Путь отречения. Том 1. Последняя битва

Мир внутри мира – тайна, о которой знают только избранные. Три тысячелетия, забыв свое предназначение, наследники королевской крови утопали в междоусобных распрях и кровавых интригах, пока не настало время исполнения древних пророчеств. История подошла к черте, за которой не будет возврата. Последняя война уже у порога, и каждый встанет перед выбором между честью и долгом, верностью и любовью, жизнью и смертью.Первая книга романа-саги «Путь отречения». Это – начало конца.
ISBN:
9785449398062

Путь отречения. Том 1. Последняя битва

   Корректор Сергей Чепурной

   Корректор Дора Штрамм

   Дизайнер обложки Елена Фролова

   Иллюстратор Елена Фролова


   © Анастасия Шевцова, 2018

   © Елена Фролова, дизайн обложки, 2018

   © Елена Фролова, иллюстрации, 2018


   ISBN 978-5-4493-9806-2 (т. 1)

   ISBN 978-5-4493-9807-9

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

   Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки.

   Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит.

   Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем,

   и возвращается ветер на круги свои.

   Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут,

   они возвращаются, чтобы опять течь.

   Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться,

   и нет ничего нового под солнцем…

(Еккл. I, 4—7, 9)

Пролог

   I

   20—21 апреля 3115 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок


   Лежавший поперек стола меч поблескивал круглым, усыпанным мелкими рубинами навершием. Обращенное острием к двери узкое длинное лезвие отражало огоньки свечей и высокий серебряный подсвечник.

   Обмакнув перо в чернила, Лирдан поставил под приказом размашистую подпись и, согнув между пальцами стержень, швырнул поверх листа, забрызгав строчки мелкими кляксами.

   – Возьми и убирайся. – Откинувшись на высокую спинку, он скользнул взглядом по рукояти и, царапнув короткими ногтями оббитый бархатом подлокотник, сжал кулак с такой силой, что затрещала обтягивающая запястье манжета.

   – Благодарю покорно, Ваше Величество, но мне пока и здесь неплохо. – Стряхнув перо, Кайл выхватил бумагу и, коротко дунув, свернул ее в трубочку. – Вернемся к этому разговору после рождения наследника.

   – Боишься, что я придушу твоего щенка? – насмешливо спросил Лирдан, разглядывая спокойное лицо брата. Еле заметная складка между прямыми черными бровями выдавала хорошо сдерживаемый гнев. – Правильно боишься. Помнишь, что говорила моя матушка? Змею нужно давить еще в яйце. Так что советую забрать его и выметаться в вотчину. Будешь сидеть тихо – может, и повременю.

   – Руки коротки, – скривив тонкие губы, Кайл искоса, словно примеряясь, посмотрел на подсвечник и нервно одернул камзол. – Но я услышал.

   – И не рассчитывай на Совет, Кайл. У них свои планы, и ты в них давно не входишь. Тарэм ошибок не прощает.

   Ответный смех заставил оранжевые огоньки свечей дрогнуть и возмущенно заплясать, взметнув по стенам потревоженные тени.

   – Это мне и без тебя известно, – успокоившись, с нескрываемым презрением бросил брат. – Спасибо за заботу. Век не забуду.

   Скрестившись с ним взглядом, Лирдан слегка прищурился и указал на дверь. Изогнув бровь, Кайл демонстративно положил ладонь на рукоять меча и, молча развернувшись, вышел.

   Сломанное перо белело посреди столешницы растрепанным опахалом. Потянувшись, Лирдан смахнул его на пол и, взяв новый лист, положил перед собой. Назначение Вансела управляющим герцогством обещало немало трудностей, но не подписать приказ значило выдать свою осведомленность. Лучше было иметь дело с теми, кто поддерживал Кайла открыто, чем месяцами выискивать его приспешников и рубить головы по любому навету.

   Скрипнув, дверь, ведущая в спальню, немного приоткрылась. Медленно выдохнув, Лирдан устало понурил плечи.

   – Иди спать, Амейя. Поговорим позже.

   Юркнув в гостиную, жена быстро подошла и встала напротив стола. Беременность была ей к лицу, добавив чертам еще больше мягкости и какого-то внутреннего спокойствия, которого так не хватало сейчас ему самому. Лирдан не смел ее любить: слишком сильно болела незажившая рана от пережитой двенадцать лет назад потери. Дочь герцога Молпо походила на его покойную жену и лицом и нравом. Ей едва исполнилось семнадцать, когда он привез ее из беззаботного и полного веселья Пата в Белый Замок. Лирдан понимал, что Орден пойдет на все, чтобы не дать им продолжить Род. Яд, из-за которого Амейя трижды теряла ребенка, был настолько слаб, что распознать руку Тарэма удалось не сразу. Лирдану пришлось прибегнуть к хитрости и пустить среди Ведущей линии Рода слух о возможном расторжении брака. Все поверили в случившуюся между ним и Амейей размолвку и были уверены: из Пата королева уже не вернется. Но она вернулась и оставшиеся до родов недели больше не покидала покоев. Даже воду, подаваемую ей слугами, сначала пил сам Лирдан, так что у Тарэма не осталось ни единого шанса.

   – Зачем ты его провоцируешь? – Сверкнув темно-синими глазами, Амейя отодвинула острие меча и, прикрыв живот рукой, приподняла тонкие темные брови. – Параман никогда не пойдет против тебя: он не похож на Кайла.

   Улыбнувшись, Лирдан потянул за рукоять и убрал клинок.

   – Кажется, мы договорились, что ты не станешь вмешиваться в мои дела, Амей. Я – Глава Рода и исхожу из интересов Ведущей. Мне лучше знать, кого сохранять, а кем жертвовать. Параман – сын своего отца и уже достаточно взрослый, чтобы понимать последствия того или иного выбора. Личный интерес свое возьмет. Это – кровь, ее не вымыть из вен. – Лирдан задумчиво повертел на пальце тяжелый рубиновый перстень и тихо добавил: – У моего племянника просто не будет выбора. Кайл поставил на кон собственную жизнь. Или ты не слышала, почему Род разрешил ему взять Нарину?

   – Они оба были еще слишком молоды, – тихо ответила Амейя. – Любой может оступиться.

   Лирдан усмехнулся:

   – Ты, как и мой отец, все время пытаешься оправдать его. – Подавив раздражение, он нагнулся и, достав из нижнего ящика внушительную стопку бумаг, швырнул ее на стол. – Вот, почитай на досуге.

   – Что это?

   Взяв верхний, уже пожелтевший и изрядно потертый лист, Лирдан пробежал глазами верхние строчки и равнодушно ответил:

   – Нам тогда едва исполнилось по шесть лет. Кайл каким-то образом узнал, что не имеет полноты крови, и попытался избавиться от меня самодельной отравой. К счастью, она так омерзительно пахла, что я просто не взял чашку. – Вспомнив поданный братом напиток, он сморщился. – Та попытка стала первой. Остальные были уже не столь невинны. Я записывал все, но в половине случаев мне просто не верили. Кайл умеет быть убедительным и хорошо заметает следы.

   Амейя молча перебирала рассыпавшиеся по столешнице бумаги. На ее лице время от времени отражалось не то удивление, не то страх.

   – Время прибавило нам обоим лет, но ничего не изменило, – продолжал Лирдан. – Мой брат стал умнее и теперь будет действовать наверняка. Параман с самого начала являлся частью его плана, как он сам – марионеткой Совета. До того времени, пока Кайл не восстановил свою линию с Нариной, они хотели использовать его, чтобы посадить на трон и прервать Ведущую. Ты даже не представляешь, сколько крови было пролито, чтобы сохранить тайну его рождения! Мои родители не стали исключением.

   Отодвинув листы в сторону, Амейя оперлась руками о стол:

   – Почему ты мне не рассказывал этого раньше? Не доверяешь?

   – Жалел.

   Вздрогнув, она обиженно поджала губы. На побледневших щеках выступил негодующий румянец.

   Мысленно выругавшись, Лирдан рывком поднялся и, обойдя стол, обнял жену за плечи.

   – Прости.

   Отстранившись, она пытливо всмотрелась в его глаза и покачала головой:

   – Ты так и не ответил. Как всегда.

   Хмыкнув, он отвел взгляд.

   – Все, что ты услышала – только вероятность. Мы должны быть готовы ко всему, Амей, и поэтому я хочу знать, как поведут себя все, кому я неугоден. Если Совет предпримет попытку избавиться и от меня, и от Кайла, я уберу Парамана, и им придется менять планы. А с Главой Совета мне договориться удастся: на Тарэма накопилось достаточно, чтобы он испугался огласки. Если этого окажется мало, я приму посвящение и пойду на уступки. Но сначала нужно убедиться, что Кайл действительно вне игры.

   – А что с нашим ребенком? Как ты защитишь его, если Совет вознамерился прервать Ведущую?

   Лирдан натянуто улыбнулся. Амейя схватывала суть слишком быстро, и это заставляло его быть осмотрительнее. Открыть правду он не мог ни ей, ни кому другому.

   – Не волнуйся, с вами обоими все будет хорошо. – Его голос прозвучал ровно и спокойно. – А теперь иди спать, дорогая. Завтра Большой Совет, мне нужно просмотреть документы.

   Искоса посмотрев на громоздившиеся на столешнице папки и почти оплавившиеся в подсвечнике свечи, Амейя кивнула и, на мгновенье прильнув к Лирдану, неспешно пошла к чернеющему прямоугольнику двери.

                                                      * * *

   Пламя в камине вальсировало в такт завывавшему за окном ветру. Второй день лил дождь, и кошачьи свадьбы в замковом саду немного поутихли. Мокрые пантеры разбрелись по саду, изредка оглашая воздух недовольным низким рычанием, заставляющим гулявших на террасах людей испуганно вздрагивать. Параман тоже предпочитал отсиживаться в покоях. Его обучение было закончено, и следовало воспользоваться нежданно выпавшим отдыхом.

   Перевернув страницу, он остановил взгляд на ровном столбце цифр и мысленно проверил результат. Дела в вотчине шли неплохо, но хуже, чем могли бы, следи он за ними лично.

   Вздохнув, Параман допил остывший чай и поставил чашку на широкий подлокотник кресла. Несколько выпавших из камина угольков переливались алым на зеленом мраморном полу. Один из них лежал так близко от ковра, что белые ворсинки скорчились и потемнели.

   Тихие шаги, раздавшиеся из ведущего к двери коридора, заставили Парамана отложить отчетную книгу и потянуться к рукояти лежавшего поперек колен меча: в стенах Белого Замка всегда следовало держать ухо востро.

   Войдя, пожилой светловолосый слуга встал посреди ковра и почтительно поклонился:

   – Ваше Высочество, вы просили доложить…

   – Что, уже приехали? – Нетерпеливо оборвав его, Параман порывисто поднялся и, убрав меч в ножны, взял перекинутый через спинку белый плащ.

   – Экипаж въехал в ворота пять минут назад, мой лорд. Я сообщил вам первому.

   – Благодарю. – Подойдя, он похлопал старика по плечу и заторопился к дверям.

   Двое стражников, приставленных отцом дополнительно к офицерам его личной охраны, почти синхронно шагнули вперед.

   – Отставить, – резко приказал Параман и, в упор посмотрев на молодого черноволосого офицера, уже спокойнее добавил: – Олон, если кто будет спрашивать, скажи, что я у матери.

   – Как прикажете, Ваше Высочество, – отозвался тот и слегка улыбнулся: – Мой поклон герцогине.

   Молча кивнув, Параман повернулся и, чеканя шаг, вышел через арку в залитую сетом факелов галерею. После весенней уборки начищенные до блеска изумрудные полы отражали опущенные белые занавески и дрожащие огненные язычки. Протертые от пыли картины и портреты казались светлее; между ними навытяжку стояли молодые стражники, отобранные из горготского гарнизона взамен распущенных королем офицеров. Новая, безупречно белая форма делала их похожими на статуи.

   Центральная лестница, прикрытая ковровой дорожкой, полого сбегала вниз. В вестибюле уже толпился народ. Держа за руку сына, герцогиня Фалинор отчитывала красную до кончиков волос служанку и время от времени поглядывала в распахнутые ворота, сквозь которые виднелась широкая белая дорога. Свисающие до земли ветви яблонь были усыпаны розоватыми бутонами. В сыром тяжелом воздухе уже ощущался слабый цветочный аромат. Дождь перестал, но истертые мраморные ступени, ведущие в сад, еще поблескивали непросохшими лужицами.

   Поправив перевязь, Параман вежливо кивнул тетке и слегка улыбнулся пятилетнему племяннику: тот мрачно хмурил брови и с завистью наблюдал за выстроившимися вдоль дороги офицерами.

   Услужливая память незаметно затянула мысли в прошлое. Параман вспомнил, что был немногим младше, когда отец, вернувшись из ссылки, забрал его у матери и увез в Лаусенс, пригрозив, что если она станет возражать, то он правдами и неправдами добьется от Ведущей признания их развода недействительным и потребует в качестве компенсации земли Вибра. В конце концов он так и сделал, несмотря на то, что она пошла на все его условия. Роду пришлось уступить: в то время отец считался единственным наследником, и идти против него никто не смел. Общаться с матерью Параману было запрещено. За тринадцать лет, которые прошли со дня их разлуки, он видел ее дважды: на Большом Совете и мельком во время Игр в Горготе, проводившихся в последний раз четыре года назад.

   Стуча по мокрой брусчатке, черный крытый экипаж подкатил к подножию лестницы и, качнувшись, остановился. Дрогнула на прямоугольной двери красная занавеска, фыркнула одна из четырех запряженных гнедых лошадей.

   Герцог Алан, высокий и полный мужчина с уже заметной сединой в черных, как у большинства Детей Рода волосах, шагнул с порожка прямо на нижнюю ступеньку и, тут же повернувшись, протянул руку.

   – Что стоишь? – Задев Парамана плечом, отец встал рядом. – Иди, встречай, раз пришел. Поговорим позже.

   Искоса посмотрев на него, Параман нарочито неспешно спустился и, вежливо кивнув герцогу, поклонился матери чуть ниже, чем следовало.

   – Я тоже рада тебя видеть, – тихо и без улыбки сказала она, не сводя с его лица пытливо-ищущего взгляда. – Ты уже совсем вырос.

   – А вы все так же молоды, матушка, – произнес он сотни раз отрепетированный в мыслях ответ.

   Кивнув, она подала знак сидевшей в экипаже девочке.

   – Познакомься с сестрой, Параман.

   Опередив нерасторопного слугу, Параман подхватил ребенка и, поставив на мокрую ступеньку рядом с матерью, тут же убрал руки.

   – Как трогательно. – Спустившись, отец встал рядом и, заложив пальцы за пояс, приторно улыбнулся: – Мой брат несомненно оценит вашу смелость, Нарина. Жаль, что благородство порой граничит с глупостью.

   – Наверное, поэтому вы всегда были слишком умны, Ваше Высочество, – крепко взяв дочь за руку, ответила мать.

   – О да, дорогая. И буду впредь. – Посмотрев на побледневшего от гнева Алана, он насмешливо добавил: – Берегите жену, герцог.

   – Не стоит мне угрожать, – сдержанно произнес тот и, немного наклонившись, добавил: – Твои позиции давно не так сильны, как ты думаешь, Кайл. Советую быть осторожнее.

   – Даже так, Алан? Что ж, я запомню. Благодарю за заботу.

   В дверях поднялся шум, и толпившиеся у выхода люди расступились. Молча повернувшись, отец тяжело взглянул на Парамана и отошел в сторону.


   Король спускался быстро и решительно, легко перешагивая через две ступеньки. Несмотря на то, что небо было полностью затянуто серовато-сырыми облаками, расшитый золотом камзол блестел так, будто на него светило солнце. Открытая спокойная улыбка на резко очерченных тонких губах, глубокие глаза, немного выдающиеся скулы, короткая окладистая борода, прикрывающая упрямый подбородок… Едва заметная тень от короны падала на прямой широкий лоб, через который до самых бровей тянулся тонкий белесый шрам. Дядя был выше отца и более тонок в кости, но в остальном они походили друг на друга больше, чем полагалось детям одного отца и разных матерей.

   – Альва энара, Алан, – раздался низкий, слегка вибрирующий голос. – Альва энара, Нарина.

   – Аэльва, антор корвэт анада, – поклонился герцог. – Надеюсь, мы не задержали Совет? Я заметил, что стяги еще не подняты.

   – Боюсь, что теперь их поднимут не раньше завтрашнего вечера, Алан, – довольно улыбнувшись, ответил король. – Но это вина Ее Величества, а не ваша: у нее начались роды.

   – Ну надо же, как вовремя, – тихо произнес за спиной Парамана отец и, больно взяв его за локоть, процедил: – Ступай в покои и не высовывайся.

   Кивнув, Параман виновато посмотрел на мать и, отступив, взбежал по лестнице, заставив выстроившихся стражников поспешно расступиться. Услышавшие волнующую новость родственники, столпившись в дверях, оживленно переглядывались. Рождения наследника ждали не один год, и многие уже не верили, что королева сумеет дать Ведущей линии продолжение.

   «Тарэм будет в ярости», – стараясь не смотреть по сторонам, подумал Параман и, повернув к колоннам, почти бегом нырнул в галерею. Путь через зал Совета, откуда в покои вела потайная лестница, был самым коротким.

                                                       * * *

   Услышав стук, Кайл рывком поднялся и, выйдя из кабинета, встал перед низенькой дверцей.

   – Кто?

   – Я, мой герцог, – раздался приглушенный голос.

   Глухо выругавшись, Кайл отпер засов.

   – Говори, Вансел, иначе я за себя не ручаюсь.

   Быстро войдя, невысокий поджарый мужчина передал ему небольшую шкатулку и, закрыв за собой дверь, повернулся, прислонившись спиной к косяку.

   – Амейя разрешилась дочерью, Ваше Высочество. Лекарь сказал, что девочка крепкая и здоровая. Королева…

   – Это меня не интересует, – грубо оборвал его Кайл и, убрав шкатулку в карман, заложил руки за спину. – Когда соберется Совет?

   – Вечером, после захода солнца.

   – Значит, время еще есть… – Подойдя к окну, он слегка отодвинул тяжелую зеленую портьеру. Рассвет только занимался. – Аармани уже прибыл?

   – Еще засветло, Ваше Высочество, – отозвался Вансел. – Вместе с генералом Горгота.

   Хмыкнув, Кайл постучал пальцами по каменному подоконнику. Брат умело сжимал вокруг него кольцо, но кое-чего он пока не знал. Его отказ Ордену являлся большой ошибкой. Требовалась только одна искра, чтобы разгорелось пламя.

   – Быть может, вам действительно лучше покинуть замок? – осторожно спросил лорд, не осмеливаясь подойти.

   – О нет, друг мой. Если я повернусь спиной, мне всадят в нее нож. К врагам нужно держаться поближе.

   – А Параман?

   – Он мне понадобится как свидетель, – прикрыв глаза, ответил Кайл и, опередив вопрос, предупреждающе поднял руку: – Иди, Вансел. И как только будешь свободен, возвращайся в Ровмэн. Если смогу, дам о себе знать.

   Коротко скрипнули петли, и по ногам лизнул сквозняк. Подождав, Кайл подошел и ударил по засову. Жалобно звякнув, тот легко вошел в скобу.

   «Девка, значит», – мрачно подумал он и, вернувшись в кабинет, вынул шкатулку и открыл покрытую лаком крышку. Внутри, надежно закрепленный между серебряными зажимами, лежал маленький пузырек.

   – Зачем было просить Вансела, если ты знаешь, что у меня всегда есть этот яд? – раздался спокойный голос.

   – Он должен быть мне верен, Шаддан. Теперь у него нет обратного пути.

   – Ты приобретешь верность слуги и потеряешь сына. – Выступив из темноты, Шаддан подошел к столу. Забранные в хвост жесткие рыжие волосы в приглушенном свете масляного светильника засеребрились редкой сединой.

   – На что мне этот щенок в тени трона? Или он выполнит то, для чего рожден, или пусть подыхает вместе со своей матерью.

   – А как же Ведущая, Кайл?

   Сдержав колкие слова, Кайл усмехнулся и, захлопнув крышечку, протянул Шаддану шкатулку:

   – Держи, Каэл. Подождем, чем ответит Орден.

   Взяв яд, тот на мгновенье задержал на нем темные от тревоги зеленые глаза и нехотя кивнул на сложенные стопкой бумаги:

   – Лирдан подписал указ? Он передал Лаусенс Параману?

   – Еще с неделю назад.

   – Мальчик знает?

   Кайл невесело усмехнулся и, обойдя стол, сел в кресло.

   – Он уже давным-давно не мальчик, Шаддан, хотя труслив, словно старая кошка. Тарэм вертит им как хочет. Жалкое зрелище.

   Шаддан укоризненно покачал головой и хотел было ответить, но вместо этого настороженно обернулся и снова отступил в тень.


   Как и ожидал Кайл, Книгу Рода принес Аармани. Издали кивнув, кузен на мгновенье помедлил на пороге и, мельком осмотревшись, скупо улыбнулся.

   – Думаю, новости ты уже слышал, – вместо приветствия произнес он, положив тяжелый фолиант на столешницу. – Подпиши, будь добр, а то я уже изрядно устал: мы с Ауроком не спали всю ночь.

   Найдя взглядом вписанное братом имя, Кайл нахмурился:

   – Лирамель? Я ожидал чего-то более оригинального.

   – Король не отступает от традиций. – Обмакнув перо в круглую костяную чернильницу, Аармани настойчиво подтолкнул под руку. – Ну же, мне нужно еще четыре подписи до Совета.

   – Решил начать с меня? – Взяв перо, Кайл убористо вывел свое имя и, помедлив, поставил точку. – Тарэм уже знает?

   Подув на поблескивающие чернила, Аармани закрыл книгу.

   – Он кружил вокруг дверей, как ворон. Первым засвидетельствовал. Лирдан говорил с ним больше часа, если тебе интересно.

   Удивленно приподняв бровь, Кайл искоса посмотрел в темноту, где затаился Шаддан, затем перевел взгляд на двоюродного брата и, понизив голос, спросил:

   – О чем, знаешь?

   – Догадываюсь, – так же тихо отозвался тот и, достав из-за пояса тоненький серебряный тубус, бросил поверх бумаг. – Ты бы все равно скоро выведал. Поздравляю.

   Недоверчиво хмыкнув, Кайл открутил крышечку и вытряхнул свернутую бумажку на ладонь. Чтобы прочесть мелкие строчки, потребовалось взять лупу.

   Неприятный холодок защекотал нервы. Пробежав взглядом донесение, Кайл несколько секунд сидел неподвижно.

   – И как это понимать, Аармани?

   – Новости, приходящие вовремя, меняют историю, – с нескрываемой горечью ответил тот. – Тарэм хорошо подгадал. Я не знал.

