Среди них

Память души таит в себе больше, чем только одну жизнь. Но так легко забыть, потерять себя среди людей и не совсем людей… пока кто-то не протянет руку, не перекинет мост через вечность, не напомнит о том, чего действительно стоит пожелать.
ISBN:
9785448586019
Содержание:

Среди них

   Дизайнер обложки Юлия Городецкая


   © А-К. Никитина, 2019

   © Юлия Городецкая, дизайн обложки, 2019


   ISBN 978-5-4485-8601-9

   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Среди них

   «So many stories

   So many treasures,

   So much our lives have shared…

   We’ve done it all and we’ve done it together,You know I’ve always cared…»

(с) Blackmore’s Night «Be Mine Tonight»

Дирк

   Ночь выдалась сложной. Твари тоже чувствовали приближение переходного момента года, одного из Дней Силы, как их обозначали Древние, и порезвились на славу. Дирк не помнил, когда в последний раз так уставал на охоте. Он вышел победителем, снова. Он нашёл дорогу к своему телу вовремя, хотя на этот раз серебристая нить едва не ускользнула от него. Он даже успел тщательно замаскировать свой след, устремившись по тающей нити, расплёскивая брызги Силы из полученных ран. «Нельзя выдавать Тварям своё местоположение», гласил один из основных заветов оставшихся рэмет. Скованный людской плотью и разумом, он бы не сумел дать им достойный отпор, если б они пришли не вовремя. Такого рода схватки всегда давались рэмет сложнее, особенно по началу, когда в каждом новом воплощении они ещё не осознавали себя. Воспоминания Дирка о том, как в этом своём новом детстве он замирал от ужаса, соприкоснувшись с извечным врагом рэмет впервые, были болезненно свежи. Не помня свою Силу и саму свою природу, он не мог дать им достойный отпор… Твари погубили так уже многих, и не только из их рабочей группы. Они сводили с ума, перемалывали, сливали с этой реальностью, заставляли отречься с тем, чтобы не вспомнить уже никогда… А вспоминать и без того каждый раз становилось всё сложнее, всё невыносимее… Приходилось признать неутешительный факт: по крупицам Знания и Сила утекали от них, ведь всё меньше просачивалось в каждый заново рождённый разум. Понемногу они проигрывали себя самих.

   «Возможно те из нас, кто ушёл дальше раньше, были мудрее…»

   Эта мысль посещала Дирка всё чаще, но он не позволял ей развиться.

   А в Манхэттене царил ясный весенний день. Люди сновали по улицам мимо летнего кафе, куда Дирк вышел на ланч. Забавно, но большинство из них даже не подозревало о том, что произошло минувшей ночью. Возможно, кто-то ощутил отголоски, но ведь такого рода «битвы» давно уже стали чем-то очень привычным, даже обыденным.

   Мышцы до сих пор гудели от изнеможения. Голова раскалывалась так, что звуки города почти не достигали его сквозь плотную тяжёлую пелену.

   – Ну так что, Вы будете делать заказ, мистер? – нетерпеливо осведомился голос над самым ухом.

   Дирк вздрогнул и поднял голову, сфокусировав взгляд на молоденькой официантке. Он не услышал, как она подошла, не услышал – как он теперь понимал – даже первых обращённых к нему фраз. Девушка смотрела на него очень неодобрительно и наверняка приняла бы за какого-нибудь фрика, если б не надёжная маскировка в виде вполне приличной одежды.

   – Если нет, то освободите, пожалуйста, столик. На ланч у нас наплыв посетителей.

   – Простите, – хрипло проговорил он. – Сэндвич и кофе.

   – Сэндвич с чем? – раздражённо уточнила официантка. – Кофе какой?

   – С мясом… с сыром… да всё равно, – с каждым словом виски болезненно пульсировали. Поморщившись, Дирк сделал над собой усилие и добавил: – Обычный кофе. Много. Самую большую порцию.

   – Один классический сэндвич и большой кофе, – повторила девушка со вздохом нескрываемого облегчения и умчалась выполнять заказ.

