,

Учение о преступлении и о составе преступления

Учебное пособие посвящено основным положениям учения о преступлении и о составе преступления. Освещаются как общие проблемы, так и конкретные аспекты учения о преступлении и о составе преступления; рассматриваются теоретические вопросы и практика применения соответствующего нормативного материала. В основу работы положены результаты обобщения научных концепций по соответствующей тематике. Изложение ключевых вопросов носит проблемный характер.
Издательство:
Москва, РГУП
ISBN:
978-5-93916-609-6
Год издания:
2017

Учение о преступлении и о составе преступления

   Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования

   Российский государственный университет правосудия



   Авторы:

   Ю. Е. Пудовочкин, профессор кафедры уголовного права РГУП, д-р юрид. наук, профессор;

   Д.А. Дорогин, доцент кафедры уголовного права РГУП, канд. юрид. наук


   Рецензенты:

   А. А. Толкаченко, главный научный сотрудник отдела уголовноправовых исследований РГУП, д-р юрид. наук, профессор, заместитель Председателя Верховного Суда РФ в отставке, заслуженный юрист Российской Федерации;

   А. П. Дмитренко, начальник кафедры уголовного права Московского университета МВД России им. В.Я. Кикотя, д-р юрид. наук, профессор

Глава 1 Преступление

1.1. Понятие и признаки преступления

   В настоящее время можно считать общепризнанным тезис о том, что основанием уголовно-правовой репрессии служит только преступное деяние. В силу этого категория преступления является одной из центральных в уголовном праве.

   «Отбор» тех или иных общественно опасных деяний и закрепление их в качестве преступлений (криминализация) составляет важнейшую составляющую уголовной политики государства. Как и всякая оценочная деятельность, она не лишена субъективизма, конъюнктурных соображений, а порой и ошибок. В связи с этим особое значение приобретает вопрос о критериях криминализации. Ряд из них приобрел статус официально признанных, поскольку получил подтверждение в решениях Конституционного Суда РФ. Наличие конституционных (и иных, например, доктринальных) критериев криминализации, особая, установленная для федеральных законов, процедура принятия решений дают некоторые гарантии того, что криминализация в целом является объективной и адекватно отражает как спектр существующих угроз, так и потребности личности, общества и государства в обеспечении безопасности.

   В рамках анализа общих подходов к пониманию преступления важно обратить внимание, что действующее в России уголовное законодательство и теория уголовного права исходят из того, что преступным может быть только конкретный акт поведения человека. Эта, на первый взгляд, простая и естественная формула не существовала изначально, а прошла длительный период кристаллизации и отражает гуманистические представления о взаимоотношениях государства и личности в сфере уголовно-правовых отношений. Если средневековое право допускало уголовную репрессию за убеждения личности («ересь»), наказание животных и неодушевленных предметов; антропологическая школа уголовного права обосновывала необходимость превентивного уголовно-правового воздействия на лиц, лишь склонных в силу особенностей психофизиологического статуса к преступлению; классическая школа уголовного права (в ее крайнем выражении) допускала ответственность за один только умысел как проявление «злой воли»; а крайние социологические концепции оправдывали репрессии в отношении лиц, «имеющих связи с преступной средой», современная уголовно-правовая доктрина четко придерживается следующих постулатов:

   • преступление есть «продукт деятельности» исключительно человека, как субъекта, обладающего сознанием, волей и свободой выбора;

   • преступление всегда выражается вовне в виде конкретного деяния (поступка); не могут быть признаны преступлением мысли и убеждения человека;

   • преступление – всегда обособленный во времени и пространстве акт поведения, который имеет свое начало и окончание; не может быть признан преступным «образ жизни» или «стиль поведения».

   Нормативное закрепление общего понятия преступления, явившееся результатом длительной эволюции уголовного законодательства, имеет существенное значение как для понимания социально-политического содержания УК РФ, так и для решения частных вопросов, связанных с конструированием целого ряда уголовно-правовых институтов (неоконченного преступления, соучастия, множественности и др.).

   Истории отечественного уголовного права известны различные подходы к формулированию законодательного понятия преступления, которые соответствуют определенным этапам в развитии самого уголовного права и уголовной политики.

   Уголовное Уложение 1903 г., следуя канонам классической школы уголовного права, определяло, что преступление – это «деяние, воспрещенное во время его учинения законом под страхом наказания». Законодатель указал лишь один признак преступления – его уголовную противоправность. В теории такого типа дефиниция получила наименование «формального» определения преступления.

   Иной подход, основанный на постулатах социологической теории уголовного права, демонстрирует УК РСФСР 1922 г., согласно которому преступлением признавалось «всякое общественно опасное действие или бездействие, угрожающее основам советского строя и правопорядку, установленному рабоче-крестьянской властью на переходный к коммунистическому строю период времени». В этом определении, получившем наименование «материального», акцентировано внимание на признаке общественной опасности преступления, в то время как признак противоправности законодателем был проигнорирован (одновременно причиной и следствием этого надо признать допущение применения уголовного закона по аналогии).

   В УК РСФСР 1960 г. заметно стремление законодателя к совмещению двух указанных подходов и формулированию «формально-материального» понятия преступления как «предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния (действия или бездействия), посягающего на общественный строй СССР, его политическую и экономическую системы, социалистическую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права граждан, а равно иное, посягающее на социалистический правопорядок общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом».

   Сохранен этот подход и в действующем российском уголовном законодательстве.

   Преступление – виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом под угрозой наказания (ч. 1 ст. 14 УК РФ).

   Сущность преступления законом обозначена предельно ясно: преступление – это деяние.

   Понятие деяния в настоящее время получило в литературе различные трактовки: некоторые специалисты понимают под ним только внешние формы проявления человека – действие или бездействие, описанное в диспозиции уголовно-правовой нормы (М.И. Ковалев); другие отождествляют его с преступлением, включая в содержание деяния не только действие или бездействие, но и причиненный ими вред (Н.Ф. Кузнецова).

   Представляется, что УК РФ в полной мере дает основания для существования обоих подходов, а понимание термина «деяние» зависит от контекста его употребления в законе.

   Деяние (в рамках рассуждений о понятии преступления) – это единство действия (бездействия) и наступивших последствий.

   Деяние является преступлением, если обладает некоторым набором признаков. Опираясь на законодательное определение преступления, уголовно-правовая наука различным образом формулирует их количество и содержание: М.И. Ковалев указывает на четыре признака преступления: общественную опасность, виновность, противоправность и наказуемость; Н. Ф. Кузнецова, ссылаясь на то, что наказуемость является неотъемлемой частью противоправности, предлагает три признака: общественную опасность, противоправность и виновность; А. П. Козлов сокращает число признаков преступления до двух: общественной опасности и противоправности, признавая составными частями последней виновность и наказуемость.

   Каждая из указанных позиций, безусловно, имеет теоретическое обоснование. Однако вряд ли имеющаяся дискуссия принципиальна. Основные расхождения состоят не столько в качественной характеристике преступления, сколько в содержании и количестве выделяемых признаков. По нашему убеждению, для характеристики деяния как преступного достаточно констатации трех признаков: общественной опасности, виновности, уголовной противоправности.

   Общественная опасность деяния проявляется в том, что оно причиняет или создает угрозу причинения вреда охраняемым уголовным законом общественным отношениям. Опасность (вредоносность) заключена в самом действии или бездействии лица, которое по своим внутренним характеристикам и свойствам является негативным социальным отклонением, угрожающем стабильности общества и безопасности составляющих его членов. Будучи внутренним свойством деяния, общественная опасность вместе с тем является оценочным признаком. Оценка деяния как опасного происходит на двух уровнях: на уровне законодателя при принятии решения о криминализации того или иного деяния и на уровне правоприменителя при решении вопроса о выборе оптимальной формы реализации ответственности субъекта. Важно лишь подчеркнуть, что законодатель и правоприменитель не наделяют деяние свойством общественной опасности, не создают общественно опасных деяний, они лишь закрепляют в своих решениях оцененный ими реально существующий уровень опасности этого деяния.

   В уголовно-правовой науке сегодня сложилось два основных подхода к пониманию того, какому именно деянию (поведению, явлению) может быть присуща общественная опасность: некоторые юристы (Ю.И. Ляпунов, В. С. Прохоров) утверждают, что общественная опасность выражает весь тот ущерб, который причиняется обществу вне зависимости от социальных и иных качеств субъекта и его вины; что она присуща не только противоправному поведению, но и иным причиняющим силам (например, силам природы); другие специалисты (В. В. Мальцев, М. И. Ковалев), напротив, указывают, что поскольку социально обусловленное общественно опасное поведение людей формируется при осознании субъектом своих интересов в качестве противоречащих интересам общества, то и общественная опасность может быть свойством только и исключительно сознательного волевого поведения.

   Этот глубокий методологический спор можно разрешить на основе уголовно-правовых предписаний. Учитывая, что ч. 3 ст. 20 УК РФ не рассматривает в качестве преступлений общественно опасные деяния несовершеннолетних, обнаруживающих отставание в психическом развитии; ст. 37 УК РФ допускает необходимую оборону от общественно опасного посягательства (которое может и не являться преступлением в силу отсутствия в нем таких признаков субъекта, как возраст или вменяемость); ст. 97 УК РФ признает общественную опасность свойством деяний, дающих основание для применения принудительных мер медицинского характера, можно констатировать, что согласно УК РФ общественная опасность не является свойством, характерным только для сознательного виновного поведения.

   Данный признак в первую очередь зависит от того, чему и какой вред причиняется или создается угроза причинения. В то же время наличие вины и ее формы изменяют уровень общественной опасности и придают ей особое качество, позволяющее устанавливать за такое виновное общественно опасное деяние публично-правовую ответственность. В силу этого следует согласиться с авторами, утверждающими, что общественная опасность – категория объективно-субъективная: «Общественная опасность определяется в действительности всеми признаками преступления – и объективной, и субъективной сторонами, и субъектом. Однако определяется она этими признаками не в равной мере… Ведущими и определяющими для общественной опасности… являются объективные признаки деяния, а среди них – объект и последствия преступления».

   В рассуждениях о критериях общественной опасности преступления важно подчеркнуть, что она зависит от объективных и субъективных признаков самого деяния и обстановки, в которой оно совершается. Не могут отражаться на содержании и уровне опасности деяния те или иные свойства личности человека, его осуществляющего, если только законодатель не придал этим свойствам значение криминообразующего признака.

   Общественная опасность, будучи свойством, подлежащим оценке, имеет свои качественные и количественные характеристики, получившие наименование характера и степени.

   В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» указывается, что характер общественной опасности преступления определяется уголовным законом и зависит от установленных судом признаков состава преступления (прежде всего – направленности деяния на охраняемые уголовным законом социальные ценности и причиненного им вреда).

   Степень общественной опасности преступления устанавливается судом в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного, в частности, от характера и размера наступивших последствий, способа совершения преступления, роли подсудимого в преступлении, совершенном в соучастии, от вида умысла (прямой или косвенный) либо неосторожности (легкомыслие или небрежность). При определении степени общественной опасности преступления также учитываются обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание, относящиеся к совершенному преступлению. Поскольку общественная опасность присуща не только виновно совершенным, но и иным поступкам человека, следует признать, что она не является признаком только и исключительно преступления. Деяния, оцененные государством в качестве иных правонарушений, также общественно опасны. Специфика опасности преступления заключается именно в характере и степени.

   Следующим признаком преступления является наличие вины лица в совершенном им общественно опасном деянии. Этот признак предопределен содержанием принципа вины, согласно которому лицо может нести уголовную ответственность только за те действия (бездействие) и наступившие последствия, в отношении которых установлена его вина; уголовная ответственность за невиновное причинение вреда (объективное вменение) не допускается.