   – Так это правда или нет? – сквозь зубы процедил Кайл, отшвырнув лупу.

   – Лирдан ожидает подтверждения от разведки.

   – Ты – генерал Бартайоты, границы у тебя под боком, – уже не скрывая раздражения, Кайл привстал и тяжело посмотрел на кузена: – Хочешь сказать, что впервые слышишь о кочевниках?

   – Не впервые, – отступив, уклончиво ответил Аармани. – Слухи ходили разные, но официальных донесений я не получал. До этого дня.

   Заставив себя успокоиться, Кайл тяжело сел в кресло. Ему нужно было подумать, что делать дальше.

   – Увидимся на Совете, – уже в дверях бросил кузен и, прижав к себе книгу, ушел.

   Некоторое время в кабинете висела душная тишина.

   – Я должен знать каждое слово, которое будет произнесено братом, – наконец сказал Кайл, неподвижно глядя перед собой. – Нужно опередить Орден.

   Покивав, Шаддан прикрыл полой плаща темно-зеленый камзол и, взяв записку, бесшумно вышел.

                                                       * * *

   Еще раз перечитав оставленную Главой Совета бумагу, Лирдан скомкал плотный лист и швырнул его в камин. Минутное замешательство сменилось таким гневом, что перехватило дыхание. Даже беря в расчет то, что Орден исказил смысл пророчества, в словах Тарэма был смысл – старик знал, куда бить.

   Раздавшийся из спальни приглушенный плач почти сразу же прервался. Закрыв ладонями разгоряченное лицо, Лирдан замер. У него оставалось слишком мало времени, чтобы поддаваться чувствам и искать виноватых. Все, что он мог, так это попытаться дать сыновьям шанс.

   Амейя выглядела усталой, но счастливой. Сидя посреди кровати, она слегка покачивала завернутого в белую пеленку ребенка и что-то мурлыкала под нос. Лучи солнца тянулись к ней из высоких окон и в бессилии падали на край покрывала, свисающего на белые плиты. В желто-золотом мареве кружились почти невидимые пылинки, нежно пахло яблоневым цветом. С рассветом сад осеребрился и утопил подножие замка в белоснежной кружевной пене.

   Почувствовав взгляд, Амейя подняла глаза и улыбнулась с такой нежностью, что у Лирдана от боли перехватило дыхание.

   «Ведущую необходимо продолжить любой ценой – такова твоя наипервейшая и главная обязанность», – сказал однажды отец, передав слова, которые сам слышал в юности. Лирдан не отступил от его наказа, даже когда пришлось пожертвовать женщиной, которая была ему дороже жизни. Теперь, словно в отместку, судьба требовала еще большей платы.

   – Возьми ее, подержи хотя бы, – прошептала Амейя, старательно скрывая тревожные нотки и хмуря тонкие брови. – Или ты не рад дочери?

   Подойдя, Лирдан присел на край постели и, ссутулившись, закусил губу. Открыть жене всю правду он не мог, но знать то, что касалось ее собственной судьбы, она имела право, хотя это знание несло боль и страх.

   – Тарэм назвал свою цену, Амей. Он дал время до новолуния, чтобы успеть совершить обряд Призыва и принести жертву крови.

   Вздрогнув, та прижала ребенка к груди и молча замотала головой. В темно-синих глазах полыхнули на мгновенье ненависть и отчаяние.

   – Ты не сделаешь этого, – неожиданно твердо произнесла она. – Он лжет. Мы едва смогли уберечь ее от них, Лирд. Орден больше не допустит ошибки – я не сумею продолжить Род.

   – Я знаю.

   – Тогда почему сомневаешься? – Положив ребенка рядом с собой, она бережно развязала чепчик и, сняв его, провела узкой ладонью по темному пушку. – Посмотри, разве ты сможешь обречь ее на такую смерть?

   Отвернувшись, Лирдан молча встал и отошел к окну.

   – Я должен думать о благополучии Рода, Амей. Параман входит в Ведущую, но не имеет преемственности власти. Даже если я умру, Кайл не станет Главой Рода. Чистота крови сохранится, а преемственность будет прервана. Восстановить свою линию племяннику вряд ли дадут. – Прислонившись лбом к стеклу, он задумчиво посмотрел вниз. По белой тропинке, вьющейся в сторону от главной дороги, лениво шла молодая черная пантера.

   – Значит, Лирамель – это пока все, что у тебя есть, – произнесла Амейя и, выдержав небольшую паузу, добавила: – Откажи Тарэму.

   – А если он прав?

   – Ты поэтому боишься прикоснуться к ней?

   Обернувшись, Лирдан посмотрел на жену. Он действительно боялся. После смерти отца как Главе Рода ему было дано предузнать путь каждого из своих детей. Он воспользовался тайным даром, чтобы увидеть будущее сыновей, и убедился, что один из них продолжит Ведущую и даст трону наследника. Знать об этом не следовало ни одной живой душе. Ради мальчиков Лирдан делал все, чтобы противостоять козням Совета и дать дочери появилась на свет. Она должна была стать щитом, отвлечь внимание Ордена и позволить братьям вырасти. Даже теперь, когда его план оказался под угрозой, жертвовать ради Лирамель Ведущей было бы преступлением против государства.

   – Возьми ее, Лирд. Даже если Тарэм говорит правду, сейчас это просто невинное дитя. Она не может быть тем, о ком говорил Морло. Если он вообще что-то говорил.

   Лирдан невольно улыбнулся:

   – Ты не веришь в пророчества?

   Отведя взгляд, Амейя пожала плечами.

   – Если Орден лжет в одном, значит, и во всем остальном ему верить не следует, – теребя краешек одеяла, призналась она. – Все это только предлог, чтобы прервать Ведущую.

   «Может быть, и так, а может, и нет», – мысленно ответил Лирдан и, вернувшись к кровати, встал напротив. Он тоже не верил, но только потому, что знал настоящий текст, а не тот, который подсунул Тарэм. Вариант с пророчеством Орден опробовал еще на отце, вынудив того пойти на обман и признать незаконнорожденного сына наравне с Лирданом. По просьбе матери герцог Керн перевернул тогда все архивы, чтобы найти подтверждение словам жреца, и вместо этого обнаружил неискаженный список.

   – Пожалуй, ты права, – мягко сказал Лирдан и, наклонившись, осторожно взял дочь на руки. – Можешь спать спокойно, я побуду с ней. С Тарэмом как-нибудь уладится. Он просто застал меня врасплох.

   Благодарно кивнув, Амейя слегка потянула на себя сползшее покрывало и, набросив поверх одеяла, легла на бок.

   Помедлив еще мгновенье, Лирдан отступил к двери и, тихонько повернувшись, вышел в гостиную. Ему нужно было сесть. Слова формулы горели в памяти и жгли губы. Перед глазами все плыло и искажалось: видение сжимало горло, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть.


   II

   29 апреля 3115 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок


   Ветер за окном дул с такой силой, что казалось, еще немного – и лопнут стекла. Просачиваясь сквозь невидимые щели, сквозняк покачивал тяжелые портьеры. Густая черная тень волочилась под ними по полу, то цепляясь за белый ковер, то скользя по мраморным плитам. Подрагивали свечи на столе, гудел камин, за дверью гостиной вполголоса переговаривалась сменяющаяся стража.

   Допив вино, Лирдан поставил бокал и, еще раз просмотрев исписанные листы и документы, запечатал толстый конверт. Тропа опускалась на трое суток позже рассчитанного по таблицам срока, хотя непогода не стихала вот уже неделю. В прошлый раз, пять лет назад, было точно так же – циклы почему-то начали смещаться.

   Время близилось к полуночи. Откинувшись в кресле, Лирдан закрыл глаза. Хотя он и не был посвящен в Орден, имеющихся знаний и практики хватало, чтобы спрятать нужные воспоминания. В том, что их попытаются прочесть, он не сомневался – сам поступил бы так же.

   «Ты получишь только то, что я сам оставлю тебе, Кайл, – погружаясь в прошлое, мысленно произнес он и медленно выдохнул: – Если, конечно, успеешь…»

   Восемь лет, проведенные когда-то в Большом Мире, таяли месяц за месяцем, стирая дорогие лица и тепло детских рук. Кетрин так и не увидела сыновей: он вырастил их один и до сих пор отчетливо помнил каждую черточку, каждую улыбку. Мальчики были слишком похожи на него и на деда.

   Едва слышно шепча древние слова, Лирдан все глубже погружался в транс. Путь дочери, открытый в видении, породил множество вопросов, но отвечать на них предстояло уже не ему, а детям. Смутные образы исчезали легко, будто кто-то закрашивал кровавые разводы белой краской. Он был рад забыть.

   – Стучат.

   Голос жены заставил Лирдана вздрогнуть и очнуться. Прислушавшись, он рассеянно кивнул и, подавшись вперед, взял конверт и задул свечи.

   – Значит, пора. Прощайся, Амей.

   Прислонившись плечом к дверному косяку, та с трудом сдерживала рыдания. Аккуратно уложенные волосы темными волнами обрамляли бледное до синевы лицо. Поймав его взгляд, Амейя коротко мотнула головой и, выпрямившись, медленно подошла к камину.

   – Я не могу. Унеси ее быстрее и возвращайся. – Тяжело сев в кресло, она поправила упавшую с плеча шаль и тихо добавила: – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

   Лирдан не стал отвечать. Все, что мог, он уже ей сказал. Теперь любые слова были пусты и бессмысленны. Смерть подступила слишком близко.


   Ковер заглушал шаги, но горевшие на прикроватном столике свечи тревожно подрагивали, выдавая каждое движение. Духота обволакивала густым запахом воска и сонной травы, поникшей фиолетовыми головками в короткой прозрачной вазе.

   Остановившись у закрытой кисеей люльки, Лирдан снял с шеи цепочку с перстнем-печаткой. Завернутая в шерстяное одеяло Лирамель раскраснелась и недовольно посапывала.

   – Последняя из рода Тарина, последняя дочь Крови, – вслух произнес он услышанные в видении слова и, внутренне содрогнувшись, хотя уже не помнил отчего, прошептал: – Что бы это ни значило, если есть на свете справедливость, вы не повторите моих ошибок.

   Условный стук звучал все настойчивее. Наклонившись, Лирдан взял дочь и, подойдя к гобелену, откинул тяжелый край.

   – Ваше Величество, Тропа опустилась, – раздался за дверью взволнованный голос. – Вам лучше поспешить.

   – Тебя кто-нибудь видел?

   – Нет, мой король. Я переждал в тайной комнате, как вы и велели. Башню и лестницу уже несколько раз обыскали. Внизу и в галерее вместе со стражей следят Посвященные – больше проверять они не станут.

   Помедлив, Лирдан убрал засов и, подождав, пока гонец отворит дверь, вышел на лестницу.

   – Доставь вместе с ребенком, – жестко сказал он, протянув конверт невысокому молодому мужчине и, дождавшись, пока тот спрячет его за пазухой, добавил: – Ваша задача – донести мою дочь живой.

   – Не беспокойтесь, Ваше Величество, – раздался ответный шепот. – Мы направим их по ложному следу: пусть вначале обыщут Королевство. Никто не дерзнет предположить, что вы посмеете так рисковать единственной наследницей – высота чудовищная.

   – Я и сам не верю, – с трудом произнес Лирдан. Он уже забыл, для чего все это делал, знал только, что так нужно. – Полагаюсь на вас. Помните: густой ореол должен смягчить падение, но удар и рывок будут очень сильными.

   – Меня хорошо обучали, – заверил гонец, протягивая руки. – Даю вам слово: Ее Высочество не пострадает.

   Надев на Лирамель цепочку, Лирдан мгновенье помедлил и передал ему дочь.

   Качнувшись, гобелен застыл. Еще несколько секунд негодовали потревоженные сквозняком свечи и метались по стенам бесформенные тени, а затем все застыло и затихло. Остались лишь ветер за окном и собственное прерывистое дыхание.

   Бесшумно войдя в спальню, Амейя остановилась возле пустой колыбели и рассеянно тронула ее рукой. Скрипнув, та плавно качнулась.

   – Я прикажу подать ужин, – сглотнув подступивший к горлу ком, хрипло произнес Лирдан. – У нас будут гости.

   – Ты знаешь, кого они пришлют?

   Лирдан кивнул. Он знал это еще за несколько месяцев до рождения дочери.

   – Не они, а брат – он опередит Совет. У Кайла есть надежный человек, который знает нас обоих с раннего детства. Против его меча мне не выстоять. Теперь, когда у Совета есть Параман и не станет меня, Кайл им не нужен: без него мальчиком легче управлять.

   – Какое тебе дело до брата? – неожиданно зло спросила Амейя. – Вы ведь ненавидите друг друга!

   – Да, ненавидим, – тихо ответил Лирдан, отведя взгляд. – Но использовать меня против своей же крови я никому не позволю. Наша вражда касается только нас двоих, но не Ордена с его Советом. Я не доставлю им подобного удовольствия.

   – Что ж, тебе виднее.

   За окном в темном полночном небе сверкнула длинная косая молния, и почти сразу же ударил оглушительный раскат.

   «Мне действительно виднее, – внутренне усмехнувшись, подумал он и, подойдя к окну, с трудом распахнул ставни. – Однажды моя кровь свяжет ему руки».

   Холодный злой ветер, швырнув на пол горсть оборванных бело-розовых лепестков, мгновенно затушил свечи и разметал темные портьеры.

   – Будешь должен, Кайл. – Подставив лицо колючим брызгам дождя, Лирдан закрыл глаза. Замок вновь сотряс гром. Ударившись о стены, ставни зазвенели стеклами. Откуда-то снизу донеслось негромкое рычание: кошки чувствовали опасность.

   «Есть время, чтобы жить, и время, чтобы умереть, – мелькнула спокойная отточенная мысль. – Смерть – это не всегда поражение, а жизнь – не всегда победа. Время рассудит».



                                                       * * *

   Параман не помнил, что ему снилось, но, когда отец разбудил его, подушка вымокла от пота и неприятно липла к щеке.

   – Поднимайся и за мной. Живо! – коротко приказал тот, отбросив прочь одеяло. – Никаких вопросов.

   Неровное пламя факела отражалось в серо-зеленых глазах и высвечивало жесткую линию рта. Отец был зол и встревожен. Параман знал его достаточно хорошо, чтобы скулы тотчас же свело от страха. Внутреннее чутье подсказывало: случилось нечто страшное. Вскочив, он на мгновенье замер и едва не выронил подхваченный со спинки кровати камзол.

   – Меч не бери, – оглянувшись на темный дверной проем, отец потянулся было к рукояти, но затем медленно опустил руку. – Мы пройдем через покои Фалинор. Надеюсь, у нее хватит ума не просыпаться.

   – Что-то с дядей? – Машинально пригладив растрепавшиеся волосы, Параман бросил взгляд на широкую щель между тяжелыми портьерами. Свет луны уже падал на подоконник и тянулся к полу. Время близилось к полуночи, и стража должна была вот-вот смениться.

   – Я сказал: никаких вопросов. – Грубо взяв под локоть, отец вытолкнул его в коридор. – Хочешь жить – молчи.


   В тишине погруженного в сон замка шаги звучали неуместно громко, но ни стража, ни попадавшиеся на пути слуги не смели повернуть головы и молча опускали взгляд.

   «Неужели они все-таки осмелятся?» – Стараясь не отставать, Параман с трудом удерживал руку: ладонь так и тянулась к поясу, хотя он помнил, что был безоружен.

   Отец свернул в Белый коридор и едва не столкнулся с бегущим навстречу офицером. Один удар – и тот упал к его ногам, выпучив глаза и зажав горло. Густая темная кровь толчками вытекала между пальцами на белый камзол. Параман даже не успел увидеть, как блеснул короткий кинжал.

   Ковровая дорожка исчезала в полумраке. Кроме двух стражников, стоявших у королевских покоев, вокруг не было ни души, и стояла мертвая тишина. Даже воздух, несмотря на то, что из-под дверей тянул сквозняк, казался спертым и неподвижным.

   Никто всерьез не верил, что Лирдан откажет Совету. Всегда мудрый и осторожный, он не говорил ни да ни нет и умело тянул время, собирая вокруг себя сторонников. Параман знал о давлении Тарэма. Жрец делал все, чтобы вынудить короля принять требование Ордена, но на прямое покушение он бы вряд ли решился: народ чтил Главу Рода, а дети Ведущей по закону были неприкосновенны.

   Увидев, что отец прошел мимо золоченых дверей, Параман остановился, а затем попятился, поняв наконец, что происходит.

   – Попробуешь сбежать, – не оборачиваясь, процедил отец, – жалеть не стану: мне терять нечего. Так что подбери сопли и делай, что велю. Мне требуется свидетель, которого они не посмеют устранить.

   – Никто не поверит…

   Чернеющий поперек дверей внешний засов плавно скользнул в сторону.

   – Поверят, Парамане. – Обнажив меч, отец потянул на себя медную ручку с такой силой, что створки выгнулись наружу. – Поверят и оправдают.

   Ударив о стену, дверь протестующе задрожала. Короткое гулкое эхо метнулось к высокому узкому окну в конце коридора и испуганно затихло. Словно вторя ему, из королевских покоев раздался звон стали.

   Сглотнув подступивший к горлу ком, Параман обернулся, мгновенье поколебался и шагнул следом за отцом.

   В тусклом свете горящего камина гостиная выглядела уютной и теплой. Белый ковер казался оранжево-розовым, а сквозь прозрачный шелк занавесок было видно, как сверкали над замком косые разряды молний. Их холодный свет то и дело отражался в начищенных серебряных ручках белеющих слева от окон дверей главной спальни и выхватывал из полумрака незапертые створки детской.

   – Кто там? – прозвучал приглушенный мужской голос. – Я просил не беспокоить до утра!

   Услышав детский плач, Параман содрогнулся и, подавив вздох, остановил взгляд на висевшей у камина кочерге.

   – Даже не думай, – медленно повернувшись к нему, отец прищурился. – Услуга за услугу. Ее жизнь в обмен на мою.

   – Позволь мне уйти, – чувствуя подступающую панику, Параман не сдержал умоляющих ноток. – Я заберу Али-Нари и не стану мешать…

   – Нет. Иначе я ее не отдам.

   Держа широкий меч, герцог Алан выглянул из спальни и тут же скрылся, громко хлопнув створкой. Молча усмехнувшись, отец стремительно пересек гостиную и пнул белеющую напротив спальни дверь детской. Протестующе скрипнув, та распахнулась, открыв небольшую, слабоосвещенную комнатку.

   – Ты всегда был трусом, Алан, – его голос без труда перекрыл громовой раскат. – Но мне все равно с кого начинать – это твой выбор.

   Завизжав, девочка спрыгнула с кровати и, отбежав, забилась в самый дальний темный угол. Из запертой спальни раздался истошный крик матери. Вздрогнув, Параман метнулся к отцу и, заслонив вход, согласно кивнул.

   – Будь ты проклят, выродок Каэлов! – Распахнув створки, герцог швырнул через всю комнату железный кувшин. Попав в стену чуть левее стоявшего в дверном проеме Парамана, тот упал на белый ковер и, сделав полукруг, очертил на нем бордовую каемку.

   Скользнув мимо окон густой черной тенью, отец с легкостью отразил лобовой удар и, выбив из рук Алана клинок, ударил рукоятью в висок. Прижав ладонь к голове, герцог отшатнулся к двери.

   – Не следовало посягать на мое, Валлор. Вы оба знали, что я вернусь и взыщу по долгам. Не обессудь.

   Перехватив меч, отец резко выкинул руку вперед. Наточенное лезвие вошло в плоть плавно и тихо. Выпучив глаза, герцог медленно осел на пол и, запрокинув голову, забился в судорогах. Темное пятно неровно растекалось по прилипшей к груди белоснежной рубашке.

   Мать вышла бесшумно, словно привидение. Встав над телом мужа, она бесконечно долго смотрела в его лицо, а затем подняла взгляд на Парамана и хотела что-то сказать, но так и не разомкнула губ. Стилет, зажатый в ее ладони, дрожал так, что по кружевной сорочке плясал обезумевший стальной отблеск.

   – Мама!

   Успев схватить метнувшуюся вперед Али-Нари, Параман отшвырнул ее обратно в комнатку и, захлопнув дверь, прижался к ней спиной.

   – Ты чудовище, Кайл! Будь ты проклят! – Развернувшись с неожиданной быстротой, мать занесла тонкое лезвие.

   С готовностью шагнув навстречу, отец приобнял ее за талию и, сжав запястье, перерезал горло ее же рукой.

   Беззвучно вскрикнув, Параман отвернул голову и пошатнулся. Из коридора послышался топот и крики. В дверном проеме мелькнул чей-то силуэт.

   – Лекаря Его Величеству! – донесся истеричный голос Фалинор. – Стража!

   – А вот теперь мы идем к твоему дяде, – мрачно произнес отец и, перешагнув через тело герцога, направился к дверям. – Девчонку возьми с собой, иначе завтра живой не найдешь.

   Уже ничего не чувствуя и не соображая, Параман послушно повернулся и потянул за медную ручку.

   Али-Нари лежала у порога, свернувшись в тугой комок. Наклонившись, он поднял ее на руки и, прижав лицом к плечу, бегом выбежал из покоев.


   Перевернутый столик, упавший столешницей в камин, дымил, наполняя разгромленную гостиную сладковатым запахом гари. Две чашки, так и не разбившись, валялись у кресел.

   – Возьмите Его Высочество под стражу, – едва войдя, приказал Тарэм столпившимся у дверей офицерам и, подобрав длинную полу черной мантии, решительно повернул к спальне.

   Взглядом велев Параману подойти ближе, отец шагнул в сторону и, преградив Главе Совета путь, покачал головой:

   – Пока лекарь не осмотрит короля, никто в покои не войдет. И уж вам там точно не место.

   – Не усугубляй свое положение, Кайл, – раздраженно прищурившись, бросил тот и, посмотрев на показавшуюся в дверях ссутуленную фигуру, приторно улыбнулся.

   – Я буду говорить только в присутствии всех членов семьи, – сердито буркнул вышедший на свет старик, вытирая мокрые руки о льняной передник.

   – Каково состояние Его Величества? – нарочито громко спросил Тарэм, убрав руки за спину. – Насколько мне известно, королева уже преставилась?

   – Вы, видно, плохо расслышали, – ответил вместо лекаря отец и, слегка наклонив голову, тихо добавил: – Ведущая сегодня многих не досчитается. Если не поспешите, то и род Каэла тоже: герцог Пата будет не в восторге от смерти своей дочери. Я уже послал ему весточку.

   Нахмурившись, Глава Совета вопросительно посмотрел на Парамана. В его глазах мелькнуло подозрение, а черные зрачки почти закрыли мутно-зеленую радужку. Чувствуя, как обвивают сознание холодные щупальца, Параман медленно выдохнул. Затихшая в его руках Али-Нари вздрогнула и обмякла.

