое место. Другие же девочки еще не очень понимают, как быть со своим изменившимся телом, как вести себя с мальчиками. Такие девочки обычно стараются хорошо учиться или, наоборот, – «забивают» на учебу, уединяются или начинают дружить с такими же «неудачницами». Рейтинг в группе у них значительно ниже.

   Мальчики же делятся на тех, у кого начались внешние подростковые изменения – они сильно вытянулись, у них стал меняться голос, начали расти усы, – и на тех, у кого значительных изменений не произошло. Не всегда место в иерархии занимают «созревшие» мальчики, хотя это, несомненно, прибавляет преимуществ. Но тогда взамен «взрослой» внешности мальчик должен предъявить силу, ловкость, юмор, умение противостоять… Об этом мы еще скажем ниже, в разделе про особенности подростковой группы.

   Конечно, все подростки сталкиваются с возникающим сексуальным возбуждением и интересом к противоположному (а иногда и к своему) полу. И непонятно, что с этим делать. Много тревоги, страха, азарта – у кого чего… Это возраст первой любви, влюбленности. Возраст, когда объект сексуального интереса не совпадает с объектом влюбленности.

Яркая индивидуальность

   Это возраст, когда и у мальчиков, и у девочек появляется стремление заявить о себе как о самостоятельной личности, понять и показать – чем же я отличаюсь, чем не похож на остальных. Они чувствуют и потребность, и страх быть увиденным, различимым. Это возраст необычных причесок и яркой одежды, первых татуировок, пирсинга и прочих сомнительных экспериментов со своей внешностью. Мальчики взрослеют через приобщение к мужским компаниям. Это поездки с отцами или старшими братьями в походы и на рыбалки, на сборы со спортивной секцией.

Провал в учебе

   Это самый «провальный» возраст в отношении к учебе. Очень многие 7–8-классники «забивают» на учебу, не видят в ней никакого интереса и ценности: страха перед взрослыми – учителями и родителями – уже гораздо меньше, собственная мотивация еще не появилась. Вместе с тем существует огромная потребность выстраивать отношения со сверстниками, зарождающийся или уже явный интерес к противоположному полу, задача отстоять свое место в группе… Короче – есть чем заняться… А в это самое время родители и учителя думают о будущем подростка – о профессии, которая еще вообще не выбрана, об упускаемых знаниях… И получается большая зона напряжения и конфликта интересов подростка и «взрослого» социума.

Подростки в группе: возраст выстраивания иерархии и поиска своего места

   Именно в этом возрасте в группе начинает выстраиваться достаточно жесткая иерархия. Возникает стремление к лидерству, для его достижения порой задействуются все средства. Явные лидеры и их приближенные все более заметны. И конечно, вместе с этим появляются изгои – либо изолированные, которые «сами по себе», либо те, кого группа явно отвергает.

   Важно сказать, что иерархия в этом возрасте основывается на силе, причем сила эта в первую очередь не физическая, а психологическая, моральная. Имеется в виду умение отстоять себя, а как – это уже твое дело. Хочешь – дерись, хочешь – ищи форму через юмор, через унижение, ругайся матом, стучи кулаком по столу – но отстаивай себя, не давай себя унизить. Это своеобразный возраст «испытаний», которые проходили все подростки в разных культурах в обрядах инициации. Только теперь эти испытания они придумывают друг для друга при отсутствии общей внешней формы. И не только друг для друга, а также для учителей или других взрослых – психологов, тренеров. Это уже не возраст слепого подчинения взрослому: свое право быть лидером надо доказать, причем через демонстрацию силы. Это уже потом наступит другой период, когда наиболее важными станут знания, умения, принадлежность к той или иной группе и т. д. Пока – сила.

   В последнее время в российских школах прогрессирует такое явление, как школьная травля. Обзывания, непристойные шутки, сплетни, бойкот, т. е. привычные в подростковой среде действия называют моббингом (от англ. mob – толпа). Особо жестокие нападки – психологический террор, избиения, травлю одного ребенка другим (или группой детей) называют буллингом (от англ. bully – хулиган, драчун, грубиян, насильник). Стоит понимать, что это не разовые хулиганские выходки, а длительный процесс сознательного жестокого обращения, причиняющего физический, эмоциональный или интеллектуальный вред ребенку.

   Всемирная организация здравоохранения проводит периодический мониторинг аспектов поведения школьников, влияющих на их здоровье. По данным за 2010 год регулярному насилию в наших школах подвергаются 21 % девочек и 22 % мальчиков в возрасте 11 лет; 20 % девочек и 19 % мальчиков в возрасте 13 лет; 12 % девочек и 13 % мальчиков в возрасте 15 лет. Сами регулярно обижают других 20–24 % российских школьников и 10–14 % школьниц.