   Вина (с точки зрения ее социальной характеристики) – пренебрежительное или откровенно негативное внутреннее отношение субъекта к охраняемым уголовным законом ценностям, которое ограничено рамками психического отношения лица к совершаемому деянию и его последствиям и выражается в определенном сочетании сознательных и волевых процессов (умысле или неосторожности).

   Предпосылкой виновного отношения субъекта к своему деянию является его способность к осознанному, свободному выбору того или иного варианта поведения. Эта способность определяется: внутренними характеристиками субъекта – вменяемостью, достижением определенного возраста, уровня личностной и социальной зрелости; внешними обстоятельствами – отсутствием физического или психического принуждения, наличием реальной альтернативы и возможности безопасного выбора той или иной модели поведения. При отсутствии осознанного и свободного выбора деяние лица, какой бы вред оно не причиняло, перестает интересовать уголовное право с точки зрения возможной репрессии.

   Человек, способный осознавать и контролировать свои поступки, не испытывающий непреодолимого давления внешних обстоятельств, всегда имеет возможность правильно понимать фактическую сторону и социальное качество совершаемых действий (бездействия), соотносить существующие в обществе правила с избираемой им моделью поведения и соответствующим образом направлять и корректировать свое поведение. Лицо, сознательно прикладывающее усилия для причинения вреда либо сознательно не противодействующее источнику опасности, действует виновно.

   Вина как негативное отношение к охраняемым законом ценностям отражает проявление свободы воли человека, его стремление противопоставить себя принятой в обществе системе ценностей; ее же в широком смысле можно признать и одной из детерминантов общественно опасного поведения. Именно поэтому виновность есть обязательный признак общественно опасного деяния, заслуживающего не только морального, но и уголовно-правового упрека.

   ! Наличие общественной опасности и вины в том или ином деянии является основанием для установления за него ответственности, что проявляется в закреплении признаков состава данного деяния в уголовном законе, с момента которого деяние приобретает последний признак, делающий его преступлением – признак уголовной противоправности.

   Уголовная противоправность состоит в запрещенности преступления конкретной уголовно-правовой нормой под угрозой применения наказания. Согласимся с Н. Ф. Кузнецовой, которая пишет, что поскольку диспозиция и санкция уголовно-правовой нормы тесно связаны между собой, то «неточным было бы определять противоправность как противоречие лишь одной части уголовно-правовой нормы – ее диспозиции, выделяя наказуемость, указанную в санкции нормы, в качестве самостоятельного признака преступления».

   Действительно, если противоправность является свидетельством того, что вопрос борьбы с тем или иным общественно опасным деянием стал вопросом государственной важности и отражает официальную, государственную оценку характера и степени опасности этого деяния, то такую оценку можно дать только в санкции уголовно-правовой нормы. Санкция же, в свою очередь, немыслима без иных структурных единиц уголовно-правовой нормы, в которых и описываются (предусматриваются) признаки общественно опасного деяния.

   Уголовная противоправность предполагает:

   • предусмотренность деяния в УК РФ;

   • установление за это деяние уголовно-правовой санкции.

   Отсюда вытекают следующие выводы:

   • в силу запрета аналогии не может быть признано преступлением деяние, непосредственно не предусмотренное в уголовном законе, даже если в нем имеется для него «подходящая» санкция;

   • противоправность устанавливается путем соотнесения признаков общественно опасного деяния с признаками состава преступления, предусмотренного диспозицией уголовно-правовой нормы;

   • не может быть признано преступлением деяние, санкция за которое содержит не уголовное наказание, а какие-либо иные меры воздействия, даже если эти меры предусматриваются в уголовном законе;

   • наказуемость деяния не означает обязательного применения уголовного наказания, она предполагает лишь возможность его применения, в связи с чем не теряют качества преступления запрещенные УК РФ виновные общественно опасные деяния, за совершение которых лицо было освобождено от уголовной ответственности или от наказания.

   Признание деяния преступлением с неизбежностью предполагает установление санкции за его совершение. Поскольку уголовное наказание своим содержанием имеет лишение или ограничение правонарушителя тех или иных конституционных прав, постольку в силу требований ч. 3 ст. 55 Конституции РФ такое ограничение, а, следовательно, и установление преступности деяния, возможно только на уровне федерального закона. Важно также обратить внимание, что в соответствии с ч. 1 ст. 1 УК РФ любые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат обязательному включению в Уголовный кодекс.

   ! Можно констатировать, что уголовная противоправность находит свое выражение только и исключительно в федеральном Уголовном кодексе. До момента «включения» деяния в УК РФ оно как преступление не существует.

   Данное положение крайне важно в тех ситуациях, когда в УК РФ отсутствует норма об ответственности за какое-либо деяние, в то время как в международных актах или в национальном отраслевом законодательстве содержится указание, что оно влечет за собой уголовную ответственность. В таких случаях возникает некоторая неопределенность: с одной стороны, законодатель признает необходимость предупреждения общественно опасных деяний именно средствами уголовного права, а с другой – не формулирует конкретной санкции за их совершение. Последнее дает основание утверждать, что свойством уголовной противоправности они еще не обладают, а следовательно, и преступлениями не являются. Этот вывод предопределен принципом законности (ст. 3 УК РФ), согласно которому преступность и наказуемость деяния определяются только Уголовным кодексом.

   Уголовное право как часть (отрасль) системы права в целом, рассматривая вопросы об установлении преступности того или иного опасного деяния, должно сообразовывать свои предписания с положениями иных отраслей права. В силу этого: все, что разрешено иными отраслями права, не может быть уголовно-противоправным; все, что обладает уголовной противоправностью, не может быть разрешено в ином отраслевом законодательстве; не все, что запрещено в ином отраслевом законодательстве, должно быть запрещено в УК РФ.

   Будучи отражением законодательной оценки характера и степени общественной опасности деяния, его противоправность не является постоянной величиной. С изменением оценки уровня общественной опасности деяния изменяется и решение вопроса о его противоправности. Законодатель может перевести преступления в разряд иных правонарушений (таким образом, например, была изменена оценка причинения средней тяжести вреда здоровью человека по неосторожности, которое было (за исключением ст. 124 УК РФ) «переведено» из преступлений в разряд административных правонарушений); либо вообще устранить правовые последствия его совершения (что произошло, к примеру, в случае со спекуляцией и добровольным мужеложством совершеннолетних лиц, а позднее – с оскорблением).

   ! Общественная опасность, виновность и уголовная противоправность в своем системном единстве являются признаками, достаточными для признания того или иного деяния преступлением.

   В рамках анализа признаков преступления важно обратить внимание, что в настоящее время в международном праве формируется особый подход к его пониманию. Он связан с функционированием Европейского Суда по правам человека.

   Известно, что общей для многих стран мира является тенденция к исключению из числа преступлений деяний, не представляющих большой общественной опасности. В законодательстве ряда государств есть понятия административного проступка, уголовного проступка, нарушения, которые характеризуют менее опасные, чем преступления, деяния, влекущие публично-правовую ответственность.

   В этой связи представляет интерес категория «уголовной сферы», формируемая прецедентной практикой Европейского Суда по правам человека. Понятие уголовной сферы охватывает собой уголовно-правовые, уголовно-процессуальные и часть административных правоотношений, в рамках реализации которых государство – участник Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод обязано обеспечить соблюдение требований ст. 6 Конвенции о справедливом, публичном, в разумный срок разбирательстве судебном дела на основе презумпции невиновности и с предоставлением возможности защиты от обвинения. Европейский Суд признал, что решение национального законодателя об отнесении того или деяния к области уголовного или административного права не является главным критерием при решении вопроса о применении ст. 6 Конвенции. Суд указал на ряд признаков, позволяющих выделить «уголовную сферу», среди них основными были признаны «природа преступления, природа и строгость наказания». При этом под «природой преступления» понимается сфера применения нарушаемой нормы. Если норма имеет универсальный, общеобязательный характер – это преступление; если норма относится только к определенной, ограниченной дисциплинарной властью группе, то речь идет о дисциплинарном проступке, если и санкции носят дисциплинарный, а не уголовный характер. Важно указание Европейского Суда, что «уровень серьезности» не имеет существенного значения при отнесении того или деяния к «уголовной сфере».

   Таким образом, законодательная оценка деяния как преступления или иного правонарушения (административного, дисциплинарного) еще не предрешает вопроса о том, является ли это деяние действительно преступлением (а потому не может и не должна влиять на уровень гарантий прав обвиняемого). Основным признаком преступления признается характер нарушаемых деянием норм. Речь идет именно о норме права, а не о ее нормативном оформлении (закон, подзаконный акт). При таком подходе содержание противоправности деяния несколько изменяется. Во главу угла ее понимания ставится не запрещенность деяния нормативным актом, а содержание нарушаемых деянием субъективных прав. Если деянием нарушаются универсальные права человека, то оно является преступлением вне зависимости от того, в законе какой отраслевой принадлежности за него установлена ответственность (а по большому счету – независимо от того, установлена ли вообще за него ответственность в национальном праве); если же деянием нарушаются иные по характеру права, то оно может быть признано преступлением только в случае, когда на национальном уровне ответственность за него в виде уголовного (а не какого-либо иного) наказания предусмотрена именно уголовным законом.

   Представляется, что такой подход к преступлению, продиктованный необходимостью всемерной защиты общепризнанных прав и свобод человека, является концептуальным для формирования международного уголовного законодательства и системы международной уголовной юстиции. Однако сегодня еще преждевременно делать выводы о том, насколько универсальным он станет, поскольку его реализация затрагивает глубинные проблемы определения границ суверенитета национальных государств в условиях глобализации и ставит проблему «общепризнанности» самих прав человека.

1.2. Малозначительность деяния

   Согласно ч. 2 ст. 14 УК РФ не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности. Это положение, изначально (в 1925 г.) сформулированное законодателем как процессуальная норма в УПК, регламентирующая основания для отказа в возбуждении уголовного дела, впоследствии (в 1926 г.) было перенесено в область материального права, что имело большое значение, в том числе для понимания признаков самого преступления. Предписание о малозначительности деяния развивает и нормативно закрепляет мысль о возможном несовпадении признаков противоправности и общественной опасности деяния.

   Вопрос о правовой природе малозначительности деяния достаточно сложный. Обратим внимание, что понятие малозначительности известно не только уголовному, но и административному праву: ст. 2.9 КоАП РФ признает малозначительность совершенного административного правонарушения основанием для освобождения лица от административной ответственности. Принципиально важно, что тем самым признается наличие основания и для привлечения к ответственности, т. е. малозначительный административный проступок может влечь за собой, а может и не влечь административную ответственность. Совершенно иначе решается вопрос в уголовном праве. Малозначительность деяния исключает саму возможность привлечения к уголовной ответственности: уголовное дело не подлежит возбуждению, а возбужденное должно быть прекращено.

   Однако материально-правовое основание для исключения ответственности за малозначительное деяние в науке уголовного права понимается различным образом: И. И. Слуцкий рассматривал малозначительность как обстоятельство, исключающее общественную опасность и наказуемость деяния в силу отсутствия в деянии состава преступления; противоположное мнение высказывают В. А. Блинников, В. В. Мальцев, которые специально подчеркивают факт наличия в малозначительном деянии признаков состава преступления.

   Представляется, что деяние, не являющееся по закону преступлением, не может содержать в себе и признаков состава преступления; это нелогично. Практически каждый из признаков состава преступления несет в себе «заряд» общественной опасности, определяет ее содержание. Малозначительное же деяние не является общественно опасным именно в силу отсутствия признаков, ее определяющих, то есть в силу отсутствия признаков состава преступления. Этой же позиции придерживается современная правоприменительная практика, отказывая в возбуждении или прекращая возбужденные уголовные дела о малозначительных деяниях по признаку отсутствия состава преступления.