   – Что ж, пусть Ведущая сама с этим разбирается, – заметно побледнев, прошептал Тарэм и, зашуршав мантией, вышел в коридор.

   Увидев, что отец направился в спальню, Параман передал девочку лекарю и поспешил следом.

   В комнате было душно от горящих повсюду свечей, но в отличие от гостиной царил полный порядок, исключая перевернутую плетеную колыбель и поблескивающий на белом ковре разбитый бокал.

   – Стой где стоишь, – холодно велел отец и, встав перед лежавшим на постели братом на одно колено, положил ладонь на его лоб. Будто почувствовав прикосновение, тот едва заметно вдохнул, но глаз не открыл. Никаких ран, кроме небольшой и уже не кровоточащей ссадины на шее, издали видно не было.

   Послушно замерев, Параман искоса посмотрел на застывшую в дверях тетку. Зажав ладонью рот, та медленно сползла по косяку на пол. «Будто ты не знала», – презрительно подумал он, с трудом удержавшись, чтобы не произнести этого вслух.

   По-хозяйски отодвинув Парамана, герцог Аурок обошел колыбель и, хмыкнув, нагнулся к бокалу.

   – Король умер. – Тяжело встав, отец бережно поправил соскользнувший с покрывала меч и положил его на грудь брату. – Смотрите не обрежьтесь, кузен, не то Ровмэн останется без генерала, – не оборачиваясь, добавил он. – Этот яд действует быстро, а противоядие есть только у Главы Совета. Вряд ли он вам его даст.

   Отдернув руку, Аурок напряженно выпрямился, его впалая щека, прикрытая редкой черной бородой, нервно дернулась.

   – Где ребенок, Кайл?

   – Откуда мне знать? Меня тут не было.

   – Да ну? – Неспешно подойдя к закрывавшему потайную дверь гобелену, герцог прислонился к нему спиной.

   Пожав плечами, отец молча шагнул к окну и, распахнув тугие створки, выглянул наружу. Над лесом уже занимался рассвет. Ураган стих, и ветер, усеявший дорожки сада оборванными цветами и сломанными ветками, тут же заколыхал портьеры и задул часть свечей, погрузив спальню в тревожный полумрак.

   Незаметно отступив, Параман выскользнул в гостиную и, не оглянувшись на окрикнувшего его Аурока, знаком приказал нескольким стражникам следовать за собой. Оставаться в Белом коридоре, где все было пропитано смертью, он больше не мог.

Часть 1 Песня ветра

Глава 1 3129 год по исчислению Малого Мира. Белый Замок / 1979 год от Р.Х., Греция – шт. Канзас, США

   Операция шла почти шесть часов. Карл сосредоточенно хмурил брови. Каждое его движение было четким и уверенным, и только мелкие капельки пота, выступившие на высоком лбу, выдавали неимоверное напряжение. Это был не первый случай, когда приходилось импровизировать чуть ли не на каждом этапе, но сегодня все давалось особенно тяжело. Своего пациента, профессора Георгиоса Параксиса, он знал давно: старый хирург был его первым учителем и наставником. Параксис лично просил возглавить операцию, хотя прекрасно понимал, что шансов на успех мало даже у Карла.

   «Постарайся, сынок, может, и поживу еще. Сам ведь знаешь: не сумеешь ты – не сумеет никто. Главное, помни – выход всегда есть, нужно лишь нащупать его, ухватить за хвост и тянуть к себе», – сказал он во время их последней беседы, почти повторив фразу, будто невзначай брошенную когда-то отцом. Теперь эти слова звучали отовсюду: их шептали стены и равномерный звук монитора, они слышались в тяжелых вздохах уставшего ассистента и далеком, будто нездешнем звуке проезжавших за окнами машин.

   Отгоняя тревожные мысли, Карл почти неслышно, одними губами, комментировал каждое свое движение, миллиметр за миллиметром отменяя смертный приговор человеку, полжизни делавшему то же самое для других.

   Шесть лет назад, став самым молодым за всю историю кафедры выпускником, Карл подключил все свои связи, чтобы добиться возможности проходить практику в клинике, которую возглавлял профессор. Узнав об этом, тот отнесся к нему холодно и с недоверием.

   – Куда так торопишься? – просматривая его документы, спросил Параксис, неодобрительно взглянув из-под густых поседевших бровей. – Наше дело не терпит спешки.

   – Знаю, профессор, – ответил тогда Карл и, опуская то, о чем говорить не следовало, объяснил ему и свои мотивы, и тот план, которому следовал вот уже четырнадцать лет – с того самого дня, как остался без отца.

   – Вот как? – Профессор задумчиво опустил массивную голову. – Что ж, тогда похвально. Семь лет – не так много, но чему могу – научу. Остальное – сам. Главное – как можно больше практики. В этом ты угадал, у нас возможностей много, порой и рук не хватает, так что научишься всему, что задумал. Но сначала покажешь себя в деле, я должен посмотреть.

   И Карл показал, причем на первой же операции, к которой был допущен ассистентом.

   – Хвалить я не привык, но толк из тебя выйдет, только учти: ни сна, ни отдыха не дам, – на следующий день заявил Параксис. – Долго над руками работал?

   – Долго, – тихо ответил Карл и замолчал, почему-то вдруг вспомнив бессонные ночи, проведенные у колыбели сестры. Именно тогда, смирившись окончательно с тем, что завещал в письме отец, он начал продумывать их будущий путь, разбивая его на бесчисленное количество вариантов. Во многих из них владение скальпелем могло спасти ему жизнь и помочь тем, кто мог оказаться рядом.


   Время, тянущееся бесконечно, с последним узелком неожиданно встрепенулось и полетело вперед, яростно вертя стрелки на циферблате. Уже не чувствуя ног, Карл еще раз перепроверил все показатели и лишь затем, отступив на шаг, кивнул ассистенту, чтобы тот заканчивал.

   – Браво, Валлор, – встретившись с ним взглядом, устало отозвался тот. – С того света вытащил. Никто не верил.

   Вместо ответа Карл сухо поблагодарил за хорошую работу, сделал короткое замечание сестре и, не снимая халата, вышел. Нужно было успеть позвонить одному из своих наблюдателей и вызвать такси. Заехать домой он уже не успевал.


   Наскоро выпитый стакан воды охладил горячее горло. Зачесав назад влажные волосы, Карл застегнул серебряные запонки и еще раз посмотрел в раскрытый потрепанный ежедневник. Зашифрованные записи полностью покрывали неразлинованные листы. Последние сточки были написаны второпях и обрывались многоточием: сведения, собранные Хансвэдом, предстояло хорошенько обдумать.

   За время, которое сестра находилась в Большом Мире, Орден не оставлял попыток ее найти. Нынешний посланник был третьим, и в этот раз Карл приказал его не трогать. До Западной Тропы, которая открывала путь в Королевство, оставалось всего два с половиной года, и другого случая могло уже не представиться.

   «Осиное гнездо зашевелилось, – улыбнувшись в черную, аккуратно подстриженную бороду, Карл недобро прищурился. – Не иначе, как Параман наконец устал ждать».

   Имея в распоряжении лишь то, что сумел рассказать ему в письме покойный отец, Карл выстроил множество вероятностей, но чтобы выбрать наиболее близкую к действительности, не хватало нескольких штрихов. Посланник Ордена наверняка знал хотя бы какие-то из них. Кроме того, Карлу требовалось проверить и рассчитать свои силы. Он не имел права на ошибку, поэтому риск был вполне оправдан: действовать в будущем вслепую равнялось смертному приговору. А умирать Карл не собирался: слишком высокую цену заплатил его отец за то, чтобы сохранить Ведущую линию. Жаль только, судьба не дала ему понять, какой козырь он все это время держал в руках. Узнай отец правду, все сложилось бы иначе. Впрочем, сожалеть о прошлом не имело смысла, мальчишеские амбиции давно улеглись, и задача, которая стояла перед Карлом, стоила любых жертв как с его стороны, так и со стороны каждого, в ком текла кровь Тара – так он думал.


   На улице все еще было жарко и душно. Расстегнув ворот, Карл бросил задумчивый взгляд на белеющие неподалеку купола храма. Смеркалось. Пустые улицы постепенно становились все оживленнее; то тут, то там из небольших уютных кафе доносилась негромкая музыка.

   Такси остановилось неподалеку от клиники. Найдя взглядом стоявшего на противоположной стороне дороги невысокого турка, Карл дождался условного знака и, не оглядываясь, сел в машину.

   Заднее сиденье было горячим и насквозь пропахло сигарами. Открыв окно, он откинулся назад и, положив голову на подголовник, впервые за день позволил себе закрыть глаза и расслабиться.

                                                      * * *

   Вернув учебную рапиру на место, Лия вышла из оружейной комнаты и, оглядев пустой зал, несколько мгновений постояла, прислушиваясь к удаляющимся голосам. Часы над дверью показывали без четверти восемь. Тренер отпустил всех на полчаса раньше, но звонить Карлу было уже поздно: брат наверняка уехал из клиники.

   «Кристиан наверняка пришлет такси, – мельком подумала она и, подойдя к широкому, закрытому тонкой сеткой окну, нетерпеливо качнулась с мысков на пятки. Небо за пыльным стеклом манило темной предвечерней синевой. После изнуряющей жары ей как никогда хотелось к морю. – Я успею прогуляться и вернусь домой раньше, чем приедет машина», – словно убеждая саму себя, Лия перекинула через плечо сумку и поспешила к выходу.


   Солнце уже коснулось кромки воды и протянуло к берегу широкую золотистую дорожку. Ленивые волны неровно вздыхали, перебирая овальные камешки, и, лизнув мыски сандалий, уползали обратно.

   Подняв обточенную раковину, Лия размахнулась и бросила ее в центр дорожки. Взметнув несколько искрящихся брызг, ракушка звонко булькнула, а набежавшая волна тут же стерла оставшуюся после нее мелкую рябь.

   Едва не задев крылом, пронеслась над головой чайка. Наклонившись, Лия зачерпнула ладонями соленую воду и, позволив ей немного сбежать между пальцами, умылась. Прикусанную губу тут же засаднило, но дышать стало легче.

   Одинокий самолет поблескивал в закатных лучах, с каждой секундой становясь все меньше и меньше. Приложив руку к глазам, Лия сосредоточенно нахмурилась. Она не знала, на нем ли улетал Карл, но внутри вдруг что-то защемило. Брат еще никогда не оставлял ее одну так надолго.

   «Вернись, только вернись», – мысленно выдохнула она в небо и, почувствовав, как окатило прохладой ноги, запоздало отпрыгнула. К мокрым босоножкам тут же прилипли мелкие острые песчинки, но стряхивать их Лия не стала: она и так задержалась дольше, чем хотела – рядом с морем время было обманчивым.

   Неприятный холодок пробежал между лопаток и окутал плечи, заставив ее поежиться. Ей вдруг стало страшно и одиноко, в душе шевельнулась странная давящая тоска. Собственный порыв показался по-детски глупым. Карл бы расстроился, узнай, что она нарушила правила и ушла одна: он всегда за нее волновался.

   «Нужно было подождать машину», – досадуя на себя, подумала Лия и, повернувшись, поспешила к набережной.

   – Эй! Постой!

   Голос раздался откуда-то сзади, когда она была уже на самом верху узкой, вжатой в каменную стену лестницы. Боясь обернуться, Лия скинула с плеча тяжелую сумку и побежала. Она не знала, ей ли кричали или нет, и сама не понимала, почему вдруг так испугалась, но страх оказался сильнее рассудка.

   Шаги за спиной звучали все громче и громче. Чувствуя, что задыхается, Лия метнулась в сторону и, едва не споткнувшись, в последний момент сумела ухватиться за край балюстрады, отгораживавшей набережную от пляжа. Сердце стучало так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

   Молодой человек, остановившийся напротив, смотрел со смесью удивления и беспокойства. Лицо его казалось смутно знакомым.

   – У вас все в порядке? – Видя, что она не собирается отвечать, он молча протянул ей сумку. – Вот, вы уронили.

   – Я… – Не зная, что сказать, Лия машинально взяла кожаный ремень и благодарно кивнула. – Мне просто показалось.

   – Что показалось?

   – Ничего. – Нахмурившись, она повернула голову и внимательно оглядела набережную. Люди шли, как ни в чем не бывало, море все так же лениво перебирало камешки…

   – Я вас напугал? – снова спросил молодой человек. Он явно не собирался оставлять ее в покое.

   – Да… Вернее, нет, – быстро поправилась она. – Спасибо за сумку.

   – Вы сегодня впервые одна. Я увидел вас с пирса и не поверил сначала.

   – Откуда вы меня знаете? – Всмотревшись в незнакомое лицо, Лия перекинул ремень через плечо. Ей стало неловко.

   – Я много лет пел с вашим братом, – его голос слегка дрогнул. Высокий и довольно смуглый, с черными, слегка вьющимися волосами и темно-карими глазами, юноша выглядел лишь немногим старше нее. – Вернее, Кристиан знает меня и мою мать: она регент. – Помолчав, он слегка улыбнулся: – Думаю, будет лучше, если я провожу вас домой.

   Лия согласно кивнула. Кристиан действительно раньше пел в церковном хоре: в отличие от Карла, у него был красивый баритон и очень чуткий слух.

   – Хорошо, проводите, – расслабившись, выдохнула она и, обойдя его, быстрым шагом направилась вверх по дороге.

   – Куда вы так спешите?

   Услышав в оклике улыбку, Лия обернулась:

   – Мне нужно было быть дома уже полчаса назад.

   Улыбка на лице юноши тут же погасла.

   – Я не представился. – Догнав, он пошел с ней в ногу. – Меня зовут Марк. Марк Хэмали.

   Взяв чуть в сторону, Лия отвела взгляд и промолчала. Она не знала, что отвечать: было непривычно разговаривать с незнакомым человеком, хотя его открытость и располагала к доверию.

   – Я буду благодарна, если ты не станешь рассказывать Кристиану, где меня встретил, – через некоторое время попросила она.

   – Хорошо, – с готовностью откликнулся Марк. – Я и не собирался.

   Какое-то время они шли рядом в полной тишине. Лия окончательно успокоилась. Она выложилась на тренировке полностью, без остатка, и короткая пробежка стала последней каплей. Единственное, что сейчас хотелось – лечь и спать до самого утра, пока не зазвонит на кухне телефон. Карл обещал сообщить, как только доедет до фермы. Пока он был в пути, Лия чувствовала тревогу.

   «Вернись, только вернись», – словно заклинание, вновь мысленно повторила она, непроизвольно сжав кулаки. В их короткое прощание утром брат все время отводил взгляд – не хотел, чтобы она заметила его беспокойство и странную, не присущую ему неуверенность.

   – …Я просто не мог найти подходящего предлога, чтобы подойти, – объяснял Марк, не глядя в ее сторону. – Тебя ведь ни на минуту не оставляют одну.

   Поняв, что прослушала половину из того, что он говорил, Лия виновато улыбнулась.

   – Да, так и есть, – согласилась она, не зная, что еще сказать. Марк был не первым, кого удивляла опека ее братьев.

   Тем временем они уже дошли до калитки, и молодой человек немного придержал шаг, пропуская ее вперед.

   – Поэтому я несколько дней наблюдал за вами, хотел узнать, где ты живешь, – признался он. – Думал, может быть, так сумею подловить момент и поговорить с тобой.

   – Больше так не делай. – Остановившись, она с интересом посмотрела на него. – Карл пока в отъезде, но я уверена, ему бы это не понравилось. Если хочешь поговорить, просто подходи – и все. Тем более Кристиан знает, кто ты, так что не станет возражать. И спасибо, что проводил, я…

   Раздавшийся стук оборвал ее на полуслове. Хлопнув о косяк, дверь жалобно заскрипела.

   – Лия! – Голос Кристиана прозвучал настолько гневно, что Марк заметно побледнел.

   – Похоже, на время мистер Валлор все-таки смотрел, – тихо заметил он и, прежде чем она успела повторить свою просьбу, добавил: – Я все ему объясню.

   Лия уже не слушала. Напряженно выпрямив спину, она с вызовом смотрела на брата.

   – Ты что вытворяешь?! – Распахнув калитку, Кристиан запнулся и, нахмурив брови, недоверчиво глянул на Марка. – Хэмали?

   Спокойно улыбнувшись, Марк протянул ему руку.

   – Простите, мы немного опоздали, – сказал он. – Это целиком и полностью моя вина – заговорились.

   Приподняв бровь, брат смерил Лию насмешливо-удивленным взглядом и, отступив, знаком попросил пройти к дому.

   – Карл просил глаз с тебя не спускать, – незаметно взяв ее под локоть, на ухо шепнул он. – Тебя час не было, водитель так и не дождался. Еще бы пара минут, и я поднял бы на ноги полицию. Думай, что делаешь!

   – Извини. – Отдернув руку, она взбежала по ступенькам к двери и, обогнав Марка, вошла внутрь. Оправдываться не хотелось, все и так было понятно. – Вот, держи. – Быстро достав из сумки блокнот, Лия записала номер телефона и протянула вырванный листочек, взглядом показав юноше, что ему лучше уйти.

   – Спасибо, – без тени улыбки ответил тот и, серьезно и с какой-то грустью взглянув в ее глаза, спрятал записку в карман. – Я, пожалуй, пойду…

   Лия молча кивнула и, не прощаясь, ушла к себе в комнату, на ходу скинув мокрые босоножки. Напряжение, скопившееся за последние дни, требовало выхода. В ее размеренной и понятной жизни что-то сбилось. Без Карла мир вокруг казался враждебным, а от неумелой заботы Кристиана становилось только тяжелее: походя на брата лицом, он оставался чужим и непонятным. Карл как-то роднил их, объединял, но когда его не было, все нити между ними словно выгорали и рассыпались в пепел.

   – Брысь, – шикнув на свернувшегося в изголовье грязно-рыжего кота, Лия зло дернула за покрывало. – Уходи, Бама.

   Лениво потянувшись, кот спрыгнул на пол и тут же снова лег, свернувшись растрепанным клубком на белом коврике.

   Забравшись под тонкое одеяло, Лия вжалась лицом в пахнущую лавандой подушку и в голос заплакала.

                                                       * * *

   Пол Андерс, дальний потомок рода Миссара, несколько лет назад сменивший своего покойного отца на посту Хранителя нисходящей Восточной тропы, встречал Карла в аэропорту. За годы, которые они не виделись, он заметно раздался и в плечах, и талии и стал похож на типичного американского фермера, которым по сути и являлся. Его простое грубоватое лицо, уже утратившее черты предков, прибывших из Малого Мира в дикие земли Америки, было испещрено мелкими оспинами и, несмотря на дежурную улыбку, выражало крайнее беспокойство.

   – Твой гость в курсе, куда ты отъехал? – сев в лендровер, уточнил Карл, пристегиваясь.

   – Думаю, да, – с готовностью отозвался Пол. – По крайней мере, если все, о чем ты предупреждал, правда, и он действительно мог читать мои мысли. Откровенно говоря, весть о твоем существовании его сильно удивила. Уверен, что стоило открыться Ордену именно сейчас?

   Карл пожал плечами. Ему не хотелось вдаваться в подробности и рассказывать Полу правила игры, начатой более двух тысяч лет назад. Да он бы и не понял. Роль Хранителей заключалась в том, чтобы встречать путников и помогать им в Большом Мире всем, чем они могли. Политика их не касалась.

   Долгая дорога дала время еще раз подумать и взвесить все «за» и «против». Попросив у Пола блокнот и ручку, Карл быстро набросал пару инструкций и, вырвав исписанные листы, аккуратно и тщательно сложил их стопкой. Две записки предназначались Кристиану и были написаны скорее для внутреннего успокоения. Карл понимал, что если ошибется, близнец в одиночку не сможет исполнить приказ отца. Самое большое, на что брат был способен без сторонней помощи – это оттянуть смерть Лии и свою собственную еще на пару лет, до очередной Тропы.

   Остальные инструкции должен был прочесть Пол – позже, когда настанет время принимать решение. Пока что любая просьба могла стать известна Посвященному: некоторые адепты Ордена умели проникать в разум и воспоминания. К счастью, отец в свое время успел объяснить основные принципы сопротивления. Карлу было всего шесть, но он схватывал все на лету и многое запомнил, а что не сумел повторить сразу, тому научился по оставленным отцом записям.

   – Держи, – небрежно сказал он, протянув бумажки Хранителю. После продолжительного молчания голос звучал хрипло и надтреснуто.

   – Что? – Пол повернул голову и удивленно спросил: – Зачем?

   – Ты же просил совет по поводу удобрений, не так ли? – Карл сдержанно улыбнулся. – Я набросал несколько вариантов. Думаю, пропорции сам рассчитаешь. Посмотри, как будет время, только уже после того, как завершим дело.

   Понял ли Хранитель или нет, но по его лицу скользнула едва заметная тень, а взгляд стал тяжелым. Взяв записки, он быстро засунул их в нагрудный карман красно-желтой клетчатой рубашки и вновь сосредоточился на бесконечной темно-серой дороге. До фермы оставалось всего полчаса.

   – Не знаю, важно ли это, но гость постоянно расспрашивал меня про какую-то девочку, якобы дочь Лирдана, – растягивая слова, неуверенно проговорил Пол, искоса взглянув на Карла. – Не знал, что у него была дочь… Собственно, так я ему и сказал.

   – Впервые слышу, – Карл безразлично пожал плечами. Как он и предполагал, посланник Ордена не преминул изучить память Хранителя – опасность, которую Карл сумел предвидеть еще четырнадцать лет назад, когда только-только нашел на пороге его дома маленькую Лию. Слава Богу, в тот день старик Андерс вместе с сыном уехал на ярмарку и не видел подброшенного младенца, а тетя Лиз, вняв просьбе Карла, сразу же увезла их к своей подруге в Хьюстон – возвращаться в Грецию она побоялась, так как в стране назревали беспорядки. Больше они на ферме Андерсов не гостили, а спустя четыре года, сразу же после авиакатастрофы под Афинами, вернулись домой. Быть может, старый Хранитель и обижался на сыновей Лирдана, но тетя Лиз сказала, что слишком слаба здоровьем, чтобы сопровождать мальчиков в столь долгое путешествие. Это был безопасный и беспроигрышный вариант.


   Жаркое солнце плыло через небо в полном безветрии. Выйдя из машины, Карл огляделся. Кроме небольшого загона для молодняка, все вокруг было точно таким же, каким он помнил. Запах навоза и горячей земли, блеяние овец… Воспоминания пронеслись тонкой вязью так быстро, что распознать вражью руку, вызвавшую их, сразу не удалось. Лишь когда Пол окликнул, приглашая войти в дом, Карл вздрогнул и нахмурился – понял. И тут же оборвал недовольство и досаду: до поры до времени это понимание было его тылом, и следовало сохранять свою осведомленность в секрете.