   Осторожно, стараясь не привлекать внимания, Дирк повторно активировал несколько точек на пальцах и на висках, рассчитывая хоть немного прояснить сознание. Стало чуть легче. Но природа этой боли и усталости была не физической – она просто перекинулась на тело. Всё, что происходило с сутью, рано или поздно отражалось на физическом воплощении. «Что вверху, то и внизу». Оставалось только ждать, когда он наберётся сил и сумеет «подлатать» себя изнутри. Просить помощи у остальных было бы нечестно – им тоже досталось минувшей ночью. Хорошо хоть все вышли с охоты с наименьшими возможными потерями.

   «Пора нанести визит Эмбер и просить её об особой услуге… Того, что имеется у нас, уже явно недостаточно», – невесело подумал он.

   Обрывки разговора донеслись до него из-за соседнего столика и заставили сфокусировать внимание на деталях – слишком уж близкой была тема.

   – Они среди нас, – заговорщически понизив голос, сказал сухопарый очкарик. Он быстро посмотрел по сторонам, убеждаясь, что их никто не слушает (Дирк всегда умел отводить внимание – это было частью Работы) и добавил: – Они наблюдают за нами и установят контакт сами, когда мы будем к этому готовы. Мы ещё слишком несовершенны для общения с ними.

   – Эдак и паранойя развиться может, – тихо засмеялся его собеседник – интеллигентного вида бородач.

   – Но это было частью послания. Помнишь про круги на полях? Это ж их ответы и были.

   – Ну что ж, Манхэттен всегда был сборищем всякого разношёрстного сброда, отчего б тут и инопланетянам не взяться.

   – Они не только в Манхэттене, Рой. Они действительно везде. Их развитие настолько превосходит наше, что им ничего не стоит замаскироваться под людей. Да так, что даже наши спецслужбы не выследят.

   – Со спецслужбами-то они контакты наверняка давно уже наладили. Они ещё и в сговоре небось, чтоб вместе двигать нашу планету к светлому будущему, – с иронией ответил второй. – Ну или куда там нас надо двигать, по их мнению…

   – Нет, но ты всё равно только задумайся о масштабе! Во всех древних культурах можно проследить след их присутствия. А теперь любой прохожий на улице может оказаться одним из них. С виду эдакий обыкновенный Джонни Смит, банковский клерк, а на деле – инженер космического корабля-наблюдателя.

   Дальше Дирк не слушал. Теории об НЛО, кругах на полях и Великих Учителях человечества он и так знал весьма неплохо.

   «Да, инопланетяне среди вас, друзья, – подумал он с грустной усмешкой. – Но реальность показалась бы вам более унылой, чем все ваши красивые истории. Ни тебе звездолётов, ни блестящих скафандров… ни блеска былого величия, след которого остался в древних цивилизациях. Только горстка отставших от своих ратей Воинов, когда-то выбравших жить в вашей форме, чтобы лучше понять вас, чтобы знать, как помочь вам исцелить ваши недуги… И всё больше инопланетян-среди-вас забывает о том, кто они, поглощённые созданными вами Тварями… вашими формирующими реальность иллюзиями…»

   Он вспомнил Учителя, и это повлекло за собой приступ тяжёлой болезненной тоски. Выбор был совершён абсолютно осознанно, но всё равно казался невероятным. Как можно было – с его-то Силой и памятью, с его знаниями! Ведь это именно он когда-то напомнил Дирку, кем тот был на самом деле, напомнил о многом из того, что все они должны были уметь от природы.

   Краски и звуки окончательно померкли, и даже Работа уже не казалась настолько важной. Он позволил себе эту минутную слабость. Сегодня Рэймос, известный здесь как Дирк Лэнсер, особенно остро тосковал по Дому, далёкому и милосердно полузабытому…

Джейсон

   …Великая Река царственно несла свои смолистые воды сквозь колдовскую ночь. Серебряная ладья поднималась над её тёмной гладью, отражающей звёздные россыпи украшений на тёмном теле Богини. Духи перешёптывались в тростниковых зарослях и ветвях садовых деревьев, спускавшихся к самому берегу. И позади, совсем уже далеко остался сонм людских голосов, звеневших торжеством Праздника.

