,

Откровенные беседы с Садхгуру: о любви, предназначении и судьбе

В этой книге Садхгуру раскрывается не только как учитель, но и как человек. Он опровергает стереотип восточного гуру: носит футболку и джинсы, гоняет на катере, мастерски разжигает костер и много шутит.
Издательство:
Москва, ЭКСМО
ISBN:
978-5-04-097937-0
Год издания:
2019

Откровенные беседы с Садхгуру: о любви, предназначении и судьбе

   MIDNIGHTS WITH THE MYSTIC: A LITTLE GUIDE TO FREEDOM AND BLISS

   Cheryl Simon and Sadhguru Jaggi Vasudev


   Copyright © 2008

   by Cheryl Simone and Sadhguru Jaggi Vasudev


   All rights reserved, including the right to reproduce this work in any form whatsoever, without permission in writing from the publisher, except for brief passages in connection with a review.


   Cover design by Kathryn Sky-Peck

   Cover photographs by Getty Image


   © Леонтьева Е., перевод на русский язык, 2018

   © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Предисловие Ричарда Фогта

   Ричард Фогт, он же «Ричард из Техаса», персонаж из книги Лиз Гилберт «Есть, молиться, любить»

   Те из вас, кто прочитали феноменальный бестселлер «Есть, молиться, любить», помнят множество так называемых жемчужин мудрости «Ричарда из Техаса», адресованных автору – Элизабет Гилберт. Страницы ее книги неожиданно принесли мне определенную известность. В СМИ меня называли «примечательным персонажем, который в форме простых афоризмов дает острые, непочтительные, юмористические советы». Другие дошли до того, что характеризовали мою персону как «мудрую и обладающую невероятным, уникальным духом». Даже Опра (та самая Опра Уинфри) пригласила этого «удивительно мудрого ковбоя» на свое шоу, в котором фигурировали Лиз и ее книга, ставшая хитом. Читатели знают о моих прежних склонностях наркомана и пьяницы, а также о прошлой карьере наркоторговца – или, как более деликатно обозначила мои занятия Гилберт, «товарного брокера» в сфере запрещенных наркотиков. Однако вам не известно, как этот наркоман и алкоголик превратился в «большого техасского йога», который теперь, как мудрец, раздает советы. Конечно, школа тяжелых ударов преподнесла мне много уроков. Но, что еще важнее, я получил благословение двух замечательных учителей. Имя одного из них Лиз предпочла сохранить в секрете; так же поступлю и я. Второй же – это Садхгуру Джагги Васудев.

   Даже с моей любовью к напыщенным выражениям я не найду слов, чтобы хоть как-то охарактеризовать этого исключительного, невероятного, великого человека, которого я теперь с радостью зову своим гуру. Никогда прежде я не встречал никого подобного ему. Он поистине единственный в своем роде. Его невозможно отнести к числу тех, кого мы в США привыкли называть «восточными гуру». Он вовсе не ортодокс и не конформист; он много шутит, часто носит синие джинсы и футболки, с удовольствием бросает фрисби. И в то же время Садхгуру олицетворяет собой самую вершину того, что пылкие искатели хотели бы видеть в духовном руководителе: он открывает доступ ко всем возможностям.

   Я впервые встретил Садхгуру в 2005 году, когда очень близкая подруга, которая сама пережила сильную трансформацию, пригласила меня на вступительную программу Внутренней инженерии. Собственно, это было не просто приглашение: она оплатила мне билет, гостиницу и все занятия, и поэтому я не мог сказать: «Нет, знаешь, я так занят», – и так далее и тому подобное. В итоге мы сидели в конференц-зале отеля; вдруг вошел человек, и меня бросило в дрожь. Затем он повернулся к нам лицом.

   Я взглянул ему в глаза и почувствовал головокружение. Я смотрел в глубокие озера любви, которая поглотила меня полностью. Раньше я никогда не испытывал таких ощущений. Единственная мысль была: «Ого! Здесь происходит что-то крутое!» Затем он заговорил, и его слова настолько глубоко проникали в меня, что я переживал их почти физически. Я чувствовал, что они затронули меня на клеточном уровне. Короче говоря, меня просто унесло.

   В конце программы я рассказал ему о своих проблемах с сердцем. Помните мою молитву о том, чтобы открыть сердце, о которой писала Лиз? Ту, что привела к коронарному шунтированию? В общем, прошло около пяти лет, и проблемы снова всплыли. Я питался нитроглицерином, как конфетами, перенес инфаркт и всячески увиливал от встречи с Ангелом смерти. Врачи сказали, что больше ничего не могут сделать, и предложили мне привести в порядок свои дела.

   Я спросил Садхгуру, есть ли способ мне помочь. Он сказал: «Да, но здесь у меня нет времени, так что вам придется приехать на другую специальную программу». Мелькнула мысль, что он, как искусный продавец своих услуг, хотел этими словами обеспечить мое возвращение.

   И все же я отправился в Индию на следующую программу – в Центр оздоровления и омоложения, в его ашрам, что лежит в предгорьях Веллиангири в Южной Индии. Мое лечение, индивидуально разработанное Садхгуру (то же самое он сделал для всех участников той программы), состояло из сочетания йогических практик, новой диеты, аюрведической терапии и препаратов Сиддхи. Вуаля! Через месяц я жил в другом теле. У меня больше не было привычных симптомов. Ну а что до Ангела – мы уложили его спать.

   Теперь я вместе с бесчисленными другими участниками посещаю все углубленные курсы, которые предлагает Садхгуру. Удивительно: хотя в программе участвует множество людей, он готовит то, что сам называет «йогическим коктейлем», лично для каждого практикующего, смешивая все аспекты йоги только в уникальных пропорциях; поэтому любой может достичь своих целей – как и я. Садхгуру передает внутренний опыт эзотерических йогических учений, которые существовали тысячи лет, но мне казались совершенно недоступными. И все это – ускоренным методом, так что пристегните ремни и приготовьтесь ко всему.

   Время, которое я провел рядом с Садхгуру, практикуя его методы и получая пользу от его бесчисленных «технологий» под непрерывным потоком благодати, меня полностью изменило. Моя жизнь сегодня лишена усилий, наполнена радостью и глубокой безмятежностью, свободна от многих будничных затруднений. Я счастлив и благодарен за то, что в моей жизни появился этот непревзойденный подарок и что я сумел передать его двум своим сыновьям, которые теперь тоже идут путем иша-йоги.

   Теперь я хочу поделиться этим подарком с вами. Прочитав эту книгу, вы познакомитесь с невероятным человеком по имени Садхгуру Джагги Васудев, ощутите его живое присутствие. Она написана так, что ее легко понять. Чтобы усвоить то, чему учит гуру, не нужны специальные знания, но даже искушенные читатели обнаружат здесь новые семена мудрости.

   Шерил Симон, соавтору книги, выпало счастье провести с Садхгуру неделю в ее поместье на озере, пока он заканчивал там свою важную работу. Поздними вечерами она сидела и разговаривала с ним; это удивительно редкий опыт – так запросто общаться с просветленным человеком. Читая эту книгу, вы сможете принять участие в этих незабываемых беседах.

   Вы пройдете рука об руку с Шерил ее путь, посидите у костра, покатаетесь на лодке и посмотрите на звезды вместе с Садхгуру. Вы услышите слова величайшего учителя в мире, впитаете все аспекты его знаний. «Беседы с Садхгуру» предлагают вам необычайную возможность побыть в личном пространстве этого драгоценного Учителя и ощутить на себе те прозрения и метаморфозы, через которые прошла Шерил.

   Книга полна самоцветов мудрости, полезных для обычной жизни. Я знаю, что во время чтения у вас возникнет отклик на эти истины. Вы сами испытаете внутреннюю трансформацию; осознаете, как и я, что спокойная, наполненная и яркая жизнь доступна для всех, кто открывается обильному благу этого изумительного бытия.

   Не пропустите эту редкую возможность. Откиньтесь на спинку кресла, расслабьтесь, закиньте ноги на стол и узнайте все из первых уст.

Предисловие Пэт МакЭналти

   Пэт МакЭналти

   Будучи независимым редактором и писателем, я имела счастье работать со множеством прекрасных и мудрых авторов, которые пишут на разные духовные темы. Когда я прочитала рукопись Шерил Симон о ее пути и о Садхгуру Джагги Васудеве, я сразу почувствовала родство с автором. Возникло глубокое стремление познакомиться с ее необычным спортивным гуру, который быстро ездит и весело шутит.

   Некоторые из переживаний Симон вызывают в памяти древние рассказы о великих мастерах. Однако Садхгуру явно гораздо веселее типичных «отшельников с гор». Его чувство юмора и жизненная сила сияют с каждой страницы. Кроме того, путь, который Симон прошла в стремлении к настоящему духовному развитию и блаженству, напоминает мои собственные многолетние поиски. Я поняла, что эта книга посвящена путешествию в сердце просветления.

   Симон – идеальный проводник в мир Садхгуру, особенно для тех западных людей, у кого нет большого опыта общения с гуру или просветленными существами. Симон задает важные вопросы. Ее горячее любопытство и острый интеллект помогают погрузиться в глубины этого необычного знания. Такой энергичный человек, как Садхгуру, кого-то может отпугнуть; однако Симон совершенно ясно говорит одно: именно он умеет отвечать на те вопросы, которые интересовали ее всю жизнь, и она не позволит себе упустить возможность услышать ответы. Она никогда раньше не писала книг, но страстное увлечение этой темой позволило ей рассказать свою историю просто, прямо и открыто – так абстрактные идеи стали доступными для всех.

   Сначала Симон относилась к идее духовного ученичества со своеобразным старомодным скептицизмом. Когда она делится своими сомнениями, мы невольно убеждаемся в том, что Садхгуру – это настоящее явление, что этот человек не только способен сам жить в бесконечном, но и располагает методами, которые помогут нам сопровождать его.

   Месяцев через восемь после того, как я впервые прочитала рукопись, мне удалось пройти курс Внутренней инженерии с одним из учителей Садхгуру.

   Хотя самого Джагги Васудева там не было, его присутствие явно ощущалось в атмосфере занятий, и некоторые из участников явно пережили необыкновенный опыт. Кроме того, я заметила сияние в глазах у всех добровольцев, которые следуют его практике. Я никогда не встречала настолько добрых и любящих людей. И они не были назойливыми.

   После этой программы мне подумалось, что я слишком крепкий орешек для таких методов. Во время курса я не испытала пробужденности. Я была той же самой давно знакомой «собой», но упорно желала духовного роста и следовала предписанным практикам. Я также помнила, как Симон справлялась со своими духовными трудностями. По ее словам, она часто задавалась вопросом, почему у других людей возникает более сильный или глубокий медитативный опыт, чем у нее. Но она также напоминает, что целью этой работы является не «опыт», а трансформация. А некоторым из нас может потребоваться время на то, чтобы преодолеть свое сопротивление.

   Через две недели после курса Внутренней инженерии я отправилась в ашрам Садхгуру в Теннесси, чтобы пройти еще одну программу с самим мастером. Поначалу я просто рассчитывала приятно провести время; я не надеялась почувствовать то, что, казалось, ощущали остальные практикующие. На третий день программы моя жизнь изменилась. В своем дневнике я написала: «Я провела пару дней с гуру, который поразил меня прямо в сердце и направил мою кровь в стремительные реки. Я задыхалась, погружаясь в эти бурные воды. Я рыдала в агонии, пока не почувствовала, что плыву, держась за золотую рыбку. На берегу моя сломанная тень вопила и махала тусклым мечом. Когда пришло время уйти, я поплыла прочь, а тень отстала. Далеко позади она все еще колотила в барабан!»