   – Еще раз спасибо за приглашение, Пол, – растянув губы в вежливой улыбке, громко сказал он. – Жаль, не застал твоего отца, замечательный был человек.

   – Он все время о вас вспоминал, – в голосе Хранителя скользнул упрек. – Кстати, приготовил тебе комнату наверху, ту самую, где вы всегда останавливались… – Заметив, что Карл не собирается заходить в дом, Пол немного помедлил на пороге, а затем, решив не настаивать, шагнул внутрь. Дверь он закрывать не стал, так и оставил нараспашку.

   Чужая воля давила изнутри и снаружи. Стараясь не поддаваться страху, Карл медленно обошел загон и направился к конюшням. Вряд ли Посвященный стал бы ждать его в доме: Хранитель был необходим ему, чтобы выжить в Большом Мире до восходящей Западной Тропы. Узнай он то, что знать не положено, ему пришлось бы глубинно стереть Полу память, а то и убить его, хотя закон Королевства запрещал трогать Хранителей. Однако на порядочность Ордена полагаться не стоило: его прислужники, как ни единожды повторял отец, свидетелей не оставляли.

   Идти было тяжело. Словно преодолевая невидимую стену, Карл упрямо двигался туда, где доносилось тревожное ржание испуганных лошадей.

   – Мое имя Карл. Карл Валлор, – остановившись в метре от дощатой стены, крикнул он. – Я хочу поговорить.

   Давление ослабло. Несколько раз глубоко вдохнув, чтобы утихомирить колотящееся в груди сердце, Карл решительно обошел конюшню и шагнул в дверной проем.

   Человек стоял спиной. Невысокий и коренастый, с рыжеватой кудрявой шевелюрой и в одежде, явно позаимствованной у Пола, Посвященный выглядел настолько мирно и буднично, что страх в душе у Карла начал отступать. Однако видимость была обманчива, а чувство безопасности являлось обычным внушением. Слуга Ордена проглотил наживку и не заподозрил противника в молодом врачевателе, имевшем глупость явиться к нему без оружия.

   «И снова Каэлы… – скрыв неприязнь, подумал Карл, вспомнив рассказы отца. – Проклятый вездесущий род».

   – Ваше Высочество… – Медленно обернувшись, мужчина степенно поклонился. – Я был весьма рад услышать, что покойный король не оставил Род без продолжения. Жаль, Ведущая линия не имела счастья знать имена своих сыновей.

   Кивнув в ответ на его поклон, Карл нарочито приосанился. Посвященный прочел его мотивы легко и быстро, даже не потрудившись заглянуть глубже.

   – Я надеюсь это исправить. Пол рассказал мне о цели вашего визита. Думаю, у меня есть что предложить Ордену.

   – Вот как? – Хищно прищурившись, мужчина подался вперед. – И что же это, сын Лирдана?

   – Власть. – Вновь ощутив его присутствие в своих мыслях, Карл поставил ментальный блок и с вызовом взглянул в изумленные зеленые глаза. – Итак? Что может обещать Глава Совета, от имени которого вы действуете, за жертву, которую он упустил в тени Белого Замка?

   Посвященный вздрогнул. Недоверчиво приподняв брови, он застыл, будто к чему-то прислушиваясь, а затем вынул из-за пояса стилет и резанул себя по запястью. Зрачки его вдруг неестественно расширились, а лицо побелело.

   – Каковы ваши условия? – спустя пару мгновений спросил он низким певучим голосом. – Что вы хотите? Признания Рода? Титул?

   Поняв, с кем разговаривает, Карл медленно выдохнул.

   – И того, и другого, – спокойно ответил он. – Орден не должен чинить препятствий ни мне, ни моему брату. Вы поддержите нас обоих перед Родом и засвидетельствуете, что Лирдан был нашим отцом. А также скроете ту информацию, которую получите от меня. Таковы условия.

   Заметно расслабившись, Посвященный кивнул.

   – Вы в своем праве, Ваше Высочество. В случае если вы не станете препятствовать Ордену и признаете наследника, избранного Ведущей, Совет даст вам необходимые гарантии.

   Карл довольно улыбнулся. Ему не следовало скрывать истинных чувств – они были естественны.

   – Даю слово. И думаю, нам обоим будет проще, если вы взглянете и убедитесь сами.

   Не дожидаясь согласия, он быстро шагнул и коснулся плеча Посвященного.

   Видение, которое хранила память, Карл не мог забыть даже во сне. Все, что требовалось, это исказить лишь возраст сестры – посланник Ордена должен был увидеть истекающего кровью младенца, а не взрослую женщину. Это было нетрудно: Карл вырастил Лию с пеленок и мог представить ее лицо до мельчайших подробностей.

   Посвященный глухо вскрикнул и пошатнулся. Карл понимал. Ему самому стало тошно. В душе непрошено всколыхнулись давно забытые бессилие и злость. Широко распахнутые, полные боли синие глаза смотрели в душу с таким неземным спокойствием, что хотелось умереть. Будущее требовало слишком большой жертвы, и как избежать ее, было пока неясно.

   Мучительные секунды, пока Посвященный вбирал детали воспоминания, дали Карлу то, ради чего он решился на этот отчаянный шаг. Собрав волю в кулак, он коротко вдохнул и потянулся к невидимой ниточке, соединяющей его разум с чужим сознанием.

   – Вы?! – Резко отпрянув, рыжеволосый мужчина жадно хватанул ртом воздух. – Вы посмели поднять руку на дочь Ведущей линии?! – Он вдруг замер, словно к чему-то прислушиваясь, а затем странно глянул и прошептал: – Да, вы бы могли… Воистину, жажда власти детей Рода не знает границ!

   Карл равнодушно пожал плечами, пытаясь скрыть собственную растерянность. Информации, которую удалось прочесть в памяти посланника, было гораздо больше, чем он надеялся. Кусочки мозаики сошлись мгновенно, и один из сотен продуманных за годы вариантов будущего наконец обрел четкость.

   – Вас это шокирует? – Собственный голос прозвучал на удивление спокойно и холодно. – По-моему, учитывая судьбу отца, мои действия логичны и разумны. Мы – не он: я и брат хотим жить спокойно и долго. Если Орден решил, что это дитя опасно для Королевства, не нам изменять его решения. Кроме того, насколько мне было известно, у Ведущей есть через кого продолжить Род.

   – Что ж… – осторожно согласился Посвященный. – Вы совершенно правы.

   – Рад это слышать. – Заткнув большие пальцы за пояс, Карл внимательно посмотрел на него и, выдержав паузу, заметил: – Вы так и не назвали своего имени, посланник. С кем имею честь?

   – Талор Каэл, Ваше Высочество. К вашим услугам, – адепт снова поклонился, но на этот раз вполне искренне.

   – Замечательно. Думаю, мы еще вернемся к этому разговору, Талор. – Карл как бы между делом взглянул на часы. – Встретимся за ужином. И мне, и вам будет удобнее дождаться Западной тропы. Полтора года – небольшой срок, и я помогу скоротать его в более чем приличных условиях.

   – Буду благодарен. – С видимым облегчением кивнул тот, – на этом конце земли у нас почти нет людей, опереться не на кого.

   «Почти?» – Опустив взгляд на дощатый пол, Карл скрыл пробежавший вдоль позвоночника холодок. Оговорка была случайной, Каэл явно нервничал. Следовало действовать быстро и решительно. Будь Карл на месте Тарэма, непременно бы все проверил – как-никак, речь шла о судьбе ставленника, а пока Лирамель дышала, Глава Совета не позволил бы ему взойти на трон. Сын Кайла нужен был ему живым – только так Совет мог удержать власть и безболезненно прервать Ведущую линию.

   Обратно Карл шел, уже не чувствуя взгляд в спину, хотя Посвященный наверняка смотрел. Теперь дело оставалось за малым – напомнить Полу про удобрения. Убийство посланника должно было выглядеть правдоподобно, равно как и его последние воспоминания – авария вполне годилась.

   Едва заметно улыбнувшись этой мысли, Карл затуманил разум и почти с радостью погрузился в давно забытые детские воспоминания. Прошлое до сих пор служило ему надежным щитом.

                                                       * * *

   В остекленевших мутно-болотных глазах Главы Совета и Верховного Жреца Ордена отражалась одинокая свеча.

   – Можешь сказать, что я принимаю это предложение. – Скривив бледные губы в подобие улыбки, Тарэм крупно вздрогнул и, будто очнувшись, смежил веки. Из его груди вырвался короткий смешок.

   – В чем дело? – Поставив нетронутый бокал на столик между двумя креслами, Параман с подозрением прищурился. Он помнил старика еще в то время, когда поседевшие волосы хранили следы рыжины, присущей всем Каэлам. Тарэм был старше даже его покойного деда.

   – Твой дядя оставил небольшой сюрприз, – обнажив абсолютно ровные желтые зубы, жрец взмахом руки погасил свечу. – Жаль, не доведется поглядеть на этих выродков. Думаю, ты не станешь возражать: к Ведущей они все равно не имеют отношения, а Валлоров в последнее время и так развелось предостаточно. Двумя больше, двумя меньше.

   Параман равнодушно отвернулся к догорающему камину.

   – Меня интересует только девочка, – напомнил он. – Рисковать я не намерен: ваши угрозы ничуть не лучше перспективы нарушить традиции.

   – Она мертва, – спокойно ответил Тарэм. – Я уверен в этом, но для твоего спокойствия мой посланник убедится в этом лично.

   – Сколько времени вам еще понадобится? – не скрывая недовольства, поинтересовался Параман. – Месяцы? Годы?

   Глава Совета пожал плечами.

   – Не думаю, что так долго. Талор сообщил, что сын Лирдана владеет кое— какими навыками… Но так мастерски подделать воспоминание и эмоциональный отклик без пролития крови не сможет никто, а он даже не Посвященный. Однако проверить нужно, тут ты прав. Когда дело касается Валлоров, проверять нужно все.

   – Весьма лестно, – улыбнулся Параман.

   Тарэм не ответил. Наклонившись вперед, он тяжело встал и, хрустнув коленями, не спеша подошел к двери. Темная мантия тянулась за ним, цепляясь за белый ворс ковра, будто гигантская тень.

   – Будь твой отец жив, – уже в дверях обернулся жрец, подняв внутренний засов, – он бы обрадовался новостям.

   – К счастью, вся радость достанется мне одному, – не дрогнув, процедил Параман, растянув губы в вежливой улыбке. – Доброй ночи, Тарэм.

   Оставшись наконец в одиночестве, Параман тихо выругался и, взяв бокал, залпом допил теплое кисловатое вино.

   «Как же не вовремя, – с досадой подумал он, глядя на перебегающие с уголька на уголек искорки. – И родилась некстати, и с дороги ушла, когда не нужно… Действительно, сплошное проклятие».

   О сне на ближайшие дни следовало забыть. Теперь, когда приговор был озвучен и стал неизбежен, Параман мог продумать дальнейшие шаги. Восковое лицо новорожденного сына, которое он не мог забыть даже спустя столько лет, служило немым предупреждением и укором. Допускать те же ошибки было бы безумием, равно как и ждать от судьбы милости – уж что-что, а этого Параман никогда не видел. На чудеса могли надеяться глупцы и женщины, он же привык опираться только на факты и собственные силы.

   «Пока разведка не предоставит мне труп отца или то, что от него осталось, Лаусенс так и будет пустовать», – поразмыслив, решил он и, взяв с камина писчие принадлежности, размашистым витиеватым почерком написал несколько слов управляющему вотчиной. Тот знал, что нужно делать.


   Выйдя из коридора в галерею, Параман хмуро взглянул на застывшую у проема стражу. Как минимум двое из четверых являлись соглядатаями Тарэма, и пока что избавиться от них, не привлекая внимания жреца, было невозможно.

   «Нужно больше людей, – неторопливо повернув в сторону внутренних лестниц, Параман коснулся рукой шершавых каменных перил. – Надежных людей, на которых можно положиться и которые не вызовут подозрений…»

   Остановившись, он обернулся и задумчиво посмотрел на высокие двери, ведущие в покои сестры. Али-Нари уже с месяц гостила в Горготе вместе с тетушкой Фалинор – это был хороший предлог повидать Лафаста. Генералу можно было доверять, по крайней мере, относительно благонадежности его людей. Кроме того, Али уже достигла брачного возраста, и Род вполне мог поднять вопрос о ее будущей партии с лордом Варута: Якиру следовало заканчивать обучение и набираться опыта. В одиночку отстаивать интересы Ведущей перед Советом Параман не хотел и не собирался.

Глава 2 3129 год по исчислению Малого Мира. Горгот / 1979 год от Р.Х., Греция

   Кристиан встречал брата вместе с адвокатом – невысоким полным мужчиной с куцыми усами и блестящей залысиной над покатым лбом. Уильям Вуллис держал в городе небольшую адвокатскую контору и был человеком довольно известным. Кристиан знал его с детства, поскольку тот вел все семейные дела еще при отце.

   – Не волнуйтесь. – Видимо, заметив, с каким напряжением вглядывался Кристиан в табло, адвокат ободряюще похлопал его по спине: – Это дело мы замнем быстро и без последствий. Я уже знаю, как все решить. У полиции нет оснований выдвигать какие-либо дополнительные обвинения. Действия Карла по закону штата укладываются в понятие «самооборона». Если бы он не пытался защитить себя, то на месте аварии оказалось бы два трупа вместо одного. Что касается Андерса, то после дачи показаний от него отстанут. – Уильям тихонько хмыкнул и добавил: – С Карлом все в порядке, а уж что там и как, нас с вами совершенно не касается, это его дела.

   Кристиан покачал головой. Он уже достаточно успокоился. Вуллис был прав: главное, все обошлось, и брат остался жив. По телефону Хранитель вообще не упомянул о проблемах с полицией, лишь рассказал, что он, его приятель и Карл, решивший прокатиться с ними за компанию, попали в аварию. Сам Андерс отделался сотрясением и легким испугом, Карл несколько дней провел в больнице, а вот третий пассажир скончался еще до приезда медиков. Кристиану и в голову не пришло спросить, от чего именно тот умер, и уж тем более он не думал, что брат имел к этому какое-то отношение.

   Минуты текли томительно. Рейс задерживался, и Кристиан все чаще поглядывал на часы. У Лии должны были скоро закончиться занятия. Несмотря на то, что школа находилась недалеко от дома, сестра никогда не возвращалась одна – Карл следил за этим очень строго.

   Вспомнив, как радовалась Лия, когда узнала, что брат приедет на день раньше, Кристиан не сдержал улыбки. О причинах его возвращения он говорить не стал – побоялся истерики. За прошедшие дни сестра извела его бесконечными вопросами и предчувствиями. Впрочем, от истины она оказалась недалека: в конце концов, с Карлом действительно случилась беда.

   Тихое восклицание Вуллиса заставило Кристиана сосредоточиться. Вглядевшись в пестрый поток выходящих навстречу людей, он наконец заметил знакомую фигуру.

   Карл шел медленно и тяжело, будто через силу переставляя ноги. Увидев их, он махнул здоровой рукой и болезненно поморщился. Под черными, спутанными волосами белел бинт, а рассеченная бровь и темно-бордовый кровоподтек на щеке были так заметны, что некоторые люди опасливо оглядывались.

   – Ты еще и руку сломал? – ответив на скупое приветствие, недовольно проговорил Кристиан и осторожно тронул его за плечо чуть выше гипса. – Как тебя отпустили-то вообще?

   Карл натянуто улыбнулся.

   – Я был очень убедителен, – спокойно ответил он и, решив, что сказал достаточно, полностью сосредоточился на вопросах адвоката. Про Лию брат спрашивать не стал, лишь хмуро взглянул на часы и, с трудом сев в машину, отвернулся к окну, нахохлившись, будто старый ворон.

   Устроившись рядом, Кристиан вздохнул и откинулся на спинку. Реакция близнеца была предсказуема: любое отступление от своих инструкций Карл всегда воспринимал как личное оскорбление.

   Дернувшись, машина плавно покатила вперед. Замелькали мимо дома и редкие деревья, блеснуло где-то вдалеке море с росчерками белых барашков…

   – Может, заедем в клинику? – успокоившись, осторожно предложил Кристиан, надеясь как-то разрядить обстановку.

   – Можно, – коротко ответил близнец, не поворачивая головы. – Все равно должен предупредить… Работать я пока не смогу. – Он вздохнул, а затем тихо добавил: – Займусь другими делами. У нас осталось слишком мало времени.

   – Ты о чем?

   Дернув плечом, Карл молча откинулся на сиденье и прикрыл глаза.


   Двухэтажное приземистое здание было щедро залито солнечным светом. Белые каменные стены, впитав полуденный жар, сияли так, что слепило глаза, а в закрытых окнах отражалось синее небо с редкими, иссохшими от зноя облаками.

   – Идем со мной, поможешь, – неожиданно сказал Кристиану брат и, обратившись к Вуллису, добавил: – Уильям, подождите нас полчаса, я постараюсь не задерживаться.

   В отличие от Лии, которая бывала в клинике довольно часто и даже иногда присутствовала при несложных операциях, Кристиан попал в нее только однажды, да и то в качестве пациента – с приступом острого аппендицита. Карл, который как раз был на дежурстве, сам его и оперировал, хотя из-за этого ему пришлось выдержать короткий бой с главным хирургом. Впрочем, Кристиану тогда было все равно, кто и как избавит его от боли.

   Брат зашел через приемный покой и сразу же свернул в свое отделение. На ходу накинув поданный медсестрой халат, Карл попросил ее проводить Кристиана в кабинет главного врача.

   – Напишешь за меня заявление, – коротко объяснил близнец, неловко застегивая пуговицы левой рукой. – Дату пока не ставь.

   Кристиан кивнул. Белые стены и запах больницы действовали на него угнетающе.

   – Мистер Валлор, сюда, пожалуйста, – чуть ли не кланяясь, заторопилась девушка, поглядывая на него с интересом и в то же время с какой-то опаской. – Вот, тут образцы есть… – Усадив его за широкий полупустой стол, она подала ручку и стопку бумаг, часть из которых уже была заполнена чьим-то неровным почерком. – Не торопитесь, я подожду и, если потребуется, подскажу.

   Подсказывать Кристиану не пришлось: работать с различной документацией ему было привычно.

   – Мне подождать здесь? – Протянув готовые бумаги, он встал и вопросительно посмотрел на девушку.

   – Поскольку других указаний не было, я могу проводить вас к брату, – чуть помедлив, ответила она, опустив взгляд в пол.

   «Указаний?» – мысленно повторил Кристиан, слегка нахмурившись. Зная характер близнеца, он уже давно перестал удивляться тому, с каким беспрекословным подчинением относились к нему окружающие, но именно сейчас почему-то стало неприятно. Брошенное Карлом замечание о времени тревожило куда больше странной истории с аварией. Было похоже, что брат так и не оставил опасных мыслей и продолжал раздумывать над тем, чтобы покинуть Большой Мир.

   Идти пришлось довольно долго. Выдав Кристиану халат, девушка проводила его в противоположное крыло и, осторожно постучав в свежевыкрашенную дверь, заглянула и спросила, можно ли ему войти.

   – Пригласи, конечно, – раздался мягкий баритон. – Бумаги подпишу позже, это подождет.


   В небольшой светлой палате было по-домашнему уютно и на удивление прохладно. Кроме капельницы, стоявшей возле приподнятой постели, ничего вокруг не напоминало о больнице.

   – Все-таки близнецы – удивительное явление. – Старик, полусидевший на кровати, улыбнулся и посмотрел на Карла таким благодарно-теплым отеческим взглядом, что Кристиан почувствовал, как проснулась в душе давно забытая детская обида. После ухода отца рана от потери так и не затянулась. Если бы не брат, он вряд ли бы смог смириться. Карл оставался его единственной опорой, пока они не нашли на пороге сестру и прощальное письмо. С того дня Кристиан остался один. Связь между ним и братом, казавшаяся ему незыблемой, была порвана младенческой рукой легко и безвозвратно.

   – Так и есть, Георгиос, – отозвался Карл и, подозвав Кристиана, коротко представил их друг другу.

   – Вам нужно лучше следить за братом, – полушутя заметил старик, слегка прищурив воспаленные, лишенные ресниц глаза. – Ломать такие руки – преступление.

   – Постараюсь, – ответил Кристиан, выдавив вежливую улыбку. – Хотя порой это очень трудно.

   Взглянув на часы, Карл тяжело встал.

   – Нам пора, – на выдохе сказал он. – Надеюсь, недели через две, как вернусь, вы уже будете на ногах.

   – Буду, куда денусь, – хирург как-то невесело усмехнулся и махнул рукой на дверь. – Иди уже, иди. Хотя на твоем месте я бы полежал день-другой: нужно себя беречь.

   – Дома отлежусь. – Подойдя к Кристиану, брат взял его под локоть и, не прощаясь, вывел из палаты.

                                                       * * *

   Мелкие соринки были отчетливо видны на светло-бежевом потертом полу. Забытая кем-то ручка одиноко жалась к обшарпанной стене, усыпанной солнечными зайчиками от распахнутых настежь окон. Со двора доносились голоса окончивших занятия первокурсников и высокий недовольный дискант, перекрывающий общий гомон.

   – Не может быть! – Откинув назад темные вьющиеся волосы, Аника громко захохотала, совершенно не обращая внимания на заинтересованно оборачивающихся лицеистов. – Вот это да! Уж от кого-кого, а от тебя не ожидала! Карл небось убьет теперь твоего братца, а потом заодно и этого героя. А я-то думаю, от чего это ты сегодня такая загадочная!

   Досадливо поморщившись, Лия положила локти на подоконник и взглянула в окно. Самолет Карла должен был уже приземлиться, а до конца занятий оставался еще урок. Если бы не доклад, к которому она готовилась больше месяца, да не отчаянное вранье Кристиана, убеждавшего, будто все хорошо, Лия вообще бы не пошла на занятия. Но обременять и без того встревоженного брата своим присутствием ей не хотелось. Хотя о том, что с Карлом что-то случилось, она узнала куда раньше утреннего звонка дяди Пола: еще с вечера предчувствие не давало нормально дышать, поэтому ночью Лия почти не спала.

   – Эй, – Аника настойчиво помахала ладонью перед ее лицом. – Ты меня вообще слышишь?

   Вздрогнув, Лия кивнула и неуверенно улыбнулась. Подруга, как и все выпускники их потока, была старше ее почти на три года. Они знали друг друга еще с гимназии, куда Лия поступила в восемь лет, успешно сдав экзамены за освоенную дома начальную школу. Аника тогда стала первой и единственной, с кем ей удалось сойтись на равных.