   Особенная ночь… Время принесения священных даров, время, когда истончается Грань и можно шагнуть за неё – соприкоснуться с Домом… быть Собой чуть более, чем привычно…

   Он замер в тенях, ожидая ту, ради которой пришёл сюда сегодня. Дорога Жизни, питавшая вверенную им часть Мира, протекала совсем рядом, у его ног. Песня Её спокойной глубинной мощи наполняла его сердце тихой радостью. Сейчас можно было отдохнуть от тревог его народа, отдохнуть от Работы и просто быть

   Через некоторое время она вышла на берег – лёгкая тень в трепещущем от отступающего зноя воздухе. Почти не оставляя следов, она подошла к самой кромке воды, позволяя волнам Великой Реки приласкать её босые стопы. В упоении этой ночью она не почувствовала его скрытого присутствия. Чуть улыбнувшись, она сотворила мистический знак над водой, словно испрашивая позволения у Дороги Жизни впустить её.

   Здесь никто бы не посмел потревожить её покой, и она разомкнула застёжки одеяния. Затем она расплела свою сложную ритуальную причёску, позволяя иссиня-чёрным волосам окутать её струящимися потоками.

   Он приглушённо вздохнул, любуясь её восхитительной красотой, облачённой лишь в лунный свет.

   Она ступила глубже в священные воды и подняла руки в ритуальном приветствии, позволяя серебру луны омыть её. Иным своим зрением он любовался течением её Силы, гармоничным, полноводным, как отражение Великой Реки.

   Уже не таясь, он вышел из теней, и она обернулась к нему. Тепло её взгляда заставило его внутренний огонь запылать ярче.

   Эта женщина была верным Стражем его трона.

   И защитницей его земли, разделившей с ним бремя власти…

   И возлюбленной Хранительницей его сердца…


   Грань между снами-которые-не-сны и действительностью была такой хрупкой, что момент перехода ощущался не сразу. Джейсон боялся пошевелиться и даже сделать лишний вздох, только чтобы не потерять это пленительное полузабытое чувство Настоящего… Так много времени прошло с тех пор, как дыхание чудес, изгнанных им самим из его жизни, касалось его… Он потянулся было за тающей нитью «сна», но поймать угасающий привкус было ещё сложнее, чем упавшую звезду.

   Это было одним из самых первых его воспоминаний. Часто повторявшийся сон-который-не-сон поначалу не имел для него смысла, кроме родной томительной красоты с особенным привкусом – как у музыки, которую он когда-то любил. Этот осколок памяти был самым важным, ведь именно он положил начало его осознанию себя в самых разных аспектах его души… Но почему же он решил присниться именно сейчас?

   Разлом в груди отозвался привычной тупой болью, но сейчас сильнее обычного. Джейсон инстинктивно провёл ладонью от шеи до солнечного сплетения, касаясь старой невидимой раны. Сколько времени прошло с тех пор, как он… раскололся? Это произошло не резко, не одномоментно, а как-то исподволь, постепенно подменив собой прежнюю действительность. Он уже и не помнил, когда это случилось, и каково было жить иначе. Ко всему можно было привыкнуть, даже к этой гнетущей ничем не восполнимой пустоте внутри. Вот только память души, надёжно задвинутая куда-то за грань восприятия – так далеко, что он уже и сам не мог дотянуться до неё – слишком жестоко и некстати обнажила перед ним его собственную нынешнюю ущербность.

   Но почему?..

   Почему теперь?..

   Вся его жизнь давно уже была расписана по ячейкам тщательно выверенного Расписания Существования в ритме, отлаженном как часы. «Сон» относился к совсем иным сферам, для которых не было ни отлаженного ритма, ни ячеек, а потому не было и места в Расписании. Наверное, когда-то само это словосочетание – «Расписание текущего Существования» – вызывало бы у него озноб пополам с тошнотой. Но ведь то был совсем другой Джейсон Арделл… если таковой вообще когда-то действительно существовал, а в этом Джейсон нынешний уже сомневался.