   На основании законодательного определения отечественная наука формулирует два основных признака малозначительного деяния: в малозначительном деянии внешне присутствует уголовная противоправность, иными словами формально оно подпадает под признаки той или иной уголовно-правовой нормы (правовой признак); в малозначительном деянии отсутствует свойственный преступлению уровень общественной опасности, поскольку причиняемый им ущерб или угроза его причинения минимальны (социальный признак).

   ! Признание деяния малозначительным не означает, что в нем вовсе отсутствует признак опасности для тех или иных охраняемых правом объектов, просто уровень этой опасности не соответствует уровню преступления.

   Об этом свидетельствует и практика высшей судебной инстанции. В Определении по делу Б. Верховный Суд РФ указал: «При решении вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности следует иметь в виду, что по смыслу закона деяние, формально подпадающее под признаки того или иного вида преступления, должно представлять собой достаточную степень общественной опасности. Если деяние не повлекло существенный вред объекту, охраняемому уголовным законом, или угрозу причинения такого вреда, оно в силу малозначительности не представляет большой общественной опасности и поэтому не рассматривается в качестве преступления. Уголовное дело о таком деянии не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению за отсутствием состава преступления».

   По этому вопросу Н.Ф. Кузнецова высказывала следующую позицию: «Малозначительные деяния лишь тогда не признаются преступными, если малозначительность была и объективной, и субъективной, т. е. когда лицо желало совершить именно малозначительное деяние, а не потому, что по независящим от него обстоятельствам так в конкретном случае произошло. При расхождении фактически совершенного и умысла лица ответственность наступает за покушение на то преступление, совершить которое лицо намеревалось».

   Именно степень выраженности объективных и субъективных признаков деяния дает основание для оценки его опасности. Справедливо в связи с этим В. В. Мальцев дает дифференцированные критерии малозначительности для деяний, подпадающих под различные конструкции состава преступления: «В деяниях, составы которых сконструированы по типу материальных, на первый план при установлении малозначительности выступают показатели общественной опасности вреда, а в деяниях с формальным или усеченным составами – интенсивность деяния».

1.3. Классификация преступлений

   Классификация преступлений предполагает дифференциацию деяний на большие или меньшие группы в зависимости от того или иного критерия. Цель и назначение такой классификации состоит в обеспечении надежной основы дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности, в правильном и единообразном применении уголовно-правовых институтов к различным по тяжести преступлениям.

   В уголовном законе классификация преступлений проведена и в Общей, и в Особенной частях; при этом классификация именно в Общей части УК имеет наибольшее теоретическое и прикладное значение. Возможно провести классификацию по различным основаниям: в зависимости от признаков объективной стороны (совершаемые путем действия или бездействия; одноактные и сложные; включающие последствия в число признаков состава и не включающие; оконченные и неоконченные); в зависимости от признаков субъективной стороны (умышленные и неосторожные; различные виды, определяемые содержанием мотива или цели преступления); в зависимости от признаков субъекта (совершенные взрослыми или несовершеннолетними; мужчинами или женщинами; общим субъектом или специальным; в одиночку или в соучастии).

   Но все же наиболее важной (универсальной, концептуальной) выступает классификация преступлений, которая проводится законодателем в ст. 15 УК РФ и строится на основе их характера и степени общественной опасности. Ее значимость дала основание некоторым специалистам сформулировать общее понятие классификации преступлений в Общей части уголовного права как деления всех предусмотренных уголовным законом общественно опасных деяний в зависимости от характера и степени общественной опасности на отдельные категории, обладающие специфическими типовыми санкциями и влекущие строго определенные уголовно-правовые последствия.

   В соответствии с предписаниями ст. 15 УК РФ выделяется четыре вида преступлений: небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления, особо тяжкие преступления.

   Преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает трех лет лишения свободы.

   Преступлениями средней тяжести признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает пяти лет лишения свободы, и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, превышает три года лишения свободы.

   Тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное УК РФ, не превышает десяти лет лишения свободы.

   Особо тяжкими преступлениями признаются умышленные деяния, за совершение которых УК РФ предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше десяти лет или более строгое наказание.

   Основанием этой классификации, как указано в законе, является характер и степень общественной опасности преступления. Однако очевидно, что этот признак не поддается чувственному восприятию. В качестве формализованных критериев построения классификации законодатель признал форму вины и размер типовой санкции.

   Типовая санкция – обобщенная для определенной группы преступлений санкция, отражающая их тяжесть через указание на максимальный размер наказания (а для неосторожных преступлений средней тяжести – минимальный).

   Важно обратить внимание, что типовая санкция – это: не размер наказания, назначенный за то или иное преступление по приговору суда (хотя в науке высказывались мысли о необходимости признания именно его критерием классификации преступлений); не санкция конкретной уголовно-правовой нормы, а нормативная модель санкции обобщенной группы преступлений.

   Создавая классификацию преступлений, законодатель как бы дважды оценивает характер и степень общественной опасности преступлений: при моделировании санкций уголовно-правовых норм об ответственности за преступления определенного вида и в процессе обобщения (интеграции) различных по проявлениям, но близких по тяжести преступлений в классификационные группы. Связь между этими видами оценочной деятельности взаимная: определив категории преступлений на основе сложившихся санкций уголовно-правовых норм, законодатель в дальнейшем обязан учитывать положения о категоризации преступлений при конструировании новых уголовно-правовых запретов.

   Законодательная категоризация преступлений является предпосылкой для отнесения того или иного конкретного преступления к определенной категории. В то же время согласно ч. 6 ст. 15 УК РФ суд вправе изменить категорию преступления на менее тяжкую, но не более чем на одну категорию, для чего необходима совокупность следующих условий: наличие смягчающих наказание обстоятельств, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, фактически назначенный за совершение преступления срок (за совершение преступления средней тяжести – не более трех лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за совершение тяжкого преступления – не более пяти лет лишения свободы, или другое более мягкое наказание; за совершение особо тяжкого преступления – не более семи лет лишения свободы).

   Категоризация преступлений непосредственно связана с установлением строго определенных уголовно-правовых последствий: определением правил квалификации; видом, размером, порядком назначения и исполнения уголовного наказания; применением тех или иных оснований освобождения от ответственности или наказания; решением вопросов множественности, соучастия и неоконченного преступления; определением уголовно-правовых сроков (давности привлечения к ответственности, давности обвинительного приговора суда, погашения судимости).

   Кроме того, уголовно-правовая классификация преступлений значима для решения задач уголовно-исполнительного права (при классификации преступников и мест отбывания наказания в виде лишения свободы); для уголовного процесса (при определении формы предварительного расследования, подследственности, подсудности); для организации статистического наблюдения за преступностью.

Глава 2 Состав преступления

2.1. Понятие, функции и значение состава преступления

   Уголовный кодекс России в ряду своих принципиальных положений (ст. 8 УК РФ) определяет основанием уголовной ответственности совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления. Столь высокий уровень нормативного закрепления обуславливает повышенное внимание исследователей к проблеме состава преступления, тем более что само понятие состава в законе не раскрывается.

   По свидетельству Н. С. Таганцева, первоначально термин «состав преступления» (corpus delicti) имел процессуальное значение и вплоть до XVIII в. под ним понимали все те следы, которые оставляет преступное деяние во внешнем мире. Только с XIX в., в первую очередь, в немецкой уголовно-правовой литературе, оно переносится в материальное уголовное право. Российская уголовно-правовая наука того времени, находившаяся под сильным немецким влиянием, не только восприняла эту традицию, но и значительно обогатила учение о составе преступления, которое в настоящее время занимает центральное место в доктрине и в учебных курсах.

   Современная отечественная литература демонстрирует два основных подхода к пониманию сути состава преступления, две концепции.

   В рамках концепции реального состава преступления (Н. Ф. Кузнецова) последний понимается как структурированное по подсистемам ядро (основа, сущность) преступления, состоящее из обязательных элементов, образующих общественную опасность деяния, признаки которых обрисованы в диспозициях уголовно-правовых норм Общей и Особенной частей УК. Этот подход восходит к традициям русской дореволюционной школы, которая в составе преступления видела совокупность существенных, «характеристических», признаков деяния, на основании которых оно относится к группе преступлений. Состав преступления здесь выступает в качестве явления объективной реальности, частью преступления как социальной действительности (преступление и состав преступления – соответственно целое и его часть).

   Вторая концепция (ее можно назвать нормативистской) берет свое начало с 1950-х гг. В ее рамках состав преступления представляет собой некую теоретическую, юридическую абстракцию: законодательное понятие о преступлении, указывающее на те его признаки, которые закреплены в уголовном законе (А. Н. Игнатов); описание признаков общественно опасного деяния (И. Я. Гонтарь).

   В отличие от концепции реального состава здесь состав преступления не выступает частью реальности, частью преступления. Состав преступления в данном случае «переносится» в номинальную сферу, а его соотношение с преступлением определяется по принципу соотношения явления (преступления) и понятия о нем (состав преступления).

   Соответственно каждой концепции формулируются и понятия состава преступления. В первом случае им обозначается совокупность указанных в законе признаков, образующих преступление, а во втором – совокупность признаков, характеризующих согласно закону общественно опасное деяние как преступление.

   Безусловно, обозначенные подходы имеют право на существование, но нормативистское учение о составе преступления наиболее точно отражает суть данного феномена, в связи с чем именно оно берется за основу наших дальнейших рассуждений.

   Каждое отдельное преступление – уникальный акт, характеризующийся специфическим набором индивидуальных признаков.

   Так, реально совершенная кража – это всегда деяние, совершенное в конкретных условиях места и времени (например, ночью, из квартиры), в отношении определенного предмета (например, драгоценностей) и потерпевшего (например, женщины), конкретным лицом (например, мужчиной тридцатилетнего возраста) и т. д.

   В жизни вряд ли можно найти два преступления, которые были бы полностью идентичны во всех своих признаках. Однако в преступлениях определенного вида некоторые признаки являются устойчивыми, повторяющимися. Более этого, эти признаки в своей совокупности позволяют легко отграничить преступление одного вида (например, кражу) от преступления другого вида (например, убийства).

   Законодатель, естественно, не может описать в законе каждый отдельный случай преступления. Он в состоянии на основании общих признаков преступлений определенного вида составить «модель» посягательства. Выявление, отбор и фиксация этих признаков в законе является результатом обобщения, абстрагирования. В процессе криминализации тех или иных общественно опасных деяний законодатель «отсекает» индивидуальные признаки отдельных из них и на основе признаков, присущих всем общественно опасным деяниям определенного вида (видовых признаков), формирует о них свое представление. Совершенно справедливы рассуждения Л.Д. Гаухмана на этот счет: «В конкретном составе преступления аккумулируются самые общие признаки, присущие данному именно виду преступлений, которые проявляются в каждом отдельном деянии этого вида, фактически совершаемом в социальной практике. При бесконечном многообразии конкретных проявлений отдельных деяний признаками соответствующего – общего для них – вида состава преступления в уголовном законе признаются те, которые, во-первых, повторяются в любом отдельном деянии данного вида, во-вторых, являются существенными и, в-третьих, характеризуют общественную опасность». Именно эти признаки в своей совокупности закрепляются в уголовном законе и образуют состав преступления.

   Состав преступления – законодательное понятие о преступлении определенного вида, суждение о признаках, необходимых и достаточных для признания деяний данного вида преступлением.