   – Подожди… – Заметив Марка, который уже подошел к свежевыкрашенной белой скамье, Лия слегка отстранилась. Щеки тут же стали горячими.

   Перегнувшись через подоконник, Аника прищурила карие глаза.

   – О, да это же Хэмали! Его брат учился в предпоследнем классе, когда я в школу пошла. Высокий такой, кучерявый. Ему всегда речь говорить давали… – Она запнулась и чуть тише добавила: – Кажется, он утонул полгода назад. Я слышала от кого-то. Жалко.

   – Что? – Лия нахмурилась и невольно взглянула на Марка, который уже уселся на лавочку и раскрыл книгу. Он пришел почти на час раньше.

   – Утонул, – повторила Аника. – Не помню, как его звали, но видный такой был. Младший на него похож, только повыше и посмуглее. Их отец когда-то с моим работал, а потом бросил все и уехал в Турцию. Вроде как у него там другая семья была. Я помню, мать тогда с теткой месяц эту историю обсуждали.

   Лия с грустью улыбнулась и, выпрямившись, приобняла подругу за плечи. Ее болтовня – это единственное, что хоть как-то отвлекало от тревожных мыслей. Марка было действительно жаль, но ни о чем, кроме Карла, думать не получалось. Две недели разлуки казались бездонной пропастью. Лия чувствовала, что повзрослела за них больше, чем за пару лет.

   – Давай прогуляем? – неожиданно предложила Аника, мельком оглянувшись на прошедшего мимо учителя. – Самое главное уже сдали, а еще урок в этой жаре я просто не выдержу.

   – Можно. – Задумчиво поджав губы, Лия посмотрела на часы. – Хочу быть дома к приезду Карла… Если поторопиться, то успеем.

   – А как же твой герой? Я думала, мы к морю сходим.

   Заметив, что Марк смотрит на них, Лия приветливо махнула рукой и, не сдержавшись, смущенно улыбнулась.

   – Ты забегаешь вперед, Ани. – Ее голос прозвучал на удивление ровно. – Он просто знакомый. Я попросила его проводить, потому что Кристиан не смог, а ты знаешь, как отреагирует Карл, если… – Она замолчала, подбирая слова, а затем пожала плечами: – Если узнает, что я шла без сопровождения. Не хочу, чтобы он нервничал из-за меня сегодня.

   Аника выразительно закатила глаза:

   – Карл, Карл, Карл! Всюду и везде твой Карл! У него с головой не все в порядке: туда не ходи – упадешь, сюда не ходи – заболеешь, этого не делай – поранишься! Как можно такое терпеть? Ты же уже не ребенок, а он тебе не отец!

   «Он для меня больше, чем отец», – мысленно возразила Лия, заставив себя успокоиться. Доказывать что-либо Анике было бесполезно: она всегда оставалась при своем мнении.

   – Хватит, Ани, – тихо попросила она. – Хватит… Пойдем вниз.

   Они вышли из школы, когда прозвенел звонок, и тут же побежали, смеясь и обгоняя друг друга.

   Увидев ее, Марк закрыл книгу и, улыбнувшись, встал.

   – Думал, придется подождать, – сказал он. – Домой?

   Лия кивнула и, представив Анику, вновь посмотрела на часы. Желтый кружок циферблата показывал почти половину второго.

   – Самолет должен был приземлиться двадцать минут назад, – сказала она. – Думаю, успеем.

   До дома шли молча. Марк старался держаться поодаль и почему-то все время оглядывался по сторонам. Аника украдкой наблюдала за ним, старательно пряча саркастическую улыбку. Было видно, что ей хотелось о чем-то спросить, но она сдерживалась. Уже у самой калитки подруга взяла Лию за локоть и, поцеловав в щеку, прошептала:

   – Позвони завтра – все равно ведь не придешь.

   Лия сбивчиво попрощалась. Она и вправду не собиралась отлучаться из дома в ближайшие дни: ей хотелось побыть с братом.

   – Похоже, мы их все-таки опередили. – Марк легонько толкнул плетеную дверцу и, не спрашивая, шагнул на тропинку. – Кристиан попросил побыть с тобой, пока они не приедут, если ты вдруг решишь вернуться пораньше.

   – Я уже догадалась. – Знаком попросив не закрывать калитку, Лия обошла его и, достав ключ, не глядя вставила в замочную скважину.

   Громкое жалобное мяуканье, раздавшееся одновременно со щелчком замка, не предвещало ничего хорошего. Открыв дверь, Лия брезгливо поморщилась.

   – Бама, стой! – крикнула она вслед бросившемуся прочь лохматому рыжему коту. – Снова налил на коврик! Карл с тебя шкуру спустит!

   – Он под диван забился. – Марк весело глянул на нее и перешагнул порог. – Достать?

   Резкий скрип тормозов заставил обоих испуганно вздрогнуть. Метнувшись обратно к двери, Лия выбежала на крыльцо и неподвижно застыла. Сердце билось так часто, что дышать получалось через раз. Первым из машины вышел Вуллис, вслед за ним показался Кристиан. Что-то сказав водителю, он открыл пассажирскую дверцу и, протянув руку, помог Карлу.

   Увидев, что брат пошатнулся, Лия машинально вцепилась в деревянные перила. Даже с крыльца было видно, что он едва держался на ногах. Повязка вокруг его головы съехала в сторону, а перебинтованная рука даже издалека казалась почти белой.

   – О, Господи, – почти беззвучно прошептала Лия, оседая на дощатый пол. Перед глазами мелькнули размазанные темные круги.

   Испуганно вскрикнув, Марк подхватил ее и помог лечь.

   – Что с тобой?

   Услышав быстрые шаги и встревоженно-гневный оклик Карла, она попыталась приподняться, но не смогла. Слабость и холод накатывали волнами, все глубже и глубже погружая все вокруг в тихую тьму.

   – Отойди, быстро! – Почти отшвырнув Марка в сторону, брат приподнял ей голову, давая сделать вдох. Его широкая ладонь под ее затылком едва заметно дрожала, но тьма сразу же отступила.

   – Проводи мистера Вуллиса в дом, – спустя пару секунд уже совершенно спокойно произнес Карл, взглянув на неподвижно застывшего поодаль Кристиана. – И принеси воды и мою аптечку… Все в порядке.

   Лия приоткрыла глаза и попробовала поднять руку. Собственное тело все еще казалось ей чужим и слушалось с трудом.

   Тяжело сев на дощатый пол, Карл помог ей сесть и осторожно обнял.

   – Прошу прощения, мистер Хэмали, – не оборачиваясь, тихо произнес он. – Благодарю, что позаботились о моей сестре. Рад знакомству.

   – С ней все будет в порядке? – глухо спросил Марк, переминаясь с ноги на ногу.

   – Да-да, это обычный обморок. Можете не беспокоиться.

   – Тогда я, пожалуй, пойду.

   – Всего доброго. – Так и не взглянув на него, Карл взял Лию за руку и на мгновенье замер, измеряя пульс. Тревога в его глазах медленно гасла, уступая место усталости. – Давно я так не бегал, Ветерок. – Наклонившись, он слегка коснулся губами ее лба. – Напугала.

   Глубоко вдохнув, она осторожно поднялась, стараясь не опираться на его руку. Мимо, прижимаясь брюхом к полу, просеменил Бама. За ним, брезгливо поддев ногой мокрый коврик, отчего тот вылетел за порог прямо на ступеньки, вышел Кристиан. Молча передав брату аптечку, он спустился и направился к калитке: уходя, Марк так ее и не закрыл.

   – Тебе лучше немного полежать, – настойчиво кивнув в сторону двери, Карл подождал и добавил: – У меня были небольшие неприятности. Один из пассажиров погиб на месте, у него в крови нашли наркотики, поэтому у полиции возникли вопросы.

   – Ты его знал? – Послушно шагнув внутрь, Лия сняла обувь и нашла ногой тапочки.

   Карл мотнул головой:

   – Нет. Случайный попутчик.

   Содрогнувшись, Лия со страхом взглянула на кровоподтек на его лбу и, закусив губу, промолчала.

   – Не волнуйся, просто сдвинулась повязка, – спокойно сказал брат и подтолкнул ее в сторону спальни. – Иди, закончу с делами – поговорим. Я больше никуда без тебя не уеду, обещаю.

   Кивнув, Лия скупо поздоровалась с сидящим на диване Вуллисом и поспешила в свою комнату. Ей нужно было успокоиться.

                                                       * * *

   Откинув одеяло, Якир рывком встал и натянул вычищенные накануне сапоги. Разглаженный белый камзол, висевший на стуле, в полумраке казался серым, а идущие вдоль рукавов синие полосы – траурно-черными.

   Вокруг было тихо. Сквозь полупрозрачные занавески между спальными топчанами просачивался на выбеленный дощатый пол серый рассвет. До утренней тренировки оставалось еще почти два часа и уставшие после череды экзаменов офицеры спали так крепко, что не слышали ни низкого колокольного гула, поднимавшего младшее звено на занятия, ни отчаянных петушиных воплей, доносившихся из расположенного в кухонном дворе курятника.

   Крадучись подойдя к дверям, Якир приоткрыл левую створку и выскользнул из спальни.

   – И снова Валлор. – Увидев Якира, дежурный ручник злорадно усмехнулся и потянулся к заткнутой за пояс штрафной книге. – Я погляжу, нравится вам, Ваше Высочество, выскребать конюшни. Видать, наследственное: как-никак, Варут только этим и славится.

   Мельком оглядев широкий сводчатый коридор, Якир остановился и, скрестив на груди руки, задумчиво оглядел дежурного. Ривмани, щуплый долговязый офицер, был старше его лет на семь и окончил последнюю ступень прошлой осенью, оставшись в звании резервного ручника, поэтому выше надзирателя или «няньки», как таковых называли, подняться без особого приказа уже не мог. И, видимо, не хотел.

   – Ты бы поосторожнее, Ривмани, – предупредил Якир. – Мы тут все равны, однако за стенами Горгота жизнь не заканчивается. Я ведь и припомнить могу.

   – Я тоже, – осклабился офицер. – Давай-ка ты три денька хвосты скакунам покрути, может, повежливее станешь.

   – Это – нарушение правил, не превышай свои полномочия.

   – Ты вышел из корпуса раньше побудки, я могу назначить любое наказание, – ручник пожал плечами. – Не нравится – иди к Лафасту, посмотрим, что он скажет. Особенно после всех твоих прошлых выходок и стопки объяснительных.

   Подавив неприязнь, Якир молча повернулся и зашагал в сторону учебной части.

   – А ну стой, Валлор! Вернись в корпус! Это приказ!

   Тяжелые быстрые шаги за спиной заставили прибавить хода. Останавливаться он не собирался, равно как и продолжать нелепый разговор с человеком, потерявшим голову настолько, чтобы не думать о последствиях и за щепоткой власти забыть о законе.

   – Стой, я сказал. – Схватив за плечо, Ривмани толкнул Якира к стене и, вытащив меч, угрожающе навис, сузив и без того раскосые черные глаза.

   Резко выбросив руку вперед, Якир ударил его под дых и, выбив клинок, перехватил рукоять.

   – По закону Арматея, поднявший оружие против сына Ведущей линии без соизволения совета Рода или Главы Рода должен быть усечен мечом или повешен. – Прижав лезвие к худой шее ручника, Якир несколько секунд смотрел в расширенные от страха зрачки, а затем отвел меч и требовательно протянул руку: – Штрафную.

   Ривмани сглотнул и попятился.

   – Я доложу генералу! – сипло ответил он. – Тебя исключат сегодня же.

   – Штрафную, – спокойно повторил Якир. – Или мне придется воспользоваться своим правом в полной мере. Я посвящен в Орден и смогу показать каждую секунду нашего разговора. Будешь отвечать перед судом моего Рода и умрешь, как собака.

   Вынув из-за пояса кожаную книжицу, Ривмани швырнул ее на пол.

   Якир нахмурился и покачал головой.

   – Подними и отдай как подобает, офицер, – потребовал он.

   – Безусый мальчишка, – зло плюнул ручник и, подняв штрафную, протянул его Якиру. – Поступить-то ты поступил, да только чина тебе не видать: генерал не смотрит на ваши титулы. Так и останешься палечником.

   – Благодарю, офицер. А теперь можете быть свободны. Продолжайте вашу службу.

   Вернув Ривмани оружие, Якир развернулся и продолжил путь. От едва сдерживаемого гнева его трясло. За время учебы в стенах Академии ему не впервые приходилось сталкиваться с откровенным унижением. Тенденции пугали… За прошедшие после убийства короля Лирдана годы древние табу ощутимо пошатнулись – Совет добился желаемого. Теперь тех, кто еще пятнадцать лет назад не посмел бы поднять взгляд, приходилось ставить на место угрозами и оружием. Власть Ведущей становилась все слабее.

   – Палечником, значит, останусь… – зло прошипел он под нос, быстро сбегая с крутых ступеней. – Это мы еще посмотрим. Не для того я столько терпел!

   В учебном корпусе было еще пусто, только три служанки, что-то тихо напевая, с тряпками и швабрами важно расхаживали вдоль распахнутых окон. На улице уже рассвело, и серый преддождливый туман клубился над широкими подоконниками.

   Заметив Якира, пожилая женщина поставила ведро на пол и поклонилась, две остальных, совсем молоденьких, переглянулись и последовали ее примеру.

   – С добрым утром. – Чуть улыбнувшись, Якир прошел мимо и свернул к кабинету Главного стопника. В отличие от Ривмани, тот уже наверняка знал о скором приезде герцога и решении Якира покинуть гарнизон. Если Параман начинал собирать вокруг себя людей, значит, трону оставалось пустовать считанные месяцы.

   За дверью шел неспешный разговор. Помедлив, Якир громко постучал и отступил, едва не споткнувшись о край ковровой дорожки. Ждать он не мог: генерал должен был получить бумаги до вечера.

   – Войдите, – раздался в наступившей тишине резковатый баритон.


   В просторной комнате было сумрачно, несмотря на обилие свечей и высокий пылающий камин.

   – Валлор? – Стопник удивленно приподнял брови и указал на один из свободных стульев. – По какому делу? Что так рано?

   Сев, Якир расстегнул ворот камзола, вынул сложенные листы и, положив их на стол, быстро взглянул в сторону окна, где, отвернувшись, стоял высокий широкоплечий офицер.

   – Погляди-ка, Тори. – Щелкнув пальцами, стопник бегло просмотрел оба поданных прошения. – Юный лорд желает покинуть нас… Как считаешь, подпишет Лафаст досрочное на ручника?

   Нехотя подойдя, тот наклонился и пробежал глазами по строчкам. Несмотря на то, что он был лишь на год старше Якира и учился в параллельном звене, на его груди уже красовались нашивки боевого офицера.

   – Если сдаст за ступень, может, и подпишет, раз по табелю вопросов нет, – выпрямившись, с неохотой ответил Тори. – Ваше Высочество имеет это в виду?

   – Разумеется, – холодно улыбнулся Якир. – Если есть сомнения, можете лично принять испытания. Думаю, для генерала это будет более чем убедительно.

   – Слышал, Олон? – Хмыкнув, Тори скрестил на груди руки. – Что ж, если сын Ведущей линии желает, могу ли я противиться? Извольте. Тренировочная площадка пока свободна, мы никому не помешаем – до построения еще полчаса. Теорию сдадите позже, я в ней не очень силен.

   – Уже сдал. – Встав, Якир оправил камзол. Волнение улеглось. Мысли постепенно оставляли ставшими родными стены и товарищей, которых он успел приобрести. Время, отведенное на юность, закончилось. Теперь следовало думать о том, как наладить старые связи, которые имелись у отца, и получить влияние при дворе. Власть не терпела слабых, требовалось действовать дерзко и с напором, пока над ним еще была рука Парамана. То, что герцог собирался прикрыть тыл, Якир понимал: правила игры он усвоил раньше, чем научился держать меч. Те, кто считал, что он будет отсиживаться в тени, сильно заблуждались – на собственное будущее у него уже имелись планы. Терпеть пощечины всю оставшуюся жизнь он не собирался. Пришло время давать сдачи.


   Воздух был настолько влажным, что руки и лицо быстро стали мокрыми. Вдобавок мелко заморосил дождь.

   Расстегнув камзол, Якир повесил его на вбитую сбоку от круглой площадки палку. Тори снисходительно наблюдал за ним, время от времени бросая красноречивые взгляды на темные окна резиденции. Дождавшись, когда Якир займет позицию напротив, он обнажил меч и, бережно положив ножны на песок, заговорил:

   – Давненько, признаюсь, хотел с тобой поговорить. Слишком уж много ты шума наделал с тем стопником год назад. В стенах этой Академии такого себе еще никто не позволял. Мы с Тимини даже вдвоем едва сняли. Ясно как день, что тебе помогали – сам бы ты его так не подвесил. Это надо же было додуматься! Генерала едва удар не хватил!

   Якир пожал плечами:

   – Лафаст сказал разбираться самому – я разобрался. Этот подлец заслужил настоящей петли, а не пары улыбок. Но зато от меня отстал.

   Офицер недобро усмехнулся. Он старался держаться как старший, но это смотрелось так неестественно, что Якир не мог заставить себя подыгрывать. Тори и сам не отличался примерным поведением, и старшие сотоварищи никогда не трогали его лишь потому, что он был вдвое сильнее любого из них, хотя и поступил в Академию в четырнадцать, как и Якир. Кроме того, многие догадывались, что за воспитанником дочери кузнеца стоял кое-кто повыше. Спустя пару лет досужие подозрения переросли в уверенность. Лицо и богатырскую фигуру трудно было скрыть: они свидетельствовали о его родстве с генералом Горгота лучше самой подробной метрики.

   – Интересно, как ты учиться успевал? – Медленно шагнув в сторону, Тори сжал рукоять обеими руками. – Или для Его Высочества и двери все открыты?

   Якир тихонько рассмеялся:

   – Бесполезно, офицер. Ты еще под стол пешком у тетки ходил, когда мне указывали на мое место. Не трать свое время – этот тест я проходил сотни раз. Да и о тебе любой может сказать то же самое.

   – Терпеливый, значит? – Тори задорно улыбнулся, разом сбросив напускную важность. На его круглых щеках заиграли ямочки – наследство рода Аурика, как и пшенично-светлые волосы. – Это хорошо, это правильно. – Шумно выдохнув, он сделал резкий выпад.

   Якир не стал блокировать и, увернувшись, закружил вокруг офицера, пытаясь дезориентировать. Тори был силен, и в ближнем бою один на один, да еще и на ограниченном пространстве, о шансах говорить не приходилось, но сила и масса одновременно делали Тори неповоротливым, в то время как Якир умел двигаться быстро. Фехтовал он выше среднего, хотя и не блестяще, но для звания ручника этого уровня вполне хватало.

   – Площадочка маловата, бегать устанешь, – добродушно заметил Тори. – Тебе продержаться-то минут десять нужно, боишься, что ли?

   – Ха! – Продолжая кружить, Якир по касательной отбивал его удары и лениво, с осторожностью наносил ответные – скорее для отвода глаз.

   – Да я не буду напирать особо: ты вон щуплый какой…

   – Хитрости в тебе, как у коня молока, Эринма. Смотри, генерал наверняка наблюдает, скажет потом, что ты мне снисхождение оказывал.

   – Я и оказываю, – сдерживая улыбку, заметил Тори, ничуть не смутившись, услышав из его уст родовое имя отца. – Мог бы уже раз десять зашибить, и без всякого меча.

   – Это против правил…

   – А кто тебе сказал, что в жизни будут эти правила соблюдать, а, Валлор?

   Увернувшись от лобового выпада, Якир воспользовался тем, что Тори приоткрылся, и решительно шагнул вперед.

   Мир стремительно перевернулся, в глазах вспыхнули красные искрящиеся круги. Хватанув воздух, Якир попытался откатиться, но Тори тут же придавил грудь коленом и легко отобрал меч.

   – Ну что, сдаешься, Ваше Высочество? – похлопав его по щекам, офицер снова засмеялся.

   «Не так просто», – подумал Якир и, поймав его взгляд, шевельнул губами, будто пытаясь что-то сказать.

   – Что? – Приподняв бровь, Эринма наклонился ниже, слегка ослабив давление на грудь.

   Шанс был невелик, но все же был. Резко выбросив руку, Якир ударил офицера под подбородок. Тот пошатнулся, завалился на бок, но сознания не потерял – и все же этого хватило, чтобы успеть встать на ноги.

   – Ах, ты ж… – Подвигав челюстью из стороны в сторону, Тори широко улыбнулся и, встав, отряхнул с брюк песок. – Слабовато. Но неожиданно.

   – Предлагаю закончить на этом. – Подняв меч, Якир убрал его в ножны и снял с палки влажный камзол.

   – Зря, – досадливо поморщился офицер. – Но как знаешь. Я только не понимаю, зачем тебе нашивки-то? Мало вотчины?

   Отсалютовав, Якир молча повернулся и пошел прочь. Объяснять что-то человеку, который не принадлежал Ведущей и с детства привык засыпать без кинжала под подушкой, не имело смысла. В одном лишь Тори оказался прав: вотчины Якиру действительно было мало.


   Высокие, богато расписанные двери генеральских покоев поблескивали в свете десятков канделябров. В коридоре было уже довольно людно, но Якир все же успел прийти первым. Следом за ним с ворохом бумаг тут же встали еще два человека – пожилой ручник и резервный стопник из Бартайоты.

   – Просите, – раздался низкий резковатый голос по ту сторону двери.

   Скупо поклонившись, стражник поднял засов и пропустил Якира внутрь.

   – А, Валлор… – Обернувшись, Лафаст смерил его недобрым взглядом и ткнул пальцем в стул, сиротливо приставленный к массивному темному столу. Сам генерал стоял у окропленного редким дождем окна и покуривал черную изогнутую трубку. Высокий и крепкий, как древний дуб, бессменный генерал Горгота, несмотря на свои почти семьдесят лет, мог дать фору любому из собственных офицеров. Его боялись не только за недюжинную физическую силу, но и за острый ум. Лафаста опасался даже Глава Совета: они с Тарэмом знали друг друга уже полвека, и, несмотря на то что генерал открыто проявлял неприязнь к Ордену, жрец не смел его трогать.

   – Думаю, вы уже знаете, по какому я делу. – Сохраняя в голосе спокойную уверенность, Якир сел и мельком, пока генерал не смотрел на него, обвел глазами гостиную, служившую также и кабинетом.

   – Значит, решил счастья попытать? – Докурив, Лафаст немного приоткрыл окно и, впустив сырой ветер, тут же закрыл: камин у противоположной стены издал жалобно-протяжный звук. – А уверен ли ты, сынок, что тебе оно надо?

   – Вряд ли меня кто-то спросит, – уклончиво ответил Якир.

   – А если бы был выбор? – Опустившись в высокое, оббитое темно-синим бархатом кресло, генерал шумно вздохнул. – Чего бы ты сам хотел?