   То есть явление становится настолько массовым, что вероятность того, что в группе окажется булли-агрессор и/или булли-жертва, очень высокая. Вам, как ведущим программы «Жизненные навыки», нужно очень четко понимать границы своих возможностей. Стоит знать, что работа с буллингом обычно затрагивает весь коллектив, в котором это явление обнаружено. Привлекаются не только школьники, но и родители, и учителя, и руководство. И вам в рамках лишь еженедельных встреч с ребятами не стоит рассчитывать на серьезный положительный результат. Что вы можете сделать? Вы можете, во-первых, проводить просветительскую работу. Дети поймут, что буллинг не является нормой в обществе, что это социально неодобряемая форма взаимодействия, что то, что делают они или что делают с ними, – не нормально ни при каких условиях. Во-вторых, программа рассчитана на укрепление Я подростка: на знакомство со своими границами, на поиск своих ресурсов, на умение просить и получать поддержку, на укрепление чувства уверенности и самоценности. А это является прекрасной профилактикой буллинга, а иногда и лечением.

   Важно заметить, что подростковые группы могут состоять из представителей разных социальных слоев: элитные школы, частные школы, совершенно обычные дворовые школы… В обычных школах, где обитают подростки более низкого социального статуса, престижными считаются привычки курить, употреблять алкоголь, «котируются» те, у кого есть сексуальный опыт. Престижным считается нарушать общественный порядок, шуметь в общественном транспорте. В более высоких социальных слоях подростки проходят те же этапы, но в более позднем возрасте и чуть более тихо и социально приемлемо. В «средних» школах, где есть и те и другие подростки, те, кто раньше был на низких уровнях иерархии, теперь, в 7–8 классе, сбиваются в кучки и тоже пробуют курить, хулиганить как-то по-своему, короче – проживать то, что проживали их более успешные сверстники чуть раньше. Те подростки, которым не удалось пробиться в лидеры и близко к лидерам, проживают свои неудачи, размышляют о том, кто они, какие, почему это не удается…

   Нет пока групп, компаний, базирующихся на общих интересах и увлечениях. И если они есть, то это скорее исключения. А мы говорим о закономерностях, о том, что характерно для большинства.

   Когда подростки собираются в группу, уровень общего возбуждения очень высок, как и уровень шума, включающего взрывы безудержного смеха по порой незначительному поводу, который заражает всю группу. Подростки испытывают большую потребность в движении, физической активности.

Отношения со взрослыми – родителями и учителями

   Основная особенность отношений подростков со взрослыми – это противоречие нуждаемости во взрослых и противостояния им. Подростки еще очень нуждаются в доме, в опоре на родителей, на достаточно жесткие границы допустимого, в том, что родители подстрахуют их. Чаще всего подростки этой нужды не осознают. Зато они начинают выстраивать свои границы, вешать на дверь своей комнаты таблички «Не входить!», «Стоп!» и т. д. Они довольно резко обрывают тактильный контакт с родителями, перестают обнимать их, прикасаться к ним, не разрешают дотрагиваться до себя.

   Что касается учителей, психологов и других взрослых, то теперь для установления доверия недостаточно просто быть взрослым, доверие надо заслужить. Взрослый рядом с подростком должен тоже быть сильным, уметь ответить, уметь «отразить удар», да еще и красиво. Вот за таким взрослым подростки пойдут. 13–14-летние еще не готовы к отношениям со взрослым на равных. С трудом могут слышать о трудностях взрослого, теряются, если взрослый откровенен и рассказывает много личного о себе. Иерархия в этом возрасте присутствует во всем, в том числе и в отношениях со взрослыми. Если взрослый доказал свою состоятельность, то за ним пойдут, его будут уважать и слушаться, но с ним не будут дружить и вступать в близкие отношения. Это особенность возраста. Уже в 15–16 лет отношения со взрослыми станут более доверительными и близкими. 13–14-летним нужен взрослый-вожак, взрослый-руководитель. И вообще – это тот возраст, когда взрослый нужен, но не любой. Появляется большая избирательность. Добрые мягкие тетушки, которые очень подойдут младшим школьникам и иногда, с натяжкой, 10–12-летним, уже не находят общего языка с тинейджерами. Необходимо, чтобы взрослый был старшим сильным другом.

Стремление к справедливости

   Подростковый возраст – возраст максимализма и стремления к справедливости: к справедливым замечаниям, оценкам в школе, к справедливым претензиям со стороны родителей.

   Подросткам свойственны категоричность суждений и некоторая узость восприятия. Они верят в некую абсолютную, очевидную для всех справедливость. Если кто-то поступает с ними, по их мнению, несправедливо, то в этом они видят исключительно злой умысел. И за справедливость подростки готовы биться не на жизнь, а на смерть. А те, кто не в силах отстаивать свои права, также не на жизнь, а на смерть обижаются. Подросткам пока непонятно, что справедливость – явление субъективное, и у каждого она своя.