   Мне повезло, что я прочитала эту книгу еще до участия в программах. Я включилась в них с открытым умом и с интеллектуальным пониманием определенных концепций, которые там должны были обсуждаться. Я также поняла, что хотя сидеть у ног мастера и изучать эти методы чудесно и приятно – все же меняет нас сама технология. Сейчас, продолжая практиковать эти методы, я начала ощущать те улучшения, которые Симон описала в своей книге: поправляется здоровье, появляется больше энергии, сосредоточенности и необъяснимой радости.

   До сих пор нам говорили, что нужно жить «в настоящем». Нас учили, что «все это – иллюзия» и что «Царство Небесное находится внутри». Интеллектуально мы можем принять эти идеи, но как воплотить их в жизнь? Как перейти от умственного понимания к живому опыту? Благодаря Шерил Симон и ее книге я чувствую, что совершила несколько первых детских шажков на этом пути. Я планирую продвинуться намного дальше, но даже если бы я на этом остановилась – значительные улучшения уже произошли. Гармония – это сокровище.

   Если вы прошли одну или несколько программ Садхгуру, эта книга даст вам ответы на такие вопросы, которых вы еще даже не задавали. Если же вы, как и я, до ее прочтения никогда даже не слышали об этом учителе и его методах, то ваши глаза и разум откроются совершенно новому опыту. Он дает надежду на то, что мы не застрянем в этом круговороте жизней. Просветление возможно. Для нас.

   Эту книгу недостаточно прочитать один раз. Это не просто набор содержательных изречений; это глубокая беседа между искателем истины и тем, кто ее нашел. При каждом прочтении вы будете все яснее это понимать. На этих страницах содержатся истории из жизни Садхгуру. Здесь также присутствует его мудрость. И, я думаю, его любовь.

   Намасте.

   Примечание автора:

   Пэт МакЭналти – доктор филологии в Университете штата Флорида и лауреат нескольких наград, полученных за сценарии и художественную литературу. Из-под ее пера вышли четыре книги, а также многочисленные рассказы, эссе, стихи и пьесы. Пэт также написала ряд пьес для молодежи, включая «Злой дух и слащавое зелье любви», которая была опубликована в издательстве Heuer Publications. В настоящее время Пэт работает над другим романом и адаптирует одну из своих книг для фильма. Она также является преподавателем, руководителем писательского цеха и внештатным редактором.


Предисловие Шерил Симон

   «Внутри есть сила, Дающая жизнь. Ищи ее».

Руми

   Шерил Симон

   Я познакомилась с мистиком и самореализованным йогом Садхгуру Джагги Васудевом после многих лет бесплодных поисков. К тому времени я уже отчаялась что-либо найти и поклялась просто жить своей жизнью, насколько могу, без глубокого внутреннего осознавания и безмятежности, которых искала. И вдруг он вошел в мою жизнь и изменил ее.

   Многие люди во всем мире видят в нем человека, который превосходит наше воображение. Он необычайно живой во всех отношениях – в любом человеческом и духовном смысле. Как бы я ни представляла себе «человека» и «гуру» – он больше и того и другого.

   До встречи с Садхгуру поиски мудрости приводили меня к разным учителям и разным путям. Я посетила десятки духовных ретритов, прочитала много книг по духовности и философии, побывала в святых местах по всему миру, включая Индию, Непал, Тибет и Бразилию. Тем не менее прошли годы, а я не приблизилась к искомым ответам. Я чувствовала, что по-прежнему иду с пустыми руками, несмотря на большую настойчивость и сильное желание.

   Это не означает, что пути, которые я пробовала, ничего не стоили; нет, они меня просто не удовлетворяли. У меня не было уверенности, что они приведут туда, куда я хотела попасть. Итак, после более чем тридцатилетних поисков, которые вызвали только разочарование, я находилась в недоумении относительно того, что делать дальше.

   Еще более неприятным и запутывающим было то, что по стандартам «американской мечты» я действительно преуспела в жизни. Я прожила богатую жизнь, наполненную впечатлениями и материальными достижениями. У меня была любовь, замечательная семья, хорошие друзья, собственный бизнес и много свободного времени. У меня есть поместье возле горного озера; я могу пойти на пляж, когда захочу. Двадцать шесть лет я прожила в партнерских отношениях, полных уважения и любви, и люди говорят, что мы с мужем до сих пор начинаем светиться при виде друг друга. Мы очень близки с сыном. Можно сказать, что у меня есть полный пакет: отличный мужчина, замечательный сын, милые собаки и красивые пейзажи.

   И все же невозможно отрицать, что я жаждала чего-то еще. Я болезненно желала обрести более глубокое понимание, более обширный опыт – некое неопределимое «большее». Люди по-разному справляются с подобной неудовлетворенностью, действуя в широком диапазоне от замещения до разрушения. Они пьют, принимают наркотики, заводят романы, погружаются, словно одержимые, в работу или ведут себя как сумасшедшие.

   Я пыталась заглушить свою тоску комфортом и постоянной занятостью. Я знала, что могу найти ответ только внутри себя, но все время надеялась, что ощущение самореализации придет в связи с очередным профессиональным достижением. В конце концов стремление к успеху стало выглядеть как бесконечная серия целей, и мне стало скучно бежать от одной достигнутой цели к другой.

   Кроме скуки возникло еще и чувство вины: хотя у меня было все, чего я хотела, я никогда не была полностью довольна. Неужели из этого и должна состоять жизнь?

   В дополнение к беспокойству и неудовлетворенности оказалось, что за мое жизненное изобилие нужно платить: хроническим стрессом, усталостью, гипертиреозом, бессонницей и приемом лекарств.

   Я начала спрашивать себя: «Как же так получилось, что внешне я создала для себя красивую жизнь, но внутренний покой, безусловная любовь и самопознание по-прежнему недосягаемы?» Я всегда была позитивным и оптимистичным человеком. Никогда не обвиняла ни Бога, ни Вселенную в своих неудачах. Но я стала задаваться вопросом, возможно ли управлять своей жизнью и судьбой в гораздо более широком смысле. Способен ли обычный человек совершенно освободиться от невежества, обрести внутреннюю реализацию, любовь и самообладание? Возможно ли для человека постоянное внутреннее блаженство?

   Эта книга – рассказ о том, как я провела время с индийским мистиком и мастером йоги Садхгуру и, изучая под его руководством такие темы, как жизнь, смерть и судьба, обнаружила, что настоящая и прочная внутренняя трансформация не просто возможна: она стала для меня живой реальностью. Спустя несколько лет после появления Садхгуру в моей жизни он целую неделю прожил в моем доме в горах.

   Читая эту книгу, вы пройдете вместе со мной тот необыкновенный путь, которым гуру провел меня. Я изменила многие имена участников этой истории, но слова Садхгуру и его удивительные рассказы остаются истиной во всех смыслах этого слова. Но сначала мы быстро проследим ту извилистую дорогу, которая привела меня к нему – или, точнее, его ко мне.

Глава 1 Поиск: Американская история

   «Я поднимался на самые высокие горы, Я бежал через поля, Я бежал, я полз, Взбирался на ти городские стены, Только чтобы быть с тобой, Но я до сих пор не нашел То, что ищу».

I still haven’t found what I’m looking for, Bono / U 2, 1987

   С тех пор как я себя помню, я была искателем.

   Поначалу я этого не сознавала. Просто считала себя любопытной. В детстве я не могла вынести то, что не знаю ответов на самые основные вопросы: откуда мы появились? Зачем мы здесь? Как дерево выросло из семени и как из дерева образовалось семя? Как что-то получилось из ничего? Позже вопросы стали глубже. Что происходит после смерти? Есть ли Бог или творец? Какова природа моего существования? Я страстно желала разгадать все тайны жизни.

   Хотя религия и наука предлагали объяснения большинству глобальных вопросов, их ответы меня не удовлетворяли. Я никогда не могла заглушить этот вопрошающий голос, это желание узнать больше.

   Я выросла в Лексингтоне, в штате Массачусетс, в красивом историческом городе с великолепной колониальной архитектурой; дома там стоят вдалеке от дорог, на широких, сочных зеленых лужайках. Это богатый город; там дети состоятельных родителей наслаждаются прогрессивной, титулованной школьной системой. Мой отец был успешным предпринимателем и бизнесменом, а мать – домохозяйкой. В нашем штате лексингтонские школы считались одними из лучших – именно по этой причине отец перевез в этот город нашу семью. Тогда все, кто не хотел отправлять своих детей в частные школы-интернаты, селились в Лексингтоне. Там живут многие профессора Гарварда, ученые, инженеры и врачи. Это живописный исторический город Новой Англии, красивый и безопасный.

   Я впервые столкнулась со смертью, когда училась в первом классе (еще до переезда в Лексингтон, когда мы жили в Малдене, в штате Массачусетс).

   Это случилось весной, в один прекрасный, теплый, солнечный день. Восхитительное настроение от возрождения природы после долгой зимы нарушил директор школы. Он вошел в классную комнату и печально объявил, что одна из девочек в нашем классе умерла и больше не вернется. Я даже не знала, что это такое – умереть. Помню, я подумала: «Что это значит “умерла”? Куда она ушла? Как ее так просто вынесло отсюда? Как она могла исчезнуть навсегда?» Все эти вопросы меня замучили. Никто, включая моих родителей (которые должны были знать все), не мог дать удовлетворительный ответ.

   Каким-то образом – и я понятия не имею каким, потому что это было довольно далеко от нашего дома и от тех мест, где мне разрешали гулять (я должна была находиться на таком расстоянии, на котором был бы слышен громкий свисток моей матери), – я нашла дорогу к дому умершей девочки. Это был традиционный двухэтажный угловой дом в стиле Новой Англии, обшитый белой доской, но с черными ставнями. У стены я заметила прислоненный синий велосипед для девочек, с корзинкой впереди руля, и подумала, не ей ли он принадлежал. Ее родители были дома, что меня удивило, потому что мой отец никогда не бывал дома в дневное время. Они тоже удивились при виде меня, но пригласили войти. Мы поговорили несколько минут, и они показали мне спальню дочери. Странное чувство – видеть комнату умершего человека. Белые стены, розовое покрывало на постели, в тон ему – бело-розовые хлопковые шторы. Я огляделась; на всех полках аккуратно расставлены ее игрушки, куклы, игры и плюшевые звери. На подушке тоже лежали несколько плюшевых мишек и кукла. Дверца шкафа была открыта, как будто хозяйка только что достала оттуда школьное платье.

   Пока мы там стояли, я задала ее родителям все вопросы, которые приходили в голову. Конечно, какие-то ответы я получила – что с ней случилось и куда она ушла. В конце концов, это были ее мама и папа. Я даже не помню, что именно я спрашивала и что они отвечали. Помню, они были добры ко мне и, похоже, даже рады моему приходу. Но атмосфера в доме была такая, будто что-то огромное покинуло его. Казалось, в нем образовалась большая черная дыра. Когда пришла пора уходить, я почувствовала, что ее родителям совсем не хочется меня отпускать. Они без конца придумывали причины, по которым мне лучше остаться, предлагали что-нибудь поесть, попить или посмотреть телевизор. Мне очень не хотелось их расстраивать, но уже начинало темнеть, и мне бы крепко досталось, не вернись я домой как можно скорее. Я не нашла в том доме никаких ответов, только огромную пустоту, утрату и скорбь.

   В следующий раз я столкнулась со смертью в десятилетнем возрасте. Тогда умер мой дедушка. Они с бабушкой жили рядом с нами. Поскольку моей тогдашней миссией в жизни было исключительно играть и развлекаться, я всегда проскальзывала мимо их дома, тщательно стараясь не попасться никому на глаза. Дело в том, что у дедушки был наготове бесконечный список поручений, которые мне нужно было выполнить. А потом он умер. Я чувствовала себя ужасно, размышляя о том, сколько раз я могла бы повидаться с ним и не сделала этого.