   – К чему эти вопросы?

   – Отвечай, когда спрашиваю, иначе выйдешь вон, – без тени улыбки спокойно произнес Лафаст. – Ты учишься в моем гарнизоне, и пока числишься, за тебя отвечаю я. Сочту нужным – оставлю.

   Внутренне усмехнувшись, Якир опустил голову. Лафаст не бросался словами: у него доставало влияния, чтобы оттянуть неизбежное на пару лет. Но освободить от долга перед Ведущей линией генерал не мог, как не мог изменить существующий порядок.

   «Есть ли смысл плыть против течения, чтобы все равно в итоге утонуть?» – Запретив себе цепляться за соломинку, Якир вновь посмотрела генерала. Тот наблюдал за ним, бросая долгие взгляды из-под поседевших массивных бровей.

   – Ну что, решил? – спросил он. – С головой в омут, Валлор, или еще у бережка посидишь?

   – Я благодарен за покровительство и заботу, мой генерал, – Якир слегка кивнул. – Но если наследник требует, могу ли я уклониться?

   – Можешь, – отозвался Лафаст. – Ты не готов. Послужи еще, наберись опыта – больше пользы принесешь.

   – У меня есть и другие обязательства. И вы их знаете.

   – Это тоже может подождать.

   В дверь громко постучали. Раздраженно поморщившись, генерал ударил по столешнице огромным кулаком.

   – Впустить! – рявкнул он. – Кого еще там нелегкая принесла?

   Услышав скрип и тяжелые стремительные шаги, Якир обернулся. Параман, одетый в забрызганный грязью белый камзол, раздраженно махнул рукой, приказывая следовавшему за ним офицеру подождать снаружи. Судя по темным кругам под прищуренными глазами и пыльным сапогам, герцог провел в седле всю ночь.

   – Довольно, Лафаст! – Подойдя, Параман бросил на стол увесистый конверт и знаком попросил Якира встать. – Документы подготовлены и согласованы. И его, и остальных трех забираю завтра утром. Вы просили Фалинор за сына? Я исполнил и ее просьбу, и вашу. Будьте любезны удовлетворить теперь мою.

   Приподняв брови, Лафаст хмыкнул и в упор посмотрел на Якира:

   – Что скажешь?

   Якир улыбнулся.

   – Я – сын Ведущей линии, мой генерал.

   – Ну, тогда будь по-твоему. – Взяв конверт, он вынул бумаги и, бегло просмотрев, подписал. – Таэру даю звание боевого ручника, заслужил. А что до тебя… – Протянув Якиру чистый лист, генерал безразлично пожал плечами: – Захочешь получить чин – вернешься и закончишь обучение.

   Почувствовав, как всколыхнулась в груди злость, Якир с вызовом прищурился:

   – А если я буду настаивать?

   – Осторожнее, – тихо предупредил Параман. – Не лезь на рожон.

   – Настаивать на чем? – Откинувшись на спинку, Лафаст скрестил на груди руки. На его широком лице отразилось любопытство.

   Подавив подступивший к горлу комок, Якир расправил плечи и уверенно ответил:

   – Я нахожусь на последней ступени, успешно сдал все теории и прошел испытание – вы не могли не видеть. Считаю себя достойным звания боевого ручника.

   Запрокинув голову, генерал от души расхохотался.

   – Ладно, бери его, Параман. Пусть катится отсюда на все четыре стороны. И за Тори присмотри, чтобы глупостей не наделал.

   – Присмотрю, – кивнул герцог. – Не думай, что мне в радость – тебе ли не знать? Сам ведь двоих уже пережил…

   – И тебя переживу, – добродушно отозвался генерал. – Не обольщайся.

   – Вряд ли, – в тон ему ответил Параман. – У меня дурная наследственность. Причем виновник этой наследственности до сих пор не найден.

   – А вот это аргумент, – согласился Лафаст. – Но не думаю, что есть основания: даже его терпения не хватило на столько-то лет. Так что не тревожь тени – пора оставить прошлое в прошлом.

   Параман покачал головой.

   – Для меня, Эринма, прошлое всегда перед глазами: слишком дорого далось настоящее.

   – Ладно, ладно, – подняв руку, генерал встал. – Идите оба, у меня дела. Через три часа спущусь вниз, проверю табели. И гляди, Тори ничего не говори. Мое решение окончательно: здесь его не будет. Чем ближе к огню, тем безопаснее. Вырастет – поймет.

Глава 3 20 апреля 3131 года по исчислению Малого Мира. Белый Замок / 1981 года от Р.Х., Греция

   По стеклу барабанил дождь. Крупные капли стекали вниз и глухо падали на короткий стальной отлив. Порывы ветра то и дело кидали в окно сорванные листья и задували в плохо запертую форточку, из которой тоненькой струйкой сбегала на подоконник мокрая дорожка.

   Лия вздохнула. За пару дней, пока держалась температура, она выспалась настолько, что снотворного, которое дал ей брат, хватило всего на пару часов. Странная тяжесть давила на сердце, заставляя снова и снова вглядываться в дождливый полумрак за полупрозрачным тюлем и вслушиваться в завывающий над крышей ветер.

   Карл спал на старом матрасе возле кровати. Его мерное дыхание иногда прерывалось сухим отрывистым кашлем. Он тоже заболел, но оставлять ее одну все еще опасался: из-за врожденного порока сердца Лия плохо переносила температуру.

   Полежав без сна еще с полчаса, она не выдержала и, откинув одеяло, встала. После теплой постели пол приятно холодил ступни. Осторожно подойдя к окну, Лия отодвинула занавеску и взглянула на косые струи, бьющие в землю в бледном полукруге фонаря. Чуть дальше виднелись кромка забора и поблескивающие на дорожке лужицы. Лампочка над входной дверью отбрасывала на сырой деревянный пол тусклое кольцо света, в котором белели забытые с вечера босоножки и лежал неподвижный желто— рыжий комок шерсти. Словно почувствовав на себе ее взгляд, промокший насквозь кот встал и отряхнулся.

   Тихий вздох в глубине комнаты заставил Лию настороженно обернуться. Что-то прошептав во сне, Карл перевернулся на другой бок и машинально поправил сползшее одеяло. Вскоре его дыхание вновь стало ровным и спокойным. Подождав еще минуту, она подняла с пола шерстяной платок и накинула на плечи.

   В коридоре было темно. Держась рукой за стену, Лия нащупала соседнюю дверь и вошла в комнату Кристиана.

   – Ты забыл впустить Баму! – Ее голос прозвучал неожиданно гулко и низко.

   Постояв с минуту в полной тишине, она вздохнула и зажгла свет. Высокая кованая кровать была аккуратно застелена, а на закапанной воском тумбочке лежал повернутый набок будильник. Серебристые стрелки показывали половину шестого утра. Только теперь Лия вспомнила, что брат еще позавчера предупреждал их, что не будет ночевать и вернется под утро: у него были какие-то дела с музейной документацией. В последнее время Кристиан часто задерживался на работе. Прерывистый стук в дверь тревожно завибрировал в воздухе. Вздрогнув, Лия решительно щелкнула выключателем и выбежала в коридор. Дождь на улице немного утих, и стало лучше слышно, как гуляет по крыше ветер. Невольно поежившись, она остановилась у двери, и плотнее закутавшись в платок, робко спросила:

   – Кристиан?

   Снаружи раздался приглушенный кашель. Не включая свет, чтобы не разбудить Карла, Лия вздохнула и, дважды повернув щеколду, отошла в сторону. Маленькая рыжая тень, задев ее ногу мокрым боком, стремительно метнулась внутрь.

   – Простите за столь ранний визит, – голос человека, застывшего на пороге, был неестественно низок и совершенно ей не знаком. – Я ищу Карла Валлора. Мне дали ваш адрес.

   Растерявшись, Лия кивнула и на всякий случай отступила еще на шаг. Словно почувствовав всколыхнувшийся в ней страх, гость убрал протянутую для приветствия руку.

   – Подождите, я сейчас его позову, – сдерживая дыхание, ответила она, не сводя с него напряженного взгляда. Внутри все оцепенело. Ощущение опасности было настолько сильным, что казалось, будто застыл даже воздух.

   – Не стоит, – тотчас же ответил мужчина и, быстро перешагнув порог, прикрыл за собой дверь.

   Неспешно сняв темно-зеленый плащ, с которого тонкими струйками стекала вода, он набросил его на вешалку и, помедлив, словно раздумывая, включил свет.

   Его движения и голос были настолько спокойными и уверенными, что Лия не успела среагировать. Холодные влажные пальцы сдавили горло стремительно и сильно, мир в одночасье превратился в сплошную пульсацию боли и ужаса.

   – Кричи! Ну же! Зови его! – Цепкие ладони слегка разжались, позволяя ей сделать вдох.

   – Пустите… – едва слышно прохрипела она, чувствуя, что еще немного – и не сможет удержать сознание: перед глазами угрожающе вспыхивали ярко-оранжевые лучистые круги.

   Мужчина коротко выругался и, обернувшись, толкнул ногой стоящую поодаль массивную вешалку. С грохотом, от которого, казалось, содрогнулся весь дом, та упала и откатилась к входной двери. Спустя пару секунд из коридора послышались торопливые шаги.

   Отшвырнув Лию на пол, незнакомец стряхнул с руки сорванную цепочку с крестом и выхватил из-за пояса искривленный кинжал.

   – Вы прожили в этом мире столько лет, таясь и наблюдая за нами, чтобы явиться сюда с простым ножом? – Голос Карла прошелестел тихо и чуть насмешливо. Отразив тусклый свет лампы, в его руке угрожающе блеснул тонкий стилет. – Что ж, я вас ждал.

   Незнакомец вздрогнул, а затем презрительно улыбнулся. Болезненно-худой и бледный, он выглядел будто черно-белый рисунок – плоско и безжизненно.

   – Я соблюдаю закон, – в его голосе прозвучала холодная уверенность. – Мне хватит и кинжала: бастарды не достойны большего, а эту девку кто желал, тот и получит. Знал бы ты, как я жалею, что не придушил ее пеленками!

   Поймав предупреждающий взгляд брата, Лия стала незаметно отползать к стене.

   – Назовите себя, – потребовал Карл, медленно шагнув вперед и заведя свободную руку за спину. – По чьему приказу вы действуете?

   – Узнаешь, когда придет время, – дерзко ответил мужчина и, кивнув в сторону Лии, добавил: – Брось оружие, Валлор, а не то я подправлю твоей сестрице личико.

   Лицо Карла осталось спокойным, только губы едва уловимо дрогнули. Плавно подойдя ближе, он остановился и разжал пальцы. Упав на пол, стилет тихо звякнул.

   Боясь дышать, Лия беспомощно прижалась к стене. Она чувствовала, что должна что-то сделать, но никак не могла взять себя в руки. Тело не слушалось, а мысли беспорядочно перемешивались, не давая сосредоточиться.

   Несколько бесконечных секунд незнакомец смотрел на Карла, будто решая, что делать дальше, а затем резко занес кинжал и прыгнул.

   Лия закричала одновременно с выстрелом. Она не ожидала увидеть в руках брата пистолет, хотя и знала, что тот много лет хранился у него в сейфе.

   Мужчина упал молча, будто срубленное дерево. Пуля прошла навылет через череп, оставив большую окровавленную дыру. Остекленевшие глаза – распахнутые и черные от расширенных зрачков – смотрели куда-то сквозь нее, в стену, а по полу вокруг затылка медленно растекалось темно-алое пятно.

   Отпрянув, Лия зажала ладонями рот. Ее едва не стошнило.

   – Извини. – Опустив пистолет, Карл обошел тело и, наклонившись, осторожно обнял ее за плечи. – Не смотри.

   – Что это было? – вцепившись в него, выдохнула она. – Что? Что теперь делать? Ты ведь его убил! Нужно вызвать полицию, нужно…

   – Тише, все хорошо.

   Легко подняв ее на руки, брат повернулся и пошел в комнату. Без сил уткнувшись в его плечо, она зажмурилась, силясь остановить бегущие по щекам слезы.

   – Поспи. – Уложив в постель, Карл подоткнул одеяло и выпрямился. – Ничего не бойся, я рядом.

   Лия хотела было ответить, что не сможет заснуть, даже если захочет, но вместо этого разрыдалась. Присев рядом, он легонько погладил ее ладонь и стал успокаивающе напевать. Глаза его лихорадочно поблескивали, а на лбу блестели мелкие капельки пота. Хмурясь, брат пел с придыханием, видимо, тоже пытаясь успокоиться.

   – Красивая мелодия… – Закашлявшись, Лия непроизвольно провела рукой по горлу и поморщилась от боли. В голове тут же неприятно загудело, будто кто-то стер стоявшую перед глазами страшную картину широким ластиком, и страх начал отступать. – Ты так редко пел ее, а я никогда не могла понять слов…

   – Это Древнейший из всех языков – один из первых отголосков единого языка, существовавшего до Вавилонского разделения, – в голосе Карла послышалась улыбка. – В этом мире он давно забыт, как и язык нашего отца, которому я тебя научил. Даже мне известно куда меньше слов и формул, чем хотелось бы… Впрочем, это поправимо, – задумчиво произнес он и чуть тише добавил: – Я не лгал тебе, хотя и не говорил всей правды. Молчание – не ложь, особенно когда оно во благо. Надеюсь, ты поймешь.

   – Пойму что, Карле?

   Брат внимательно посмотрел на нее и отвел взгляд.

   – Пришло время ответить на все твои вопросы, Ветерок. Даже на те, которые ты не задавала и не хотела бы задать. Как ни желал бы я повременить, нам, похоже, не оставляют такой возможности. – Услышав, как хлопнула в коридоре дверь, Карл запнулся и торопливо встал. – Отдохни немного, я должен переговорить с Кристианом. Скоро вернусь.

   Растерянно кивнув ему вслед, Лия села и поправила подушку. Сердце все еще билось так сильно, что едва не задевало ребра. Знакомая комната казалась отрезанной от остального мира. Там, снаружи, еще гремела вдалеке гроза, хлестал по крыше ветер, слышались тихие голоса братьев, а вокруг стояла непроницаемая тишина. Плетеная ширма отгораживала постель от письменного стола и маленькой библиотеки, которую братья собирали для нее на протяжении нескольких лет. Слева от окна висела в углу старинная, уже потемневшая икона – подарок тети Лиз на крестины. Под иконой блестела маленькая красная лампада. Иногда Лия зажигала ее, и тогда по потолку разбегались вытянутые тени, а стены озарялись теплым мерцающим светом.

   Протянув руку, она взяла с прикроватной тумбочки тяжелый кожаный фотоальбом и, положив на колени, открыла толстую обложку.

   Родителей своих Лия никогда не видела, а о матери не знала ничего, кроме имени и того, что она была второй женой отца. О нем Карл мог рассказывать часами, но в семейном альбоме хранилась только одна черно-белая фотокарточка.

   Проведя кончиками пальцев по гладкой поверхности, Лия наклонилась и прижалась губами к пахнущему годами картону. Она делала так время от времени, когда никто не видел, не зная, как еще выразить то ли признательность, то ли упрек человеку, на которого так была похожа и который исчез из ее жизни, не оставив никакого следа.

   Высокий и худой, с резковатыми решительными чертами лица, глубокими глазами и волевым подбородком, отец казался ей воплощением благородства и силы. Карл говорил, что глаза у него были светло-карими, как теплый липовый мед… Лия не знала больше ни одного человека, перед которым бы ее брат так благоговел. Даже о своей матери, Кетрин Кер, он не отзывался с таким трепетом и почтением. Впрочем, Карл и не помнил ее: та умерла во время родов, и все, что братья знали о ней, рассказала им тетя Лиз. Они с Кетрин не были родными по крови, но выросли вместе и очень друг друга любили.

   На фоне старших братьев Лия совсем терялась: невзрачные темно-серые волосы; бледное, резковатое лицо, такие же блеклые тонкие губы… Единственное, что придавало цвет ее образу, это глаза – ярко-синие, глубокие, обрамленные короткими темными ресницами, они смотрелись мазком ультрамарина на поблекшем листе. Так сказал однажды Кристиан, когда думал, что она не слышит – брат любил живопись.

   Вздохнув, Лия перевернула страницу. В детстве Карл улыбался так же открыто и тепло, как и Кристиан. На фотографиях, что были сделаны еще при жизни отца, братья выглядели обычными счастливыми детьми. Беда пришла неожиданно. Однажды ночью отец разбудил их, попрощался и, велев наутро позвонить тетке, ушел в бурю. Так с шести лет братья остались на попечении единственного близкого для них человека – Элисавет Кер. Еще через шесть лет на плечи доброй женщины легли заботы и о Лии. Почему так случилось, Карл никогда не объяснял, а сама Лия спросила только однажды и, увидев, как он расстроился, больше не смела. Конечно, попытки узнать правду на этом не закончились: она пересмотрела все бумаги, какие были в доме, и даже пыталась обратиться к семейному адвокату, знавшего отца. Но Вуллис только развел руками: без разрешения опекунов он не имел права ничего говорить.

   В тот год, когда тетя Элисавет умерла от рака, Карл поступил в медицинскую Академию. Лии тогда едва исполнилось четыре, и забота о ней всецело легла на его плечи. Впрочем, брат и до этого неотлучно находился рядом. Благодаря ему она никогда не чувствовала себя сиротой. В отличие от Кристиана, который всегда старался держаться в стороне, Карл заменил ей и отца, и мать. Никого в мире Лия не любила больше, чем его.

   Ее собственные ранние фотографии тоже были сделаны в ателье: худенькая девочка с двумя тонкими длинными косами и широкой улыбкой. Из-за высокого роста она всегда выглядела немного старше своих лет.

   Лия отчетливо помнила день, когда Кристиан купил свой первый фотоаппарат. Брат радовался как ребенок и бесконечно слепил их вспышкой, почти на полгода забыв мольберт и краски.

   Последний снимок сиротливо жался к обложке. Карл так и не приклеил его, хотя прошел уже ровно год. В тот день, поддавшись на ее уговоры, он позвонил Марку и пригласил его поехать с ними в Афины. Это была их маленькая семейная традиция – выезжать куда-нибудь втроем, чтобы не отмечать ее день Рождение дома.

   Вглядевшись в лицо Марка, который стоял рядом с Кристианом напротив Башни Ветров и с улыбкой смотрел на нее, хотя Карл почти заслонял их друг от друга, Лия тяжело вздохнула и закрыла альбом.

   Грохот, раздавшийся из гостиной, заставил ее вздрогнуть и прислушаться. Задев приоткрытую дверь, в комнату вальяжно вошел Бама. Вытянув вверх толстый полосатый хвост, он демонстративно потерся еще мокрым боком о ножку кровати, а затем запрыгнул на одеяло и замурлыкал.

   За окном постепенно светало. Бесконечный дождь за ночь смыл с неба все яркие краски, и теперь тонкие мокрые дорожки бежали по стеклу на фоне беспросветной серости. Лии вдруг действительно захотелось спать. Укутавшись с головой в тонкое одеяло, она свернулась калачиком и закрыла глаза.

                                                      * * *

   Пока Кристиан вскрывал пол, чтобы добраться до спрятанного под досками погреба, Карл внимательно осматривал труп. Никаких бумаг, кроме авиабилета и фальшивого паспорта, у нападавшего найти не удалось, да и обыскивал он больше ради брата, чтобы избежать ненужных вопросов. Он давно знал, кем был этот человек: Хансвэд выслеживал его не один год, а последние дни контролировал каждый шаг. Не будь Карл уверен, что Лии ничего не угрожает, он не стал бы рисковать.

   – Я против, – в голосе Кристиана отчетливо слышались раздражение и страх. – Зачем ей вообще знать? Пусть живет спокойно. Я бы на ее месте…

   – Боишься? – Подняв голову, Карл внимательно взглянул на близнеца и натянуто улыбнулся, заметив, как тот вздрогнул.

   Отложив лом, Кристиан потянул за железное кольцо и рывком приподнял фанерную дверцу.

   – Нужно было рассказать все раньше, а не тянуть до последнего, – зло огрызнулся он. – Почему я должен в этом участвовать?

   Карл выжидающе промолчал. Он знал брата достаточно хорошо, чтобы понимать ход его мыслей.

   – Ты наверняка ожидал, что так все и случится, не так ли?! – Кристиан явно не собирался успокаиваться. – Пол обмолвился летом, что предчувствия тебя не обманули… Не знаю, что там у вас произошло, но эта авария явно была не тем, что ты нам преподнес. А твои отлучки до этого? Ни Вуллис, ни Хранитель не говорят и полуслова – сколько ты им заплатил, а? Судя по тому, что мы имеем сейчас…

   – Эти события никак не связаны. – Поднявшись, Карл убрал билет в карман и оглянулся, прикидывая, как далеко придется тащить труп. – Орден тогда прислал убийцу, чтобы освободить своему кандидату путь к власти. Мне пришлось его устранить, равно как и всех, кто приходил до этого. – В его голосе, вопреки стараниям, скользнула едва различимая нотка недовольства. Подозрительно прищурившись, Кристиан тут же вызывающе расправил плечи. – Что касается сегодняшнего, я пока не готов сказать, что было нужно этому человеку и кто за ним стоял. Главное, Лия цела и невредима.

   – Чудом, брат, чудом!

   – Возможно, – легко согласился Карл, – но учитывая, что тебя вообще не было поблизости… Кстати, как там твоя срочная работа? Хорошо отдохнул?

   Последовала небольшая пауза. Кристиан недовольно поджал губы и отвел взгляд. Врать он так и не научился, хотя с тех пор, как занялся своей личной жизнью, делал это с завидной регулярностью.

   – Я хотел убедиться, – сбивчиво ответил он, будто извиняясь. – Раз таблицы по твоему мнению неточны…

   – И?

   – Цикл Западного лепестка действительно сбился: ветер запел, Тропа формируется… Ты был прав.

   Карл довольно кивнул:

   – В таком случае, у нас не больше четырех часов для принятия решения. И, как мне кажется, выбора больше нет. – Наклонившись, он взял убитого за ноги и, пятясь, потащил к зияющей в полу дыре.

   – Это безумие! Что мы сможем? Куда ей возвращаться?

   – В отличие от тебя, – тяжело дыша, отозвался Карл, – я думал над этим почти шестнадцать лет. И если ты наконец-то готов мне доверять, то сделать мы сможем очень многое. Никто не посмеет оспорить права единственной законной наследницы.

   – Никто и не допустит, чтобы она эти права предъявила! – с горечью заметил Кристиан и, услышав глухой удар, с гримасой отвращения захлопнул люк.

   Выпрямившись, Карл пристально взглянул на близнеца.

   – Отец отдал приказ, и я его исполню. Любой ценой. Если хочешь, можешь оставаться здесь.