   Все осложняется повышенной чувствительностью и ранимостью, присущими этому возрасту. Следует обсуждать с подростками расхождение в позициях, а не отмахиваться от них. Подросткам очень важно внимательное к ним отношение, тогда накал борьбы существенно снижается.

   Стоит помнить об особенностях мышления и восприятия подростка: обобщая совершенно разные и объективно далекие друг от друга события и явления, он реагирует на них одинаково, что проявляется во внешне необъяснимом безразличии подростка к значимым для него вещам и в бурной реакции по малозначительным поводам.

Выход в «большой мир»

   В современном мире возраст 7–8 классов – это примерный возраст выхода подростков в «большой мир» города. Эта особенность характерна именно для современных подростков. Раньше первоклассники ходили домой с ключом на шее, а к концу начальной школы вполне самостоятельно ездили на автобусах и метро, лет с 12–13 многие даже отправлялись на поезде в другой город. Сейчас времена сильно изменились. Дети не играют во дворах самостоятельно, всюду передвигаются с родителями или другими взрослыми, не ходят в магазины, не совершают покупок. И только к 13–14 годам начинают это делать, таким образом сталкиваясь с необходимостью адаптироваться в социуме в достаточно позднем возрасте. Когда 5-летний малыш идет за хлебом, ему помогут все – и тетеньки в очереди, и продавщица. 13-летнему приходится самому догадываться о том, как ведут себя с незнакомыми людьми, быстро принимать решения, если, например, не хватило денег в магазине, если сломался автобус и всех высадили, при этом нет мобильного телефона или временно нет связи.

Виртуальный мир и потребность играть

   Одна из особенностей именно современных подростков – сосредоточенность на виртуальном мире: играх, общении в социальных сетях, планшетах и смартфонах. Многие взрослые боятся этой тенденции и борются с ней, хотя, если задуматься, это просто характеристика времени. Дети освоили технику быстрее взрослых и быстрее вошли в этот мир. Но факт остается фактом – общение подростков во многом виртуальное – в сети заводят друзей, ссорятся, лидируют по количеству лайков, троллят, травят неугодных…

   Еще одна неожиданная особенность времени – огромная потребность подростков в подвижных детских играх, в которые раньше играли дошкольники и младшие школьники. Это недоигравшее поколение. Родители очень увлеклись ранним развитием, кружками, секциями, ранним овладением языками и сочли ненужной детскую игру. А зря! Детская игра несла в себе много функций и смысла, решала психологические проблемы и задачи социализации. Вот подростки и стремятся наконец добрать то, чего недобрали в детстве. С удовольствием они играют в салочки, колдунчики, прыгают, бегают и радуются жизни. Иногда это выглядит странно – высокие, взрослые на вид «дяди» и «тети» бегают и громко смеются, играя в догонялки.

Глава 4 Экзистенциальное углубление: вызовы подросткового возраста

Хорошо, что кризис есть?

   В советской психологии подростковый кризис обсуждался. Регресс, трудновоспитуемость, конфликты – признаки кризиса сформулировал еще Л.С. Выготский. На Западе сегодня считают, что кризисом называть возрастные изменения неправильно – слишком драматичный взгляд. Просто трудный возраст – для взрослых и прежде всего для самих ребят. Кажется, что подростки намеренно делают все возможные и невозможные глупости и ошибки, рискуют, ищут пределы дозволенного, провоцируют, что-то кому-то доказывают. Родители с наступлением подросткового возраста своих детей сами попадают в период жизни, который можно назвать экзаменом на зрелость – не ребенка, а их собственную. Это очень непросто.

   Господь призвал Авраама и говорит: «Отдай мне в жертву твоего сына!»

   – Которого? – спрашивает Авраам.

   – Вот этого, пятилетнего.

   – Возьми лучше этого, тринадцатилетнего, – торгуется тот.

   – Да разве это жертва? – удивляется Господь.

   Настроение этого анекдота созвучно противоречивым чувствам взрослого, который часто теряет ориентиры. И все-таки наш первый тезис о 13-летних таков: очень хорошо, что подростковый кризис наступает в 13 лет. Это – его время.

   Антон – сын очень интеллигентных родителей. Разговоры обо всем, философские размышления, поэтические рефлексии о доброте и смысле – все это он любил с детства. Антон обожал своих папу и маму, любил бабушку и дедушку. Когда ему было чуть больше 12, дедушка умер, и родители попросили Антошу какое-то время пожить с бабушкой, совершенно убитой горем. Мальчик согласился с энтузиазмом. Теперь он мог сделать большое хорошее дело. И он стал настоящим психотерапевтом: понимал, утешал, предупреждал любые недовольства и решал проблемы. Сегодня Антону 32, у него есть прекрасная жена и маленькая дочь. И… он пришел на терапию, потому что неожиданно у него начался подростковый возраст. Немного запоздавший. Он чувствует себя раздираемым противоречивыми желаниями: хочет доказать жене, что может бросить к ее ногам мир (ну или хотя бы получить высокооплачиваемую работу), и одновременно – покорить всех женщин мира, он любит своего ребенка и в то же время планирует проекты, в которых присутствие в его жизни детей совсем не учитывается. Ерничает над родительским идеализмом и очаровывается сомнительными приятелями. У Антона тот самый кризис идентичности, который его ровесники пережили 20 лет назад. Сокрушительные метания 32-летнего мужчины ведут к гораздо более разрушительным последствиям.