   Электронные часы показывали 4:40. Разум прокручивал про себя утренний распорядок: подъём в 7:30, душ, быстрый завтрак за просмотром новостей. Одеться, проверить стопку документов в дипломате – они всегда в порядке, но проверить тоже было частью «ритуала». Спуститься в гараж, по привычке убедиться, что этот придурок Майк не зацепил снова бампер его «Ауди», сесть в машину, вставить диск с чем-нибудь потяжелее – такая музыка его по-прежнему трогала. Доехать до офиса, войти в кабинет в 9:30. Выпить вторую чашку прекрасного дорогого кофе, сортируя скопившиеся со вчера и-мейлы – их обычно бывало немного, потому что Джейсон не любил откладывать дела на завтра. Приступить к работе ровно в 10:00. Каждое утро – так отлаженно и надёжно.

   «Чёртовы 4:… уже 42…» – с досадой подумал он.

   Заснуть получалось не лучше, чем прикрыть привычным графиком обнажившиеся вдруг струны восприятия. Они уже давно атрофировались за ненадобностью, но в такие моменты нещадно саднили, как будто там ещё было чему болеть. «Фантомная боль», как он называл это иррациональное чувство.

   Джейсон резко сел и щёлкнул выключателем лампы. Предрассветные тени хлынули в стороны, и это напомнило ему обо всём том, что он когда-то способен был видеть и слышать. Смутно он вспомнил и о Тварях, что уже давно не тревожили его покой… Но ведь частью той, иной, жизни были не только Твари…

   Почему-то стало ещё больнее, как будто разлом в груди всё ещё способен был кровоточить. Он прижал ладони к груди в бесполезной попытке успокоить странный приступ похороненной души, напоминая себе о делах.

   «В 10:00 придёт новый клиент, Алан Маунтер. Снова будет разливаться соловьём в противоречащих друг другу монологах. Кристофер собирался переслать новые материалы по делу Фаррена. Джесси наверняка уже отсканировала договоры… Чёрт… как же больно…»

   «…В мире всё устроилось таким странным образом, что человек сам притупляет собственные чувства, со временем пресыщаясь и разувериваясь… Воистину, нельзя проклинать свои боль и страдание, потому что это единственное, что по-прежнему можно чувствовать остро в созданном самим человеком доспехе „реальности“… и единственное, что эту броню пробивает…»

   Джейсон всё силился вспомнить, где же услышал или прочитал эти слова, так отчётливо вдруг всплывшие в сознании, и не смог.

   – Чушь, – заявил он вслух, восстанавливая дыхание. – Ко всему можно привыкнуть, даже к перманентной боли. Ну а став привычкой, она уже перестаёт пробуждать.

   Разлом запульсировал сильнее, заставляя его поморщиться. Несмотря на раннее время, он попытался развернуть своё восприятие в обычную колею – принял душ, побрился, наскоро сделал завтрак, сварил кофе. Когда он включил телевизор, то понял вдруг, что от привычных звуков его воротит, и не сразу, но осознал почему: они не вписывались в звуки из «сна». Воротило и от вида еды, и – а это его как раз даже не удивляло – от себя самого. Щёлкнув кнопкой пульта, он отсёк себя от осточертевших голосов, но это не убрало странное беспокойство внутри. Что-то скреблось в нём под покровом кожи, пытаясь выбраться наружу. Это чувство было одновременно и знакомым, и уже давно позабытым.

   Почему сегодня?!

   Джейсон метнулся в комнату, в которой царил абсолютный безликий порядок. Здесь не было ни картин, ни статуэток – ничего из того, что могло бы сообщить хоть что-то о личности живущего в квартире человека. Единственным таким предметом была рамка со свадебной фотографией на столике у раздвижного дивана. Сейчас она почему-то лежала лицом вниз. Джейсон не успел удивиться, когда она успела упасть. Сейчас его тревожило другое. Он открыл стенной шкаф, нетерпеливо отодвинул вешалки с дорогими костюмами и рубашками и заглянул внутрь. Две старые зачехлённые гитары стояли там же, куда он их поставил после переезда. На месте были и два небольших пластиковых контейнера, на которых маркером аккуратно было выведено: «То, от чего я так и не смог избавиться» – 1 и 2, соответственно.

