Иерархический человек. Зерот

Рыночное общество имеет много черных клавиш, до-диезов, соль-бемолей. Традиционное общество существует вообще без них. Здесь одни белые основные ноты октавы. Оттого, что традиционное общество не имеет людей до-диезов и соль-бемолей, оно обречено проиграть, потому что рыночное или демократичное общество любит разную музыку, даже музыку извращенческую, но необычную. Задача ревкона увеличить число полутональных людей, которых ненавидят все потенциальные клавиши тоталитарного оркестра. Книга содержит нецензурную брань.
ISBN:
9785449651754

Иерархический человек. Зерот

   © Алмаз Браев, 2019


   ISBN 978-5-4496-5175-4

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Содержание

Глава I Феодальная элита.
Глава II Все или ничего.
Глава III Зероты.
Глава IV Какое твое имя.
Глава V Вавилон или Орда.
Глава VI Цукцванг. Завещание предков.
Глава VII Зероты себе не изменяют
Глава VIII И от этого погибают
Глава IX Не боятся смерти, боятся позора.
Глава X Не могут быть вторыми
Глава XI Зероты – традиционная элита
Глава XII Кочевники кочуют к освобождению
Глава XIII Батыры -богатыри
Глава XIV Хотим жить по заветам!
Глава XV Семьянин. Виноват ли он
Глава XVI И даже отец плюнет
Глава XVII Нужна новая идеология
Глава XVIII Не ищи в Орде правду
Глава XIX Урожай неожиданный
Глава XX Какие стоны тут слышнее
Глава XXI Феодалы и социализм
Глава XXII Традиционный человек и барон Мюнхгаузен
Глава XXIII Никто не лучше партократов
Глава XXIV Торцевые лошади
Глава XXV Какая задача традиции
Глава XXVI Снова аппаратчики выше
Глава XXVII Плодитесь и размножайтесь
Глава XXVIII Модернизация
Глава XXIX Коррупция равная демографическому взрыву
Глава XXX Гордость и унижение
Глава XXXI Почему Ельбасы I не кидал на счета
Глава XXXII Иерархические стасти
Глава XXXIII Кто любит хорошо пожить
Глава XXXIV Касты феодальной Франции
Глава XXXV Зерот не ходит вперед
Глава XXXVI Свобода. Равенство. Братство
Глава XXXVII Cтарики и джигиты
Глава XXXVIII Столыпин был против народа?
Глава XXXIX Поражение погон
Глава XL Равенство с человеком с ружьем
Глава XLI Хочешь мира, готовься..
Глава XLII Царь не настоящий
Глава XLIII Кто отодвигает стариков
Глава XLIV Черчеллю повезло
Глава XLV Родоплесы

Противостояние. Иерархия.

   Зероты – это традиционная иерахическая элита. Они стоят первыми первыми в списке ревкона. Потому что с них все начинается. Всего в ревконе шесть типов рефлексий: зероты, зерефы, зеремиды, ремиды, рефаги, зелоты. И для каждого вида рефлексии есть отдельная книга. Это значит, есть книги с названием Зереф, Ремид, Зеремид, Рефаг, Зелот – сколько ревконовских рефлексий, столько и книг. И все они вышли серией одна за другой.

   Теперь, что такое сам ревкон?

   Ревкон – это неологизм или сокращение двух слов революция и консерватизм. В мире до сего момента есть два вида обществ – индустриальные и традиционные. И само противостояние сегодня глобально, на уровне противостояния традиции и рынка. Противостояние традиции и рынка носило (и носит) разное название и происходило (и происходит) по всем направлениям. Масштабно внедрение рыночной культуры среди традиционных народов носит сегодня название глобализма.

   Глобализм сам по себе унифицировал народы, то есть сделал в перспективе все народы похожими. Так вот, каждый народ встречает (и встречал) эти самые рыночные отношения по разному и сопротивляется (и сопротивлялся) по своему. Это каждое сопротивление рынку в ревконе отражено в ревконе по уровню рефлексии. Хотя и сопротивлением то это не назовешь. Скорее, обреченностью. Народы сопротивляются рынку как бы без охоты. Самое главное, все народы, к которым пришли (и приходили) рыночные отношения, находятся (и находились) на разной стадии. Сопротивляются (и сопротивлялись) рыночной культуре только радикальные традиционалисты. Это очень пожилые или по другому люди старших возрастов. Люди помоложе, а таких всегда больше просто по законам природы встречают рыночные реформы даже с большим желанием. Почему это происходит, вы также найдете ответы. Кроме того в ревконе, вы найдете ответы на совершенно и другие разные и злободневные вопросы.


   Противостояние чего с чем или кого с кем?

   Кто эти люди? Какие люди против новизны, а какие люди ее хотят? Это противостояние может происходить не обязательно внутри одной общины или даже внутри соседей внутри материка. Прежде всего это противостояние старого и нового, старого порядка и старой элиты и новой, революционной группы. Революции сознания или просто вирусы нового приходили вместе с другими людьми. Это могли быть мореплаватели, путешественники, конфессионеры, пришедшие вместе с авантюристами и разбойникам и даже сообща с завоевателями. (Сегодня точно также пришли биржевики, банкиры, спекулянты, к примеру).

   Некоторые народы, которые достигли уровня государства, объединялись против пришельцев патриотами. Они могли противостоять. Где то, наоборот, пришельцы образовывали союзы и подчиняли местную элиты – создавались крупные образования – империи, орды. Потом эти самые орды и империи сами рушились по каким то неведомым законам. Причем, имперскую элиты свергали где то варвары, это было часто, люди империи этих варваров раньше и не замечали, не видеди в них никакой опасности. Все это происходило в истории под девизом – больше пространства мне и моему народу. А сегодя все происходит под девизом – больше пространства мне и только мне! Однако всем не хватает этого пространства, какого то воздуха власти или свободы, и варварам, и их цивилизаторам, и рабам, и их господам, и завоевателям, и завоеванным. В современном варианте новое противостояние выглядит внедрением рыночных ценностей среди традиционных народов, да-да, все тех же традиционных народов, для которых голос крови или общины, или равенства все еще важен. На самом деле это так или скорее это новое лицемерие? (Способ пробиться поскорее к кормушке через кровь и майдан).