   Тезис второй: кризис становится не таким острым, если близкие взрослые понимают ребенка. Но как его понять? В чем смысл происходящего с ним?

   Для этого мы должны сделать небольшое, но важное отступление. Человек может проявлять себя по-разному, говоря философским языком, – бытие многоаспектно. В какой-то степени выбор того, что проявится, зависит от обстоятельств. Однако чем более зрелым становится человек, тем в большей степени он может сам выбирать: как ему сейчас существовать, в качестве кого.

Персональное начало

   То, о чем в этом параграфе пойдет речь, впервые описал Виктор Франкл. «Психическое бывает разное по природе и сути своей», – говорил он (Frankl, 1971). И в этом он спорил с Фрейдом, который не различал психодинамику и свободное. Все, что возможно, он сводил к психодинамике.

   Итак, вот о чем писал Франкл. Все знают, что человека можно рассматривать в телесном и психическом измерениях. Все мы существа телесные. Иногда на первый план выходит именно это наше свойство: например, простое физическое выживание выступает на первый план в больнице. В 13 лет тело становится важной темой, потому что оно стремительно меняется. Уже и самые маленькие мальчишки замечают, что вытягиваются конечности, иногда с такой скоростью, что суставы и связки не успевают укрепиться, – и ходят мальчишки, пошатываясь на ставших вдруг чужими длинных ногах, как оленята. Меняются пропорции лица, все так стремительно растет и изменяется, что нужно время, чтобы привыкнуть. И гормональный всплеск, неожиданный и сильный, вызывает перепады настроения. Все это влияет на психику: телесное и гормонально зависимое, эмоционально-аффективное занимают много места, но не все. Есть еще какая-то инстанция – та, которая смотрит на происходящее, наблюдает за ним, встречает его открыто и принимает.

   Выходит, что психическое делится на две разные по своей природе ипостаси. Одна нам хорошо известна. Это психодинамическое – то, что реагирует, не задумываясь, отвечает аффективно, автоматически. Цель этих ответов – снять напряжение, защитить себя от угроз, сделать жизнь комфортнее. Это важная цель, чтобы спастись: как живое существо и как личность. Заметим, что психодинамическое начало – эволюционно созданный механизм для самозащиты, оно не так просто контролируется сознанием и всегда занято только нами самими, в результате часто упускаются интересы, безопасность и чувства других людей. Не учитывается и перспектива: хорошо ли это для будущего? Взрослые устают от подростковой психодинамики, чужой эгоцентризм вообще никому не нравится.

   Оказывается, помимо психодинамического начала в каждом человеке есть то, что не болеет, не боится, то, что свободно. Вслед за В. Франклом назовем этот аспект человека «персональность», или Person. И телесность с ее новыми ощущениями, и психодинамика с ее страстями – все это оказывается в поле восприятия персонального начала. Оно встречает и принимает то, что появляется в фокусе внимания. Оно свободно что-то сделать с этим. Персональность свободна. И она проявляется в других, не психодинамических мотивациях. В персональном аспекте человек любит и нуждается в любви, верит и отчаивается, когда верить не во что. Он открыт вовне – миру с его данностями и новостями – и вовнутрь – своим ощущениям, чувствам и мыслям, всему, что появляется спонтанно. Доверие и совесть, милосердие и самоотдача – все это персональность, и она очень точно описана через содержания 4 ФМ. Чем занят человек, когда перед ним встает вопрос: «Могу ли я быть в мире?» Он старается выдерживать то, что нагружает, принять трудное, вплетая его в свою жизнь и превращая во что-то осмысленное. В процессе принятия происходит освобождение от страха и тревоги – вместе с наступившим покоем взгляду открывается поле возможностей. Так работает персональное в человеке на уровне 1 ФМ.

   Чем занят человек, когда возникает вопрос: «Нравится ли мне жизнь?» Он обращается к ней с открытым сердцем, с готовностью дать с собой что-то сделать. Обращение – эмоционально открытое внимание – работа Person.

   Что делает человек, когда приходится спрашивать себя: имею ли я право? Рассматривает, оценивает, определяет ценность и своих, и чужих намерений – всего, что относится к рассматриваемой ситуации. Выносит суждение, занимает позицию, решается на поступок, вносит себя со всеми своими ценностями и предпочтениями в конкретные обстоятельства, сверяется с совестью. Голос Person – часто это голос совести.