   За составом преступления обоснованно признается наличие важной гарантийной функции, проявляющейся в недопущении необоснованного привлечения к уголовной ответственности лица, в деянии которого нет состава преступления.

   Наряду с этим, состав преступления выполняет и иные функции: ценностно-ориентирующую, демонстрируя готовность государства защищать наиболее ценные отношения и интересы; фундаментальную, определяя основание уголовной ответственности; разграничительную, позволяя отграничить как преступление от непреступного поступка, так и одно преступление от другого; процессуальную, определяя рамки предварительного расследования и судебного разбирательства.

   Большая часть отечественных специалистов признает теоретическую значимость и прикладную ценность учения о составе преступления. В последнее время в отечественной науке иногда высказывается и резко негативная его оценка. Так, А. П. Козлов указывает, что «анализ и понятия, и структуры состава преступления, и его соотношения со смежными понятиями диспозиции уголовно-правовой нормы и преступления свидетельствует о том, что состав преступления – пятое колесо в телеге, абсолютно ненужная категория». Близкую оценку составу выставляют В П. Мальков, И. Я. Гонтарь.

   Столь радикальные высказывания вряд ли оправданны. Наработанное десятилетиями учение о составе преступления позволяет эффективно исследовать внутреннюю структуру преступления, решать задачи, связанные с криминализацией общественно опасных деяний и их уголовно-правовой оценкой. Учение органично включено в отечественную уголовно-правовую доктрину, взаимосвязано с иными ее положениями (в частности, с теорией применения уголовно-правовых норм, с теорией уголовной ответственности), а также с общей теорией права (в частности, с теоретическим учением о правонарушении). Отказ от учения о составе преступления не обоснован ни с научной, ни с практической точки зрения.

2.2. Признаки и элементы состава преступления

   Состав преступления не является хаотичным нагромождением признаков, характеризующих преступление отдельного вида. Эти признаки образуют целостную, упорядоченную систему, элементы которой тесно взаимосвязаны и структурированы определенным образом. Наукой уголовного права установлена единая структура составов всех преступлений, а для ее исследования используются такие понятия, как «элемент» и «признак». Вместе с тем однозначной трактовки и соотношения элементов и признаков состава до сих пор нет. Так, А. В. Бриллиантов,

   A. В. Наумов, Л. Д. Гаухман пишут, что элементы – составные части состава преступления, сгруппированные определенным образом признаки этого состава. В то же время М. П. Карпушин, В. И. Курляндский, B. И. Динека указывают, что термин «элемент» должен использоваться при проведении научного анализа не состава, а непосредственно преступления с тем, чтобы давать оценку его основным составным частям; а к признакам состава преступления следует относить все особенности каждого из элементов преступления, определенные в законе. Н. Ф. Кузнецова же употребляет термины «элемент состава» и «признак состава» как равнозначные.

   Возможно, с точки зрения практики применения закона этот спор выглядит искусственным, но с позиций теории права он нуждается в комментарии.

   Стоит обратить внимание на верное замечание В.Н. Кудрявцева о том, что термин «признак состава преступления» не вполне точен. На самом деле то, что мы именуем признаком состава, есть видовой признак определенной группы преступлений, включенный в состав, «возведенный в ранг» признака состава. Противопоставлять признаки состава и элементы преступления (М. П. Карпушин и др.) вряд ли возможно. Эти понятия находятся в одной плоскости. Не стоит и уравнивать понятия (Н.Ф. Кузнецова), поскольку элементы всегда есть структурные компоненты какого-то целого (в нашем случае – состава преступления), а признаки – это то, что данные элементы характеризует. Таким образом, первая из обозначенных позиций (А. В. Бриллиантов и др.), признающая признаки состава содержанием его элементов, представляется наиболее убедительной.

   Признак состава преступления – видовой признак преступлений определенной группы, отобранный в процессе криминализации общественно опасного деяния и зафиксированный в законе. Это – наиболее существенный, отличительный признак преступлений определенного вида, свойственный всем посягательствам этого вида.

   Характеристики признака состава удачно вскрыты В.Н. Кудрявцевым. Признак состава преступления: вместе с другими признаками определяет общественную опасность, противоправность и наказуемость деяния; выражает его отличие от других преступлений и правонарушений; прямо указан в законе или однозначно вытекает из него при толковании; не является производным от других признаков; присущ всем преступлениям данного вида.

   В отечественной науке стало традицией классифицировать все признаки состава по четырем группам в зависимости от того, характеризуют ли они соответственно: объект преступления, объективную сторону преступления, субъективную сторону преступления и субъекта преступления.

   Соответствующие группы признаков и образуют элементы состава преступления. Отметим, что:

   • объект преступления – то, что поставлено под охрану уголовного закона, на что направлено преступное посягательство, чему причиняется или создается угроза причинения существенного вреда;

   • объективная сторона преступления – внешнее его проявление, его «наблюдаемая» сторона, то есть определенный процесс посягательства на объект (совершение действия или бездействие, наступающие последствия), рассматриваемый безотносительно тех внутренних, психических процессов, которые протекают в сознании виновного;

   • субъективная сторона преступления – внутренняя составляющая преступления, те психические процессы, которые протекают в сознании субъекта преступления во время выполнения объективной стороны посягательства;

   • субъект преступления – лицо, его совершившее и способное нести за содеянное уголовную ответственность.

   Такая четырехэлементная структура состава преступления является практически общепризнанной в отечественной науке. Вместе с тем существуют и иные подходы к ее определению (трехэлементные и даже двухэлементные), не получившие широкой поддержки в отечественной науке.

   Элементы и признаки состава преступления можно представить наглядно.

   Признаки, характеризующие объект и объективную сторону, принято именовать объективными признаками состава преступления, а признаки, характеризующие субъективную сторону и субъекта, – субъективными признаками.

   Признаки состава, образующие его элементы, как уже отмечалось, с одной стороны, являются видовыми признаками преступлений определенной группы, проявляются в этих преступлениях, и законодатель может придавать признакам различное социальное значение, а с другой стороны, признаки – это некие законодательные конструкции, понятия, а потому они могут различным образом описываться в тексте уголовного закона. Данное обстоятельство заставляет учитывать такое двоякое понимание признаков при проведении их классификации.

   Будучи обобщенным признаком преступлений, признак состава может быть присущ всем без исключения преступлениям либо некоторой группе преступлений.

   Большое уголовно-правовое значение имеет классификация признаков состава на обязательные (необходимые) и факультативные (специальные). Обязательные признаки присущи всем без исключения составам преступлений; факультативные признаки являются обязательными для одних составов и необязательными – для других.

   Роль обязательных признаков состоит в том, что, будучи установленными в конкретном общественно опасном деянии, они в своей совокупности образуют достаточное основание для привлечения лица к уголовной ответственности; отсутствие хотя бы одного из них означает отсутствие состава преступления в целом, а следовательно, и отсутствие основания ответственности.

   Факультативные признаки, как это признано в науке, имеют «троякое» значение:

   • могут быть указаны законодателем в числе обязательных признаков состава преступления. В этом случае они входят в основание ответственности, в связи с чем отсутствие факультативного признака будет приравниваться к отсутствию состава преступления в целом. Например, такой факультативный признак состава, как предмет преступления, в составе, описанном в ст. 242 УК РФ, выполняет роль обязательного признака, а потому изготовление или распространение предметов или материалов, которые не являются порнографическими, не может влечь ответственности по данной уголовно-правовой норме;

   • указание факультативных признаков в законе может сопровождаться законодательной дифференциацией ответственности, в этом случае отсутствие факультативного признака не будет означать отсутствия состава преступления вообще, оно будет свидетельствовать лишь об отсутствии оснований для усиления или смягчения ответственности. Например, такой факультативный признак, как способ, в п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ является основанием для усиления ответственности виновного за убийство. Если умышленное лишение жизни человека осуществляется не общеопасным, а иным способом, это не означает отсутствия основания ответственности за убийство вообще, это означает лишь невозможность оценки содеянного по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ; виновный в этом случае должен нести ответственность по ч. 1 ст. 105 УК РФ;

   • факультативные признаки, не будучи включенными законодателем в описание состава преступления, могут, не меняя уголовно-правовой оценки содеянного, выполнять роль обстоятельств, смягчающих или отягчающих уголовное наказание. Например, состав преступления, предусмотренный ст. 128 УК РФ «Незаконная госпитализация в медицинскую организацию, оказывающую медицинскую помощь в стационарных условиях», не предусматривает в качестве обязательного или факультативного такой признак, как цель или мотив действий виновного. Очевидно, что их содержание в каждом конкретном случае может влиять на оценку степени общественной опасности содеянного, а следовательно, и на назначаемое наказание.

   Градация признаков состава преступления (как видовых признаков преступлений определенной группы) на основные и факультативные тесно переплетается с их классификацией на виды в зависимости от социальной оценки, от того, насколько опасно их наличие в том или ином преступлении. Согласно этому критерию признаки состава преступления могут быть классифицированы на:

   • основные (конститутивные) признаки – типичные, стандартные признаки, присущие всем преступлениям данного вида. Они отражают типовую оценку их общественной опасности. В качестве основных признаков могут быть указаны как обязательные, так и факультативные признаки состава;

   • квалифицирующие признаки – не вполне типичные, дополнительные к основным, признаки состава, с наличием которых в том или ином преступлении законодатель связывает повышение его общественной опасности;

   • привилегирующие признаки – это также дополнительные к основным, нетипичные признаки состава, с наличием которых связано уменьшение типовой степени общественной опасности преступления. В качестве квалифицирующих или привилегирующих признаков могут быть указаны лишь факультативные признаки состава.

   Если рассматривать признаки состава преступления как часть текста закона (логические конструкции), то подход к их классификации будет несколько иным. В этом случае возможно несколько градаций:

   • в зависимости от того, выражены ли признаки состава в положительных или отрицательных понятиях, их можно делить соответственно на позитивные и негативные признаки. Позитивный признак утверждает о наличии определенного свойства или качества у преступления определенного вида (в ст. 106 УК РФ признак потерпевшего выражен в положительном понятии, которое утверждает о том, что он является новорожденным ребенком). Негативный признак, напротив, утверждает об отсутствии у преступлений определенного вида какого-либо свойства или качества (в ст. 123 УК РФ признак субъекта преступления выражен в отрицательном понятии, которое утверждает о том, что им является лицо, не имеющее высшего медицинского образования соответствующего профиля);

   • в зависимости от степени неизменности содержания признаков состава их можно классифицировать на постоянные и переменные. Постоянные признаки – те, содержание которых не может быть изменено без внесения изменений в уголовный закон (таковым признаком, например, является мотив, корыстный или иной низменный, в составе подмены ребенка – ст. 153 УК РФ). Специфика переменных признаков состоит в том, что их содержание может быть изменено без внесения изменений в уголовный закон.

   Выделяют две разновидности переменных признаков:

   • бланкетный признак описан в статье уголовного закона посредством отсылки к иным нормативно-правовым актам и, как правило, иной отраслевой принадлежности. Таковым, например, является признак «нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств», который характеризует деяние в составе преступления, предусмотренном ст. 264 УК РФ. Правила квалификации преступлений требуют, что для признания лица виновным в совершении преступления, состав которого использует бланкетные признаки, правоприменитель всегда обязан точно указать конкретный пункт правил или статью закона, которые были нарушены субъектом;

   • оценочные признаки – признаки, содержание которых не раскрыто в уголовном законе или ином нормативном акте. Они выражены в понятиях, которые отражают отдельные свойства (характеристики) того или иного признака состава, установление которых является прерогативой правоприменителя. Оценочным, например, следует признать признак «особая жестокость» в составе, предусмотренном п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, или «издевательство» в составе, предусмотренном ст. 113 УК РФ.