   Но про это мы и поговорим. Или скорее, вы сами ответите себе по мере увлекательного чтения. Желаю приятных минут и часов. До встречи на самой последней странице самого последнего тома. Самое главное: нам всем быть готовыми или по другому встретить эту самую глобализацию во всеоружие или даже извлечь из новых условий выгоду. Не личную выгоду, а общую выгоду. Задача ревкона – сохранить свой народ.

Глава I

Феодальная элита

   Феодальная элита надменна и толстокожа. Казалось бы, ничто не может нарушить ее покой и самодовольное житие бытие, кроме нее же самой. Так и есть. Феодальная элита не замечает, как точно такой же клон от ее же самой подбирается к ней, чтобы свернусть самодовольную шею. Это нисколько не меняет порядок и обычный феодальный ход вещей. Стража покоев феодалов обычно (как всегда) крикнет: Король умер, да здравствует король! И снова феодальная, но уже новая элита займется балами и пирами и чихать хотела на народ. Феодалы всегда играют за себя. И это чисто феодальный сюжет. Хотя, надо сказать, любая старая ли или новая феодальная элита все время думает, что будет править вечно, оттого что будет жить вечно. Это такая феодальная психология. Феодальный двор создают вокруг правящих персон такую скуку, что эти самые феодалы зевают от тоски. Каждый зев напоминает вечность со стороны.

   Но что будет, если к народу с генетическими часами прошлого пришли новости совершенно не феодальные? Например, с буржуазными новостями, что власть надо отдавать каждые пять лет новому правителю. Власть принадлежит избирателям, в пошлом варианте – народу, ведь в борьбе за власть буржуазия врет самым отчаянным образом. Вот возьмем писателя Бомарше. С французского фамилия Бомарше переводится «рожденный на рынке». Так и есть, рожденные на рынке, на базаре или рыночной площади врут все. А вранье буржуазии объясняется ее единственным желанием сбагрить свой товар покупателю. Вот и врет всякий бомарше, что власть принадлежит народу, то есть покупателю. Но не факт. Самое главное, надо отметить и я отметил, что правящая феодальная элита вновь такая же надменная и самодовольная, как будто вокруг нет никаких бомарше, а есть только толпа придворных льстецов и писак с болтунами и все. Эти люди писаки обслуги создают такой фон вокруг итак нечувствительных и (якобы) глупых правителей, что кажется, что правители глупее, чем есть на самом деле. А на самом деле перед тем как к феодальной элите подбираются ею же взращенные феодальные бунтовщики, с целью свергнуть нынешнюю феодальную элиту, ничего происходить не будет. Потому что вокруг феодальной элиты отбираются естественным ходом очень ревностные наблюдатели, они же прихлебатели, постельничьи, прислуга у входа в спальню, гардеробщики, носильщики тяжести и даже мальчики для бития (в средневековье такие были). Все эти мальчики начинают стучать друг на друга. Кроме лести конечно. И люто друг друга не любить.

   А что же феодалы?

   Феодальная элита разговаривает на равных только с себе подобными. Она так считает. И среди феодалов так принято во всем мире. В нашем случае феодалы видят противников в своих учениках или в людях, которые появились, поднялись, разбогатели только благодаря главному двору. Для феодалов есть только феодалы, она же элита, вот с ней она готова спорить, даже бороться. Остальным феодалы, спорящие и конкурирующие друг с другом, подают приказы. В том числе и секретарям своим, писарям, площадным вещателям, ораторам, журналистам по современному и политологам, которые служат феодалам с двух сторон. На момент передачи и готовности смены феодальной элиты одной на другую эти самые журналисты и политологи, аналитики представляют собой очень удручающее зрелище. Эта такие тупые и подлые люди? Нет же. Все они не хотят, чтобы их отбросили от кормушки и только. Больше нет никакой причины беспокойства. Только страх. И выражение фанатичной преданности на лице (лицемерной конечно по той же самой причине). И потому они еще теснее сплачиваются вокруг кормушки (или трона, или режима, или редакции, или студии какой -либо, что есть все одно и то же) И не один лучик света не проникнет в этих пластах. Не сверкнет. А если проникнет, то сверху тут же упадет мешок с дерьмом и закроет дырочку. Причем дерьмо это вполне конкретное. И падает оно тихо, точно и не сговаривась с другими мешками. (Если же свет проникнет, то и мешки исчезнут, помещенье проветрят)

   Вот с древности появился такой «бродячий сюжет», что девушки деревни или селения, или замка, иди дворца не хотят, чтобы некую Золушку увидел принц. Принц -это один из вариантов молодого феодала, правда в гоне. Если бы он не был в гоне и не имел вкуса, он видел бы перед собой эту толпу блядей, а не Золушку. Но эти злые и несчастные в страхе женщины еще теснее сомкнут свои ряды, дабы феодал в гоне не увидел Золушку. Вот точно такая же картина феодального консервативного мира, почему он проигрывает рыночному миру бомарше (всегда проигрывает). Что придворные ряды образуют вокруг правящих самодовольных феодалов толпу из своих страждущих и дрожащих тел. Лучшее или передовое не может со времен Шарля Пьеро и даже еще древнее попасть на глаза тому, кому нужно.

Глава II

Власть – это все. «Все или ничего»

   Почему мы хотим быть первыми. Почему хотим выглядеть богатыми, важными. Всячески изображаем из себя значительность, элитарность, надменность, глубину (которой нет). Пустить пыль в глаза. Если что, то обозначить. Обозначить и не отвечать. Корчим из себя мнимую или надуманную аристократию. Манеры все равно выдают. Стоит только пройтись и заговорить. Но ведь все равно попытки будут сплошь и рядом. Пусть мнимую, пусть ужимки, пусть гримасы желания. Но все же делаем. Значит хотим от своего придуманного полета получить дивиденды, хотя бы моральные. Хотим подобострастное окружение? Если вес подтвержден делами, пусть дела связаны с постом, с должностью, но даже это все работает и внушает уважение. Более того, это вес сегодня самый главный. Человек имеет возможности. Кто не имеет возможности, то никому не интересен. Толпа записывает записывает в авторитеты, в «столбовую дворянку» и даже владычицу морскую. Чтобы тебя записывали владычицей мира, как раз и надо попасть наверх, любыми путями. Не будет должности, нет и морей. В общем, важность, а по народному просто понты есть наш (степной) конек. Возможно, да не возможно, такое есть у всех традиционных народов, я уверен. Все хотят быть наверху, впереди, особенно если это первое место не опасное, наоборот, уютное, сулит подарки и подношения. Все хотят быть чиновниками. Или хотя бы банкирами, чтобы денег было много. Хотя деньги – это совершенно не самое главное при автократии. Власть важнее. Потому все хотят их заиметь, пока есть должность. Сегодня ты владычица, а завтра никто. Никто и не посмотрит на вчерашнюю «владычицу».