   Даже в десять лет я думала, что не хочу прожить жизнь так, чтобы сожалеть о том, что я сделала или не сделала. Непостоянная, вечно меняющаяся природа реальности начала проявляться.

   Эти события подпитывали и усиливали мое любопытство. Я часто размышляла о смерти. Я не заболела, не впала в депрессию, но моя жажда знаний граничила с раздражением.

   Пока я росла, я читала запоем. Книги о философии, о духовности и религии – все, что хоть как-либо объясняло смерть и ее последствия. Поиск ответов на жизненные вопросы также переплетался с желанием узнать, как стать не обычным человеком, а чем-то большим. Наверняка жизнь – это что-то намного более значительное, чем только «родиться, вырасти, работать, есть, спать, зарабатывать деньги и умереть». Из книг я узнавала о людях, которые достигли большего, чем все остальные. Я читала об Иисусе, Будде и Конфуции, но не останавливалась на этом. Я также читала об оккультизме, парапсихологии и колдовстве. Меня интересовали все объяснения за пределами науки. Я очень хотела понять, что могут сказать разные мастера из разных традиций и как они сами об этом узнали. И как они стали мастерами? Отличались ли они от меня?

   Все люди, с которыми я сталкивалась в молодости, либо через книги, либо лично, просто передавали то, чему их учили, что они слышали или читали, но они не переживали все это на собственном опыте. После долгих лет поисков я начала опасаться, что так и умру, не узнав истины. Это было весьма неприятно, ведь мне говорили, что у меня хороший ум. В школе меня включили в программу для одаренных детей. Вроде бы это означало, что я умна, но я по-прежнему не могла найти ответы на свои вопросы.

   Была слабая надежда, что я найду их, когда умру. Может быть, чтобы обо всем узнать, нужно умереть. «Но подождите, – думала я. – А что, если это знание не придет даже после смерти? Это еще хуже!» Я все время задавалась вопросом, почему нельзя найти эту истину еще при жизни. Очевидно, ее знали Иисус и Будда – но они жили очень давно. Казалось, что все, кто ее познал, умерли и уже ничего не могли рассказать.

   Затем, когда мне было пятнадцать лет и я лежала дома с гриппом, у нас на переднем крыльце странным образом появилась книга с коротенькой запиской: «Для Шерил». Я никогда не искала такую книгу в книжном магазине. Я даже не знала, что она существует. И тут внезапно она волшебным образом появляется у меня на пороге. Я так и не выяснила, кто ее там оставил, но очень рада, что это вообще произошло.

   Книга отличалась от всего, что я когда-либо читала. Речь шла о йогах с Востока, о пути йоги и о том, куда человек с ее помощью может прийти, чтобы полностью реализовать свой потенциал. Это было для меня новостью. Я уже знала о хатха-йоге и видела в ней лишь серию упражнений на растяжку, с помощью которых можно сохранять гибкость тела. Но в этой книге рассказывалось об одном мистике из Индии и о том, как йога превратила его и еще несколько человек в высокоразвитых, самореализованных людей. Раньше я ни о ком таком не слышала – за исключением древних мастеров, таких как Будда и Иисус, которые давно умерли.

   Книга называлась «Автобиография йога», ее написал индийский мистик Парамаханса Йогананда. Благодаря Йогананде я нашла имя той свободы, которую искала: «самореализация». Ее также называют просветлением и объясняют как знание истинного «я» вне всякой иллюзии. Там объяснялось, что мы все коллективно страдаем от искаженного взгляда на реальность: думаем, что мы отделены от всех и всего – в то время как в действительности представляем собой единую энергию. Эйнштейн тоже говорил кое-что, связанное с этой концепцией. Например: «Человек – это часть целого, которое мы называем Вселенной; часть, ограниченная во времени и пространстве. Он ощущает себя, свои мысли и чувства как нечто отделенное от всего остального мира, и это – своего рода оптический обман. Иллюзия, которая стала темницей для нас, ограничила нас миром собственных желаний и привязанностью к узкому кругу близких нам людей. Наша задача – освободиться из этой тюрьмы…» Есть и другое его изречение: «Реальность – всего лишь иллюзия, хотя и очень упрямая».

   По словам Йогананды, мы можем выйти из этой иллюзии, познать, понять и переживать мир совершенно по-другому. Это знание приходит только через опыт, а не путем интеллектуального понимания, и ощущается каждой клеточкой тела. Йогананда описывает самореализацию как растворение чувства отдельного «себя», личности или эго, в блаженном, экстатическом, безграничном единстве, свободном от смерти. Я мгновенно поняла, что искала именно это!

   Эта книга не только помогла мне назвать словами объект моих поисков, но и дала надежду на то, что самореализации может достичь даже обычный человек, такой как я. Она внушила мне веру в то, что я могу по-настоящему, на своем опыте узнать жизнь вне тюрьмы моей маленькой отдельной личности. Йога – это путь от ограниченности к безграничности. Я могу найти то, к чему так сильно стремлюсь! Это меня очень воодушевило.

   Был (конечно) один главный недостаток. Йога лучше всего работает под руководством гуру. Йогананда ярко описывает гуру как духовного учителя, который является совершенно свободным существом, уже не связанным иллюзией отдельного «я», обладает доступом к другим измерениям и более глубоким пониманием жизни. Говорят, что гуру – это тот, кто рассеивает тьму и избавляет от препятствий; он способен помочь другим освободиться от иллюзии отдельной личности. Я сразу подумала, что все было бы намного легче, будь у меня такой духовный учитель. Было интересно, найду ли я когда-нибудь гуру.

   Йогананда ясно дает понять, что самое главное событие в его жизни произошло тогда, когда ему посчастливилось встретить своего гуру. Читая дальше, я забеспокоилась. Казалось, что я не способна установить такую связь ученика с наставником. Гуру Йогананды выглядел как очень требовательный человек. Самореализация и внутреннее блаженство достигались только путем дисциплины. Мне было интересно почему. Что общего у дисциплины и свободы?

   Теперь у меня появились большие неприятности. Это совсем не соответствовало моим идеям.

   Я хотела свободы и блаженства, но в свои пятнадцать лет была дикой, авантюрной и недисциплинированной; я не готова была работать и не хотела, чтобы кто-то мне указывал. Кроме того, такие отношения, похоже, требовали преданности, и это заставило меня по-настоящему содрогнуться. Я не умела и не желала поклоняться другому человеку.

   Это было в 1960-е годы, и упомянула ли я, чего искала?

   Мои стремления к мудрости и свершению касались каждой области моей жизни. Мои подростковые годы прошли в стремительном, ревущем потоке экспериментов и исследований. Лексингтон находится в 20 минутах езды от Гарвардского университета, где в то время преподавали профессора Тимоти Лири и Ричард Альперт (впоследствии принявший имя Рам Дасс). Они инициировали эксперименты с ЛСД. Вскоре после этого кислота попала в мою закрытую школу. Многие из нас начали пробовать это вещество. У одного из моих самых близких друзей по имени Барри была сестра, которая училась в Гарварде, и она принесла ему ЛСД. После первого опыта Барри очень полюбил этот наркотик.

   Хотя в ночных новостях появлялись ужасные истории о том, какие безумные вещи делают люди под влиянием ЛСД, Барри пообещал мне, что меня это приведет к новым уровням понимания. Итак, я присоединилась к его экспериментам с галлюциногеном.

   Недалеко от моего дома было большое поле, где дети из моей школы часто устраивали вечеринки. Наши автомобильные стереосистемы взрывались композициями Джимми Хендрикса, Дженис Джоплин и Джима Моррисона. Это было идеальное место для «кислотного путешествия». Как только ЛСД начинал действовать, я замечала, что все – трава, небо, деревья – оживает и излучает мощную космическую энергию. Все одновременно жило, любило, смеялось, летало, кричало и умирало. То, что я считала собой, расширилось, взорвалось и теперь включало в себя всю Вселенную. Это было невероятно. Блаженство без дисциплины. Отлично! Я была убеждена, что испытываю какое-то из состояний, описанных Йоганандой, но безо всякой работы. Какая удача! Краткий путь!

   А потом случился крах.

   Я всегда чувствовала, что есть часть меня, которая наблюдает за тем, как я живу. Под влиянием ЛСД я ощущала эту часть себя как «реальное внутреннее я». Но едва воздействие прекращалось, вместе с ним прекращалось и это чувство. Мы с друзьями расширялись, превращаясь в это бесконечное сознание, но затем вынуждены были возвращаться в эту свинцовую реальность. Я не могла сохранить ничего – ни мудрости, ни тем более любви. Единственное, что оставалось, – это досада от упущенных возможностей, когда ты знаешь, что жизнь могла бы предложить тебе намного больше, чем ты переживаешь сейчас. Почему же эти проблески единства, безусловной любви и блаженства были столь непродолжительными? Жажда и тоска только углубились.

   В то время многие люди пытались понять смысл жизни, и все казалось очень настоящим и насыщенным. В какой-то момент мы были неукротимы. Мы собирались изменить мир! То были пьянящие, беспокойные и безрассудные времена, полные юношеского стремления создать что-то другое, что-то лучшее. Мир, любовь, великая музыка, танцы и протесты на улицах – такое дико радостное время; казалось, столько людей пробуждаются ото сна и начинают жить полной жизнью, все время двигаясь вперед.

   Но вокруг нас люди умирали.

   Когда мы вставляли ромашки в дула солдатских винтовок в знак борьбы за мир, телевидение показывало, как другие солдаты возвращаются домой в ящиках. Мы в прямом эфире видели жертв вьетнамской войны по обе стороны фронта. Мы наблюдали, как создается история. И мы были потрясены. Дома наши друзья умирали от передозировки наркотиков, иногда случайной, а иногда и преднамеренной. Молодые и здоровые люди гибли в дорожных авариях, потому что мчались слишком быстро, и в буквальном, и в переносном смысле; рисковали собой, думая, что никогда не умрут. Ужасные потери.

   Барри был очень умным парнем, он всегда что-нибудь изучал. Его отец преподавал в Гарварде. Из всех, кого я знала, Барри был единственным человеком, который мог просто взять в руки энциклопедию и почитать ее ради удовольствия. Казалось, его интересует все на свете. Но в нем была и доля безрассудства, и часто я задавалась вопросом, что с ним станет.

   Однажды он и еще один друг по имени Майк – обладатели самого высокого IQ в нашей школе – поспорили о том, кто из них умнее. Их коэффициент интеллекта мог различаться не более чем на пару баллов, но в той группе умников все считали, что это много и серьезно. Они оба повернулись ко мне и спросили, кто умнее. Я много лет знала Майка, но Барри, будучи моим парнем, самодовольно подумал, что я приму его сторону.

   Я поразила его, сказав: «Майк определенно умнее тебя, Барри».

   Не веря своим ушам, Барри воскликнул: «Что? Как ты вообще могла такое сказать? Ты же меня видишь каждый день. Тебе известно, насколько я умен. Кому, как не тебе, это знать!»

   «Да, – ответила я, – именно поэтому я уверена, что Майк умнее. Он сделает что-то из своей жизни, а то, что я знаю о тебе, подсказывает, что ты, скорее всего, разобьешься и сгоришь».

   Позже мы с Барри разошлись, но остались друзьями и часто общались по телефону. Он также писал мне, когда я училась в университете. Но я держалась от него подальше. Больше не хотела иметь ничего общего с наркотиками. Знала, что если не изменю свою жизнь, то она разрушится.