   Важно обратить внимание, что в п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 г. № 55 «О судебном приговоре» разъясняется, что, признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (тяжкие последствия, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности и другие), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака.

2.3. Виды составов преступлений

   Поскольку составы преступлений содержат различное описание различных признаков различных видов преступлений, одним из обязательных условий их углубленного познания при изучении Общей части уголовного права является научно обоснованная классификация составов на виды. В доктрине предложено несколько классификаций.

   Классификация составов преступлений может быть проведена по такому признаку, как степень общественной опасности описываемого им преступления. В этом случае выделяют:

   • основной (простой) состав содержит только основные (конститутивные) признаки и характеризует преступление определенного вида с типовой степенью общественной опасности (например, основной состав убийства предусмотрен ч. 1 ст. 105 УК РФ);

   • квалифицированный состав содержит квалифицирующие признаки, с наличием которых законодатель связывает необходимость усиления ответственности в силу повышенной опасности преступления (например, квалифицированный состав убийства предусмотрен в ч. 2 ст. 105 УК РФ);

   • привилегированный состав содержит привилегирующие признаки, наличие которых влечет смягчение ответственности в силу уменьшения степени общественной опасности преступления (например, привилегированные составы убийства предусмотрены вст. 106–108 УК РФ).

   Особое значение имеет классификация составов преступлений в зависимости от их законодательной конструкции (В. И. Динека критерием данной классификации называет способ описания состава в законе, а А. В. Бриллиантов – структуру состава, что представляется не вполне верным). Здесь выделяют: простой и сложный состав.

   Простой состав содержит указание на одномерный набор признаков. В нем один объект, одно действие или бездействие, одно последствие, одна форма вины. Примером может служить основной состав убийства, где указан один объект – отношения, обеспечивающие безопасность жизни человека, одно деяние в форме действия или бездействия, влекущее одно последствие – смерть потерпевшего, и совершенное с одной формой вины – умышленно. А. Н. Трайнин подразделял простые составы на две разновидности: описательный и бланкетный. Первый, по его мнению, содержит описание всех признаков состава; тогда как бланкетная норма не определяет состава преступления, а ограничивается ссылкой на другие нормативные акты. Формально, и по существу, такое деление неоправданно: описательной или бланкетной может быть лишь диспозиция статьи Особенной части УК РФ, но никак не сам состав как совокупность признаков; даже в бланкетной диспозиции, как уже отмечалось ранее, содержатся все признаки состава преступления.

   Сложный состав преступления характеризуется удвоением признаков, характеризующих тот или иной элемент. Соответственно, сложные составы представлены в нескольких разновидностях: состав с двумя или более действиями (уклонение от призыва на действительную военную службу путем симуляции болезни, причинения себе какого-либо повреждения или подлога документов – ст. 339 УК РФ); состав с двумя или более последствиями (причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть – ч. 4 ст. 111 УК РФ); состав с двумя формами вины (изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть – п. «а» ч. 4 ст. 131 УК РФ).

   Важно отметить, что весьма часто удвоение признаков объективной стороны (деяния или последствия) сопровождается одновременным удвоением объекта посягательства. Так, например, появление в составе открытого хищения чужого имущества признаков насилия, не опасного для жизни или здоровья, сопровождается появлением дополнительного к отношениям собственности объекта – телесной неприкосновенности и свободы человека (и. «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ). В то же время вряд ли можно найти состав с двумя объектами, в котором иные признают были бы представлены в единичном виде.

   Еще одна классификация составов преступлений предполагает их деление на материальный, формальный и усеченный состав (в данном случае как никогда наименования составов условны).

   Критерий такой классификации в науке понимается неоднозначно. Обычно считается, что в ее основе лежат особенности конструкции объективной стороны состава: включает или не включает состав последствия преступления в число обязательных признаков (А. В. Бриллиантов). В то же время некоторыми специалистами анализируемое деление составов осуществляется, исходя из того, описаны ли в диспозиции статьи Особенной части УК РФ общественно опасные последствия преступления.

   Более последовательна и убедительна позиция (Н.И. Мацнев, В. С. Прохоров), согласно которой анализируемая классификация основана на установленном моменте юридического окончания преступления: преступление с материальным составом считается оконченным с момента указанных в законе (не обязательно в диспозиции) последствий (примерами материального состава можно считать убийство, кражу); преступление с формальным составом окончено с момента совершения действия (бездействия), образующего признак объективной стороны состава (в качестве примера можно указать изнасилование, клевету); преступление с усеченным составом окончено с момента начала совершения действия (бездействия), образующего признак объективной стороны состава (к примеру, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля).

   В науке порой высказываются негативные оценки такой классификации составов (А. Н. Трайнин, Н.Ф. Кузнецова). Представляется, что в их основе – неприятие понимания состава как законодательной абстракции. Основываясь на концепции реального состава, специалисты полагают, что «беспоследственных» преступлений и составов не существует.

   Действительно, любое преступление влечет за собой общественно опасные последствия, прежде всего, в виде нежелательного, негативного изменения в общественных отношениях, поставленных под охрану уголовного закона. Но состав преступления и преступление – это разные категории. Если состав – это законодательное понятие о преступлениях определенного вида, то законодатель волен самостоятельно определять тот набор признаков, который он считает достаточным для закрепления в законе в качестве признаков состава преступления. В этой связи последствия могут включаться, а могут и не включаться в состав преступления. Отсюда – критика классификации составов на материальные, формальные и усеченные представляется не вполне оправданной.

Глава 3 Объект преступления

3.1. Основные концепции объекта преступления

   Объект преступления занимает особое место в структуре состава преступления. Во многом он выполняет системообразующую функцию, так как именно от характеристики объекта зависит то, каким образом он может быть нарушен (к примеру, отношения, обеспечивающие безопасность жизни, не могут быть нарушены путем составления подложного документа), какие последствия могут наступить (отношениям, обеспечивающим безопасность жизни, не может быть причинен имущественный вред), он отражается в содержании вины субъекта преступления, а некоторые объекты к тому же могут быть нарушены только строго определенным кругом субъектов (например, гражданское лицо не может нарушить отношений военной службы).

   Объект преступления – то, на что направлено преступление, чему причиняется или создается угроза причинения вреда в результате виновного совершения общественно опасного деяния.

   Содержание самого объекта понимается специалистами различным образом, что позволяет выделить несколько основных концепций объекта преступления:

   • на ранних этапах развития отечественного уголовного права весьма распространенной была концепция, согласно которой объектом преступления признавалось отдельное лицо или совокупность лиц, против которых было совершено преступление. Концепция объекта преступления как лица подвергается справедливой критике в литературе. Напомним, что важнейшее правовое значение любого признака состава, в том числе и признаков, характеризующих объект, заключается в возможности разграничить на их основе преступные посягательства. В рамках рассматриваемой концепции это сделать вряд ли возможно, поскольку и кража у частного лица, и убийство, и изнасилование будут посягать на один объект – отдельное лицо;

   • следующая концепция, которая была известна в России XIX в., может быть названа нормативистской. Она видела объектом преступления нормы права или право вообще. Обоснованная критика данной концепции может быть представлена тезисом о том, что сама по себе норма права или право вообще не терпят ущерба от совершенного преступления, скорее напротив, применение закона к преступнику означает торжество правовой нормы;

   • не принимая полностью нормативистскую теорию, отечественная наука создала так называемую дуалистическую концепцию. С формальной стороны, объектом преступления является норма права, но, нарушая норму, преступник одновременно нарушает и чье-либо благо, охраняемое этой нормой. Однако, как и всякая переходная, половинчатая концепция, она не была поддержана широко, хотя высказываемые в ее рамках суждения получили дальнейшее развитие;

   • дуалистическую концепцию можно признать переходной от нормативистской теории объекта к теории объекта как правового блага или правоохраняемого интереса. Заметим, что современная наука (А. В. Наумов, А. В. Пашковская) понятия «интерес» и «благо» употребляют через запятую, как синонимы, в то время как в дореволюционный период эти понятия противопоставлялись;

   • теория интереса (блага), как представляется, создала основу для появления еще одной концепции, получившей широкое распространение в советской уголовно-правовой литературе, – концепции объекта как общественных отношений. Эта концепция была нормативно признана в Руководящих началах по уголовному праву 1919 г., ст. 5 которых указывала, что преступление есть нарушение порядка общественных отношений. С тех пор и вплоть до конца XX в. концепция объекта как общественных отношений была доминирующей в отечественной литературе.

   В современной науке, во многом под воздействием произведений А. В. Наумова, наблюдается пересмотр устоявшихся схем и концепций объекта преступления. Ряд специалистов все более активно начинают отстаивать теорию интереса (блага) при характеристике объекта преступления. И в этой связи именно между ней и теорий общественных отношений сегодня располагается основной спектр мнений по рассматриваемому вопросу.

   По нашему убеждению, между данными теориями нет принципиальных противоречий, а имеющаяся дискуссия в большей степени имеет политизированный оттенок.

3.2. Содержание и значение объекта преступления

   Концепция, объявляющая объектом преступления общественные отношения, имеет под собой прочное социологическое обоснование. Общество, как известно, есть не просто совокупность образующих его индивидов. Это, прежде всего, социальное взаимодействие его членов, которое проявляет себя в виде определенной системы поступков людей по отношению друг к другу, системы поведения.

   Основанное на социальных нормах поведение человека становится социальным поведением. Это поведение и составляет суть общественных отношений; последние слагаются именно из совокупности разнообразных видов поведения (деяний) человека. Общественные отношения не могут существовать без социальных норм, их регулирующих. Но социальные нормы – требуемое поведение, а общественные отношения – фактическое, действительное поведение.

   Углубленному познанию проблемы общественных отношений способствует выявленная наукой их структура. Наиболее распространено мнение (Н. И. Коржанский, В. И. Динека, В. К. Глистин, Б. С. Никифоров), что общественное отношение имеет трехкомпонентную структуру и включает в себя: субъектов отношения, социальную связь между ними и то, по поводу чего эта связь возникает, – объект отношения.

   Отношения могут возникать по поводу самых разнообразных объектов: предметов материального мира, нематериальных благ, идеальных ценностей и т. д. При этом суть общественного отношения, как известно, состоит не в отношении субъектов к тому или иному объекту, а во взаимоотношениях субъектов по поводу этого объекта. Это взаимоотношение (собственно социальная связь) проявляет себя как определенное поведение субъектов. Оно всегда представляет собой или делание чего-нибудь, или неделание чего-нибудь. Возможность субъектов отношения действовать тем или иным образом, бездействовать или находиться в том или ином состоянии, а равно их взаимные ожидания, что каждый будет вести себя в соответствии с требованиями социальной нормы, составляют важную часть общественного отношения. Реализация этой возможности и есть поведение, составляющее суть общественного отношения. Преступление же, как поведение, не соответствующее социальной норме, затрудняет или ликвидирует возможность одного из субъектов отношения вести себя или действовать определенным образом. В этом социальная суть преступления, и в этом же заключается причиняемый им общественному отношению вред.

   Здесь важно заметить, что при совершении преступления реализация социальных возможностей нарушается только у одного участника общественного отношения. Если же оба участника каким-либо образом желают изменить свое поведение или состояние в рамках общественного отношения, то такое изменение чаще всего правомерно.

   Возможности определенного поведения или состояния, гарантированные социальной нормой и составляющие суть общественного отношения, тесно связаны с интересами участников отношения. Поэтому вряд ли правильно противопоставлять общественные отношения, возможности и интересы. Последние, во-первых, тесно взаимосвязаны, а во-вторых, образуют часть общественного отношения.