   Для традиционного человека власть -это все. Из всех земных ценностей наипервейшая. Это так кажется на первый взгляд, что традиционный человек тихий ягненок, такой полусонный инертный баран, но это на первый взгляд. Из всех ценностей, который могут только казаться, самая кажущаяся и манящая – это стояние над всеми. Над всеми, значит выше всех. Что и есть власть. Середина или знать тоже имеет большое значение по причине недоступности главного места. И потом, всем, кому главное заветное место кажется доступным и недоступным одновременно, все равно окажутся на середине и они это знают. Все традиционные люди будут карабкаться, заползать, проникать, но все равно из этого что то выйдет. Самое главное не быть в самом конце. Конец все презирают. В конце концов все места у традиционных людей имеет значение. Они их обозначают для тех, кто не знает. Но все традиционные люди знают, что даже в гостях – на торжествах и поминках, а ритуальные мероприятия именно для этого и служат, каждый будет рассажен в зависимости от веса и статуса. Потому все друг за другом следят. Точно также традиционные люди следят подсознательно за каждым движением и поступком. Каждое движение и поступок тут же оценивается другими точно такими же людьми. Потому традиционных людей не надо учить этому делу. Хотя власть все время делает попытку их этом у делу научить, дабы облегчить контроль над населением. В патриархальных многодетных семьях братья и сестры всегда готовы рассказать все родителям. Отсюда самый смирный он же самый любимый ребенок.


   Моментом триумфа традиционных навыков слежки всех времен и народов является командно-административный режим. Когда все зерефы начинают друг за другом следить, искать сомнительный элемент, врагов народа, шпионов и тд. Так было в Китае при секретаре партии Мао, так было в Камбодже при диктаторе Пол Поте. Но особенно гротескный вариант по количеству жертв, приговоренных формально цивилизованными методом через суды – режим Сталина. Если Камбоджа занимает первое место по дикости расправ, а это обычно расстрел и самоуправство на месте, то в СССР по масштабам репрессий с помощью аппарата государства.

   Но этот командно -административный режим не обязательно социалистический. В Европе, например, во времена святой инквизиции верующие (хорошие христиане) также следили за еретиками (отступниками). То есть, еретик в неформальной иерархии порядочности это самое дно или человек со дна, нарушитель порядка. А в порядке есть порядок значения или веса. Есть первый, самый первый – это Папа Римский. Его епископы, его люди на местах. Есть добропорядочные христиане. Есть недобропорядочные. Есть, наконец, еретиковое дно, где крадутся вольнодумцы. Вольнодумцы не только потому, что они делают не как все. а прежде не как Папа и его люди, а потому что они нарушают традицию, по которой живут все во главе с Папой. Вера она сильно дополняет традицию будней и освещает. Делает каждый день светлей, наполненным смыслом. И вдруг, приходит какой то негодяй и плохой человек и говорит – бога нет! Ату его. Ату его, – командуют люди веры. Ату его, – поддерживает обыватель. Ату его, – ревет толпа. Распните его, сожгите и повести! Он не должен жить. Он нарушает порядок. Он дно.

   Но мы немного отвлеклись насчет любви зерефов к первому месту. Что хотят, возжелают, алчут. Но они желают страстно, если они уже элита, имеют какое то отношение к знати. Это не возбраняется, наоборот приветствуется. Отсюда феодальная рознь, распри династий, битва престолов. Зерефы или простые люди потому хотят власти тихо, про себя. Мечтают быть знатью. Распоряжаться своей судьбой в первую очередь, а затем и чужими. Они только -только делают свои робкие попытки начинают мечтания. И тут приходят еретики – вольнодумцы и говорят, раз мечтаешь, то бери. Понравится ли такой ненормальный забитому и тихому пока зерефу? В глубине души понравится, но в самой жизни, это дурак сделает вызовет такой страх и такой испуг, что наш зереф тут же бросит в еретика камень. А затем посмотрит по сторонам, кто это рвение заметил? Кто -нибудь может быть заметил. Ведь даже у стен есть уши. Оттого что у стен есть уши, знает каждый зереф, собственно он сам эти стены у дырочками возводил. Паранойя – это массовое зерефное заболевание. Они все друг за другом следят. Чтобы попасть наверх, если понравятся хозяину. Или не понравятся, если попадут на заметку. Но этого не должно быть. Потому нужно бросить камень в еретика заранее. Хотя камень уже бросило его подсознание.

   Итак, зереф, чтобы любить власть, должен понимать, что такое власть. Хотя каждый неподготовленный зереф видит во власти только сладкие ягоды. Когда вольнодумец, бунтарь, социалист ему говорит про власть. Он не говорит им про ответственность. Ответственность вызовет еще больший страх. Это феодалы знают, что такое честь. Что ее нужно отстаивать на дуэли. Дуэль – это микро борьба за первое место, локальное и в данное время. Если власти на всех не хватает, то дворяне выясняют, кто из них знать все равно. Для зерефов, кто из них сильнее, имеет не меньшее значение, чем родовой герб рыцарей. Потому когда дворяне стреляются или фехтуются на шпагах, зерефы решают свои проблемы увесистыми кулаками. Для зерефов придумали сублимацию их неполноценности и ничтожества – массовые драки. Там они дают друг другу пинка. Хотя это он сами придумали себе массовые драки как развлечение. В современном мире разные единоборства и шоу также служат подобным эгоизмам (традиционных людей). Хотя они про это не знают. Даже на таком мероприятии как футбол, команды выясняющие, кто из них чемпион, выясняют чемпионство со своими стадионами. Спортивное первенство это также завуалированное массовое желание толпы сесть на полку выше (на голову человека) Хотя все вроде бы культурно, есть ряды, кресла, выходы между рядами.