   Не знаю, как сложилась судьба Майка, но Барри умер от передозировки в двадцать пять лет. За несколько лет до этого покончила с собой его сестра. Когда пришло известие о ее гибели, мне стало плохо. Мне было очень жаль ее, и я сильно забеспокоилась о том, как это повлияет на Барри. Когда он умер, я просто очень сожалела, что ни я, ни кто-либо другой не смогли ничего сделать. Я так надеялась, что он заставит себя свернуть с пути, по которому шел. Начавшись как забава, наркотики превратились в смертельную опасность. И у брата, и у сестры была, казалось бы, идеальная, богатая жизнь – но оба загубили ее в таком юном возрасте. Я с ужасом думала об их родителях, потерявших обоих детей. Для меня было непостижимо, как можно перенести такую трагическую и бессмысленную потерю. Я сама уже растила трехлетнего ребенка, когда умер Барри, и не могла себе представить, как его мать все это переживет.

   Итак, встречи со смертью начались с маленькой девочки, которую я не очень-то и знала, а затем все чаще происходили в кругу моих друзей; эти события лишь подогревали мое желание что-то понять. Было ясно, что невозможно отрицать близость смерти и притворяться, что она никогда не настигнет меня и всех, кого я люблю. Частота и неизбежность неизменно становились темой моих размышлений и побуждали к поиску.

   У моего поколения не было авторитетов или проводников. Мы не доверяли никому, кто имел отношение к государственной власти или церкви, да и вообще никому старше тридцати лет. Думаю, та же самая молодая энергия, которая тогда была настолько рассеянной и неконтролируемой, могла бы привести к глубоким и прочным преобразованиям как внутри нас, так и в мире – будь у нас хорошие руководители или наставники, способные помочь, направить эту энергию на что-то конструктивное.

   Незадолго до того, как ко мне в руки попала «Автобиография йога», я заинтересовалась медитацией, почти несовместимой со всей тогдашней дикостью моей жизни. Я рассматривала медитацию не как дисциплину, а как развлечение. В возрасте 15 лет я начала официальное исследование медитации и контроля сознания под руководством духовной учительницы по имени Марджи; она была своего рода местной знаменитостью в Бостоне и вела радиопередачи о духовности. Я познакомилась с Марджи через моего отца. Вместе с женой одного из их бизнес-партнеров она вела курсы по медитации и контролю сознания.

   45-летняя Марджи большую часть своей жизни была набожной католичкой. Лет за десять до нашего знакомства она разочаровалась в церкви и начала учиться у многих учителей из разных традиций. Умная, спокойная и веселая, она обладала какими-то подростковыми чертами, хотя была опытной и мудрой. Все, кто соприкасался с ней, почему-то начинали чувствовать себя хорошо. Она жила в Конкорде, в штате Массачусетс, в поместье, занимающем два гектара земли. Ее симпатичный желтый домик стоял среди деревьев вдали от главного дома. Мне это место показалось очаровательным, а сама Марджи представлялась моему подростковому уму доброй феей. Ее интересовали все восточные религии, а также парапсихология, контроль сознания и развитие интуиции. Когда мы провели вместе некоторое время, мне стало ясно, что она немного ясновидящая. Казалось, иногда Марджи знала мои новости еще до того, как я ей о них сообщала. Часто она снимала трубку телефона и отвечала на вопрос, который я еще не успевала задать. Это было потрясающе. Я не встречала никого подобного и до знакомства с ней не верила, что такое вообще возможно.

   Однажды мы с ней собирались на балет, но ко мне неожиданно явился приятель из другого штата. Он целый день ехал только ради того, чтобы меня удивить, и собирался провести в нашем городе только одну ночь. Я сказала ему, что, к сожалению, у меня уже есть планы на вечер, и если я не сумею связаться с Марджи, то не смогу никуда с ним пойти.

   Я пыталась звонить Марджи трижды подряд, и после третьего звонка, еще держа палец на кнопке и трубку в руке, я сказала парню, что сожалею, но мне придется пойти на балет. В то же самое мгновение телефон зазвонил. Это была Марджи. Она сказала: «Извини, я выходила и не могла ответить на твой звонок. Я тоже не хочу в театр». Это потрясло нас! Однако в общении с ней такое происходило часто и вскоре стало казаться обычным явлением.

   Марджи также рассказала о реинкарнации, чем привела меня в восхищение. Я слышала об этом раньше только раз, в примитивном контексте, в начальной школе, и думала, что имеется в виду перерождение в качестве коровы или какого-то другого животного. Марджи дала мне почитать пару книг, посвященных реинкарнации. В них, как и в объяснениях Марджи, обнаружилось гораздо больше смысла, чем во всех остальных рассказах о смерти и посмертных состояниях, что я слышала до тех пор. Марджи уверяла, что эта жизнь есть процесс развития и что человеческое рождение означает возможность узнать нашу изначальную божественную природу. Это обрадовало и очаровало меня. Но опять же, хотя реинкарнация удовлетворила мое любопытство лучше, чем прочие объяснения, она оставалась лишь теорией; у меня явно не было опыта, который мог бы подтвердить ее подлинность.

   Эта замечательная наставница не только помогла мне с изучением медитации; она также познакомила меня с моим первым мужем, Тедом, когда мне было семнадцать.

   Марджи вела медитационный класс в местной тюрьме, и Тед был одним из ее учеников. Он сидел за непредумышленное убийство. В шестнадцатилетнем возрасте он подрался с другим мальчиком, и в результате тот трагически погиб. Марджи обожала Теда. Она то и дело рассказывала, какой он мудрый и добрый, и хотела меня с ним познакомить.

   Я думала: «Ты шутишь? Для чего мне с ним встречаться?» Последнее, что я готова была делать, – это знакомиться с кем-нибудь в тюрьме. Кроме того, мне не хотелось, чтобы Марджи «сводила» меня с кем-либо, – правда, она уверяла, что дело вовсе не в этом. И продолжала говорить о нем.

   Однажды она взяла меня с собой в тюрьму. В конце концов мы с Тедом познакомились.

   Ему было девятнадцать лет, и вскоре он получил право на условно-досрочное освобождение. Тед был заключенным в тюрьме, но жил как йог. У него была отдельная камера, и большую часть времени он читал, медитировал, постился и занимался йогой. В то время он был сияющим и красивым, и казалось, я никогда еще не встречала такого глубокого человека – возможно, за исключением Марджи. Его духовная жажда была настолько сильной, что наши устремления естественным образом переплелись. Все остальные знакомые парни не интересовались духовностью. Мы влюбились друг в друга и планировали быть вместе, как только это станет возможным. Мне казалось, что я все-таки иду к блаженству.

   Когда он вышел на свободу по УДО, мы сразу же запланировали свадьбу. Мне было девятнадцать лет. Я полностью сознавала, каким ужасным выглядело это мое решение и какими могут быть последствия; однако твердо чувствовала: если моя духовная жажда – подлинная, нужно идти в этом направлении. Мой отец перевез всю семью в Лексингтон, чтобы я получила самое лучшее образование и имела все «надлежащие возможности». Многие из моих подружек тогда откровенно говорили о деньгах, успехе, общественном статусе и о том, как «правильно» выйти замуж. Но у меня не было таких намерений. Меня не очень интересовал брак, красивая свадьба, какие-то церемонии. Меня увлекала только любовь. Я витала в облаках и в сердце знала, что мы с Тедом вечно будем пребывать в духовном блаженстве.

   Тем не менее моя помолвка вбила огромный клин между мной и моей семьей, особенно отцом. Он бесконечно втолковывал мне, какую огромную ошибку я вот-вот совершу. Наконец он понял, что никакими словами меня не переубедить и что контролировать себя я не позволю, – и так рассердился, что не только отказался присутствовать на свадьбе, но и перестал общаться со мной. Он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. На некоторое время я для него умерла.

   Это было огромной потерей, потому что я обожала своего отца и знала, что он меня тоже обожает. До тех пор он всегда был моим самым большим поклонником и поддерживал все мои начинания. Он был очень трудолюбивым. Часто уходил на работу до рассвета и возвращался с наступлением темноты, но ему хватило внимательности заметить, что я запоем читала обо всяких необычных явлениях, о медитации и духовности. Именно по этой причине он рассказал мне о Марджи. Фактически, когда я объявила, что приму участие в курсе медитации, если он тоже это сделает, он согласился, и мы медитировали вместе. Так что он не только познакомил меня с моим первым духовным учителем, но и разделил со мной этот опыт. Он не отмахнулся, не воспринял это упражнение как нечто странное; он был готов потратить время, чтобы практиковать вместе со мной.

   Я надеялась, что пройдет время и отец смягчится – а может быть, даже познакомится с Тедом (что он в итоге и сделал). Я знала, что он беспокоится только о моем благополучии и потому делает все возможное, чтобы повлиять на меня. Однако мне все равно было тяжело, потому что причинить страдания отцу – это последнее, что я хотела бы сделать.

   Меня саму прошлое Теда не беспокоило; значение имело лишь то, кем он был, когда мы встретились. Духовный рост был для меня важнее всего остального в жизни, и именно такой смысл я вкладывала в наши отношения. Я думала, что мы будем вместе на духовном пути. Я знала, что нашла свою вторую половинку. Некоторое время я продолжала в это верить.

   Но все меняется. Мы переехали на Средний Запад, куда Тед получил направление из тюрьмы и где жили его родители. Он нашел там квалифицированную работу. Его рабочие дни были длинными, а город – скучным и холодным. Я жила вдали от друзей и семьи, но благодаря нашей с Тедом близости была счастлива, хотя само место мне не нравилось. Через год я нашла для него работу у моих друзей в солнечной Флориде. Теду удалось переделать направление, и мы переехали. Я действительно хотела, чтобы мы жили в красивом и теплом месте.

   Пока Тед находился в тюрьме, ему удалось каким-то образом создать для себя духовный кокон в тех суровых условиях, и у него было много времени для работы над собой. Но, когда он вышел на свободу, появились такие отвлечения, как жизнь в реальном мире и попытки заработать деньги. Все это оказалось серьезным испытанием. Он был чрезвычайно ответственным, умел строго соблюдать дисциплину, но двенадцатичасовой рабочий день сделал свое дело: медитация, голодание и йога ушли в прошлое. Сияние, душевное спокойствие и чувство юмора, которые я когда-то нашла в нем, уже не были столь очевидными.

   Тед был также талантливым музыкантом с удивительным голосом. Обычно музыка переносила его в беззаботный мир, но повседневная жизнь давалась нелегко.

   Конечно, я недооценила глубину той травмы, какую наносит человеку четырехлетнее пребывание в тюрьме. Для восстановления требуется время. Я была как открытая книга, очень доверчивой; а Тед – скрытным, и это часто приводило к разногласиям. Мы очень отличались друг от друга – гораздо больше, чем я ожидала. Каким-то образом, вероятно из-за своих фантазий о «второй половинке», я ожидала, что мы будем воспринимать жизнь одинаково. Но мой внутренний мир не устраивал Теда, а я в его мире задыхалась. Со временем нам стало так трудно друг с другом, что мы не могли сделать даже что-то совсем обычное, не поссорившись, – например, сходить в кино. Постепенно радость и чувство близости ушли из наших отношений. Мы стали просто еще одной несчастной парой. Я очень расстраивалась из-за происходящего с нами, но все еще надеялась все исправить. То, что совсем недавно было таким красивым, захватывающим и чудесным, полностью исчезло. Этот восторг растворился – как и любой другой «приход», который я испытывала в своей жизни.