   А в вопросах о смысле? Ищет смысл, а это означает – ищет возможности, проверяет их реалистичность, проверяет ценность каждой, соотносит с собой, и наконец поддерживает себя в намерении довести решение до воплощенного результата. Вот тогда, в этом результате (будь то дело, поступок или законченный проект), человек полностью показывается как Person. Пока он переживал, разбирался с оценками, искал решение, он еще не полностью воплотил себя персонально. Когда работа завершается результатом, мы переживаем максимальную персональность и, если результат нам подходит, – исполненность, лучшее экзистенциальное переживание. Хорошая жизнь – пригоршня таких переживаний: хорошо получилось, все правильно, пусть будет так.

   Итак, человеческая психика бывает разной – персональной, открытой, свободной и неперсональной, эгоистичной, голодной, зависимой, защищающейся, психодинамической. В каждом человеке есть и то и другое.

   Кризис 13 лет сводит с ума своей яркой и массированной психодинамикой. У одних – психодинамика агрессивно-борющаяся, у других – избегающе-замирающая (помните, в предыдущей главе мы говорили о двух типах кризиса?). Нам же важно разглядеть то, что на глубине.

   На глубине, за психодинамической завесой, у подростка всегда можно разглядеть то, что не болеет, – персональное. Поэтому так важна периодизация, которая фокусирует внимание на персональном. Посмотрим, какие экзистенциальные задачи решают семиклассники.

Персональное начало 13-летнего человека

   7–8 класс – это смена экзистенциальных эпох. Детство окончательно сменяется пубертатом. Тяжело в этот момент тем, чье детство не выполнило своего предназначения. Какого? Давайте вспомним: второе семилетие – время установления хороших теплых отношений с жизнью (ценностным, «отношенческим», дружеским аспектом бытия). Это время для того, чтобы, переживая плохое и хорошее, начать что-то понимать про добро и радость, благодарность и теплоту жизни, почувствовать ее ценностное богатство. Чтобы ценить радость, важна грусть, важны потери и лишения. Парадокс: жизнь без проблем, «укутанная в вату», отвращает от жизни, заставляет не ценить ее. Ценностное отношение охраняется и передается от поколения к поколению через культуру (культура и есть принятый в социуме способ «ухаживать» за ценностями, за тем, что дорого и важно этому народу). Мы помним из учебников по психологии развития, что младший школьный возраст – время учебы. «Ведущая деятельность учебная», – говорят психологи теории деятельности. «Когнитивное развитие на первом плане». Но если мы почитаем выдающегося нейробиолога Л. Чомпи (Чомпи, 2012), то узнаем, что «когниция» означает различение, дифференциацию, то есть появление новых нейронных связей. Нейронные связи между аксонами формируются только при условии наличия гормона серотонина, а гормон кортизол, напротив, блокирует процесс формирования новых ассоциативных связей. Мы знаем, что серотонин – гормон счастья, а кортизол – гормон страха и стресса. Значит, не когниция ведет за собой эмоцию, а эмоция выступает «штурманом» процесса познания. Сначала покой (пока его нет, Person должна будет за него бороться – ей не до новых знаний), потом неожиданный интерес – как будто затронуло что-то, затем радостное волнение: «Посмотрим, что тут такое интересное?» Затем – сосредоточенность: «Я хочу еще побыть с этим!», а после – погружение и новые инсайты в определенной сфере познавательной деятельности. Когниции – различения – всегда результат чувства «мне нравится этим заниматься». Ученик становится экспертом в той самой области, где ему хочется задержаться. А на фоне страха и гнева ничего «не учится», мотивация разрушается или даже не рождается. Мы хорошо знаем, как дети постепенно от класса к классу становятся все более разборчивыми в отношении учителей. Учителя, способные создать позитивную атмосферу на своих уроках, влюбляют детей в свой предмет. За теми из них, кто хорошо общается, партнерски и дружественно себя ведет, ученики готовы идти куда угодно. В период отрочества расширяется число позитивных связей с миром. Чем их больше, тем лучше, лишь бы кружки, дополнительные занятия, уроки и секции включали ребенка эмоционально. В этом возрасте все в ребенке хочет этого, если, конечно, он доверяет ведущему взрослому. Кроме того, много места занимают дружеское общение, игра, фантазия. Что это дает в экзистенциальном смысле? Богатейший запас переживания хорошего. Это база, на которой выстраивается любовь к жизни, пусть пока неосознаваемая, но отчетливая позиция: «Это хорошо, что я живу!», «Я хочу жить эту жизнь, жить стоит, потому что жизнь, несмотря на потери и трудности, дарит много хорошего». Невозможно недооценить важность этой установки. Если ее нет, ребенок оказывается безоружным перед зависимостями: голод на хорошее делает его неразборчивым в выборе поводов для переживаний драйва и наслаждения. И вот уже не ценности, а эрзацы становятся важными в его жизни. Сегодня, как известно, «молодеют» и алкоголизм, и компьютерные зависимости, и наркомания, и депрессия.