   – Разумеется, нет! Я пойду за тобой куда угодно, и ты это знаешь. Прекрати мной манипулировать!

   – Нам следует держаться вместе и сейчас, и в будущем. – Карл попытался улыбнуться, но не смог. – Мне нужно твое доверие, а не слепое послушание. Настало время взрослеть – и желательно быстро. Все, что происходило с тобой до этого момента – иллюзия, Кристиан. Ты создал ее сам, и я позволял верить в нее до последнего, но на этом все.

   Зазвонил телефон. Кивнув головой на разбросанные доски, Карл поспешил на кухню. Пол позвонил как нельзя кстати. В том, что это именно он, сомневаться не приходилось: судя по прерывистым сигналам, звонок был международным.

   – Привет, Пол, – сняв трубку, Карл прижал ее плечом к уху и поставил на плиту чайник. – Нет-нет, все хорошо. Все, как и договаривались. – Бросив мимолетный взгляд в гостиную, Карл чуть слышно добавил: – Может, и свидимся, кто знает: жизнь долгая.

   Кристиан заколотил пол быстро – всего на пару секунд раньше, чем закипела вода. Злость и досада придали ему сил. Исподволь поглядывая в гостиную, Карл мысленно усмехнулся и нарочито громко спросил:

   – Кофе будешь?

   – Нет! – Бросив молоток, брат встал и нервно отряхнул запылившиеся брюки. Было видно, что он едва сдерживался, чтобы не ответить грубостью.

   Безразлично пожав плечами, Карл выключил плиту и снял чайник. Ему нужно было вернуться к Лии, поэтому тянуть с разговором он не хотел. Кристиану требовалось выговориться, но, как обычно, не хватало решимости.

   – О каком доверии может идти речь, если все эти годы ты нам врал? – Подойдя к раковине, брат наскоро ополоснул руки и сел за стол. – Почему я только сейчас узнаю о том, что Орден нас нашел?

   Поставив перед ним чашку, Карл взял с подоконника корзинку с нарезанным хлебом и, достав пару ломтиков, спокойно ответил:

   – «Нужно жить настоящим». Так ты сказал десять лет назад, помнишь? Я пытался поговорить, но ты не захотел слушать. Да и сейчас не стал бы, не случись этого покушения.

   Нахмурившись, Кристиан отвернулся к окну. Карл знал, куда бить – возразить близнецу было нечем.

   – Мы ведь даже не сможем доказать нашу причастность к Роду… – наконец мрачно произнес тот. – Не понимаю, на что ты рассчитываешь? Столько лет беречь ее, чтобы самому бросить в руки Совета?

   – Я рассчитываю выжить. – Сев напротив, Карл бросил в свою чашку два куска сахара и, подняв взгляд на брата, добавил: – Если ты думаешь, что есть другой способ, то ошибаешься. Годом раньше, годом позже, но однажды я допущу ошибку. Королевство вот уже шестнадцать лет без короля, Кристиан. И Ведущая, и народ не будут ждать вечно. Если Параман не примет трон, власть Тарэма окажется под угрозой, поэтому он пойдет на все. Сумеем его опередить – есть шанс опереться на сторонников отца. В отличие от тебя, я многое помню – например, те имена, которые он называл нам и указал в письме. Не думаю, что Совет сумел перебить всех.

   – Почему именно сейчас? Почему не подождать еще пару лет до следующей Тропы?

   Мысленно усмехнувшись, Карл покачал головой:

   – Потому, что два года назад мне удалось убедить посвященного в смерти наследницы, а он, в свою очередь, передал радостную весть Главе Совета. Очень скоро тот поймет, что это была ложь, потому что никто не сможет пережить коронацию, пока Лия жива. Надеюсь, хотя бы это ты еще помнишь?

   Кристиан неуверенно кивнул и, постучав пальцами по столешнице, с нескрываемой обидой процедил:

   – Хорошо, делай как знаешь. Мне все равно.

   Ветер разгулялся не на шутку. За окном то и дело раздавался треск пригибаемых к земле ветвей кустарника и далекий шум моря.

   – Я позвонил Вуллису, – сказал Карл, нарушив затянувшееся молчание. – Хочу перевести дом на Хэмали.

   – На Марка? – Кристиан искренне удивился. – Почему на него-то?

   Карл пожал плечами:

   – Решил, что это оптимально – ни для кого из нас здесь все равно уже не будет безопасно, а ему с матерью в их каморке тесновато. – Сделав паузу, он улыбнулся: – Но счета останутся за семьей. Вдруг ты захочешь когда-нибудь вернуться?

   Недоверчиво нахмурившись, Кристиан махнул рукой:

   – Только предупреди Марка. Будет неудобно, если он узнает от Вуллиса. И нужно что-то сделать с телом…

   – Об этом не беспокойся: мои люди тут приберутся. – Карл задумчиво нахмурился и снова взглянул на циферблат висевших над кухонной дверью часов. Пора было будить сестру.

   Громко мурлыча, в кухню важно зашел Бама. Поведя носом воздух, он вразвалку подошел к Кристиану и потерся о ножку стула рыжим боком.

   Воспользовавшись тем, что близнец отвлекся на кота, Карл быстро поставил недопитую чашку в раковину и поспешно вышел.

                                                      * * *

   Распустив слуг, Якир попросил Хашшу задержаться. Кивнув, Хозяйка кухонь подождала, пока он сложит исписанные именами листы на край стола. На коронацию, до которой оставалось меньше недели, в замок съезжалось больше трех тысяч человек, не считая двух стоп, вызванных Параманом из Горгота для поддержания порядка и охраны. Трон пустовал уже больше пятнадцати лет. Со времен Великой Смуты такое случилось в Королевстве впервые, поэтому даже самые дальние лорды и те, кто имел в себе хоть каплю крови Тара, не желали упустить возможность лично принести присягу новому королю.

   – Нам не хватает еще около полусотни помещений, – начал Якир, жестом попросив Хашшу присесть. – Я приказал привести в порядок темницы. Часть прислуги, которая будет обслуживать первый уровень, придется перевести на это время туда. Другого выхода не вижу.

   К его удивлению, Хашша отреагировала спокойно.

   – Там сухо и тепло. – Ее голос, гортанный и низкий, звучал немного задумчиво. – Думаю, даже не будь такой необходимости, решение вполне разумное, Ваше Высочество. Я все устрою, можете не беспокоиться.

   Благодарно улыбнувшись, Якир протянул ей верхний листок:

   – Список тех, кого нужно будет разместить у кухонь. Мне они мало знакомы…

   Хозяйка бегло просмотрела список.

   – Южные вотчины? – Не сдержав улыбки, она медленно кивнула. – Поняла, Ваше Высочество. Прослежу.

   – Вот и славно. Можешь идти.

   Плавно встав, она слегка поклонилась и не спеша направилась к дверям. Несмотря на то, что ей едва ли минуло тридцать, Хашша выглядела намного старше своих лет: постоянные заботы и волнения вытягивали жизнь куда быстрее бегущего времени.

   «Еще неделя…» – Уронив голову на руки, Якир закрыл глаза и на мгновенье задержал дыхание. Гроза за окном набирала силу, и по стеклу уже вовсю колотили крупные, тяжелые капли. Их успокаивающий перестук заставлял сердце биться спокойнее.

   – Совсем мальчишку загонял, – раздался над ним чуть насмешливый голос. – Гляди, даже не проснулся.

   Узнав голос герцога Аармани, Якир вскочил, едва не уронив кресло. Он действительно не заметил, как уснул.

   – Ваше Высочество… Мой генерал… – сбивчиво произнес он и оправил съехавшую перевязь. – Простите, я ожидал вас обоих только завтра.

   Генерал Бартайоты рассмеялся и, указав стоявшему по левую руку Параману на два высоких кресла у камина, попросил заглянувшую девочку-служанку принести вина и холодного мяса.

   – Учись, Якире, учись, – добродушно ответил он и, подцепив пальцем стопку листов с именами, подошел к очагу. Его черный камзол поблескивал тонкими серебряными нитями так же, как и седина у висков. – Сколько у нас гостей-то намечается?

   – Около двух с половиной тысяч, не считая двух стоп. – Прикрыв глаза рукой, Параман устало вздохнул. – Надеюсь, хотя бы непогода заставит любопытных повернуть назад.

   – Не надейся, – довольно резко оборвал Аармани и, дождавшись, пока тот взглянет на него, покачал головой: – После убийства Лирдана позиции Ведущей подорваны. На тебе лежит непростая задача, сынок.

   – Вы прекрасно понимаете, что происходит, – вяло отозвался тот. – Даже с вашей поддержкой я не стану открыто идти против Ордена. Один уже пошел – и поставил Ведущую в положение, в каком она не была со времен Великой Смуты. Кто у нас остался? Якир, я и Али-Нари? При том, что линия сестры под большим вопросом. Возможно, она потому и жива, что бесполезна.

   – Двое – уже немало, – тихо отозвался генерал. – Даже если Якир возьмет ее в жены, можно найти обходные пути. Ради продолжения Рода допустимо все. Да и твои дочери…

   Вздрогнув, будто от пощечины, Параман медленно опустил руку и зло посмотрел на Аармани:

   – Я не вписал их в книгу Рода, и это не обсуждается. Ни одна из них не прикоснется к Ведущей и не встанет на пути Ордена. Довольно вам меня.

   – Тогда тебе придется самому решать этот вопрос, Параман. Как Глава Рода ты должен позаботиться о его продолжении.

   – При том, что Тарэм вынес решение прервать линию? – Параман усмехнулся и отвел взгляд.

   – Тарэм – еще не весь Орден, сынок. Властолюбию этого старика нет предела. Если хочешь знать, единственное, что сделал твой покойный отец для Королевства и своей семьи – был ты. Мы все берегли тебя как могли.

   – Лучше бы вы так берегли Лирдана.

   Тяжело вздохнув, герцог Аармани на мгновенье прикрыл глаза.

   – Он не умел проявлять гибкость, Парамане… Я ничего не мог. Но ты прав, это было нашей ошибкой. Следовало объединиться и дать Совету отпор. Тарэм сумел подмять и сломать нас по одному, даже меня. Кто был посильнее – выжил, кто послабее… – Повернув голову, генерал посмотрел на Якира. – Твой отец не мог держать удар, но он хотя бы прикрыл тебя, Якире, сохранил Боковую линию для Рода. Всегда помни об этом, цени свою жизнь.

   – Я всецело предан Ведущей, Ваше Высочество, – заверил его Якир. – Но Параман прав: идти против Ордена – безумие. Мы обескровлены и слабы и, кроме того, сами принадлежим к их кругу. – Помолчав, он развел руками, мельком глянув на белеющий на запястье шрам. – Нужно помнить уроки прошлого и делать выводы.

   Параман едва заметно кивнул, благодаря за поддержку. Было видно, что у него не осталось сил спорить.

   – Так-то оно так, сынок. – Замолчав, генерал подождал, пока вошедшая рыжеволосая девочка поставит груженый поднос на столик у камина, и, улыбнувшись ей, потянулся к откупоренной пузатой бутылке. – Да вот только не впервой детям Тара проявлять гибкость. Как-никак уже двадцать пять веков выживаем, и каждый раз вот так, на грани. Справлялись раньше, справимся и сейчас. – Налив полный бокал, он протянул бутылку Параману. – А моя вина есть… Конечно, есть. Да и Фалинор хороша: она братьев своих не хуже знала, видела, к чему идет. Могла бы и предупредить, да, видно, испугалась за детей. А Кайл бы не остановился, нет… Не такой он был человек. Только смерть и могла связать ему руки.

   – Смерть ли? – Параман залпом выпил темно-красное вино и швырнул бокал в камин. – Вы в это верите?

   Увидев, как окаменело лицо Аармани, Якир недоуменно нахмурился.

   – Скорее да, чем нет, – тихо ответил герцог. – Будь он жив, не упустил бы возможности прибрать тебя к рукам. Слишком велико искушение, сынок… Даже для него. – По губам генерала скользнула холодная, острая улыбка. – Думаешь, я не искал? Или всерьез считаешь, что у меня нет людей среди твоих молодчиков?

   – Даже так? – Скрестив на груди руки, Параман хмыкнул. В его серо-зеленых глазах отражались маленькие язычки пламени, но взгляд снова был спокоен и немного задумчив.

   – Разумеется. – Насадив на вилку толстый кусок мяса, Аармани откинулся на спинку. – Якире, шел бы ты спать, – почти ласково посоветовал он. – Достаточно уже понаслушался, отдохни. Мы тут потолкуем чуток и разойдемся.

   Якир не стал возражать. Поклонившись вначале Параману, затем генералу, он подошел к входным дверям и, трижды постучав, подождал, пока стража отворит внешний засов.


   Тори стоял на посту перед высокими золотыми воротами тронного зала и со скучающим видом рассматривал начищенные мыски черных кожаных сапог. Заметив Якира, он подобрался, но выражения лица не изменил.

   – Снова в ночь? – Подойдя, Якир весело глянул на него и жестом попросил открыть ворота.

   – Вашими заботами, – бросил офицер, не шелохнувшись. Его товарищ, слегка побледнев, тут же повернулся и отпер тяжелый блестящий засов:

   – Прошу вас, Ваше Высочество…

   Благодарно кивнув, Якир шагнул к полутемному залу и, задержавшись на пороге, чуть слышно бросил:

   – Зря ты так, Эринма. Тяжело тебе придется: я не Лафаст и даже не Параман. Жалеть не стану.

   – А мне вашей жалости и не нужно, – в тон ему ответил офицер, неподвижно глядя перед собой.

   – Ну как знаешь… Придется тебе тогда подежурить до конца торжеств.

   – У меня приказ герцога сопровождать Ее Высочество, – в голосе Тори послышались нотки гордости. – Покорнейше прошу извинить.

   Хмыкнув, Якир повернулся и сам затворил за собой дверь.

   «Не знаешь, против кого идешь, – мысленно ответил он. – Кто бы за тобой ни стоял, здесь не Горгот».

   Пройдя через тронный зал к малым боковым воротам, он постучал и, выйдя, тут же свернул налево, к залу Совета. Раздражение от вызывающего поведения Тори уже улеглось. Якир прекрасно понимал и злость, которую тот испытывал, и ее истоки, но спускать дерзость не имел права. За полтора года, которые Эринма провел в замке, ему уже следовало понять и расклад сил, и те перемены, которые вскоре предстояли. После коронации Парамана Якир становился третьим в очередности престолонаследия и входил в Совет Рода и в Большой совет – это была сильная позиция. Очень сильная и очень опасная.

                                                      * * *

   Громко вскрикнув, Лия села на постели и огляделась. Воспоминания нахлынули потоком, на мгновенье оборвав дыхание и заставив сердце бешено забиться. Скомкав в ладони одеяло, она без сил откинулась на подушку и неподвижно уставилась в потолок. На улице уже рассвело, но из-за дождя в комнате по-прежнему было сумрачно и серо.

   Бесшумно отворив дверь, Карл вошел и, скользнув взглядом по лежавшему на полу фотоальбому, почему-то нахмурился.

   – Как ты, лучше? – осторожно спросил он и, подняв его, положил на тумбочку.

   Облизав пересохшие губы, Лия неуверенно кивнула.

   Наклонившись, Карл коснулся губами ее лба и сел рядом. От него пахло кофе и каким-то горьковато-ментоловым лекарством.

   – Мой рассказ будет недолгим, – тихо сказал он, накрыв ладонью ее руку. – Возможно, следовало объясниться раньше, но я хотел, чтобы ты пожила спокойно. У нас с Кристианом было пусть и короткое, но счастливое детство. Я желал того же и для тебя. Чем глубже корни, тем крепче дерево, как говорил отец.

   Отстранившись, Лия растерянно моргнула. После того, что они пережили парой часов ранее, сказанные слова звучали почти устрашающе.

   За окном сверкнула молния, и спустя пару секунд воздух вновь сотряс далекий раскат: гроза упорно кружила над ними, словно взяла в осаду. Закутавшись в одеяло, Лия села на постели и прислонилась спиной к стене. Карл внимательно следил за ней, по-прежнему не решаясь начать разговор.

   – В крещении мы нарекли тебя Лией, – наконец произнес он и, рывком поднявшись, отошел к окну. – Но в книге Ведущей линии Рода ты была записана отцом как Лирамель. На Древнем языке твое имя означает «песня ветра».

   – Что?.. – Удивленно глядя в широкую спину брата, Лия нахмурилась.

   – Подожди, – он обернулся и предупреждающе поднял руку, опережая ее вопрос, – я начну с самого начала. Не старайся запомнить названия и даты – сейчас это не нужно, у нас еще будет время. Много времени, я надеюсь.

   Обхватив плечи руками, она поймала в сером стекле отблеск его взгляда и молча кивнула.

   – Несколько тысяч лет назад, – понизив голос, начал Карл, – до Великого Потопа, Земля была защищена от космических излучений плотной водяной оболочкой. Ты наверняка слышала: «И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом». Но мало кто знает, кроме детей Тара, что «вода над твердью» удерживалась прочным воздушным куполом. После катастрофы плотные потоки воздуха спустились к поверхности Земли и под действием взаимного притяжения образовали своеобразный щит над небольшим материком в Атлантическом океане, где на тот момент находился магнитный полюс. Именно там ты родилась… Почти шестнадцать лет назад.

   Лия смотрела на брата так пристально, что он обернулся. Взгляды их встретились и долгое мгновенье не расставались, будто сражаясь в невидимой борьбе. Карл молча ждал.

   – Я не знаю, что сказать… – ее голос дрогнул, как надорванная струна. – Ты говоришь так спокойно, будто ничего не произошло, и я должна просто взять и поверить… Тебя пытались убить, Карл! Меня пытались убить. Ты застрелил человека на моих глазах. А теперь говоришь, что… Что ты вообще такое говоришь?!

   – Просто слушай, – как ни в чем не бывало, спокойно продолжал он. – О природе Поющих Ветров, как называют их в легендах, я знаю достаточно, но, боюсь, тебе будет сложно понять. Если говорить кратко, воздух, как и вода, имеет три природных состояния: проницаемое, тягучее и непроницаемое. Ветра, окружающие Королевство, являются непроницаемыми, их ореол – условно тягуч. Благодаря отражающим свойствам микрочастиц тягучего слоя современная техника не может обнаружить ни щит, ни того, что под ним скрывается. Этой территории просто нет для остального, Большого Мира. Ты ведь слышала рассказы о Бермудском треугольнике и катастрофах, с ним связанных? Иногда в том месте проходит одна из выпадающих из щита Троп. Она нигде не соприкасается с сушей, в отличие от других – двух нисходящих и двух восходящих.

   Лия с трудом кивнула. Ей казалось, что мир схлопывается вокруг, как пустая картонная коробка. То, о чем рассказывал брат, было больше похоже на бред и никак не умещалось в голове.

   – Что ж, – вздохнул Карл, – тогда ты вполне сможешь сопоставить теорию и реальность. Сейчас есть вещи поважнее. Если судить по древнейшим летописям, история Королевства началась примерно за тысячу сто пятьдесят лет до Рождества Христова. Несколько сотен человек под предводительством Тара Валлора, спасаясь от врагов, чудесным образом были перенесены из Аравийской пустыни на необитаемые земли Малого Мира. Уж правда ли это или вымысел летописца, узнать теперь невозможно, так что прими как факт.

   Заметив краем глаза какое-то движение, Лия повернула голову и встретилась взглядом с Кристианом. Брат стоял в дверях и внимательно слушал.

   – Наш пращур стал основателем правящей королевской династии, или Ведущей линии, как ее называют. – Сделав вид, что не заметил близнеца, Карл подошел и встал у изножья кровати. – Спустя триста лет за Северными горами на берег выбросило несколько десятков судов. Люди, которым удалось выжить после столкновения со щитом Поющих Ветров, назвались аллотарами и основали у подножия гор независимое Княжество. Постепенно история становилась легендой, и люди Королевства потеряли представление об истинном мироустройстве. Лишь немногие дети королевской крови – внуки и правнуки Тара, дерзнувшие после первого путешествия повторить его путь – составили карты и таблицы, позволяющие рассчитывать пространственно-временные точки соприкосновения Ветров по обе стороны щита. Эти точки назвали Тропами, всего их, как я уже сказал, четыре. Тогда же появились Хранители, которые наблюдали за странниками и помогали им выжить в непривычных условиях. Одного из их далеких потомков ты уже знаешь: Пол Андерс вступил в свое наследие не так давно, но его корни уходят к роду Миссара.

   Лия судорожно вздохнула и несколько раз зажмурилась. Мысли смешивались и разбегались. Ей казалось, что это всего лишь какой-то страшный сон – еще немного, и она проснется.

   – Минуло несколько эпох, прежде чем трон Королевства перешел к королю Аритону, нашему деду. – Карл провел по растрепавшимся волосам и отбросил со лба надоедливую черную прядь. – Несмотря на то, что власть в Королевстве издревле принадлежала прямому потомку Тара, коронованному согласно традиции и закону, спустя лет пятьдесят после Первой Войны почти все вопросы стали решаться не им, а Советом, состоящим из глав Десяти влиятельных семейств. Чистота рода, а тем более генетических линий тех, кто продолжал королевскую династию, всегда соблюдалась очень строго. Наш отец был наследником короля, но не нашел общего языка с Советом и потому был вынужден некоторое время скрываться в Большом Мире. Когда дед умер, ему пришлось вернуться и принять трон. О том, что произошло после, я думаю, лучше расскажет Кристиан.

   Вздрогнув, словно от пощечины, Кристиан с недоумением посмотрел на брата.

   – Не думаю, что смогу сделать это лучше, Карл.

   Молча улыбнувшись, тот отвернулся и отошел к окну.

   Кристиан молчал больше минуты. Хмурясь, он смотрел то на Лию, то на широкую спину брата и наконец тихо произнес:

   – Мы нашли тебя на пороге дома Андерсов, где гостили с тетей Лиз. С тобой было уже кем-то вскрытое письмо и королевский перстень. Так ты оказалась у нас. Что касается отца, вряд ли на тот момент он еще был жив. Вот, собственно, и все, что мне известно.

   – Отец просил позаботиться о тебе, – тихо добавил Карл, обернувшись, – и когда придет время, помочь вернуться в Королевство, чтобы принять наследство. Ведущая линия не должна быть прервана – такова аксиома, сausa causarum существования Рода. Запомни это на всю жизнь, Лирамель. Никогда не забывай! И не открывай никому, кроме того, кто займет когда-нибудь твое место.

   Повисла напряженная тишина.

   – А тот человек, сегодня? – несмотря на прилагаемые Лией усилия, голос прозвучал испуганно и хрипло. – Кто он?

   Карл одобрительно кивнул: он любил, когда она задавала правильные вопросы.

   – Вероятно, у него помутился рассудок от долгого пребывания в Большом мире… Думаю, именно он тогда принес тебя к порогу Андерсов. Пол, кстати, придерживается того же мнения.