   Затем, в двадцать два года, я родила сына Криса. Мы с Тедом пребывали в восхищении от этого события. Мы летали! Блаженство вернулось! Неделями я почти не спала. Это было чудо, и ничто не могло опустить нас на землю. На какое-то время это замаскировало трудные стороны нашего брака. Примерно через год у Теда появились возможности что-то сделать на музыкальном поприще, и мы перебрались в Атланту. Вскоре после переезда наш брак оборвался – внезапно, как пленка на быстрой перемотке. Что-то произошло между нами; мне казалось, это мелочь – но Тед попросил развода. Я должна была раньше это заметить, но тогда люди вообще редко разводились. Меня как будто ударили под дых. У меня перехватило дыхание. Я и представить себе не могла, что, если мы женаты и у нас есть ребенок, мы вдруг можем взять и передумать. Я полагала, мы поженились на всю жизнь и брак, даже при наличии подводных камней, можно улучшить, если над ним работать. Глядя на это сейчас, я понимаю, что мы оба были несчастливы в этих отношениях, но я никогда бы не подумала, что радость невозможно вернуть. В те дни я была полностью сосредоточена на том, чтобы быть хорошей матерью. Моя забота о браке отошла на второй план.

   Мне несвойственно рвать связи, но тогда я этого не осознавала. У меня до сих пор тот же самый бизнес-партнер (он еще и мой близкий друг), что и 20 с лишним лет назад; я 18 лет пользуюсь услугами того же адвоката, и (хотя мы официально не женаты) более 25 лет живу со вторым мужем. Хотя это может быть хорошей характеристикой, это не всегда правильное решение. Временами, как поется в одной песне, «нужно уметь вовремя уйти».

   Еще пару лет я не сдавалась, и мы пытались продолжать отношения. Глубокая страсть у нас обоих прошла, но я все же хотела сохранить брак. Тед, со своей стороны, чувствовал, что он уже пропустил лучшую часть своей жизни, будучи в тюрьме, и теперь к тому же несчастлив в браке. Он заявил, что больше не хочет «тратить время впустую». Ох!

   «Этого не должно было случиться», – думала я. Этим отношениям предстояло быть долгими. После этого я стала довольно цинично относиться к партнерству и браку. Я больше не верила в юношескую идеалистическую идею о родстве душ или предназначении. На мне снова оставило свой отпечаток непостоянство мира.

   Развод я ощущала так, будто меня разорвали на кусочки. Я никогда раньше не испытывала такой личной утраты. В моей жизни, безусловно, бывали и другие потери, тоже трудные, но эта казалась намного более глубокой и личной. Это воочию показало мне, что все имеет конец. Даже если ваш брак хорош, он не продлится вечно. Фраза «пока смерть не разлучит нас» указывает на неизбежность. Позже, когда я снова нашла любовь, мне удалось не дать ей разрастись за разумные границы и не обременить ее статусом «благословенного союза». Непостоянные явления (и человеческие отношения – яркий тому пример) могут быть хорошими или плохими, развиваться как угодно, но когда-нибудь все закончится.

   А что же не заканчивается? Есть ли в нас что-то, что не умирает? Это не любовь – хотя я и полагала, что любовь – лучшее из всего, что способна предложить нам жизнь. Йогананда говорит, что ты умираешь тысячу раз, пока не освободишься. Каким бы ни было это освобождение, я его хотела.

   Развод настолько глубоко уязвил мою гордость, что я целый год не сообщала о нем родителям. Когда мама звонила и спрашивала: «Как там Тед?», я как ни в чем не бывало отвечала: «Он в порядке». Мы с Тедом поддерживали своего рода дружеские отношения. У него действительно было все хорошо, так что я не лгала.

   Я не торопилась доводить до сведения родителей эти новости. В моей семье никогда никто не разводился, и мне было очень стыдно, что мой брак разрушился. Особенно потому, что я проявила упрямство. Практически все, чье мнение что-то для меня значило, включая всех друзей (кроме Марджи), выступали против этого брака. Даже Барри пытался отговорить меня и уверял, что все будет не так, как я себе представляю, и что Тед окажется совсем другим человеком. Развод стал самым большим провалом в моей жизни.

   Родители легко могли помочь мне, но я отправилась в следующий этап своей жизни одна, не попросив у них никакой помощи. Они жили в другом штате, и я общалась с ними только раз в неделю. Я ни разу не призналась, что мне тяжело. Эта часть моей жизни закончилась, к счастью или к сожалению, и сейчас важным было одно: наше с сыном выживание.

   Я испытывала огромную боль, потеряв не только любовь всей своей жизни, но и чувство защищенности, – но не хотела говорить об этом. Я не могла вынести ощущение собственной уязвимости. Я не хотела вообще обсуждать эту тему, пока не обрету внутреннее равновесие. Я всегда была той, кто решает проблемы и преодолевает препятствия; обычно я не очень эмоциональна, но тогда эмоции полностью захватили меня. Думаю, что в какой-то момент я осознала, что эмоции – это слабость. Я не верю в полезность нытья и жалоб на жизнь, когда она не складывается; нужно просто делать все возможное, чтобы исправить положение и двигаться дальше. Как правило, я воспринимаю жизненные проблемы как ухабы на дороге, но та ситуация оказалась для меня непосильной.

   По радио Хелен Редди пела: «Я женщина, послушай, как я реву». Но реветь – это не для меня. Я была одинокой матерью, совершенно расстроенной и запутавшейся. Я не просто осталась одна – я понятия не имела, что значит быть хорошей матерью и как зарабатывать деньги, не говоря уже о том, чтобы делать одновременно и то и другое! Но я была очень гордой.

   Когда я была молода и родители поддерживали меня, я оглядывалась вокруг и видела, что даже богатые люди не выглядят счастливыми. Поэтому я думала, что деньги не важны – или, по крайней мере, их значение очень переоценено. Я не понимала, насколько ребяческими, незрелыми и даже высокомерными были эти мысли; легко так думать, когда обо всех твоих денежных потребностях заботятся другие люди (к тому же в довольно красивом стиле). Я и сейчас знаю, что деньги и счастье никак не связаны друг с другом, но сколько возникает страданий, когда у тебя нет средств на самое необходимое, – об этом я понятия не имела. То, что деньги для меня важны, я поняла лишь тогда, когда у меня их не стало. Никогда до этого я не испытывала страха перед нищетой; более того, на меня впервые обрушился страх как таковой – и он практически парализовал меня.

   Тед платил алименты на ребенка, но это едва покрывало наши расходы. Нести ответственность за наше с ребенком жилье и питание было выше моих сил. Пока мы были женаты, всем этим занимался Тед. Я что-то делала ради заработка, но для мужа это не имело значения. Как и мой отец, Тед взял на себя всю ответственность за финансы семьи. У меня не было желания делать карьеру; я не посещала никаких профессиональных курсов; и мне просто никогда раньше не приходилось официально работать. Я училась в университете, но не стремилась получить научную степень. Закончив обучение, я так и не нашла деятельность по интересам. У меня не было никаких амбиций. Я начала заниматься философией, но обнаружила, что у всех философов возникали те же самые вопросы, что и у меня, – и, насколько я поняла, они не нашли ответов. Я думала, что меня интересует психология, но ответов не было и там. Так что я просто слушала лекции по восточным религиям и английскому языку, не ставя перед собой каких-либо конкретных целей. Теперь мне были ясно видны все мои неудачные решения – например, отказ от выбора карьерного пути. Кто мог бы взять меня на работу? Оказалось, что я не так уж и умна. Я решила быть независимой, но меня переполняло беспокойство.

   Часто я думала, что моя жизнь закончилась. Мне было всего 25 лет, но будущее казалось безнадежным.

   Мои друзья занимались всевозможными забавными и интересными вещами. Они путешествовали по миру. Прыгали с парашютом, ныряли с аквалангом в тропиках, катались на лыжах в Швейцарии и обучались французской кулинарии в Париже. Ездили в Европу, Индию и Египет. Я же работала на двух работах: на одной мне ничего не платили, а вторая мне не нравилась. И вдобавок ко всему этому я постоянно боялась, что нам с ребенком не хватит денег, что я состарюсь и умру в полном одиночестве.

   Я погрузилась в то, что мы сегодня называем клинической депрессией. Я просыпалась подавленной, засыпала подавленной и ходила подавленной весь день. Я не могла стряхнуть с себя эту боль. Меня как будто окутал густой, тяжелый туман. Он перекрыл мне кислород и лишил способности двигаться. Депрессия – это почти как живое существо. Она хочет жить, и для этого ей нужно высосать всю твою жизненную энергию. У меня не было никаких надежд на будущее. Я никогда не испытывала ничего подобного. До этого я была счастливым человеком, любила веселье, секс и удовольствия – а теперь в моей жизни не было ничего, что хоть отдаленно напоминало бы счастье.

   Целый год ушел на то, чтобы выбраться из этой всепоглощающей депрессии и снова стать счастливой. Я упала так глубоко, что подъем оказался очень трудным. Найдя выход, я со всей серьезностью взглянула на свое умственное состояние. И поняла, что никогда в него не вернусь. Ни в коем случае не позволю себе снова погрузиться в такие переживания.

   Стало совершенно ясно: мое счастье зависит только от меня самой. Никто другой не сделает меня счастливой – счастье содержится во мне. С тех пор я стала крайне осторожно относиться к своим мыслям: куда они меня ведут, где я окажусь, если поверю им. При этом я ясно понимала, что не хочу снова вступать в брак. Я не доверяла своему восприятию мужчин и больше не хотела рожать детей. Счастье вернулось ко мне, и я не чувствовала ни малейшей потребности в партнерских отношениях.

   Я начала работать; моя первая должность называлась «менеджер жилого комплекса» – того самого, в котором я жила. Это позволяло не платить за квартиру, но зарплаты едва хватало на еду и бензин. В процессе работы выяснилось, что у меня хорошо получается сдавать квартиры в аренду, – поэтому их хозяева стали просить моей помощи в сдаче другого жилья. Кто-то из знакомых сказал: «Шерил, ты отлично справляешься! Займись недвижимостью. Ты сделаешь на этом большие деньги».

   Мне действительно понравилось это занятие. Идея делать то, что нравится, и в то же время зарабатывать больше денег, звучала отлично. Я присмотрелась и решила, что стану риэлтором.

   Я устроилась официанткой в коктейль-бар, чтобы днем посещать курсы риэлторов. Приготовилась зарабатывать приличные деньги.

   Мне не хотелось, чтобы их недостаток был проблемой. Меня заботило только одно – получить лицензию, решить проблемы с деньгами и вернуться к тому образу жизни, который давал мне ощущение комфорта и который я так безрассудно забросила. Однако лицензия риэлтора ничего не улучшила. У меня больше не было гарантированной зарплаты, и, если удавалось продать какой-нибудь объект, на закрытие сделки уходили недели, а то и месяцы. Если случалось что-то непредвиденное – например, спускало колесо и нужно было обратиться в мастерскую, – у меня не хватало на это средств. Однажды я неделю не работала, потому что лежала с гриппом. В итоге счет за электричество остался неоплаченным, и пришлось занять деньги у друга, чтобы свет не отключили. Раньше я не представляла себе, что какая-то совершенно привычная вещь, которую воспринимаешь как нечто само собой разумеющееся, может вдруг исчезнуть – и нарушится вся твоя жизнь.

   Кроме того, я понятия не имела, что растить ребенка – это труд. Чтобы обеспечить нас двоих, я вынуждена была работать целыми днями. Крис часто злился на меня, потому что хотел, чтобы я никуда не уходила. Однажды, когда ему было всего четыре года, он стукнул кулаком по обеденному столу и воскликнул: «Когда я прихожу в гости к другу, его мама всегда дома. Всегда! А ты где?» Я была работающей матерью-одиночкой. Что я могла ответить, чтобы он понял?

   Происходили, конечно, и приятные события. Я познакомилась с Дэвидом, с которым живу до сих пор, хотя мы и не женаты. Я снова по уши влюбилась, несмотря на свое циничное отношение ко всем любовным делам. Я и сейчас считаю, что влюбленность – чудесное состояние. Поначалу ты витаешь в облаках от блаженства. Ты любишь весь мир. Конечно, эта первоначальная наркотическая эйфория однажды проходит. Но иметь удивительного друга и единомышленника, которого ты обожаешь, – великолепный подарок от жизни, и мне посчастливилось переживать это много лет.