Глава III

Зероты

   Традиционная элита. Хранители табу.


   О возможности эволюции традиционных вождей. Могли ли традиционные лидеры, а значит их народы войти в цивилизацию в том значении в каком мы это понимаем или не могли.

   Кто они, традиционная элита с позиции ревкона. Зерефы или ремиды?

   Если мы говорим о традиции, о лидерах традиционного мира, то это конечно зерефы или лидеры зерефов. С другой стороны они как лидеры, как элита, как авторитеты и учителя зерефов вроде бы подходят под определение ремидов. Ведь в ревконе ремиды – это традиционная элита, элитарии и все зерефы хотят превратится в лидеров, хотя бы учителей своего народа.

   Но если мы говорим о традиции и ее задачах, то традиционные лидеры, вожди племен – это учителя или наставники жизни молодых членов племени. Авторитет лидеров направлен на одну цель -эта цель сохранение племени. Если рядовой зереф живет инстинктами, а значит как удовлетворить жажду и голод, затем дать потомство, сохранить свой род в данном случае частным образом копулирования, то старик или старейшина должен умножить это копулирование, сделать копулирование регулярным и массовым. Сначала безопасным. Чтобы никто не мешал размножению со стороны враждебных соседей – незванных врагов. Кроме того, чтобы оно не было нетрадиционным, гомосексуальным – порочным, не было кровосмесительным, то есть старейшина отвечает за чистоту крови, за здоровье, значит и силу своих людей. Чтобы люди рода не превратились в дикое совсем перовобытное стадо, жрецы стоят на страже неписанных законов. Оттого то и ценен опыт стариков. И, как правило, вождь должен быть как мудрым, а этому способствуют года, так и физически сильным. Если вождь и его люди сохранят порядок в племени, то род гарантировано повышает шансы на выживание среди себе подобных родов. То есть у традиционных вождей, традиционной элиты не государственные задачи, а племенные. Отсюда они больше зерефы, чем ремиды.

   С другой стороны, они все же лучшие зерефы, лучшие из лучших, выделившиеся естественным отбором и первобытной меритократией. Здесь они зелоты или зерефо -зелоты. Ремидами они никак не могут быть. Потому что зерефы живут вне городов. Традиционная община складывается на определенной местности. Значит зероты (зереф+зелот) никогда не дадут горожан во втором поколении и в первом, хотя все таки в первом может быть и дадут. Это важно для понимания проблемы. Смогли бы, например, индейские вожди дать поколение патетичных горожан, патриотов своего народы (не рода, заметим, не племени – Ревкон). Сразу становится ясно, что никак и никогда. Зерот сын напоминает зерота отца. Зерот сын не напоминал бы отца, если бы у данного народа были города. Не стоянки, не стойбища первобытные, не стоянки и не сараи для караван сарая на Великом шелковом пути. Нет города, нет ремида. Это надо усвоить раз и навсегда. А вот как бы произошла встреча кочевых зерефов, если бы к ним пришли не ремиды, а рефаги, то есть сразу люди совершенно циничные и расчетливые. Для начала надо взглянуть на североамериканских индейцев. На их горькую судьбу. Почему они никак не могли прижиться в колонии бледнолицых.


   П. С. Для раскрытия проблемы возьмем самые яркие примеры.

   Мы сопоставим судьбу североамериканских индейцев, почему им так не повезло в свое время с шейхами везунчиками с Аравийского полуострова настоящего. Кроме того мы рассмотрим банкротство и исчезновение испанских грандов в конце 17 и всего 18 века и как это повлияло на судьбу Пиренеев, почему Испания отстала в развитии от Англии, Франции и Германии. Почему большевики Сталина уничтожили всю дворянскую элиту под корень вместе с традиционной элитой кочевников и не кочевников на местах, кроме того почему зеремиды СССР перебили свою революционную интеллигенцию в 30 -х годах 20 века и тут же создали (наштамповали) свою «вшивую».

Глава IV

Какое твое имя

   Хотя интеллигенцию упоминают в самых разных тонах – от уважительного до презрительного до и по каждому поводу, когда его вроде был мало. Но чаще всего употребляется ленинское «говно» в адрес последней римской когорты. Говно и герои – это как то шокирует. А толкователи с разных строн как бы играют на контрастах

   Так что же такое – интеллигенция?

   И почему последняя когорта римских легионеров превратилась в выбросы человеческой жизнедеятельности? Вождь пролетариата бичевал интеллигенцию за ее упрямство и эгоцентризм, часто неуместные, отвлекающие в нужные моменты массы на себе любимых. Если римские герои представляли собой военное упрямство, не отходили от того места, на котором держали оборону, то «говно» интеллигенция «держало» оборону, просто напоминая перекормленных цирковых ослов. Все что не говорила и говорит сейчас это говно интеллигенция – это прежде всего нытье и экзальтация. Нытье и реклама самих себя. Они не за кого не держат оборону, а представляют только свой эгоизм. Потому для окружающих они действительно могут напоминать людей просто вонючих. Пни их, они развалятся.

   И сдадутся.

   А между тем, интеллигенция кого то сильно напоминает. О ком никогда не говорили плохое. Разве что обнаглевшие плебеи и маргиналы.

   После катастрофы детища как революционеров разряда Ленина, так и его последователей – вождей и представителей самой невежественной касты – председателей ЦК партии и генеральных секретарей – СССР, единственно на ком держалась более -менее человеческая мораль были интеллигенты. Это они, голодные и бесправные держали оборону и мораль в области интернационализма и справедливости, – все как их учили старшие наставники и высокая человеческая мораль, написанная мудрыми классиками. Это они гордо держали голову наподобие обнищавших испанских грандов, когда все так называемые проходимы прогибались и унижались. Это они, интеллигенты самые настоящие самом своим существованием мешали своим товарищам по цеху или работе терять лицо и ненавидеть героев, если же продались и прогнулись. Как ничтожество с современным регалиями и ученными степенями, провластное и амебное существо, принимающие форму окружающей действительности могли бы назваться последней когортой? Это у них могло остаться только имя, когда все другое могло быть отобрано или просто не признано.