   Итак, опыты хороших отношений с жизнью к 13 годам приводят к формированию идеалов. Идеалы – это что-то суперхорошее, самое-самое ценное. Они воплощаются в конкретных образах, в людях, проживаются через восхищение и подражание кумирам. Все это как бы поворачивает взгляд снаружи вовнутрь, потому что кумиры – это зеркало, в которое смотрится ребенок, чтобы разглядеть прежде всего себя самого.

   К концу второго семилетия очень логично ведущими становятся темы 3 ФМ. Первая тема: если ты что-то любишь, учись отстаивать это. Ценности налагают ответственность, а потребность их защищать активно развивается в преддверии кризиса. Защищать собственное непросто. Сначала это делается агрессивно, но это лучше, чем не отстаивать вообще. Ценность отстаивания Собственного – одна из важнейших в масштабе жизни. Взрослые должны увидеть ее и «снять шляпу». На первой стадии подросткового кризиса, в 13–14 лет, подростки пока вырабатывают установку защищать свое. Они еще не знают, что это – только половина дела. Недостаточно научиться отказывать и упорно настаивать на своем. Нужно еще внутренне оправдаться, перед самим собой. Эта вторая часть пока дается совсем трудно, а вот первую они тренируют по много раз за день, и это хорошо. Взрослые должны понимать, как это хорошо и важно, и привлекать внимание к этой стороне жизни. Помочь превратить проблему в задачу, вызов. Не просто кое-как защищаться, а высококачественно. Об этом и подискутировать неплохо было бы: «Что такое достоинство личности?», «Черный пояс по отстаиванию собственного» или что-то подобное. Великая русская литература имеет образцы, интересные для обсуждения. Например, с каким достоинством Гринев разговаривает с Пугачевым – а ведь на кону жизнь! («Капитанская дочка» Пушкина в этом возрасте предлагается как нельзя кстати.) Школа – вечный практикум умений отвечать на провокации, огрызаться, припечатывать острым словцом или шуткой, а иногда и серьезно предупреждать о последствиях, короче – защищать свои границы.

   Внешний диалог развивается и укрепляется, внутренний диалог – у кого как. Многое зависит от того, есть ли у подростка собеседник, взрослый, спокойно разговаривающий с ним в той самой манере, присвоив которую, впоследствии подросток смог бы сам с собой вести беседу. Конфликтные и полные страданий опыты в отстаивании своей правоты еще только начинают процесс укрепления Я – главную задачу пубертата. В этом смысл ввязывания в конфликты – Я укрепляется только в этом.

На пороге «экзистенциального пробуждения»

   Сверхценностью в 13–14 лет становится сила Я, в чем бы она ни проявлялась: месте в иерархии и популярности, силе физической или упрямстве духа. Быть сильным важнее, чем быть великодушным: подростки уже знают, что такое справедливость, но еще не ведают о милосердии. Если мы посмотрим глубже, увидим, что именно они защищают такими неразборчивыми способами. Это «что» – важная вещь: самоценность, картина себя, пусть пока еще идеалистическая, без права на ошибку (поэтому часто врут), ценность и достоинство друга, просто другого человека (потому что несправедливо!), своей группы или класса в противостоянии другой группе или учителю: вместе все же легче отстаивать. Они очень нуждаются в понимании и уважении со стороны значимого взрослого. Конфликты в классе – на первом плане, в глубине – вопрос к близкому взрослому: «Ты принимаешь меня таким? Ты меня уважаешь, если я делаю по-своему?»

   В 13–14 открывается новая экзистенциальная тема – тема 4 ФМ. Это вопрос о будущем. Ее поднимают сначала взрослые (эта динамика переноса активности от взрослого к ребенку хорошо описана в периодизации субъективности В.И. Слободчикова): «Кем ты хочешь быть? Идешь в колледж или остаешься в средней школе? Стоит ли выбирать те или иные школьные предметы, нужны ли они для поступления в вуз?» Открывающаяся тема более широкого жизненного (и смыслового) контекста (4 ФМ) на фоне совсем не окончательного еще решения задач 3 ФМ («Кто я? Чего я хочу? На что имею право?») приводит к парадоксальному феномену – под угрозой оказывается все, что было «наработано» ранее: происходит отрицание ценностей, под сомнение ставятся отношения, дружба, любовь. Самосознание (по теории развития мышления Ж. Пиаже к 14 годам окончательно складывается стадия формальных операций) открывает новую способность – все рассматривать под разными углами зрения, таким образом меняется смысл прежних опытов жизни. Появляется биография – переосмысление предыдущих возрастов своей жизни: подросток уже не сознает себя через те облик и образ жизни, которые ему привычны, но при этом понимает, что со стороны он воспринимается по-прежнему через них. Теперь он снова задается вопросом «Кто я?», уже ставя под сомнение представление о том, что значит вообще «знать». Так, через сомнения и поиски себя делается еще один шаг к свободе. Большие долгосрочные цели только позже, через несколько лет, станут экзистенциальной темой для подростка. Стремление к переживанию свободы откроет новые задачи. Пока – только первые, но такие яркие инсайты. Вот описание одного из них (из монографии Шарлотты Бюлер):