   Вскоре я уволилась из бара и устроилась разносчиком недавно основанной газеты под названием USA Today, потому что это упрощало поиски недвижимости. Моя работа заключалась в том, чтобы развозить газету по всему городу и класть ее в почтовые ящики; это довольно хорошо оплачивалось. У меня на это уходило всего два часа каждое утро; я начинала работу в четыре часа утра и заканчивала, когда большинство горожан еще спали. Криса пришлось брать с собой. До этого я видела рассветы, только если вообще не ложилась спать. Оказалось, что не ложиться – намного легче, чем вставать в такую пору. Я возненавидела будильник.

   Однажды, когда мы развозили газеты, за нами увязался парень на старой побитой машине. Я забеспокоилась: что делать? Где ближайший полицейский участок? Где поблизости людное место? Крис проснулся.

   Он увидел машину, парня и посмотрел на меня. Потом снова взглянул на машину, опять на меня и сказал: «Если кто-то хочет обидеть нас, что можно сделать?» Я думала о том же! Нам повезло, и на помощь пришел симпатичный молодой полицейский.

   Хотя этот маленький инцидент завершился благополучно, я ощутила всю ответственность за безопасность моего ребенка и все эмоции, с ней связанные. До того как стать матерью, я не знала этих чувств.

   Получив лицензию, я начала работать риэлтором и объявила друзьям, что через три года, когда смогу стать брокером, у меня будет собственная компания по торговле недвижимостью. Это было довольно смелое обещание, потому что тогда мы жили от комиссии до комиссии и я изо всех сил старалась заработать на еду и одежду для нас с Крисом.

   Вскоре после того, как я сделала это заявление, меня нашел один банкир и начал представлять своим клиентам-застройщикам. Внезапно у меня появилось невиданное количество заказов, и деньги потекли рекой! Мне нравилось работать, и я отдавала этому много времени и сил. Ровно через три года после получения лицензии кто-то познакомил меня с новыми инвесторами, и я начала свой собственный бизнес.

   Еще два года спустя с помощью моего нынешнего делового партнера я расплатилась с первым инвестором. Затем я занялась жилищным строительством и девелоперским бизнесом. По большей части я ни в чем не нуждалась, но в работе с недвижимостью есть один минус: она зависит от рынка и немного похожа на азартные игры в Лас-Вегасе. Можно много заработать, но, если экономика идет на спад или ты сам принимаешь неудачные решения, можно и много потерять. Долгие годы все шло очень хорошо, но я никогда не чувствовала полной стабильности и часто нервничала из-за своего бизнеса.

   Зарабатывая деньги и делая карьеру, я также вспомнила и про внутренний рост. Я шла одновременно в нескольких направлениях: бизнес, самопомощь, личный рост и духовность. На тот момент мне было более комфортно в деловой сфере. Я не отделяла свой рост в бизнесе от поиска духовной свободы. Я хотела применять свои знания и видеть результаты. Даже авторы книг о бизнесе, такие как Тони Роббинс и Наполеон Хилл, часто указывали на некий огромный потенциал, скрытый внутри нас.

   Я изучала различные виды йоги. Начала с уроков, которые предлагал Фонд Йогананды (я написала туда письмо вскоре после того, как прочитала его книгу).

   За эти годы я встретила множество других учителей, приняла участие во многих курсах и ретритах. В дополнение к йоге я пробовала и другие вещи: трансцендентальную медитацию, дзэн, випассану и тибетский буддизм. У каждого из этих путей есть своя история успеха; есть люди, которые посредством этих практик достигли просветления или, по крайней мере, преобразовали себя.

   Вначале все это меня интересовало, но проходило несколько лет, и я теряла надежду. По какой-то причине мне не нравились эти практики и не верилось, что они действительно мне помогут. Что-то происходило, но мне казалось: даже посвяти я какому-то из этих путей всю жизнь, на серьезные результаты потребовалась бы вечность. Я чрезвычайно нацелена на результат. А здесь я тратила на различные методы довольно много времени, но не видела в себе явных изменений. Это не означает, что пути, которые я пробовала, того не стоили; они просто не казались мне «тем самым».

   Я знала, что мои ожидания чрезвычайно высоки. Я хотела просветления. Но не могла отказаться от ожиданий – возможно, проблема была именно в этом. В конце концов, книга Йогананды убедила меня в том, что достичь вершины возможно, и я не могла позволить себе расслабиться, пока туда не поднимусь. Он показал мне, что йога – это очень быстрый, прямой путь к просветлению; поэтому я никогда не теряла интереса к этой практике.

   Хотя я была разочарована скоростью своего развития, все же поиски не прошли даром. Благодаря многим духовным дисциплинам, которые я практиковала на протяжении многих лет, я обрела определенную свободу. Эмоционально я оставалась уравновешенной и, как правило, оптимистичной. Я научилась создавать немного больше пространства между мыслями и действиями, а точнее, между чувствами и реакциями. Это чрезвычайно важно; иначе жизнь похожа на американские горки.

   По пути я также встретила множество интересных и красивых людей. Я познакомилась с Далай-ламой и даже принимала у себя высокого тибетского Ринпоче с помощником. Они восемь месяцев прожили в нашем доме, с моей семьей. Ризонг Ринпоче – очень уважаемый человек в тибетской общине. Он провел девять лет в пещере, практикуя безмолвие. Его внутренний свет и глубокая мудрость сияют действительно ярко. Когда он на занятии говорил, что «пустота, на самом деле, довольно полная», я чувствовала, что он знает это на собственном опыте.

   Пока буддисты жили у нас, они все время медитировали и пели – весь день и поздно вечером. Я часто просыпалась в три-четыре часа ночи и слышала их пение.

   Хотя их жизнь подчинена духовной дисциплине, они вовсе не были чрезмерно серьезными. Более того, они постоянно смеялись. Их присутствие изменило атмосферу нашего дома. Она как-то зарядилась. Мне нравилось общаться с ними, и они явно обогатили мою жизнь, но их путь не вызвал во мне отклика, не стал способом трансформации.

   Я знакома и с такими учителями, как Свами Муктананда и Рам Дасс. Еще будучи в колледже, я с друзьями ходила к Свами Муктананде. Мы слышали, что он – просвещенное существо и что от его присутствия у людей часто возникало спонтанное переживание внутренней энергии кундалини, отчего они начинали петь, танцевать или выполнять йогические движения рук, ранее им неизвестные. Мы с друзьями, неисправимые скептики, болтали об этом по дороге к Свами. Мы решили, что если ни с одним из нас ничего подобного не случится, то мы останемся при своих сомнениях. Свами Муктананда был сияющим человеком, и похоже, что люди действительно необычно на него реагировали. Кто-то танцевал, кто-то пел, многие были заметно расстроганы, но я по какой-то причине не почувствовала никакой связи с ним. То, что там происходило, безумное движение и плач – все это не мое.

   Несмотря на мою жажду духовности, мне всегда были крайне противны любые духовные действа, во время которых люди теряют над собой контроль. Кроме того, у меня было много предубеждений насчет «мастеров» или «гуру». В силу своей незрелости я действительно думала, что преданность нужна лишь глупцам, которые хотят, чтобы кто-то говорил им, как жить. К тому же во мне было очень много мирского. Я чувствовала себя более комфортно с деловыми людьми и интеллектуалами, чем с духовными искателями или представителями движения New Age. Я определенно не хотела участвовать в чем-либо, напоминающем культ.

   Я также встречала американского духовного учителя Рам Дасса и посещала многие его лекции и курсы. Мне было легко понимать Рам Дасса. Он интеллектуал, и он говорил в терминах, которые мне близки. Как и я, Рам Дасс в молодости экспериментировал с ЛСД. Во время одной из первых встреч с этим учителем у меня случилось глубокое мистическое переживание (я расскажу о нем позже), которое я не сумела объяснить. Из-за этого переживания я спросила Рам Дасса, станет ли он моим гуру. Не то чтобы я искала гуру, но мне подумалось, что, возможно, он сам меня нашел. Однако Рам Дасс отказался, пояснив, что не может быть учителем. Он добавил, что, когда я встречу своего подлинного гуру, я тотчас же это пойму. Он сам провел несколько лет в Индии рядом со своим наставником по имени Ним Кароли Баба. Рам Дасс сказал мне, что, когда мы по-настоящему ищем, все приходит само собой. Я ушла с чувством разочарования. И в то же время у меня возникло еще больше уверенности, что каким-то образом мое собственное внутреннее «я» укажет мне путь к свободе.

   Со временем я встретила еще несколько человек, которые считались просветленными. Большинство из них действительно сияли ярким внутренним светом; и каждый в свое время учился у другого просветленного. Иными словами, как и у Рам Дасса, у них были живые учителя.

   Я начала думать: чтобы испытать реальную внутреннюю трансформацию, меняющую жизнь, мне нужно находиться рядом с просветленным, самореализованным человеком – если такой действительно существует.

   Я считала свою судьбу счастливой и на определенных уровнях сложившейся, но все же в глубине души переживала осторожное разочарование. Неужели это действительно все, что способна дать нам жизнь? Меня не переставал беспокоить этот вопрос.

   Я понимала, что еще не нашла того, чего больше всего хотела. Но разве иметь духовного наставника – это мой путь? Может быть, я ищу не гуру, а что-то другое?

   Разумом я понимала, что даже при определенных мирских успехах все еще не обрела мастерства в духовной сфере. Спустя 30 лет отрицать это было невозможно.

   Ирония заключается в том, что я всегда без колебаний обращалась к экспертам за советами в сфере бизнеса. Но с такими экспертами человек работает на своих собственных условиях. Я понятия не имела, что значит учиться у гуру; здесь вы попадаете в такую область, в которой вряд ли можно ставить свои условия. Прежде всего, смогу ли я узнать истинного гуру? Во-вторых, что, если я не сумею сделать то, что от меня потребуется?

   Тогда я еще не знала: если вы действительно искренни и готовы к помощи, то вырабатываете определенную восприимчивость. Вы становитесь способны отбросить сомнения и совершить прыжок в неизвестность.

   Наконец однажды я не выдержала, переломила свою гордость и попросила Вселенную – или бесконечность, или то, что я в то время называла «тем самым», – мне помочь. Мне всегда неловко просить о какой-либо помощи, так что это была не повседневная просьба. Это произошло только после долгих и упорных попыток самостоятельно прийти к цели. Я осознала, что без особой, чрезвычайной помощи со мной не случится никакой по-настоящему глубокой трансформации. Не случится до конца жизни, и останется лишь это эфемерное существование, где нет ответов, которые я искала так много лет.

   Итак, я сдалась.

   Это не стало большим событием. Мою скромную просьбу о помощи не сопровождали ни гром, ни молнии. Но как будто что-то щелкнуло. После этого в моей душе воцарился покой. Хотя снаружи ничего не изменилось, в меня вошла какая-то безмятежность. Каким-то образом я почувствовала, что мое путешествие наконец началось.

   Всего через несколько месяцев я познакомилась с человеком, который оказался столь же мистическим, сколь и простым.

Глава 2 Поиск: Встреча с Садхгуру

   «Для меня та жизнь – попытка помочь людям испытать и выразить свою божественность. Пусть вы познаете блаженство божественного».