   Говоря об общественных отношениях как объекте преступления, стоит обратить внимание еще на несколько принципиальных моментов: уголовное право берет под охрану далеко не все общественные отношения. Преступлением нарушаются только те отношения, в сохранении и развитии которых заинтересовано большинство общества или та его часть, которая обладает наибольшим властным ресурсом для того, чтобы диктовать свою волю всем остальным членам общества; в качестве объекта преступления выступают лишь наиболее ценные общественные отношения; уголовное право берет те или иные отношения под охрану только в том случае, когда им угрожает причинение наиболее существенного вреда.

   Общественные отношения, как исключительно социальный феномен (социальная связь), не могут быть доступны преступнику для непосредственного вредоносного на них воздействия. Нарушить общественное отношение можно: путем воздействия на что-то материальное, вещественное (например, участника общественного отношения или вещь, по поводу которой это отношение существует) либо путем разрыва социальной связи (то есть путем изменения социально значимого поведения).

   Механизм причинения вреда объекту преступления, таким образом, может иметь следующие направления:

   • воздействие на элементы общественного отношения. Преступник может непосредственно воздействовать: на человека как своего контрагента в общественном отношении, причем такое воздействие может носить психический (как при угрозе убийством) либо физический (как при убийстве) характер; на какие-либо материальные вещи (предметы), по поводу которых существует отношение, при этом такое воздействие может сопровождаться повреждением или уничтожением этого предмета (как при уничтожении чужого имущества) либо не сопровождаться (как при краже);

   • разрыв социальной связи. Преступник может разрушить общественное отношение: путем изменения своего социального статуса, исключая себя из числа участников общественного отношения (как при уклонении от исполнения обязанностей военной службы); путем изменения социального статуса иного участника общественного отношения (как при вынесении заведомо неправосудного приговора);

   • путем неисполнения возложенной на него обязанности (как при уклонении от уплаты налогов).

   ! При любом варианте причинения вреда объекту преступления сам вред всегда является социальным и состоит в деформации общественного отношения, при котором субъект, противостоящий преступнику в общественном отношении, лишается возможности вести себя определенным образом или находится в определенном состоянии, тем самым затрудняется или делается невозможной реализация присущего данному субъекту интереса (потребности).

   Общественные отношения как объект преступления в тексте уголовного закона описываются законодателем в качестве признака состава преступления различным образом. В самом общем виде перечень объектов уголовно-правовой охраны определен в ч. 1 ст. 2

   УК РФ, согласно которой Кодекс охраняет права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественную безопасность, окружающую среду, конституционный строй Российской Федерации, мир и безопасность человечества. Весь спектр охраняемых общественных отношений конкретизируется и систематизируется при построении системы Особенной части УК РФ, названия глав которой отражают объект определенной группы преступлений.

   Об объекте как признаке состава можно судить также по иным данным:

   • законодательному описанию отдельных элементов охраняемого отношения – потерпевшего, предмета.

   Например, указание в ст. 242.1 УК РФ того обстоятельства, что предметом преступления являются не просто порнографические материалы, а материалы, содержащие порнографическое изображение несовершеннолетнего, свидетельствует, что его объектом выступают не только отношения, обеспечивающие общественную нравственность, но и отношения, обеспечивающие нормальное развитие несовершеннолетнего;

   • характеристике причиняемого вреда.

   Указание в ст. 116 УК РФ, что побои не влекут за собой причинения даже легкого вреда здоровью, свидетельствует, что отношения, обеспечивающие собственно физическое здоровье потерпевшего, не являются объектом данного преступления, которое посягает на отношения, обеспечивающие телесную неприкосновенность личности; в другом случае, наоборот, определение последствием неоказания помощи больному (ст. 124 УК РФ) вреда здоровью указывает, что объектом данного посягательства являются отношения, обеспечивающие безопасность здоровья личности;

   • содержанию цели действий виновного.

   В составе диверсии (ст. 281 УК РФ) законодательное описание цели явно указывает, что объектом данного преступления выступают отношения, обеспечивающие экономическую безопасность и обороноспособность государства.

   Установление объекта преступления составляет важную часть правоприменительного процесса. Значение объекта состоит в следующем:

   • является обязательным элементом преступления, в силу чего его отсутствие исключает возможность уголовно-правовой оценки содеянного как преступления;

   • служит важным критерием отграничения одного преступления от другого.

   Проиллюстрировать это свойство объекта можно следующей рекомендацией, озвученной в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28.04.1994 г № 2 «О судебной практике по делам об изготовлении или сбыте поддельных денег или ценных бумаг»: при решении вопроса о наличии либо отсутствии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ст. 186 УК РФ, необходимо установить, являются ли денежные купюры, монеты или ценные бумаги поддельными и имеют ли они существенное сходство по форме, размеру, цвету и другим основным реквизитам с находящимися в обращении подлинными денежными знаками или ценными бумагами. В тех случаях, когда явное несоответствие фальшивой купюры подлинной, исключающее ее участие в денежном обращении, а также иные обстоятельства дела свидетельствуют о направленности умысла виновного на грубый обман ограниченного числа лиц, такие действия могут быть квалифицированы как мошенничество. Таким образом, объект преступления – собственность или денежное обращение – лежит в основе разграничения таких сходных по объективной стороне преступлений, как сбыт поддельных денег и мошенничество;

   • определяет характер общественной опасности совершенного деяния, как один из критериев индивидуализации уголовного наказания.

   Именно так решается вопрос в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»: при учете характера общественной опасности преступления судам следует иметь в виду прежде всего направленность деяния на охраняемые уголовным законом социальные ценности (т. е. объект посягательства) и причиненный им вред.

3.3. Виды объектов преступления

   Важной составляющей учения об объекте преступления является разработанная наукой классификация объектов преступного посягательства.

   Наиболее дискуссионной при этом долгое время остается так называемая «вертикальная» классификация. Основное значение вертикальной классификации объектов состоит в том, что именно она берется законодателем за основу систематизации норм Особенной части УК РФ.

   Р. Р. Галиакбаров выделяет: общий объект как совокупность всех охраняемых УК РФ отношений; родовой, который является частью общего и определяется им как совокупность отношений, охраняемых разделом Особенной части УК РФ; видовой (групповой), который является частью родового и представляет собой отношения, охраняемые главой Особенной части УК; непосредственный – объект конкретного преступления.

   Подобное мнение сегодня широко распространено. Однако, как представляется, такая классификация должна быть оценена критически. При разработке вертикальной классификации объектов следует учесть следующие обстоятельства.

   Непосредственный объект – объект реально совершенного преступления, а потому все его индивидуальные признаки не могут быть зафиксированы законодателем на уровне признаков состава преступления, куда отбираются лишь видовые признаки объекта преступлений определенной группы.

   К примеру, кража автомобиля у гражданина Н. нарушает отношения собственности, сложившиеся по поводу этого автомобиля между ним и всеми гражданами, кража драгоценностей у гражданки М. нарушает отношения собственности, сложившиеся по их поводу и т. д. Обобщая подобные деяния и конструируя состав кражи в УК РФ, законодатель определяет и видовые признаки ее объекта, а именно – общественные отношения собственности.

   Этот объект соотносится с объектом реального преступления – непосредственны объектом – по принципу «общее – особенное»: все признаки, присущие видовому объекту, имеют место в объекте непосредственном, но последний обладает еще и рядом дополнительных, только ему присущих признаков. Понятие объекта как часть состава преступления всегда является видовым, следовательно, низшим звеном в вертикальной классификации понятий, характеризующих объект преступления, всегда будет понятие видового объекта.

   Понятие родового объекта включает признаки, общие для объектов некоторой группы преступлений, признаки составов которых, как правило, закреплены в одной главе Особенной части УК РФ (однако это правило соблюдается в действующем законодательстве не всегда последовательно). Родовые объекты, имеющие отношение к единой сфере проявления общественных отношений, объединяются законодателем в раздел Особенной части УК РФ. Такое объединение носит чисто механический характер и не приводит к образованию нового объекта в вертикальной классификации. К тому же в некоторых случаях законодатель определяет разделы Особенной части так же, как и главы (раздел XI, глава 33; раздел XII, глава 34). В этих ситуациях говорить о появлении нового объекта также не приходится. Таким образом, в любом случае создание раздела не означает появления нового объекта.

   Вслед за видовым и родовым в вертикальной классификации объектов находится общий объект преступлений как совокупность всех охраняемых уголовным законом общественных отношений.

   Таким образом, «вертикальная» классификация объектов преступления должна включать в себя видовой объект, определяемый в уголовно-правовой норме, родовой, на основе которого они объединяются в главу Особенной части УК РФ, и общий объект преступлений.

   Непосредственному объекту (объекту реально совершенного преступления) не место в вертикальной классификации, поскольку он представляет собой явление, тогда как состав преступления и его признаки (в том числе и признаки, характеризующие объект) – это определенное понятие. Нет в вертикальной классификации и над группового, интегрированного объекта. Главы уголовного закона, в принципе, могут быть интегрированы в рамки разделов. Основанием объединения в данном случае является единая принадлежность общественных отношений, сфера их проявления, но не новый (надгрупповой, интегрированный и т. д.) объект посягательства.

   Вместе с тем приходится констатировать, что обозначенная модель соподчинения объектов преступления в действующем законодательстве имеет место не всегда. В некоторых ситуациях законодательное объединение составов преступлений в одну главу не сопровождается появлением родового объекта, поскольку составы преступлений в главе обладают идентичными признаками, характеризующими объект. Такая ситуация имеет место при анализе преступлений, предусмотренных в главе 21 УК РФ, где видовые и родовые признаки объекта совпадают.

   В других случаях законодатель поступает иначе.

   Так, преступления, нарушающие личные, избирательные, трудовые, авторские и иные права человека и гражданина, интегрированы в одну главу (19 УК РФ), при этом образуется новый, вполне самостоятельный объект – общественные отношения, обеспечивающие неприкосновенность конституционных прав и свобод, который является «общим» по отношению к «особенным», образующим его видовым объектам и может быть определен как родовой объект.

   Иногда составы преступлений, имеющие различные видовые объекты, объединяются в главу Особенной части УК РФ чисто механически, и тогда так называемый «родовой» объект представляет собой объединение нескольких видовых, выступает как целое по отношению к образующим его частям, например, глава 17 УК РФ объединяет преступления против свободы, чести и достоинства личности. Ввиду того, что в рассматриваемой ситуации нарушается принцип соподчинения объектов, мы не можем признать наличие нового объекта в главе.

   Различные варианты соподчинения объектов преступного посягательства обусловливают и различную группировку объектов в рамках раздела; она может включать родовые либо видовые объекты.

   Можно утверждать, что современная система Особенной части отечественного уголовного законодательства не позволяет выстроить универсальную вертикальную классификацию объектов преступлений; равно как отсутствие в отечественной науке единого представления о вертикальной классификации объектов не позволило законодателю создать непротиворечивую систему Особенной части уголовного закона. В связи с этим разработка вертикальной классификации и построение на ее основе системы Особенной части УК РФ все еще остаются в ряду актуальных проблем уголовно-правовой науки.

   Кроме изложенной, в науке уголовного права применяется еще одна классификация объектов, получившая название «горизонтальной». Она проводится на уровне непосредственного объекта – объекта реально совершенного преступления. И необходимость ее обосновывается тем, что преступление, как правило, причиняет вред не какому-либо одному, а нескольким объектам охраны. Суть горизонтальной классификации состоит в выделении основного, дополнительного и факультативного объектов.

   Основной непосредственный объект преступления – то общественное отношение, повреждение которого составляет социальную сущность данного преступления и в целях охраны которого создана уголовно-правовая норма, предусматривающая ответственность за его совершение.