   А вот скажите мне, какая часть общества ринулась в сторону рынка сломя голову, как будто там дают что то яркое, что то жизненно важное? И я вам скажу – только не интеллигенция. Я не имею виду те отбросы, людей столичной и провинциальной мельпомены. всякую попсовую поющую шушеру и шутов юмористов всяких клоунов разных возрастов и происхождения. Все эти люди могли влюбиться в рынок вынужденно и от голода. Вынуждено, потому что массы одичали. От голода, оттого за за имя никто не платил. Мораль, честь, совесть всех напрягает. У того, у кого ее не должно быть, они и ринулись. Я тут не собираюсь кого то совестить и напрягать. Это бессмысленно. Другие ценности на дворе. Вокруг одни провинциалы. Я сухим и холодным языком определяю, -кто? Кто является героем настоящего времени и за что. Почему они самые голодные.

   И так как ревкон оперирует в собственных терминах, ревкону не важны ничьи никакие заслуги формальные и демонстративные. Потому что никто и ничто сегодня может быть фигурой. Ревкон определяет людей существующей у них рефлексией. И по ней же выделяет перспективу. Что получится у такой элиты. Так вот. Самая меньшая совесть по размеру у тех, кто ее не должен иметь из-за скудности причины. Самые быстрые и самые страстные желатели поиметь новые степени, ранги и регалии – это зерефы, зеремиды, а по другому просто крестьяне. Прошлые или настоящие. Но голодные они не буквально. А традиционно. И не традиционно они активные от голода, хотя и то и то сходится, а от низкого ранга, от – провинциала. Традиционные люди, которые оказались по причинам в самом хвосте. Но знают, что должны быть впереди после очередного взрыва. А приход рынка как и приход революции – это взрыв.


   Для традиции самое важное – это иерархия.


   То, есть у традиционного народа это соревнование не прекращается ни на минуту. Чем выше ты в иерархии сегодня, тем буквально менее голодный. Заберись повыше на конус системы и никто и не вспомнит, каким ты был до. Простая беспринципность, характерная массе. Но ведь интеллигенция туда не ринулась! Ринулись только верхогляды и ничтожества. Пусть их были тысячи. Но, утверждаю, они имеют в биографии точно такие же прыжки и до рынка. Потому что они были ничтожества и до рынка. А подняла их на почетную полку в римскую когорту последних как раз революция. Кто был ничем, тот станет всем! Революция только радикализировала низ, чтобы они создал новую иерархию. Они бы и без революции бы ринулись, во всяком случае проявились бы старания, прилежность, верность царю и отечеству, так и случилось, например с их отцами – верными слугами трона. Но ведь рынок возбудил новых голодных и многодетных. А там где нужда и переживания, там всегда соседствует и традиционный голод. Другими словами голод буквальный физический соседствует с голодом традиционным, где главная пища, главная еда иерархия. Иерархия гарантирует и еду и питье и прочее уважение народа. Главное забраться повыше. Вот чему должна была сопротивляться интеллигенция – последняя когорта чести и имени. Правда они защищали бы вместе со страной и моралью себя, как положено эгоцентричному и упрямому «говну» по Ленину. Я бы многое дал – понюхать это говно как можно в большем количестве. Чтобы все увидели, что у этого народа есть, была прошлая элита. И что есть преемственность. А не торжество очередных беспринципных выскочек.

   Здесь главное усвоить в виде вывода.


   У традиционного народа самые активным – самые убогие на предыдущем этапе традиционной истории. Но и те, кто были элитой прошлой, даже без регалия и степеней элитой остаются, даже если нувориши будут стараться подкупить или втоптать в грязь. Новой элите очень важно, чтобы весь народ был всегда голодным и способным на разную подлость. Здесь можно было бы усомниться, что подлость – это удел моральных изгоев. Однако традиционная иерархия обязывает все время стремиться взобраться наверх любыми путями, то есть даже подлостью, что не отрицается рынком, а рынок создает самые большие возможности для подлости. Иерархия еще раз иерархия. Другие материи побоку. Но даже тут, если бы оставалось «говно» как когорта великих легионеров, оно было бы равно куче нового и денежного говна. Равна! Даже в единственном числе. Потому то многие голодные традиционно будут стараться иметь хоть какое, но имя. Но у тебя то оно есть. Ведь есть же?!

Глава V

Вавилон или орда

   Сначала кажется, государства нет без горожан, а горожан без города. В ревконовской схеме не учитываются организации достаточно сложные без городов и горожан, например достаточно сложной организации по типу Орды у кочевников. Здесь роль государственных чиновников занимают как бы совершенно традиционные и воспитанные в одном духе и культуре люди. Чем собственно чиновник ордынец или исполняющий сборы баскак отличается от рядового баскака воина? Ничем. Это все для примера. Собственно и чиновник в первом городском поколении (зеремид) не отличается по культуре и образу мыслей от своего земляка не чиновника.

   Ну, во -первых, по рефлексии он конечно мало чем отличается, но вот у чиновника зеремида с высшим образованием в его поведение и ответственность вмешиваются еще и знания, как очень сильный катализатор ремидности в пику традиции. Чиновник выполняет более сложную и ответственную работу. Ревкон вообще рассматривает не чиновников орды и современного государства, а рефлексию, то есть способность смотреть на себя с стороны. Так вот. Чиновник ордынец – это не ремид, если и ремид, то здесь приходится дополнять словом традиционный, то есть получается традиционный ремид. (Здесь может появится путаница традиционного ремида и ремида государственного чиновника – государственника как цели ревкона). На самом деле, если традиционную элиту мы называем зероты (зереф + зелот = зерот), то чиновников Орды можно обозначить как земид (зереф+ ремид = земид), это хоть как то отделит традиционный мир, его баскаков от исполнительной власти, чиновников современности. Ведь, обозначая или отделяя элиту новейшего времени от элиты средних веков, мы отделили зеротов от зелотов.

   Традиционная элита не имеет будущего.

   По причине отсутствия городов.