Садхгуру

   Не так давно один незаурядный человек из Южной Индии ехал по малонаселенным местам к северу от Ванкувера (Канада). Обнаружив, что в машине заканчивается бензин, он свернул на ближайшую заправку в сельской местности, в глубине канадских лесов. Вставив пистолет в бак, он поймал на себе пристальный взгляд старого индейца, который стоял неподалеку, прислонясь к дверце своего грузовичка. Они были не знакомы друг с другом, но вскоре старик медленно приблизился и сказал: «Ветер поведал нам о твоем приближении, брат». С этими словами он почтительно поклонился. Таинственные и поэтичные слова старого индейца понятны тем из нас, кто знает Садхгуру. Нам он кажется естественной частью повседневных ритмов жизни, будучи при этом полностью вне их; неудивительно, что даже ветер сообщает новость о его приезде тому, кто слушает. Этот рассказ о встрече Садхгуру со стариком из-под Ванкувера я услышала от Лилы, своей подруги и помощницы гуру, намного позже тех событий, о которых пишу.

   В отличие от этого старика, я впервые узнала о Садхгуру из совершенно мирских источников.

   Я сидела в аэропорту Феникса, ожидая стыковочного рейса, чтобы попасть на тихий ретрит в Санта-Барбаре (штат Калифорния), когда заметила молодого человека, который спокойно медитировал, не обращая внимания на окружающую суету. Я редко вижу медитирующих людей (особенно в аэропортах). К тому же тогда я сама летела на курс медитации, поэтому надолго задержала на нем свой взгляд. По удивительному стечению обстоятельств, когда я возвращалась с этого ретрита, тот же самый молодой человек сел рядом со мной в том же аэропорту, где я опять ждала своего рейса. Вскоре мы заговорили. Я хорошо помнила, что совсем недавно видела его медитирующим, и спросила об этом. Он ответил, что давно интересуется медитацией. Тогда я рассказала о своем опыте медитации в ретрите, откуда возвращалась. Похоже было, что его медитация ему помогает, а моя мне – нет.

   К сожалению, в то время практика в уединении не приносила мне особенно приятных переживаний. Даже проведя целую неделю в молчании, я не чувствовала ни малейшего покоя. Напротив, тревога только усилилась. Мне было больно сознавать, что я многого не понимаю, и стыдно видеть все привязанности и страхи, накопленные за эти годы. Мне не хватало воздуха. Душевный покой казался недостижимым даже в отдаленной перспективе. Мы совсем немного поговорили, и парень рассказал мне о своем учителе Садхгуру.

   Мне это показалось интересным, даже интригующим. Я спрашивала себя, почему раньше не слышала о Садхгуру. Когда молодой человек повторил несколько высказываний своего наставника, возникло отчетливое желание узнать больше. Но особенно поразил не энтузиазм собеседника, а то, насколько он, по его словам, изменился после знакомства с Садхгуру.

   «С первой встречи и начала практики йоги, которую он преподает, я отбросил многие страхи и привязанности, которые преследовали меня с детства», – сказал парень. Он признался, что с ранних лет часто страдал от панических атак, стресса, тревожности и хронической бессонницы. Это невозможно было предположить, глядя на него. Он был спокойным и сосредоточенным, словно сошел с плаката, рекламирующего йогу и медитацию. Я сидела, слушала его и думала, что, пожалуй, все еще не умею медитировать – ведь этот метод не помогает мне даже после всех этих лет и усилий. Когда я поделилась с ним этими мыслями, парень сказал, что до встречи с Садхгуру чувствовал себя точно так же, хотя медитировал не один год.

   Я не привыкла слушать такие лучезарные рассказы о навечно обретенном благе. Несомненно, каждый человек немного меняется, когда впервые встречается с учителем, обнаруживает новую практику, книгу или философию. Но мой собеседник утверждал, что только после встречи с Садхгуру и знакомства с практикой, которую тот ему передал, в его жизни произошла значительная трансформация. Я задумалась: возможно, этот парень все-таки нашел настоящего, живого гуру. Казалось, что-то в этом есть. Его поведение было необычайно приятным и спокойным.

   Но развеять мой скептицизм было не так легко. Прежде всего, молодой человек описывал Садхгуру таким почтительным тоном, что это не могло не охладить мой пыл. Избыток преданности – самый верный способ вызвать мое раздражение. Кроме того, он упомянул, что у Садхгуру есть организация, в которой задействовано более пятисот тысяч волонтеров со всего мира, и от этого я тут же почувствовала сомнения. Мне никогда не нравились большие коллективы. За исключением нескольких профессиональных организаций, я всегда избегала участия в групповой деятельности. Особенно меня смущали «духовные сцены». Я даже подумала, не культ ли это.

   Парень также сообщил о различных измененных состояниях энергии, которые появлялись у людей вокруг Садхгуру. Он даже сказал, что некоторые ученики гуру переживают восторженное опьянение по много дней подряд и иногда кого-то приходится выносить из зала для медитаций. Это было уже слишком. За годы путешествий я наблюдала разные необычные вещи, но ни с чем подобным никогда не сталкивалась; поэтому мой агностический радар включился на полную мощность. Из всего, что я слышала от тибетцев и читала во множестве книг, я помню много впечатляющих историй о том, как странно могут вести себя люди, оказываясь рядом с так называемыми мастерами. Я сама видела, как необычно относились к своему наставнику ученики Свами Муктананды, но то, что рассказал этот парень в аэропорту, переходило все границы. Я сама никогда не испытывала таких чувств и потому сомневалась в искренности подобного поведения.

   Кроме того, в обществе кружило немало слухов о том, как некие исключительные учителя с Востока разочаровали многих людей; из-за этого духовные гуру в нашей стране пользовались довольно плохой репутацией. Мы все знали из прессы, что кто-то превратил духовность в успешный бизнес, а кто-то еще оказался в центре скандала того или иного рода.

   И все же, несмотря на весь скептицизм, мне стало любопытно, ведь я только что закончила очередной ретрит и не чувствовала в себе никакого развития. Однако я не смогла удержаться, чтобы не спросить: «А сколько лимузинов у Садхгуру?»

   Молодой человек потерял дар речи. Он выглядел обескураженным и разочарованным. В этот неловкий момент я немного смутилась от своей нечувствительности. Мой собеседник быстро пришел в себя и предложил мне проверить Садхгуру самостоятельно.

   Из этого разговора я поняла, что Садхгуру, по всей видимости, действительно харизматичный человек, хотя мой внутренний скептик по-прежнему считал его просветленность маловероятной. После всего пережитого я сомневалась, действительно ли просветление существует.

   Как я уже упоминала, я очень расстраивалась из-за отсутствия ощутимых успехов по завершении очередного ретрита; мне было мучительно очевидно, что, несмотря на все усилия и настойчивость, я совсем не приближалась к цели. Смирив гордость, я понимала, что нуждаюсь в помощи на духовном пути. Или, может быть, не в помощи; но в глубине души я знала, что никакими усилиями не сумею преобразовать себя самостоятельно. Я верила в существование гораздо большего человеческого потенциала, чем тот, что ощущала, но понятия не имела, как раскрыть его в себе.

   При этом я была полна сомнений и лишь наполовину верила, что человек, способный помочь, действительно существует. Многие из тех, кто считались особенными, меня не воодушевляли; даже те, в ком я все-таки видела особенные внутренние качества, никак не влияли на мою жизнь. Тогда зачем суетиться?

   В популярной песне есть строчка: «Что, если бы Бог был одним из нас?» В самом деле, что было бы? На тот момент я уже решила: даже если бы мне встретились Христос или Будда, я, скорее всего, не смогла бы увидеть в них реализованных существ, отрицала бы саму возможность постижения и не открылась бы. Оставался один вопрос: как просветленное существо, имеющее доступ к другим измерениям, помогло бы мне осознать себя?

   Прошло несколько месяцев. Я мало думала о Садхгуру, хотя помню мимолетную мысль: «Если он действительно гуру и как-то связан со мной и моей жизнью, он найдет меня».

   Видимо, он действительно это сделал. Однажды я решила купить в интернете билеты на концерт Дэвы Премал, организованный в местной церкви «Единство» в Атланте. К моему большому удивлению, на веб-странице этой церкви вдруг появилась фотография Садхгуру. Это был анонс его лекции; она должна была состояться на следующей неделе в том же самом помещении, в пятнадцати минутах от моего дома. Меня охватило естественное любопытство. Я решила пойти и проверить этого человека.

   Приехав в церковь, я выбрала себе место в первом ряду, но с краю, чтобы и присмотреться к лектору, и одновременно быть скорее наблюдателем, чем вовлеченным участником. Но судьба распорядилась несколько иначе: едва я уселась, как на сцену поднялись организаторы-добровольцы и устроили перестановку, из-за чего кресло Садхгуру оказалось прямо передо мной. Вот тебе и четкий план! Я была теперь гораздо ближе, чем предполагала.

   Я пришла на лекцию во всеоружии; ожидала, что Садхгуру проявит все свое очарование, но не сумеет на меня повлиять. Я достаточно взрослая, чтобы оградить себя от чрезмерного воздействия чужого магнетизма, будь то в личной или профессиональной сфере. Однако стоило ему войти в зал, как я мгновенно почувствовала, что знаю его давным-давно, как будто с глубокой древности. В нем было что-то такое, что я знала всегда. Это потрясло меня, и что-то внутри меня вдруг перевернулось.

   Он выглядел как классический гуру, древний, вневременный, серьезный; создавалось даже впечатление, будто он сияет. Кроме того, он поражал своей красотой. На нем была длинная, выбеленная туника из грубого шелка, элегантная накидка, тюрбан шафранового цвета и стильные коричневые походные сандалии. Все это привлекало взор, но дело не в физической красоте. Духовное сияние пронизывало его существо и наполняло зал. Его внутренняя сила сочеталась с тонкостью и нежностью, и это смягчало прямолинейность его речей. Я пришла, чтобы увидеть мистика, и он меня не разочаровал.

   Каким-то образом я сразу поняла, даже прежде, чем он заговорил, что соприкоснулась с «тем самым». Почувствовала, что он знает то, что я хотела знать, и является тем, кем я хотела стать. Что он способен привести меня «туда». Иногда встречаешь человека, который больше, чем жизнь. Садхгуру затмил бы всех таких людей.

   Он говорил четко, весело, смешно и совершенно логично. Из него рекой лились ответы на важные вопросы. Он говорил о многом, от мирских и практических аспектов жизни до глубоких измерений бытия. Он объяснил, как разработанная им программа йоги, называемая «иша» и добытая из многовековой йогической мудрости, может быть использована для достижения целостности, жизнеспособности, личностного роста и самореализации.

   Он говорил о свободе и о том, что большинство из нас стали заложниками внешних ситуаций. Он сказал: «Единственная причина, по которой вы несчастливы, заключается в том, что жизнь идет не так, как вы ожидали. В связи с этим есть две возможности. Либо вы без конца вносите в свою жизнь все новые поправки, чтобы смиряться с возникающими мыслями, – либо в один прекрасный день начинаете сознательно создавать такие мысли, какие вам нужны. Когда ваше счастье и благополучие не зависят ни от кого и ни от чего – только в этом случае вы свободны. Иначе, будь вы хоть в тюрьме, хоть на улице, вы все еще заключены в темницу, которой сами являетесь для себя».

   Он также говорил о стрессе. Он объяснил, что многие люди воспринимают стресс как образ жизни, а некоторые отказываются верить, что переживать это состояние не обязательно. Он сказал: «Вы испытываете эмоциональные перегрузки не из-за занятости, а из-за того, что вы плохой менеджер для самого себя. Вы не знаете, как управлять своими системами. Вот почему возникает стресс.

   Все считают, что перегрузки вызваны работой. Спросите президента, и он скажет, что у него напряженная работа; спросите руководителя компании, и он тоже скажет, что у него напряженная работа. Спросите паренька из офиса, и услышите то же самое!