   Основной объект всегда лежит в плоскости родового объекта. Можно добавить, что в умышленных преступлениях им выступает отношение, на причинение вреда которому направлен умысел виновного. Так, например, в составе посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ) умысел виновного всегда направлен на прекращение его общественной или политической деятельности, ради безопасности которой и создается соответствующая уголовно-правовая норма. Основным объектом данного преступления выступают общественные отношения, складывающиеся во внутриполитической сфере реализации государственного суверенитета. Наличие основного объекта является необходимым условием признания общественно опасного деяния преступлением. Без повреждения основного объекта или без создания угрозы причинения ему вреда уголовно-правовая оценка действий субъекта как преступления исключается.

   Дополнительный непосредственный объект преступления – то общественное отношение, посягательство на которое не составляет сути данного преступления, но которое всегда повреждается или ставится под угрозу повреждения наряду с основным объектом.

   Дополнительный объект всегда расположен в плоскости иного родового объекта.

   К примеру, в ситуации разбойного нападения (ст. 162 УК РФ) умысел виновного направлен на завладение имуществом, в связи с чем основным объектом, ради охраны которого создана рассматриваемая норма, следует признать отношения собственности. Однако, наряду с ними виновный всегда причиняет вред отношениям, обеспечивающим безопасность здоровья личности, поскольку разбой в силу законодательного описания требует применения или угрозы применения насилия. Эти отношения и выступают в качестве дополнительного объекта разбоя.

   Значение дополнительного объекта предопределено тем, что его наличие всегда влияет на уголовно-правовую оценку содеянного.

   Факультативный объект преступления – то общественное отношение, которое в одних случаях данное преступление изменяет, а в других случаях – нет.

   В составе вовлечения несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков или одурманивающих веществ (ст. 151 УК РФ) основным объектом выступают отношения, обеспечивающие интересы развития и формирования личности подростка. Однако если под воздействием виновного несовершеннолетний станет потреблять спиртные или одурманивающие вещества, то не исключено, что вред будет причинен отношениям, обеспечивающим безопасность его здоровья. Они и будут в данном случае выступать в качестве факультативного объекта.

   Факультативный объект преступления не влияет на квалификацию содеянного по той или иной статье (пункту, части статьи) уголовного закона, но причинение ему вреда, несомненно, свидетельствует о повышенной степени общественной опасности содеянного, а потому должно учитываться правоприменителем при назначении наказания или определении иных мер уголовно-правового характера.

3.4. Предмет преступления

   К числу факультативных признаков состава преступления, характеризующих объект, относятся предмет преступления и потерпевший.

   Некоторые авторы (В. К. Глистин, В. С. Прохоров) утверждают, что предмет преступления – это всегда часть общественного отношения (объекта преступления), а именно та, по поводу которой это отношение существует (объект, иногда говорят – предмет, общественного отношения). В силу этого они утверждают, что предмет преступления, во-первых, присутствует во всех без исключения преступлениях (поскольку, если есть целое – отношение, то обязательно должна присутствовать и его часть – предмет), а во-вторых, что предмет преступления может быть как материальным, так и нематериальным (например, предметом изнасилования считается в данной концепции половая свобода женщины). Другие авторы (А. Э. Жалинский, А. В. Наумов, А. В. Пашковская) не акцентируют внимания на том, является ли предмет частью объекта преступления, и полагают, что предмет преступления представляет собой только и исключительно материальный предмет внешнего мира. В силу этого утверждается, во-первых, что предмет присутствует только в тех преступлениях, где преступное посягательство осуществляется через непосредственное воздействие на этот материальный предмет внешнего мира, в иных же преступлениях (например, в изнасиловании, дезертирстве и т. д.) предмет преступления отсутствует. А во-вторых, предмет зачастую выводится за рамки охраняемого законом общественного отношения (объекта преступления), в частности, когда посредством создания или воздействия на предметы, исключенные из легального оборота, нарушаются те или иные отношения.

   Представляется, что в данном случае мы имеем дело с двумя крайними подходами. Предмет преступления, будучи, безусловно, элементом общественного отношения, которое нарушается совершением преступления, действительно не всегда имеет материальную форму, он может быть также и нематериальным (идеальным). Потребности сегодняшнего дня настоятельно требуют отказаться от ставшего догмой понимания предмета только и исключительно как вещи (предмета материального мира). К числу, например, предметов посягательства вполне целесообразно отнести информацию. Однако и расширять понимание предмета безгранично (за счет всех без исключения объектов общественных отношений) нет достаточных оснований.

   Таким образом, предметом преступления следует считать ту часть объекта посягательства, которая имеет материальное выражение, или информацию, воздействуя на которые субъект причиняет вред общественным отношениям, составляющим данный объект.

   Важно обратить внимание, что предложенная трактовка предмета ставит за рамки данного признака целый ряд вещей, традиционно признаваемых предметом преступления. Речь идет о предметах, которые не являются элементом охраняемых законом общественных отношений, но воздействуя на которые или создавая которые субъект причиняет вред этим отношениям (например, поддельные деньги, наркотические средства, психотропные вещества и др.). Представляется, что для обозначения данной категории вещей целесообразней использовать понятие «орудий» совершения преступления и относить их к числу признаков объективной стороны состава. Эта же трактовка предмета ставит вопрос о том, всегда ли предмет преступления – это часть объекта (предмета) общественного отношения. Представляется, что нет. Прав в этой связи Н. И. Коржанский, когда пишет, что такое определение предмета окажется неполным, если не учитывать, что под материальным объектом в данном определении понимается как объект, так и субъект, поскольку человеческая деятельность представляет собой активность субъекта, направленную на объекты или на другие субъекты1. Если общественное отношение нарушается субъектом преступления посредством воздействия на тело или психику контрагента по этому общественному отношению, то этого второго субъекта отношения также целесообразно рассматривать с позиций учения о составе преступления в качестве предмета преступления.

   Надо отметить, что наука чаще всего не склонна признавать человека предметом преступления и использует для его характеристики понятие «потерпевший от преступления». Однако такой подход в большей степени продиктован эмоциональными и этическими соображениями. С точки зрения механизма причинения вреда объекту преступления, а следовательно, и с точки зрения признаков состава, между материальной вещью и человеком нет принципиальной разницы.

   Само понятие потерпевшего несет иную, нежели предмет преступления, смысловую нагрузку. В самом общем виде можно определить потерпевшего как лицо, права или законные интересы которого нарушены совершением преступления. Иными словами, это всегда лицо, противостоящее субъекту преступления в рамках того или иного охраняемого законом общественного отношения. Учитывая это, в уголовно-правовой науке к потерпевшим предлагается относить все виды этих субъектов: физических лиц, юридических лиц, общество в целом и государство. Этот, в известной мере, новаторский подход еще не получил широкого признания. Наиболее распространенным в уголовном праве является понимание потерпевшего, основанное на уголовно-процессуальных предписаниях, согласно которым потерпевшими могут выступать лишь физические и юридические лица (ст. 42 УПК РФ). Потерпевший, как элемент реальности, элемент преступления, не может не учитываться законодателем при конструировании признаков состава преступления. Однако в тех случаях, когда такой учет происходит, законодатель указывает на потерпевшего как на объект непосредственного воздействия субъекта преступления, то есть, иными словами, как на предмет преступления. Во всех остальных случаях фигура потерпевшего находится за рамками состава преступления; а его признаки могут иметь значение для определения уголовно-правовых последствий совершенного преступления.

   Значение предмета преступления предопределено его местом в числе признаков состава. Как факультативный признак объекта предмет преступления: может выступать обязательным признаком основного состава и тем самым служить частью основания уголовной ответственности (например, товарный знак, знак обслуживания, наименование места происхождения товара являются обязательными признаками состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 180 УК РФ); может выступать в ряду квалифицирующих или привилегирующих признаков состава преступления (размер похищенного является основанием дифференциации ответственности в ст. 158 УК РФ); может учитываться правоприменителем при определении наказания или иных мер уголовно-правового воздействия (несовершеннолетний или малолетний возраст потерпевшего от умышленного причинения легкого вреда здоровью, предмета этого преступления, может влиять на наказание в сторону его ужесточения).

Глава 4 Объективная сторона преступления

4.1. Понятие и значение объективной стороны преступления

   Преступление, как известно, есть конкретный акт человеческого поведения, ограниченный определенными пространственно-временными рамками. Влекущее за собой ответственность поведение всегда представляет собой единство сознательно-волевых и деятельностно-энергетических процессов, единство субъективного и объективного, внутреннего и внешнего. С одной стороны, помыслы и чувства человека находят свое выражение в его конкретных действиях; а с другой стороны, на основании этих действий есть возможность определить истинные намерения человека. Отделить в реальном поведении его внутренние характеристики от внешних невозможно. Однако в познавательных целях наука уголовного права давно обосновала возможность раздельного анализа внешних (объективных) и внутренних (субъективных) признаков преступного поведения, в связи с чем в рамках учения о составе преступления традиционно выделяют его объективную и субъективную стороны.

   Классическое определение объективной стороны преступления предложено В. Н. Кудрявцевым, который писал: «Объективная сторона преступления есть процесс общественно опасного и противоправного посягательства на охраняемые законом интересы, рассматриваемый с его внешней стороны, с точки зрения последовательного развития тех событий и явлений, которые начинаются с преступного действия (бездействия) субъекта и заканчиваются наступлением преступного результата».

   Следует отличать объективную сторону преступления от объективной стороны состава преступления. Первая всегда характеризует конкретное деяние и наполняется его индивидуальными признаками, вторая – является элементом состава преступления, законодательного понятия о преступлениях того или иного вида, содержит видовые признаки объективной стороны этих преступлений. Как и любой иной признак состава, признаки объективной стороны состава преступления являются необходимыми и достаточными как для описания внешней стороны преступления, так и для отграничения одного преступления от другого.

   Признаки объективной стороны состава преступления могут иметь различную степень обобщения, которая соответствует классификации составов на общий, родовой и так называемый видовой. Видовые и родовые признаки объективной стороны составов преступлений изучаются в рамках курса Особенной части уголовного права применительно к отдельным преступным посягательствам. Общая же часть уголовного права анализирует признаки объективной стороны общего состава преступления, то есть признаки, которые свойственны всем без исключения преступлениям.

   Отечественная наука, в основном, едина во взгляде на набор и содержание признаков объективной стороны состава преступления. Наиболее распространенным является мнение, согласно которому признаками объективной стороны состава преступления являются: общественно опасное деяние в форме действия или бездействия, общественно опасные последствия, причинная связь между ними, а также время, место, способ, орудия, средства и обстановка совершения преступления.

   Вслед за общей классификацией признаков состава преступления признаки объективной стороны состава делятся на обязательные и факультативные.

   В науке нет единого подхода к определению перечня обязательных признаков. Некоторые авторы (Ю.И. Ляпунов1) дифференцируют набор обязательных признаков в зависимости от вида состава преступления: для материальных составов обязательными объявляются все три указанные признака, а для формальных – только деяние (действие или бездействие), что представляется не вполне правильным, поскольку не набор признаков определяется видом состава, а скорее наоборот: вид состава определяется соответствующим набором признаков. Наиболее обоснованной с теоретической точки зрения выглядит позиция тех исследователей (Л. Д. Гаухман, В. С. Прохоров), которые обязательным признаком объективной стороны любого состава преступления признают лишь деяние, которое альтернативно может иметь две формы: действия или бездействия. Все остальные признаки (последствие, причинная связь, время, место, способ, обстановка, средства, орудия) являются факультативными.