   То есть традиционную элиту ревокон лишает будущего по причине отсутствия у нее способности к усложнению, и в первую очередь ответственности за судьбы людей чужих, людей чужой крови. ЗеРоты – элита традиции заботятся о своем народе, выделяют его из массы чужих людей. ЗеЛоты наоборот, заботятся о своем народе через любые обстоятельства. ЗеРоты, выражаясь современным языком, это условные националисты, зеЛоты наоборот, интернационалисты. Получается, что зеротам легче управлять обществом, если оно упростится. Зероты хотят упрощения и вечного доминирования среди своих людей, своего народа. Зелоты принимают усложнение обязанностей как необходимое условие прогресса своего народа, который должен учиться в мировой мастерской и брать оттуда самое лучшее.

   Но значит ли упрощение зеротов, что их народ должен вернуться к исконным народным промыслам, снова заниматься охотой и рыболовством или выпасом скота, например? Зелотам же важно сохранение ответственности за всех, эдакое гуманистическое усложнение, он хотят научить и научить всех.

   Зеротная вечность.

   Таким образом, традиционный народ может остаться в вечности благодаря своей традиционной же элите, если в народе и окружающих обстоятельствах нет изменений. Так и есть. Можно привести в пример всех первобытных общин, что до сих пор занимаются древними промыслами, тем, что делали далеких предков и больше им ничего не надо. Пигмеи любят свой экваториальный лес, а лес любит своих пигмеев…

   Зероты или традиционная элита никогда не пойдут на изменение.

   Любое изменение – это нарушение баланса. Зероты пойдут на изменение только под влиянием изменившихся обстоятельств. Например, произойдет изменение климата. И тогда происходит так называемое Великое переселение народов, а вместе с тем и некоторое изменение народных привычек. Ведь земли, куда придут массы зерефов, имеют свою элиту и свои законы.

   Но все равно, зероты не признают ничего, кроме силы.

   В зерефной рефлективности понятие силы на первом месте. Сильный значит достойный. Не воинственный, добрый, отзывчивый значит слабый. По этому легко понять, что рядом и с зерефной справедливостью нет никакой доброты и нет никакой отзывчивости и заботятся зерефы друг о друге, потому что на заботу о родне смотрят тысячи глаз такой же родни, что есть позор, если хоть пара глаз доложит о факте незаботы. То есть зерефам совершенно не важно, что получишь ты от своей доброты, для них важно, что получат они. Дальше они могут тебя забыть. Ведь ты для зерефов хоть и хороший человек, но все таки слабый. Если ты откажешь зерефам, они будут признавать тебя за потенциального элитария. Потому самый лучший человек для зерефов – вождь.

   Вождь отказывает всем лукавым зерефам.

   Если он будет принимать всех зерефов в своем кабинете, то какой же это вождь? Тем более он знает зачем они пришли, они знаеют его, а он их… Если к зероту пришли его зерефы и хотят научить его новым правилам, он прикажет их казнить (это конечно крайность и сказана для примера, тем более тут рассматривается зерот средневековья – Ревкон.).

   К зероту конечно должны прийти люди другого народа, уважаемого и могущественного. Представитель неуважаемого и может быть уже не могущественного народа для зерефа это, скажем сразу, ноль. Может быть по старой памяти он его уважит. Выслушает и проводит. Но зерефу доставит особое наслаждение, если он представителя былого могущества подчинит себе или увидит его просьбы и унижения (здесь речь идет только о зерефах, и традиционных людях, их рефлексах и повадках – Ревкон.)

   Но допустим, к зеротам пришли грамотные люди их же рода с несколько усложненной рефлективностью. Пришли специалисты. Конечно они обучились грамоте и профессии у могущественного соседа. Где же они еще могли научиться, получить новые пути для развития? Их примут также, как принимали бы делегацию соседей в прошлом. Но если тот сосед, что их научил всяким премудростям уже слаб, то разговора не будет. Для реформы традиционного народа, изменению судьбы родов и племен для этого должны быть свои предпосылки. И первые предпосылки – это усложнение жизни. Требуется скопление людей неопределенной народности и неясного вероисповедания. А где такое возможно? Только в империи. Только в городах. Только в Вавилоне.

Глава VII

Зероты и зерефы привычки не меняют

   Казалось бы, современный форс мажор читается современниками одинаково. Однако невооруженным глазом видно, что правящая элита ведет себя совсем иначе, чем от нее ожидают. Она ведет себя как будто не было ни дореволюционного капитализма, ни социализма, ни перестройки с демократией даже не было. Собственно, а к чему привела перестройка с демократией? Она как раз и привела к торжеству феодализма в чистом виде, если конечно отобрать все технику, технологии современности и даже одежды модные снять с этих людей. Наверху сидят феодалы и ведут себя вполне традиционно. Не хотят меняться, не хотят изменений, не хотят прислушиваться, а наоборот, отдаляются от массы, как если бы это были султаны, шахи и даже фараоны Древнего Египта. В чем тут дело?

   Как было уже сказано, для традиции сигналом поменяться местами является только трагедия, форс мажор, гибель верхушки. Тогда происходит ротация. Тогда новый правитель начинает общаться с толпой, поднимать вверх руки или искать прикосновения с зеваками, проходя сквозь строй воздыхателей.

   Для современных граждан форс мажором является какой то недостаток. Например, не хватает денег на покупки (продуктов, одежды, содержания семьи). В соответствии с рыночными манерами он тут же раздражается, и это раздражение не есть момент плохого неудачного для, это раздражение копилось, а не дань ситуации. Обыватель, он же гражданин обвиняет президента и ищет единомышленников, чтобы крикнуть совместно – в отставку президент! Как положено после эмоций и акций, они придет домой и затянет пояс у себя и у других. Как это делали все его предки независимо от социального строя и скоростей. И как и положено, он не будет питаться как всегда, он даже не захочет размножаться. Современные люди всегда планируют, как если бы они отвечали за весь народ. Такой это гражданский уровень ответственности.

   Но что если, вместо того, чтобы затянуть пояса и повышать ответственность на предмет новых людей, данные люди и данный народ начнут, наоборот, плодить новую жизнь? Вместо уменьшения расходов и числа едоков, расходы распределяются еще и на новорожденных. Да-да, традиционному народу, если он живет не в естественной среде своих предков, где ему сама природа подсказала бы о кризисе, этот кризис совершенно не касается. Он также знает, что у народа есть вождь. А раз вождь есть, значит и ничего вокруг не изменилось. Даже голодные дети, что подходят к нем вечером вместе с усталой женой не служат подсказкой, что традиция изменилась. что все не так. Он также не хочет ротации привычек, вы понимаете? Как и его правители не хотят никакой демократии и выборов.