   Позволю себе не согласиться. Нет напряженных работ. Напряжение и стресс возникают только в том случае, если вы не управляете своими собственными системами. Ваше тело, ум, химические процессы и жизненные энергии текут не так, как вы хотите. Они вас совсем не слушаются. Если бы ваши физические, умственные, химические и энергетические системы выполняли все ваши команды – разве вы стали бы создавать неприятные состояния внутри себя? Вы пребывали бы в непрерывном блаженстве. Ваша жизнь не подчинялась бы внешним условиям, не зависела бы от миллионов разных воздействий. В то время как одни люди испытывают стресс, другие выполняют ту же самую работу с радостью. Так что вопрос вовсе не в работе. Если бы мы хорошо управляли собой, то с возрастом становились бы все счастливее; но происходит наоборот. Дети светятся счастьем – но большинство взрослых выглядят все несчастнее».

   В тот вечер Садхгуру открыто говорил о многих вещах; они казались очевидными, но я никогда не смотрела на жизнь под таким углом. Просто сидя перед ним, я ощущала, как неизвестная сила выпрямляет мой позвоночник. Его слова рассекали слои старых, мучительных мыслей, которые много лет были частью моего психического состояния. С каждым новым прозрением росло желание узнать больше. Его безупречная логика тут же изменила мое мышление. Но это было нечто большее, чем логика. Я до сих пор не знаю, почему сразу же стала доверять Садхгуру, – но после того, как он вошел в зал, подозрения покинули меня и я почувствовала себя как дома. Я была благодарна за это чувство. Мой ум как будто остановился, и я отчетливо помню, как в голове пронеслось громкое и протяжное: «О-о!» Это то, чего я искала. Я много лет тосковала по свободе, и теперь появилась надежда ее обрести. В тот момент я поняла, что все мною же созданные ограничения и удобные убеждения внезапно оказались в опасности. Передо мной находился человек, способный показать мне, что такое настоящая свобода, – не та свобода, которая кичится властью, без проблем ездит автостопом или принимает наркотики ради кайфа; но настоящая свобода, которая раскрепощает тебя изнутри. Я также знала, что если не отнесусь серьезно к желанию освободиться, то мне нечего здесь делать. Это не тот человек, который отведет глаза в сторону и позволит мне оставаться узницей привычек, мыслей и заблуждений – всего того, что меня ограничивало.

   Его живое присутствие, а еще больше – слова, которые он произносил, открыли мне, что Садхгуру одновременно и мягкий, и грозный. С тех пор как я стала достаточно взрослой, чтобы понять, что мое стремление и беспокойство имеют внутреннее, духовное измерение, – я открывалась словам бесчисленных учителей и традиций. Почти всегда я обнаруживала, что их драгоценные прозрения, хотя и вдохновляющие, не оказывают на меня продолжительного воздействия. Столкнувшись лицом к лицу с Садхгуру, я увидела его резкий контраст со всеми и всем. Не все сказанное им звучало желанно и приятно, но в этом была истина, и слова резали, как скальпель.

   Связь с ним ощущалась на новом уровне и показывала мне ограниченность моих представлений. Пришлось признать: я искала живого просвещенного человека, и вот он сидел передо мной и был еще чем-то бо́льшим. Чрезвычайно живым!

   Слова Садхгуру прочно засели в моей памяти. Особенно ярко запомнилось такое высказывание: «Каждое ваше мнение о чем-либо способно стать ограничением». Вот как! Я искала самореализацию на каждом углу – но оказалось, что я все время ограничивала себя, цепляясь за собственные мнения.

   После публичной лекции я узнала, что на следующий вечер у кого-то дома состоится встреча с Садхгуру в узком кругу. Я убедилась, что приглашена, и не сомневалась, что пойду. Меня очень радовала возможность снова увидеть его. Я спрашивала себя, что эта радость может означать.

   Затем я поняла, что просто впервые увидела шанс стать свободной – свободной от тоски по чему-то большему, свободной от всяких навязчивых состояний, от самого процесса жизни и смерти. Теперь это казалось реальной, а не надуманной возможностью. Покров, который я всю жизнь носила из-за своего путаного поиска, соскользнул с моего сердца. Я чуть не потеряла надежду после всех лет безуспешных метаний; теперь я была очень рада, что путь самореализации действительно существует. Он был прямо передо мной.

   Прежде чем отправиться на следующую встречу, я подумала: нужно использовать это драгоценное время и задать конкретный вопрос, который беспокоил меня много лет. В конце концов, часто ли вам удается в частной обстановке побеседовать с одним из самых известных мистиков Индии?

   Однако, когда все началось, я совершенно забыла о своем вопросе. Многие говорили мне, что это обычное явление. Когда вы общаетесь с Садхгуру, его спокойствие настолько заразительно и его присутствие настолько всеобъемлюще, что вопросы и проблемы часто исчезают сами собой.

   В то же время, как я и подозревала, этот гуру не собирался позволять ни одному из собеседников оставаться пленником неправильных представлений или умозаключений. Я давно научилась скрывать свои мысли. Это полезное качество в деловом мире, но в отношениях с Садхгуру оно оказалось помехой. В какой-то момент он указал прямо на меня: «У тебя есть вопрос ко мне». Он не спрашивал, а сообщал.

   Я удивленно возразила: «У меня нет вопросов».

   Словно видя меня насквозь, он настаивал: «Есть».

   Я опять покачала головой, еще более решительно: «Нет!»

   «Просто задай свой вопрос!» – он тоже выглядел решительно.

   Ну что ж, до этого момента гости вежливо, но довольно расплывчато спрашивали его о всяческих псевдодуховных и мирских вещах: как исправить что-то в жизни, накопить богатство, восстановить здоровье и так далее. Меня не интересовало обсуждение этих тем. Поскольку Садхгуру настаивал, я задала вопрос, который сжигал меня изнутри:

   «Если мой разум способен создать для меня прекрасную жизнь и дать все, что я хочу, почему я не могу создать или найти самореализацию с помощью разума?» После всех своих поисков я искренне считала, что к этому моменту могла бы уже стать просветленной. Однако прошли годы, а во мне, к сожалению, мало что изменилось.

   Без малейшего размышления гуру ответил: «Ты можешь использовать свой ум, но для того, чтобы быть эффективным, он должен быть незагрязненным. Он должен быть острым. Только острый ум – полезный инструмент для твоей трансформации. Есть форма йоги, называемая “джняна-йога”; она ведет к союзу через разум. Это трудный путь для большинства людей. Достаточно сильный интеллект – это редкость».

   Чтобы проиллюстрировать сказанное, он поднял нож (выдернув его из торта, который кто-то принес на собрание) и произнес, обращаясь ко всем: «Подумайте об этом так. Ум подобен ножу, которым резали торт. Когда вы вытаскиваете нож, на нем все еще есть торт. Точно так же ум сохраняет остатки множества разных впечатлений и переживаний. Все эти отпечатки застряли в вашем уме, как торт, прилипший к ножу».

   Это имело смысл; но теперь казалось, будто гуру пытался внушить мне, что мой ум – плохой инструмент, потому что ему недостает остроты. Как это? Мне всегда говорили, что я очень умная, и я с радостью в это верила.

   Садхгуру снова посмотрел на меня и произнес:

   «Сейчас ты не можешь использовать свой разум для самоосвобождения, потому что он загрязнен. А нужно, чтобы он был острым как бритва и незагрязненным. Тогда ты сможешь прорваться к свободе с помощью разума. Тогда, через какие бы переживания ему ни пришлось пройти, ни одно из них к нему не прилипнет. Только тогда разум можно использовать как совершенный инструмент.

   Выполнение йоги удаляет торт с ножа, но лучше задействовать и другие средства, помимо ума. Ты – не только разум. Есть и другие аспекты тебя. У тебя есть тело, эмоции, энергия. Использовать только один из этих аспектов – например, разум – все равно что ехать на машине с одним колесом. Нужны все четыре.

   Только на всех четырех колесах можно доехать до цели. Конечно, вы можете добраться туда, используя лишь одно средство, но тогда есть опасность стать социально некомпетентным. Невозможно быть эффективным человеком в социуме, управляя автомобилем с одним колесом. Это неизбежно приведет к уходу от мира, к изоляции. Оно того стоит, но сколько людей готово к такой жизни? Лучше всего использовать все четыре аспекта. Йога, которую мы преподаем, представляет собой сочетание всех этих четырех аспектов: разума, тела, эмоций и энергий. Иша-йога направляет все эти силы в одну сторону.

   Жизненные энергии – это самый простой и самый мощный аспект в человеке. Большинство людей об этом не знают, но от того, как играют наши энергии, зависит, как действуют наши тела, разум и эмоции. Поэтому, как только энергии – основа – станут двигаться в одном направлении, мы сможем также направлять туда наши тела, эмоции и умы.

   Энергии людей, разум, эмоции и тела действуют по-разному. Гуру – это тот, кто знает, что нужно каждому человеку. Наличию живого гуру уделяется столько внимания, потому что он может составить правильную комбинацию методов для каждого ученика. Причина, по которой иша-йога настолько эффективна для всех, заключается в том, что она использует не только разум, но и все прочие аспекты вас, чтобы помочь вам расти».

   После встречи я задержала гуру на выходе из комнаты: «Садхгуру, как ты узнал, что у меня есть вопрос?»

   «Все в тебе об этом говорило», – отозвался он. Вот тебе и умение скрывать свои мысли!

   Пока я пыталась разобраться, что сделало мой вопрос таким очевидным, гуру терпеливо объяснил: «Бывают очень сущностные вопросы. Отсутствие ответа на них способно убить человека. В этом мире у большинства людей не возникает настоящих вопросов. Их не интересуют серьезные вещи. Они о чем-то спрашивают, чтобы поразвлечься или удовлетворить свое любопытство. Это позволяет им чувствовать себя интеллектуалами, к чему они и стремятся.

   Если же у тебя есть ненадуманный вопрос, ты не можешь успокоиться, пока не получишь ответ или не разрешишь проблему. Такой вопрос невозможно забыть. Если похоронить его глубоко – это усилит беспокойство и даже может вызвать болезнь. Каждая клеточка твоего тела будет кричать об этом вопросе.

   Такого рода проблемы – это моя специальность, знаешь ли», – добавил он и улыбнулся.

   Мы поговорили еще, и он высказал несколько наблюдений, в которых отразилось удивительное понимание моей сути – удивительное потому, что мы встретились лишь прошлым вечером. Неловко это признать, но я немного расстроилась – настолько проницательными и точными были его слова. Кроме этого, он сказал, что мне грозит растратить свою жизнь на «лень и самодовольство».

   Я знала, что это правда. Я делала только то, что давалось легко, и никогда не бросала вызов самой себе. Я искала легкого блаженства, и мне нравился мой комфортный образ жизни.

   Тогда он предложил мне через месяц, в августе, приехать в Индию на его программу. Первым делом я попыталась уклониться: это было нереально. Я чуть не отшатнулась от него физически. Как бы я ни хотела поскорее начать учиться у него, я не могла даже подумать о поездке в Индию. Я просто была не готова к такой вылазке. У меня были серьезные проблемы со здоровьем. Мне удавалось взять себя в руки, чтобы прийти на работу на три или четыре часа в день; но я не могла даже пройтись по комнате без ощущения, что вот-вот упаду, как будто у меня на плечах висел мешок с кирпичами. Кроме того, у меня был гипертиреоз и низкое кровяное давление, обычно 75/35. Простая прогулка по комнате вызывала головокружение и слабость, и мне говорили, что я недалека от инфаркта. Я не говорила об этом, но чувствовала себя очень плохо. Я была в Индии десятью годами раньше, еще в полном здравии, и все же ухитрилась там сильно заболеть. Казалось, что я, как магнит, притягиваю к себе все индийские бактерии. Естественно, я решила, что никогда не вернусь в Индию, хотя много лет фантазировала на тему некой связи с землей йогов.

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?