   Значимость деяния как обязательного признака объективной стороны предопределена тем, что отсутствие его признаков в поведении субъекта однозначно исключает возможность квалификации содеянного как преступления.

   Признаки объективной стороны состава преступления не только связаны между собой, но и взаимосвязаны с признаками, характеризующими иные элементы состава. С одной стороны, характер деяния, выбор орудий, средств и способов причинения вреда во многом определяется спецификой тех общественных отношений, на которые посягает субъект (объекта преступления); они же определяют качественные характеристики наступающих в результате деяния последствий. С другой стороны, именно общественно опасное деяние «превращает» человека, его совершившего, в субъекта преступления, вводит в круг уголовно-правовых отношений.

   Но наиболее тесные, и наиболее значимые с практической точки зрения, связи объективная сторона состава преступления демонстрирует с признаками субъективной стороны, что обусловлено, как уже отмечалось, единым объективно-субъективным характером преступления. Установление этой взаимосвязи, определение ее границ выступает важным условием правильной уголовно-правовой оценки содеянного, гарантией одновременно и защиты наиболее значимых социальных ценностей, и защиты самого субъекта от проявлений объективного вменения.

   Взаимосвязь объективных и субъективных признаков состоит в том, что: характер объективной стороны предопределяет содержание субъективных признаков состава преступления, и наоборот, содержание вины объективизируется в процессе общественно опасного посягательства; каждый признак объективной стороны преступления может быть вменен субъекту лишь при условии, что он им осознавался и имел место в объективной реальности.

   Судебная практика последовательно придерживается этих постулатов.

   В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» предписано: при решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения. Иными словами, содержание признаков субъективной стороны следует устанавливать на основании объективных данных.

   Значимость совпадения объективных и субъективных признаков можно представить наглядно.

   Изложенное позволяет оценить значение объективной стороны состава преступления. Именно признаки объективной стороны состава дают возможность отграничить преступление от иных форм поведения; отграничить одно преступление от другого; они помогают установить содержание иных элементов состава преступления; влияют на характер и степень ответственности виновного лица.

4.2. Деяние (общая характеристика)

   Ядром объективной стороны состава преступления, ее основным признаком является деяние. Понятие деяния в настоящее время получило в литературе различные трактовки. Некоторые специалисты понимают под ним только внешние формы проявления человека – действие или бездействие, описанное в диспозиции уголовно-правовой нормы (М. И. Ковалев); другие отождествляют его с преступлением, включая в содержание деяния не только действие или бездействие, но и причиненный ими вред (Н. Ф. Кузнецова). Представляется, что УК РФ в полной мере дает основания для существования обоих подходов, а понимание термина «деяние» зависит от контекста его употребления в тексте закона.

   Деяние в ст. 14 УК РФ, безусловно, характеризует преступление в целом; в то же время деяние как признак, который включен законодателем в квалифицированные составы практически всех преступлений, описывает преимущественно только действие или бездействие субъекта (например, ч. 2 ст. 105 УК РФ).

   Значимость анализа деяния как признака состава преступления подчеркивается тем, что именно выраженные вовне формы общественно опасного и противоправного поведения лица служат основанием для привлечения его к уголовной ответственности. Внутренние переживания, мысли, убеждения, намерения до тех пор, пока они не объективизированы в конкретных делах и поступках, безразличны для уголовного закона. Судебная практика строго придерживается этого правила.

   Очевидно также, что не всякое действие или бездействие образует объективную сторону состава преступления. Чтобы быть включенным в состав, деяние должно обладать некоторыми характеристиками, общими для действия и бездействия. Наука неоднозначно оценивает набор этих характеристик. В то же время представляется, что для характеристики деяния как признака объективной стороны состава преступления вполне достаточно общественной опасности и сознательно-волевого характера.

   Следует иметь в виду, что сознательно-волевой характер деяния не совпадает полностью с виновностью как признаком преступления и является самостоятельной характеристикой действия или бездействия. Правильно указывает Л.Д. Гаухман, что осознанность и добровольность понимается как совершение деяния под контролем сознания и воли, то есть в смысле наличия у лица физиологической, физической возможности осуществлять такой контроль. Сознательно-волевой характер в данном случае выступает объективным признаком, отличающимся от одноименного субъективного признака. Виновность как признак преступления означает, прежде всего, осознание лицом общественной опасности своего действия или действия и направленность воли на причинение преступного результата. Сознательно-волевой характер деяния предполагает фактическую регулируемость поведения и отсутствие внешних препятствий для выбора лицом того или иного варианта поведения. Эти характеристики поведения субъекта являются, хотя и взаимосвязанными, но относительно самостоятельными. Несовпадение виновного и сознательно-волевого характера поведения наблюдается, к примеру, в следующей воображаемой, но вполне возможной ситуации.

   Допустим, на фармацевтическом производстве произошел сбой, в результате которого сильнодействующий препарат был маркирован как вода для инъекций. Медицинский работник, который использует эту «воду» и делает укол пациенту, ведет себя совершенно осознанно и не испытывает принуждения. Но в случае наступления общественно опасных последствий в виде вреда здоровью пациента вина медицинского работника будет отсутствовать, так как он не осознавал и не должен был осознавать общественно опасного характера своих действий. Иными словами, его действия осознанны, но невиновны.

   Признание сознательно-волевого характера признаком деяния обуславливает ряд важнейших практических решений:

   • не могут рассматриваться в качестве деяния в уголовно-правовом смысле поведение или телодвижения человека, которые происходят вне контроля сознания, например, рефлекторные движения или инстинктивные реакции.

   Хрестоматийным стал пример, когда в переполненном автобусе во время резкого торможения один пассажир, резко и инстинктивно вытянув руку вперед, причиняет вред здоровью другому пассажиру. Ответственность за причиненный вред в данном случае исключается именно в силу того, что телодвижения человека не были им осознанны;

   • не может признаваться деянием поведение, которое осуществляется вне контроля воли, под влиянием непреодолимой силы. Эта сила может заключаться в воздействии сил природы, технических средств, болезненных состояний и процессов и т. д. Непосредственно в законе непреодолимая сила представлена внешним принуждением со стороны третьих лиц. При этом УК РФ неоднозначно подходит к оценке физического и психического принуждения.

   Каждый из этих видов принуждения классифицируется на непреодолимое и преодолимое. И согласно закону только непреодолимое физическое принуждение, при котором лицо лишается возможности руководить своими действиями (бездействием), однозначно исключает его уголовную ответственность. Вопрос же об уголовной ответственности за причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате преодолимого либо непреодолимого психического принуждения, а также в результате преодолимого физического принуждения решается с учетом положений УК РФ относительно крайней необходимости. Иными словами, закон предписывает, что действия, совершенные под влиянием психического принуждения и преодолимого физического принуждения, не теряют своего волевого характера, не утрачивают свою психофизиологическую основу. В то время как вредоносное поведение под влиянием непреодолимого физического принуждения, с точки зрения учения об объективной стороне состава преступления, деянием не является.

   Таким образом, деяние как признак состава преступления всегда представляет собой внешне выраженный, конкретный акт общественно опасного и сознательно-волевого действия или бездействия субъекта.

   Наука давно и единодушно признает действие и бездействие формами деяния. С точки зрения места и значения в составе преступления качественного отличия между действием и бездействием нет: обе формы поведения общественно опасны, сознательно-волевые, способны воздействовать на объект уголовно-правовой защиты и причинять ему вред. И действуя, и бездействуя, лицо нарушает запреты, установленные уголовным законом.

   Другое дело, что в некоторых ситуациях общественные отношения, которым преступлением причиняется вред и субъектом которых является преступник, возлагают на него обязанность активно содействовать сохранению и развитию этих отношений. Невыполнение же субъектом требуемых в целях развития общественного отношения обязанностей образует опасное бездействие. В других ситуациях в рамках социальных связей на субъекта (преступника) возлагается обязанность не предпринимать каких-либо действий (иногда строго ограниченного перечня действий), не препятствовать второму субъекту отношения в реализации его интересов. Противодействие этому требованию, совершение недозволенного составляет действие. Надо признать, что запрещающие и обязывающие требования социальных норм тесно взаимосвязаны, а потому в значительном числе случаев эти нормы могут быть нарушены как путем действия, так и путем бездействия.

   Законодатель учитывает отмеченные особенности общественных отношений и механизм причинения им вреда, а потому и использует при описании объективной стороны преступления как нейтральные термины, охватывающие собой и действие, и бездействие (например, причинение, заражение и др.), так и специфические, подчеркивающие активный (применение насилия, систематическое нанесение, разрушение и др.) либо пассивный (оставление, необоснованный отказ, невыплата и др.) характер поведения субъекта.

4.3. Действие

   Действие является наиболее распространенной формой деяния. По оценкам специалистов от 2/3 до 3/4 предусмотренных УК РФ преступлений могут быть выполнены именно путем действия.

   Суть действия состоит в направленном на причинение вреда телодвижении человека, его активном воздействии на текущий ход событий. Учитывая это, наиболее оптимально понятие действия сформулировали В. Б. Малинин и А.Ф. Парфенов: «Действие есть акт поведения человека, заключающийся в воздействии на окружающую среду его телодвижений».

   Преступление – ограниченный во времени и пространстве акт поведения человека, при характеристике действия всегда возникает необходимость его физического и хронологического обособления из общей массы поступков и телодвижений.

   Преступное действие человека, как правило, никогда не ограничивается только и исключительно каким-то одним телодвижением. Зачастую субъекту требуется совершить ряд последовательных телодвижений (например, достать оружие, прицелиться, произвести выстрел), либо несколько самостоятельных действий (применить насилие и совершить половой акт), либо использовать для причинения вреда какие-либо технические средства, производственные процессы, силы природы, закономерности явлений окружающей действительности (в ситуации, когда потерпевшего толкают под приближающийся поезд или оставляют связанного на морозе).

   Всякое действие, представляющее собой единый поведенческий акт, имеет свое начало и конец. В. Н. Кудрявцев справедливо указывал, что с объективной стороны начальным моментом действия будет тот момент, с которого телодвижения человека приобретают признаки общественной опасности и противоправности. А конечный момент будут определяться либо наступлением преступного результата, либо прекращением телодвижений, либо отпадением признаков опасности и (или) противоправности.

   Реально осуществлявшиеся в декабре 1996 г. объективно общественно опасные телодвижения, направленные на создание вредоносной программы для ЭВМ, еще не являлись действиями с уголовно-правовой точки зрения, поскольку ответственность за них не была предусмотрена действовавшим уголовным законом. Однако с ноля часов 1 января 1997 г. эти телодвижения приобрели свойство противоправности, следовательно, именно этот момент и будет считаться моментом начала действия по исполнению преступления, предусмотренного ст. 273 УК РФ. Отдельные телодвижения по созданию вредоносной программы могут совершаться с определенными промежутками, но поскольку все они связаны единым умыслом, направлены к единой цели и представляют собой разбитый на отдельные операции единый поведенческий акт лица, мы рассматриваем их как одно действие. Если, скажем, 5 января 1997 г. вредоносная программа была создана и лицо прекратило свои телодвижения в связи с получением результата, то эта дата и будет считаться временем окончания действия.

   Точное определение момента начала и момента окончания действия имеет большое уголовно-правовое значение. Оно позволяет установить время совершения преступления (поскольку согласно ч. 2 ст. 9 УК РФ временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий), а следовательно, и определить подлежащий применению в конкретной ситуации уголовный закон. Кроме того, установление момента начала и окончания действия дает возможность отграничить укрывательство преступления от пособничества в его совершении, добровольный отказ от преступления от деятельного раскаяния после его совершения, приготовление от покушения. Оно позволяет решить и ряд иных сложных вопросов.

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?