   Всеобщая гармония между верхом и низом.


   А верхи правят так, как видят, какая реакция снизу. Как правило, современные граждане, что выискивают пути выживания и зерефы – традиционные люди ведут себя по разному. Если снизу молчат, значит и сверху уверены, что ведут простую откочевку. Какая картина! И это при том, что все население, даже то что молчит, наводнено гаджетами и по улицам носятся скоростные автомобили.

Глава VIII

И от своей негибкости погибают

   Потому что они всегда стоят на страже не границ в первую очередь, территории, а обрядов. Именно обряды и культы позволяют расширять старые границы, приращивать к старым дедовским территориям свободные территории или даже территорию соседей – таких же язычников. Если мы говорим о незанятых, совершенно девственных землях, то конечно населения здесь не хватает вообще. Можно гулять и охотиться, никто не пойдет на стычку. Значит можно совершенно примитивным способом можно рыхлить землю или просто охотиться и собирать ягоды. Время дикарства нас совершенно не интересует. Именно о дикарях неолита мы сейчас и говорим. Для того чтобы подкопать съедобный корень или убить камнем оленя, не нужно говорить, вдохновлять себя заветными словами. Заветные слова, как и обряды будут придуманы потом, когда земли для охоты будет мало. И вот тогда на первое место выйдут не воины и охотники, а жрецы зероты и будут камлать, чтобы духи природы или духи умерших помогли живущим. Пока существовало относительное изобилие, существовала и относительная первобытная свобода. Выделение зеротов в отдельную касту поспособствовали проблемы выживания, а точнее примитивная техника на момент уже роста числа охотников. А если у рода возникают проблемы, значит территория мала совсем. А почему вдруг территория стала мала? Да потому что появилось на свет поколение первобытного беби бума. Много удачной охоты, значит много запасов, много запасов значит рождаются дети. После любого беби бума наступает неизбежное администрирование населения, в том числе даже появляются талоны на питание, которое, естественно, выдает – кто? Администрация, а по старому значит жречество, а по ревкону – это зероты, если речь идет о феодализме, то это зероты и больше никто, кроме зеротов. Зероты всегда держать под контролем не население, а мораль. И чем строже эта мораль вплоть до ханжеской, что впрочем для язычества не характерно (у язычества есть один агрегат контроля -это табу), тем больше народа проживает, значит больше, чем нужно уже. А для того чтобы держать все под контролем, нужно либо сжимать тиски морали и тем самым надоедать своими нотациями охотникам, либо отпускать население на вольные хлеба. Кстати идеология превосходства любого народа над другими от этого и происходит, что к ней добавляются новые ритуалы и постулаты, а потом и захват новых территорий. Нападение на соседей происходит по идейным в прямом смысле соображениям. Так, например, идеология фашизма и нацизма возникла от перенаселения аграрного населения Италии и Германии, как вариант аграрное население той же Италии, Испании, России выбрало постулаты неограниченной свободы (анархисты).Но в Испании и особенно России традиционное население выбрало не превосходство совсем, а возмущение превосходством чужим. Классовая борьба и постулат Маркса, что никто не может даровать пролетариату свободу, кроме самого пролетариата есть борьба или борьба за превосходство, вывернутое наизнанку. И изнанка эта от того, что территория России огромная, а территория Германии ограниченная. Оттого лишние люди России в виде пролетариата или (переодевшись пролетариями?) выбрали русский вариант марксизма, а германские рабочие пошли на соседей с лозунгами uber ales – и там, и там это был симптом перенаселения. Кризис начала XX в плоть до середины был кризисом традиционных ценностей и традиционной же семьи. В одном случае земля была национализирована, но от этого не было большого толка, пока половина населения не сбежало в города, в немецком варианте земля была захвачена по языческим «арийским» законам. И по арийским же языческим законам местному населению было отказано жить

Глава IX

Не боятся смерти, боялись позора

   А не смерти. Зероты – это элита, которая никогда не хочет и не может поменяться. И не только оттого, что зероты очень часто все преклонного возраста, – старейшины.

   Зероты не боятся смерти, они боятся позора.

   Так почему традиционная элита, элита племени или элита феодалов – зероты – не желают меняться?

   Собственно, а почему они должны меняться, если так хотите вы.

   Зероты не просто не желают меняться, они просто не являются пустушками на примере клоунов демократии, к которым все привыкли. Современные люди не думают стратегически, не планируют, не предвосхищают судьбу на годы перед, им бы сегодняшние сутки прожить бы до конца и весело. А а зеротам нет. Зеротам нет дела до современных танцев. Они живут подобно персонажам Библии. Не просто несколько веков они живут. Так не бывает. Вот так приблизительно думают все феодалы знати. Зероты правят и меняются местами только, когда подходит срок. Когда подрастет, созреет замена. Эти семена – их дети. Если не свои сыновья, то самый достойный из родни меняет правителя. Все остальное блажь идиотов, что привыкли за один сеанс фильма прожить с главными героями всю их жизнь. А еще на желание менять правителей играет кризис. И снова лишь эгоизм потребителей порождает желания, чтобы руководитель ушел. Но он не уходит. Не потому, что он ждет очередных выборов. Если он зерот, он готовит себе замену. Никогда традиционная элита не советовалась с чернью. Только в очень дикие времена, когда любой мог дотянуться до лидера, вождь уступал. Ну и тогда не каждый бы решился взять ответственность за жизнь народа. Элита на то и элита. Там где одни просто живут, выполняют функцию жизни от рождения до старости, другие уже ждут смерть. Чернь боится смерти, зерот к ней готовится. Зероту важно, что о нем скажут. Зероты передают по наследству свое имя.

   Они ведут себя так, как будто родились очень давно.


   И если кризис случился, что это означает для зерота? Давайте хоть немного отрешимся от своих проблем.

   Что такое вообще кризис для традиции и чем традиционный кризис отличается от рыночного?