   «Я встал, потянулся и, встав на колени, посмотрел в окно на кроны деревьев. В этот момент я ощутил себя. Казалось, все отделилось от меня, и я вдруг остался один. Удивительное чувство – чувство парения. И тут же возник удивительный вопрос к самому себе: Ты – Руди Делиус? Ты – тот самый, которого так называют друзья? Тот, которого в школе называют этим конкретным именем и ставят конкретные оценки? Ты – тот самый? Второе Я во мне явилось моему другому Я, которое здесь же вполне объективно проявлялось моим именем. Это было почти физическое отторжение, отделение ото всего, что меня окружало, с чем до сих пор я чувствовал себя неразрывно. Я неожиданно ощутил себя одним-единственным, выделившимся изо всего… Я понял, что что-то навсегда значительное произошло со мной, внутри меня… В один момент старая природа кровных связей утеряла смысл: понятия “отец”, “брат”. И родина со всей ее сцепляющей силой и властью “отпала”, лежала где-то рядом, как смененная кожа. Я во мне было свободно, раскрепощено, отпущено, оно парило и было безответственно, уникально, ценно в своей неповторимости, миру недоступно и нерушимо. Такое переживание своего Я – это как второе рождение» (Baacke, 1983).

   Подросток 13–14 лет находится на пороге экзистенциального рождения. Оно не всегда бывает таким захватывающим и драматичным. Данный пример лишь ярко, в преувеличенной форме показывает то явление, которое может длиться некоторое время. Оно представляет тем не менее необходимый и важнейший шаг развития в подростковом возрасте. Экзистенциальное пробуждение означает «обратное вбрасывание» себя в конкретную ситуацию, когда есть «возможность осмысленно выйти из прямого взаимодействия (интеракции) и рассмотреть его, так сказать, со стороны, так, чтобы отношения при этом окрасились экзистенциальным значением ситуации» (Штейнер, 1993). Все теперь рассматривается на предельно широком фоне: «Какое значение эта встреча или разговор имеют для моей жизни, для будущего?» Такой взгляд на себя становится предпосылкой развития истинной воли.

Чем могут помочь взрослые

   Первыми жертвами оказываются близкие взрослые, учителя и, конечно же, родители. Они проверяются на прочность постоянным обесцениванием и демонстративным игнорированием.

   Пока что мы обнаруживаем очень шаткое положение – ни с одной из фундаментальных мотиваций не все в порядке, разве что с первой – если семейная жизнь подростка стабильна, а брак родителей крепок, если традиции удается соблюдать, – тогда все незыблемое и надежное превращается в основные опоры: конфликтуем мы или нет, а летом у нас традиционный поход. Если есть четкие правила, есть защищенность и защитники, есть собственное безопасное пространство. И если класс тоже – безопасное пространство, потому что буллинг в нашей школе карается гораздо строже, чем любая другая провинность. Это вопросы 1 ФМ. Подростку от взрослых нужен пример для подражания и в их собственной способности радоваться жизни. Родители или учителя не просто должны отстаивать свои ценности, они должны получать от них радость. Подростки в глубине души хотят снова и снова видеть своих родителей счастливыми: не всегда, не любой ценой, но родителям и педагогам важно быть личностями, которые уже наконец разобрались с тем, что для них хорошо и важно, и любят это открыто и всей душой. Детям в этом возрасте нужны счастливые взрослые. Не ворчуны, недовольные всем на свете, не депрессивные и разочаровавшиеся, а взрослые с позитивной фундаментальной установкой по отношению к жизни, празднующие жизнь, отдающиеся хорошему с внутренним согласием. Это ответственность взрослых в аспекте 2 ФМ. Что касается 3 ФМ, тут от взрослого нужна одна, но очень непростая компетенция – привычка и умение вести хороший диалог. И это самое трудное и самое важное в кризисе 13–14 лет.

Признаки хорошего разговора

   Полноценный диалог еще в начале XX века получил имя Встреча. Встречу людей (и человека с любым предметом, явлением, аспектом мира) замечательно описали философы М. Бубер, М.М. Бахтин, Э. Левинас. Изучалась она и в психологии (в логотерапии Франкла и клиент-центрированном подходе Роджерса). Попытки «оцифровать» ее, разложить на шаги и аспекты встречаются в гештальт-терапии, гуманистической психологии, экзистенциальном анализе. Обобщим кратко те пункты, касающиеся Встречи (хорошего разговора), которые выделяют перечисленные подходы.