   – Он знал? – встрепенулся Кристиан.

   – И я знал, – Карл мрачно усмехнулся и раздраженно поджал губы. – Этот человек давно наводил о нас справки. Мои люди следили за ним.

   – Твои люди? – уловив в голосе брата растерянность, Лия укоризненно покачала головой. Она окончательно перестала понимать, что происходит.

   – Мне был дан приказ возвести тебя на престол, – спокойно пояснил ей Карл. – Как твой опекун, считаю, что настало время исполнить волю отца. Ты возвращаешься в Королевство, Лирамель. Сегодня же.

   Барабанил по стеклу дождь, жужжала под потолком одинокая маленькая муха. Мир, такой уютный и привычный, рушился, разваливаясь на части, как мозаика. Лия вдруг вспомнила, как совсем недавно она делилась с Карлом своими мечтами и планами: окончить школу, поступить, как и он, в медицинскую Академию, потом выйти замуж за Марка… Брат слушал, кивал, но никогда не говорил, что все это сбудется – и теперь она поняла, почему. Словно тяжелый камень упал на грудь и смутное предчувствие, порой необъяснимо тревожившее душу, наконец обрело черты. Ей хотелось кричать от боли и отчаяния, но она не смела – не находила в себе сил обмануть надежды братьев, положивших всю свою жизнь на то, чтобы она была счастлива.

   Часы продолжали равнодушно тикать. Карл не сводил с нее внимательного взгляда. Кристиан мрачно смотрел в сторону. Никто из них не мог сейчас утешить ее или дать хотя бы призрачную надежду на выбор.

   – Мне необходимо все обдумать, – разлепив ссохшиеся губы, сказала Лия и вздрогнула: таким чужим и странным показался вдруг собственный голос. – Прогуляюсь немного… Зайду к Марку. Можно?

   Карл согласно кивнул, словно ждал этого вопроса.

   – У нас не больше двух часов, Лирамель, – предупредил он, вновь легко и привычно назвав ее чужим странным именем. – Мы соберем кое-какие вещи и будем ждать тебя к девяти. Запомни, не позже.

   – Я поняла.

   – Будь осторожна.

   – Постараюсь, – пообещала она и, проведя ладонью по шее, с болью добавила: – Этого больше не повторится: я могу за себя постоять, ты ведь знаешь…

   Хмыкнув, Карл повернулся к близнецу и что-то резко произнес. Слова звучали так же непонятно, как и в колыбельной, но язык она уже узнала. Судя по тому, с какой готовностью Кристиан ответил, нетрудно было догадаться о смысле сказанного. Впрочем, ей сейчас было слишком плохо, чтобы спорить. После пережитого опека брата не казалась Лии ни странной, ни чрезмерной. Словно в подтверждение догадки, Кристиан засуетился и, объяснив, что ему необходимо заехать за адвокатом, ушел.

   Уже на пороге Карл окликнул ее и, чуть помедлив, протянул свой стилет. Благодарно кивнув, Лия спрятала тонкие ножны в рукав куртки и, проколов ткань, закрепила клипсу.

Глава 4 21 апреля 3131 года по исчислению Малого Мира / 1981 год от Р.Х., Греция

   Вуллис приехал через полчаса. Сосредоточенный и серьезный, он молча кивнул и, закрыв зонт, перешагнул порог. Серый пиджак местами потемнел от влаги, поскольку дождь хлестал наискосок, а брючины промокли настолько, что на пол струйками стекла вода.

   – Благодарю, что поспешили, Уилл. – Забрав у него зонтик, Карл отодвинул ногой вышедшего навстречу кота и указал в сторону гостиной. – Прошу вас, времени мало.

   – Я все подготовил заранее, – поспешно отозвался адвокат, остановившись перед широким диваном. – Несколько вариантов, как вы и просили. С домом трудностей не возникнет, а вот по поводу активов нужно что-то решать.

   – Уже решил. – Взяв из его рук папку, Карл бегло просмотрел бумаги и отложил несколько листов в сторону: – Остановимся на этом. – Помолчав, он дождался, когда Вуллис одобрительно кивнет, и добавил: – У меня есть еще одна просьба – скорее, деликатного характера. И она должна остаться между нами.

   – Просьба носит противозаконный характер? – осторожно уточнил Вуллис, усевшись на диван.

   Протянув адвокату чек и несколько сколотых скрепкой листов, Карл позволил себе улыбнуться.

   – Боюсь, что да, Уилл, но обойдется без последствий как для вас, так и для стороны, чьи права будут ущемлены. Даю слово.

   Некоторое время в комнате слышался только перестук капель о стекло и сиплое мурлыканье Бамы, упорно льнущего к ногам адвоката.

   – Это очень большая сумма, – наконец заметил Вуллис. – Не удивлен, что вы сумели добиться своего… Уверены в своем решении?

   – Мои деньги не входят в общий капитал, они принадлежат только мне, – уверенно ответил Карл. – И в нашей семье не принято поступать иначе. Брат сделал бы точно так же, если бы знал. Кроме того, другие варианты неприемлемы.

   – Что ж, хорошо. – Достав ручку, адвокат стал быстро что-то записывать. – Я составлю договор задним числом… поэтому только подпись.

   – Моя клиника предоставит любые анализы. – Расписавшись в низу листа, Карл положил ручку на диван. – Обращайтесь к профессору Параксису, он в курсе и наших проблем, и моего решения. У него же узнаете телефон и адрес.

   – Я смотрю, вы все продумали заранее, не так ли? – Пытливо взглянув на него, Вуллис провел ладонью по лысине. – Хотел бы я знать…

   Карл медленно покачал головой:

   – Простите, Уилл, но это дело касается только членов нашей семьи. Мы благодарны вам за поддержку и заботу – без вас многое было бы невозможно. Но не всякое знание полезно, а иное – даже опасно. Живите спокойно, вы это заслужили. Возможно, наши пути когда-нибудь еще пересекутся.

   – Что ж, в любом случае желаю вам удачи, – с чувством произнес адвокат и отвел взгляд. Было видно, что ему тяжело прощаться. Карл понимал это. Он знал Вуллиса с детства, и тот пользовался доверием, каким не пользовался никто из приближенных к их семье. Именно поэтому знать что-либо о Малом Мире было для него опаснее, чем тому же Хансвэду или Полу. Варианты будущего по-прежнему оставались непредсказуемыми.

   «Слишком большой риск», – с некоторой грустью подумал Карл и, поднявшись, прошел на кухню, чтобы заварить кофе – в последний раз.


   До Тропы оставалось всего несколько часов, и тонкий облачный полукруг, который начал формироваться над побережьем, уже заметно потемнел. Время стремительно уходило, и к тревоге стало подмешиваться нетерпение. Попросив Вуллиса дождаться Лию и брата, Карл ушел в кабинет. Все вещи были собраны заранее. Многолетнее ожидание подошло к концу.

   Взвесив в руке ножны, Карл надел тяжелую портупею и взглянул в зеркало. Черный камзол с двумя синими нашивками на плече, заказанный еще два года назад, сидел как влитой и, кроме цвета, в точности походил на тот, в котором отец попал в Большой Мир. Форма Бартайоты должна была сослужить хорошую службу. Знать всех боевых офицеров одного из самых отдаленных гарнизонов стража Белого Замка не могла, а внешность Карла не оставляла никаких сомнений в его принадлежности к Валлорам. Так или иначе, у него появлялся шанс попасть в замок или найти кого-то, кого можно было использовать. Отец оставил достаточно четкие инструкции, а решимость, с которой действовал посланный им когда-то гонец, подтверждала правильность сделанного выбора. Кто бы ни отдал этому человеку приказ спугнуть их, он действовал не в интересах Ордена, а значит, оставалась возможность договориться.

   «Держитесь ближе к лесу, – писал отец. – Через северо-западные холмы всего час ходьбы – главное, дойти до замка. Кошки вас признают…»

   Заученные наизусть строки послушно всплывали перед глазами. Карл тысячу раз мысленно проделывал описанный путь, тысячу раз заходил в огромные замковые конюшни или в полукруглую дверь нижних кухонь… Почти видел высокие белые стены и бесконечные стволы цветущих яблонь.

   – Да, главное – дойти, – тихо сказал он. – Главное – дойти…

                                                       * * *

   Ветер сбивал с ног, швыряя в лицо колючие струи дождя и вырывая из рук бесполезный зонтик. Повсюду летали обрывки листьев и мусор. Небо, тяжелое и серое, обрывками свисало вниз и поливало, поливало, поливало… То и дело где-то рокотал гром.

   Проходя мимо лицея, Лия невольно сбавила шаг. Ей вдруг подумалось, как бы она жила, зная с детства правду, которую столько лет от нее скрывали? Могла бы быть так же счастлива, как все эти годы? Почему-то хотелось верить, что Карл поступил правильно. Впрочем, она давно привыкла не сомневаться в его решениях.

   Маленькая квартирка Марка находилась в старинном трехэтажном доме через улицу. Зайдя в подъезд, Лия закрыла зонт и в волнении закусила губу. Она не знала, что ему сказать, и боялась не справиться с собственными эмоциями: никогда еще на ее плечи не ложилось столько трудностей.

   «Только бы ты был дома! – подумала она, стряхнув с челки холодные капли. – Пожалуйста, Марк, пожалуйста…»

   – Лия! – высокая худая женщина, открывшая дверь, всплеснула руками. – Да ты вся вымокла! Заходи скорее, не стой на пороге.

   Отступив на шаг назад, Лия мотнула головой.

   – Спасибо, тетя Мари, но я спешу. Мне нужно увидеть Марка. Всего на несколько слов.

   Женщина кинула на нее удивленный, чуть встревоженный взгляд и, не закрывая дверь, скрылась в одной из комнат. Через пару мгновений, застегивая на ходу клетчатую рубашку, Марк вышел в коридор и молча обулся. Он уже достаточно хорошо знал их семью, чтобы увидев ее, промокшую и взволнованную, воздержаться от вопросов. За все время их знакомства она впервые пришла к нему одна и без предупреждения.

   Поднявшись на последний этаж, они взобрались по деревянной лестнице на застекленный чердак, где был разбит небольшой зимний садик. Маленькая скамеечка, дорожка из желтого мелкого гравия, с десяток декоративных кустов в широких горшках… Шум улицы почти не слышался, а в ясные дни можно было часами смотреть, как над стеклянным потолком плывут облака. Сейчас же вокруг царил полумрак: тяжелые тучи, которые стали заметно чернее, перекатывались, словно огромные волны, и нещадно поливали купол мутными струями.

   Усадив Лию на лавочку, Марк осторожно забрал из ее рук зонтик и положил на край.

   – Что случилось? – с тревогой спросил он. – Карл знает, что ты здесь?

   Лия кивнула:

   – Да, знает. Он собирает вещи…

   – Вы уезжаете? – В его голосе прозвучало спокойное удивление. – Куда и на сколько?

   – Навсегда… – тихо ответила Лия и опустила голову, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.

   Тишина, повисшая между ними, была настолько плотной, что поглотила, казалось, даже перестук дождя.

   – Это что, шутка? – громко спросил Марк. – Что значит «навсегда»?

   – Я не стала бы так шутить. – Лия глубоко вдохнула, силясь остановить начинающуюся истерику. – Я… Все очень сложно, Марк. Все настолько сложно и странно, что я совершенно не знаю, как тебе объяснить. Мне просто хотелось попрощаться, хотелось, чтобы ты не думал, будто я просто исчезла!

   Закусив губу, она в отчаяние взглянула на небо. Кривые ветви молний вновь сверкали так часто, что казались растянутым мгновением одного кадра.

   – Ты замерзла, – его шепот был едва различим. – Я звонил вчера вечером, хотел зайти проведать, но Карл сказал, что тебе по-прежнему плохо. – Осторожно взяв ее ладонь, Марк легонько сжал окоченевшие пальцы. – Расскажи, что у вас произошло, быть может, мне удастся уговорить их остаться?

   Лия мотнула головой, но руки не отняла.

   – Все уже решено. Мое слово ничего не изменит, да и потом, я не уверена, что имею на него право.

   – Но расстояние сейчас не такая уж большая проблема…

   – Не в этот раз, Марк. – Лия окинула его быстрым взглядом, уже почти сожалея, что пришла. – Просто проводи меня домой… Если будет можно, братья объяснят тебе. Мне ты просто не поверишь, а я не переживу этого. Не сейчас.

   Озадаченно приподняв брови, он некоторое время смотрел на нее, а затем встал:

   – Пойдем, Ли. У тебя температура, ты расстроена, да и Карл наверняка волнуется.

   Лия грустно улыбнулась. С сожалением окинув взглядом маленький садик, она покорно позволила увести себя вниз. От волнения у нее действительно поднялась температура. Марк стал вдруг совсем чужим. Несмотря ни на что, она так надеялась, что произойдет чудо, что он оставит все и последует за ней. Надеялась даже больше, чем признавалась самой себе, но требовать или просить не смела, да и не хотела – это было бессмысленно.

   Дождь постепенно стихал, но ветер усилился. Природа свирепствовала, разрывая мир в клочья. Спасаясь от резких порывов, они свернули с дороги в переулок. Этот путь был длиннее, но идти стало заметно легче.

   В ветряном гуле послышался колокольный звон. Небольшой старинный храм находился совсем рядом, но сейчас казалось, будто звук доносится издалека. Внезапно остановившись, Лия взглянула на знакомые коричнево-серые купола и, дернув Марка за рукав, решительно пошла вперед.

   Внутри было тепло и, несмотря на непогоду, очень многолюдно. Клубы кадильного дыма серебрились над стоявшими на коленях людьми и, поднимаясь к своду, таяли, оставляя терпкий запах ладана.

   Пройдя до самого клироса, Марк поднялся к хору, и спустя несколько мгновений его негромкий баритон стройно влился в песнопение. Шел чин Преждеосвященной Литургии. Диакон затянул ектенью, и Лия, опустив голову, проглотила подступившие слезы. В последние месяцы все вокруг было не так: Кристиан постоянно пропадал в своих архивах, пропуская службы и лишая ее возможности бывать в храме, поскольку одной ей никуда ходить не дозволялось; Карл почти каждую неделю увозил с собой на конференции, ничуть не беспокоясь о том, что Лия пропускала учебу и тренировки, а Марк день и ночь готовился к экзаменам и она его почти не видела. Жизнь словно толкала в спину, все ближе и ближе пододвигая к пропасти.

   – Вы хорошо себя чувствуете? – раздался рядом тихий голос.

   Вздрогнув, Лия настороженно взглянула на незнакомую пожилую женщину.

   – Да… – тихо протянула она и осеклась, заметив Кристиана, неподвижно застывшего у большой иконы Архангела Михаила. Хмурясь, брат что-то быстро говорил и выглядел расстроенным. Стоявший рядом с ним священник еле заметно качал головой и периодически поглядывал в сторону алтаря, где диакон уже выносил Евангелие. Наконец он накрыл Кристиана епитрахилью и, беззвучно прочитав разрешительную молитву, поспешил уйти.

   Увидев, что замечен, брат слегка улыбнулся и постучал указательным пальцем по наручным часам. Знаком попросив подождать до конца службы, Лия вздохнула. Черная пелена отчаяния и обиды, окутывавшая ее душу, незаметно растворилась, оставив лишь смутное предчувствие беды и спокойную тихую грусть.


   Несмотря на ранний час, на улице было почти темно и так холодно, что с первым же порывом ветра у Лии заледенели руки. Гром раскатывался по небу нескончаемым гулом, от которого дрожали земля и стены домов.

   – Нужно спешить, – крикнул Кристиан, махнув рукой в направлении дома. – Давайте бегом, я за вами!

   Взяв ее за руку, Марк потянул за собой. Едва моросивший дождь вдруг обрушился с такой силой, что они сразу же вымокли. Ледяная вода заливала лицо, почти не давая открыть глаза.

   У самых дверей Лия резко остановилась и, обернувшись, призывно помахала Кристиану рукой. В который раз посмотрев на часы, брат тревожно оглядел клубящееся черное небо. Не дожидаясь, когда он поднимется по ступенькам, Лия несколько раз нетерпеливо нажала на дверной звонок.

   Открыв дверь, Карл окинул ее внимательным взглядом и молча отошел в сторону. Одетый в черные брюки и короткий, расшитый на плече синими лентами и серебром камзол, он смотрелся настолько странно и непривычно, что Лия на мгновенье замерла.

   – Вы задержались, – с упреком заметил брат и, видя, что она медлит, настойчиво кивнул в сторону коридора. – Проходите, мистер Вуллис уже устал ждать.

   Войдя, Лия скинула мокрую куртку и нащупала ногой тапочки.

   – Надеюсь, я не помешал? – растерянно спросил Марк, повесив зонтик на вешалку.

   – Нисколько, Хэмали. Мне как раз требовалась твоя подпись. Насколько я знаю, квартира, в которой ты живешь, принадлежит твоему отцу?

   Помедлив, Марк осторожно кивнул:

   – Да, это так.

   – Замечательно. Пройдем в гостиную, я не отниму много времени.

   Вуллис, покуривая толстую сигару, сидел у окна, выходящего в палисадник. Завидев их, он слегка подался вперед, а затем, тяжело вздохнув, снова откинулся на спинку кресла.

   Коротко представив Марка, Карл почти силой усадил его на диван и обернулся к Лии:

   – Ты вся вымокла. Переоденься и прими лекарство: я оставил на письменном столе. У нас мало времени.

   Помедлив, она вежливо улыбнулась адвокату и поспешила в комнату. Когда Карл нервничал, его лучше было слушаться без возражений и вопросов.


   В спальне было прохладно. Через открывшуюся от очередного порыва форточку на подоконник намело мусор. Выпив микстуру, Лия достала сумку и, выложив учебники, осторожно убрала в нее снятую со стены икону и лампадку. Масло пришлось вылить за окно. Больше брать было нечего, да и зная брата, она была уверена, что Карл обо всем позаботился.

   Аккуратно сложенные, на подушке лежали новые вещи: шляпа, плотные кожаные брюки, тонкая хлопковая рубашка и черный камзол с красной лентой у левого плеча. Чуть в стороне, мехом вверх, был свернут длинный черный плащ. Все это выглядело настолько сказочным и нелепым, что Лия нервно хмыкнула и с минуту нерешительно стояла, не зная, переодеваться ли сейчас или взять одежду с собой. Наконец, будто бы очнувшись, она оглянулась на незапертую дверь и быстро расстегнула блузку.

   Костюм пришелся впору, но взглянув на себя в висевшее напротив стола зеркало, Лия невольно отпрянула. Высокая и худощавая, она стала теперь похожа скорее на нескладного юношу. Черный цвет ей совсем не шел.

   Короткий стук оборвал мысли. Быстро сняв шляпу, Лия поспешно отвернулась от зеркала.

   – Да? – Ее голос, несмотря на приложенные старания, прозвучал расстроенно и тихо.

   Видимо не услышав, Марк осторожно заглянул в комнату, а затем быстро вошел и закрыл за собой дверь. Его волосы были все еще мокрыми, а лицо так побледнело, что казалось, на щеках не осталось ни кровинки.

   Молча сев на край кровати, он ссутулился и опустил голову.

   – Он оставляет нам с матерью дом… Сказал, что вы сюда больше не вернетесь.

   – Я говорила, но ты не поверил. – Лия отвернулась и, положив ладони на подоконник, прислонилась лбом к холодному стеклу. – Уходи, Марк. Все равно я не могу ничего объяснить.

   – Карл уже объяснил, но это какой-то абсурд, Ли. И мне кажется, Кристиан думает точно так же. Скажи мне правду, что происходит? – Рывком встав, он подошел и почти силой развернул ее к себе лицом. – Куда они тебя увозят? Зачем?

   – Я не скажу ничего нового, – едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, ответила она и отвела взгляд. – Пусти.

   – Нет, ты должна меня выслушать! – с какой-то странной злостью выпалил Марк и встряхнул ее, заставив посмотреть на себя. – Понимаю, ты все равно сделаешь, как он скажет. Но, Боже мой, Лия, я так тебя люблю!

   До крови закусив губу, она попыталась вывернуться из его рук, но не смогла.

   – Я знаю, знаю… – от проглоченных слез ее голос звучал глухо и неестественно. – Все так неправильно! Поверь, даже если бы ты сумел…

   – Замолчи. – Прижав ее к себе, он зажмурился. – Не говори ничего, я и так никогда не прощу себя. Если бы не мать…

   – Это бы ничего не изменило, Марк.

   Резко отстранившись, он нагнул голову и поцеловал ее.

   – Теперь ты будешь жить и помнить, что я жду тебя, слышишь? Всегда! Не сможешь забыть, даже если захочешь.

   – Жди… – машинально ответила она и растерянно нахмурилась. Это был их первый поцелуй, и он вызвал в ней столько чувств, что она потерялась в них.

   Рванув мокрый ворот рубашки, Марк снял тонкую серебряную цепочку с крестиком и, попросив Лию поднять голову, застегнул на ее шее.

   – Пусть Господь сохранит тебя и вернет мне живой и невредимой, – с каким-то внутренним надрывом сказал он и порывисто обнял, так что она на мгновенье задохнулась.

   Из коридора послышались тяжелые шаги. Вздрогнув, Лия поспешно отошла в сторону.

   – Хэмали, на пару минут. – Без стука зайдя в комнату, Карл окинул их быстрым взглядом, и по лицу его скользнула тень недовольства. – Детали мы уладили.

   Кивнув, Марк расправил плечи и, не оглядываясь, вышел из комнаты.


   Оставшись одна, Лия некоторое время стояла неподвижно, пытаясь привести мысли и чувства в порядок, а затем вновь отвернулась к окну. По-прежнему лил дождь, но ветер поменял направление и дул не с севера, а с северо-запада, вдоль побережья. Небо уже стало черно-фиолетовым и почти касалось верхушек деревьев. Вздохнув, она прислонилась лбом к прохладному окну и закрыла глаза. Надетый Марком крестик звякнул о стекло и тускло засеребрился в отражении. Ее собственный, сорванный незнакомцем в коридоре, так и не нашелся.

   «Вряд ли мне суждено вернуться», – с сожалением подумала она, дотронувшись до еще горячих губ. На глаза вновь навернулись слезы. Смахнув их, она попыталась улыбнуться и не смогла.

   Странное предчувствие в очередной раз коснулось души, заставив зажмуриться от нахлынувшего страха и щемящей тоски. В какой-то неуловимый миг будущее словно приоткрыло туманную завесу, и там, далеко впереди, Лия не разглядела ни намека на счастье и покой. Ее путь горел во тьме кроваво-алым мерцающим светом.

   – Неправда! – помотав головой, шепнула она и, размахнувшись, со всей силы ударила ладонью по грязному подоконнику: – Не верю!