   Вот как раз механизм или причины замены покажут все отличие традиционного мышления от потребительски единообразного.

   Для традиционных народов кризис или точнее форс мажор – это когда обстоятельства угрожают жизни. А что угрожает судьбе или перспективе жить как всегда? Это если обрушилось какое то бедствие. Народ не получает того необходимого, что позволяло завершать годовой цикл. А что позволяло завершать годовой цикл? Это конечно съестные припасы. Примитивная техника и зависимость от природы заставляла сужаться. И в первую очередь размножаться. Если земледельцы могли себе позволить сидеть на месте, то кочевников бескормица гнала куда глаза глядят. Все слабые и больные погибали. Но отвечал ли вождь за эти потери? Только современному дураку пришла бы в голову такая мысль. Никакой природный катаклизм не нанес бы ущерба его авторитету. Первая мысль – общая кара. Сверх естественная сила. Но здесь не вождь отвечает за общение с неведомой силой. Время подобного кризиса, это выход на сцену жреца. По современному скажем председателя правительства. Это его слуги чего то недодали духам или богу. Вождь или лидер отвечает за оборону или нападение. Если он земледелец и вождь земледельцев, то за оборону, если он кочевник, то за нападение. Вот что такое традиционный форс мажор! Только неудача военного похода (внешней политики по современному значит) или даже гибель вызывает ротацию среди вождей. Один, он же молодой сменщик меняет старого или проигравшего или погибшего. Если проиграет – он трус, если выиграет он – герой. И слава ему!

   То есть каждый кризис, по современному экономический – это начало движения элиты в любую сторону. Если элита в прошлом кочевая, она наступает, если земледельческая, она держит оборону. В современном случае универсализма, кризис преодолевается системно – и обороной (от санкций) и атакой (активной внешней политикой, когда в своем стане говно). И даже несмотря на общую системность и окружающий универсализм зероты выбирают не из толпы, так называемыми демократическими выборами, они вызывают лишь много шума и неразбериху, а из своей среды. Даже современные олигархи, для которых, казалось бы боги – деньги, ведут себя так, как будто они родились при древнем феодализме.

Глава X

Не могут быть вторыми и погибают

   Племена не знали национализма, они знали только свое превосходство. Они знали доминировании, господстве над другими племенами. Ничего удивительного, ведь племенами руководили зероты. Зероты знают только о своем превосходстве и авторитете. Вы скажите, что что же цивилизованные народы не знают о превосходстве? Рефаги торгаши – экономисты не хотят доминирования? Хотят и знают. Но рефаги в массе своей бездетные или стремятся избавится от детей, от семьи, – от любой зависимости. Для традиционных народов же семья – это все. И традиционные отцы племен в идеале видят в своих подчиненных семью. И потому национализмы – это, скорее, болезнь урбанизации, чем отсталости, где новые переселенцы хотят доминирования, доминирования так как они это понимают или хотя б уважения, так как они это понимают. Но в результате, столкнувшись в городскими нравами и городской жизнью, имеют только комплексы. Традиционные люди снова бегут своим числом, которое они создают через время, следуя традиции уже в городе хотя бы и наполовину, ведь традиционные люди следуют заветам везде, хотя бы первое время и первое поколение города. Пока их дети не станут другими и начнут пренебрегать обычиями и отступать от традиции. Зерефная солидарность в любом случае это ставка на коллективизм и выручку. Хотя большинство они могут создать по одним лишь признакам даже формальным родства. Одним из таких признаков причем основным может быть разговорный язык. Также основным признаком доминирования традиционного дискурса будет коррупция, как проявление родства.

   Итак, зероты потому исчезли, потому что они не могут быть вторыми. Они могли быть только первыми отцами. Они – носители опыта. Оттого возраст – первый показатель спасения. Чем старше вождь или мудрее или мудрее или просто старше, тем больше вероятность выживания. Если вождь моложе, то это омоложение внезапное и новый лидер показывает мудрость и прозорливость не по возрасту.

   Зерот стоят на страже количества. Если род – племя недовольное, значит наступило это перенаселение. Цивилизованные народы никогда не будут раздражаться от перенаселения. Они просто, перестают размножаться. Освобождаются от традиции. Женщин от опеки, мужчины от обязанности. Женщины не имеют детей, мужчины избегают брака или сами превращаются в женщин. Только пост традиционные народы могут показать проявить национализм. Национализм – это выход из традиции с помощью традиции. Националисты тоже настаивают о превосходстве, как и первобытные и феодальные зероты имели превосходство. Только националисты под доминирование готовят базу, идеологическое обоснование своего первенства, феодальным зеротам база не нужна. База зеротов есть патернализм, и физически старое морщинистое лицо зерота. Оттого националисты молодые, молодая буржуазия, зероты – это старики, которые умирают, потому что для них вторичность – это смерть (вторичность Зеротов – это отторжение опыта молодыми зеремидами – А.Б.) Старые и новые традиционалисты оправдывают агрессию необходимостью пространства. Если в древности захваты соседних участков происходили спонтанно, от перенаселения рода, то в пост традиционный период или на конец XIX века и начало XX века агрессия является в полне осознанной. Буржуазия заявляет, что она uber ales. Все зеремиды мира заявляют, что он выше других. И для заявления, что он выше, им не нужны моральные одобрения стариков. Они имеют молодых лидеров и провокаторов.

   Стариков может быть много, но зеротов среди них мало. Оттого племенная элита не столь многочисленна. Есть понятие знати, то есть зеротов, а есть понятие старости. Не все старики есть знать. По этому поводу говорят, не вся старые люди наследуют мудрость, а только старость. Потому зероты социальным инстинктом не терпят множество. Знать начинает борьбу. Знать не должна быть многочисленна, иначе наступит хаос. (Что для демократии нормально, то для феодализма проблема -А.Б.) Не в смысле податей, хотя и они имеют значение, а в смысле знати. Всегда из-за перенаселения, которое часто происходит из-за идеологии размножения у традиции число не только народа, но и знати растет. А это и ведет к феодальным битвам. Сколько вы не уговаривайте. Первое пост традиционное поколение новой знати (новой буржуазии – зеремидов -А.Б.) начинает борьбу.

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?