   1. Неравноправный характер. Встреча ребенка и взрослого – всегда неравноправный диалог: взрослый может предоставить себя в распоряжение ребенка, но не наоборот. «Я здесь для решения твоих проблем, свои же я решаю в диалоге с другими, взрослыми людьми», – таково послание взрослого. Возможно ли это? Да, если взрослый действительно является Взрослым, то есть личностью, достигшей определенной степени саморефлексии и автономии. Это не так просто – блестяще рассуждает М.М. Бахтин в работе «К философии поступка» (Бахтин, 2002), введя понятие «абсолютное-себя-исключение» как условие истинной Встречи. Исключает себя взрослый (старший), убирает на время свои проблемы и нужды, освобождая место для Другого с его нуждами и проблемами, исключает Собственное, оставаясь при этом полностью включенным.

   2. Полная включенность. В экзистенциально-аналитическом подходе мы вслед за Левинасом называем это Присутствием (Левинас, 2007), а гештальт-терапевты, специально детально исследовавшие этот процессуальный аспект отношений, – full contact (полноценный, зрелый контакт) (Рабин, 2008). Интенционально настраиваться и всерьез относиться к тому, что и как говорит собеседник, так же серьезно относиться к впечатлению, которое оставляют его разговор и манера предъявлять содержания, серьезно отнестись к самим содержаниям, не отделяя их от контекста, – все это восходит к феноменологическому восприятию сущностного (Кривцова, 2012). Встречи не происходят «под телевизор» или вполоборота от монитора компьютера. «Я здесь весь для тебя, как целостное существо, и впитываю то, что ты показываешь: и когнитивно, и эмоционально, и даже физически».

   3. Уважительное внимание. Дистанция – признак уважительной установки – оставляет собеседнику место для выражения чувств, мнений. Уважительно слушать – значит давать договорить, разрешить быть рассерженным и недовольным, спрашивать мнения, не давить, принимать отказы. Уважительное внимание к ребенку индуцирует ощущение им собственных границ (именно это чувство затем станет основой достоинства), интереса к себе и собственной ценности (самоценности). Маленькие знаки внимания со стороны взрослого для него означают: меня заметили, выделили из массы. На мне остановился чей-то взгляд – значит, я интересен. Он видит меня. На что он обратил уважительное внимание? На чувства? Значит, то, что я что-то могу чувствовать, – важно. На мое самочувствие? Значит, здоровье будет важной темой и для меня. Если мне позволяют рассказывать не все, оставить что-то для себя, в интимном. Значит, это интимное имеет право на существование и должно и мною самим уважаться. Так взрослые формируют «психическое тело» ребенка: самостью становится только то, что увидели взрослые. А. Лэнгле в одной публичной лекции сказал: «Мы должны иногда смотреть на наших детей, чтобы осознать: собственно говоря, это чудо, если у ребенка есть собственная воля, даже если она направлена на то, что мне не нравится» (Лэнгле, 2011). Результаты уважительного внимания: 1) развитие самоуважения; 2) формирование идентичности, понимания и принятия своей отличности, инаковости, без которого в будущем не сложится картина себя; 3) развитие Супер-Эго – представлений о правильном для всех людей, о морали (Лэнгле, 2005).

   4. Справедливое отношение. Справедливое отношение – это следующий шаг, требующий более глубокого взгляда на ребенка: нужно не просто дать пространство его существованию, но увидеть ребенка в его сущности. Для этого нужен не просто взгляд – но отношения между нами. Детский опыт переживания того, что со мной поступили справедливо, я имею право, мною что-то сделано правильно, – мобилизует персональные ресурсы. Справедливость – фасилитатор развития: «Я могу, и мне хочется больше быть самим собой, вносить свое собственное в жизнь!» Все педагоги и психологи замечают, что у детей высокая чувствительность в отношении справедливости, даже если речь идет о справедливости или несправедливости в отношении других, и их самих это не касается. Последствиями справедливого отношения являются: 1) накапливающиеся опыты переживания аутентичности (то, что я чувствую или делаю, мне подходит, соответствует, это истинное во мне); 2) переживание и представление этического: чувство в отношении правильного для каждого (вот это соответствует человеку и ему положено); 3) опыты совести: способность к резонансу с собственной сущностью.

   5. Признание ценности. Чтобы получить в свое распоряжение Я, ребенок обязательно должен встретиться с важным опытом: другие видят и оценивают что-то во мне как хорошее. Важно не только что они меня, ребенка, видят, не только то, что именно они во мне видят, но и как им со мной, как это для них, как они воспринимают, чувствуют себя рядом с моим Собственным. Признание ценности – установка взрослого по отношению к ребенку, его сущности, его Person. Этой установке соответствует действие одобрения: «То, что ты делаешь или как ты это делаешь, я лично нахожу хорошим». Еще одним выражением установки признания ценности является готовность вступиться за ребенка, встать на его сторону.

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?