   Джейсон ощущал себя героем какого-нибудь второсортного фильма ужасов, глядя на контейнеры и ожидая, что оттуда вот-вот донесётся скрежет или шёпот. Он бы не удивился, если б контейнеры вдруг открылись, и оттуда на свет выбралось что-то сродни тому, что скреблось внутри него… Разумеется, ничего подобного не произошло, хотя содержимое, наверное, было по-своему живым – по крайней мере, когда-то. И если бы осколки похороненной в недрах восприятия памяти могли перешёптываться и скрестись – именно сегодня они бы копошились, пытаясь освободиться.

   Джейсон протянул руку и осторожно провёл кончиками пальцев по матовой стенке контейнера «2».

   …Её голос выплетал ритуальную песнь тёмными таинственными потоками до боли родного наречия. Его суть отзывалась ей, робко раскрывая рассечённые отяжелевшие крылья…

   Ощущение чужого присутствия, заставившее удобную реальность квартиры дрогнуть, было таким ярким, что он отшатнулся. С силой задвинув створки шкафа, он прижался к ним спиной, точно желая во что бы то ни стало удержать то, что было внутри… В груди пульсировал разлом, а в висках – голос. Анестезия реальности его существования вдруг перестала действовать. От боли он не мог сделать вдох и едва удерживался на ногах, но именно сейчас чувствовал себя более живым, чем впервые за много-много дней, недель, месяцев…

   А потом его взгляд упал на календарь на стене. Сегодня было 28 апреля – три дня до Праздника, который когда-то он навсегда отказался праздновать, до Дня обновления Силы. Когда-то именно в такой день он сошёл с Пути, отсёк последнее по-настоящему Своё за ненужностью. Всё остальное было принесено в жертву ещё раньше – отрезано, похоронено… забыто.

   Тень далёкого ощущения, такого родного когда-то – всеобъемлющей, всепрощающей Любви, которой не было дела до ошибок и отречений – вдруг коснулась его ослепшего и оглохшего сердца.

   «Проведи Ритуал Обновления, Джедер. Ты ведь помнишь как…»

   Всего лишь робкая колеблющаяся тень звучания, но так похожая на голос из его снов – тёмную реку и ласковое лунное серебро, любящее прикосновение к самым кромешным уголкам разобранной на части души.

   – Нечем… – хрипло прошептал Джейсон, но даже для него это звучало неубедительным оправданием. – Мне больше нечем, вы же знаете.

   «Пусть твоё сердце не ведает страха. Вернись к нам, Джедер… Проведи Ритуал…»

Эмбер

   Обострённое чувствование… Когда она оставалась одна, без привычных для этой реальности звуков и образов, когда нечему было «заземлить» её в теле, в котором она была замкнута, она не могла не ощущать иной пласт. Разум – этот прекрасный человеческий инструмент, потенциал которого так и не был раскрыт людьми до конца – был слишком хрупок, развивался слишком медленно для их нечеловеческой природы и боялся распада. Даже в текущем состоянии этот инструмент не был в полной мере заточен для Работы, хотя она очень старалась приспособить его под свою специфику. Иногда в ночи, подобные этой, ей делалось страшно, что она не выдержит, не сумеет довести до конца. И тогда её касалось тяжёлое глубинное давящее одиночество родом ещё из тех давних моментов, задолго до того, как она встретила Дирка и других из их рабочей группы… когда ей казалось, что она осталась здесь одна, и остальные уже ушли…

   Их осталось так мало! Была ещё надежда отыскать остальных… была надежда отыскать его… Но Эмбер уже сомневалась, что тот, с кем она прошла столько человеческих жизней в ходе Великой Работы, выбрал ещё одно тело и в этот раз. Он был сильным, мудрым – древнее Дирка, собравшего остатки рабочей группы и продолжавшего Поиск. Если кому и собирать, так ему. Но его не было. Эмбер столько раз направляла Зов, а ощущение его невоплощённого присутствие сопутствовало ей уже так долго… Он не выходил на контакт. Когда-то ей казалось, что он найдёт её сам, защитит, научит сражаться с Тварями, напомнит ей о ней самой – о другой ней, Настоящей. Но вспоминать и сражаться пришлось самой, с поддержкой лишь его незримого невоплощённого присутствия. Со временем даже мечты о рабочей группе иссякли, пока не появился Дирк – Рэймос – и не дал ей новую надежду.

   Эферра, известная здесь как Эмбер Кинан, больше не была одна… Были и другие рабочие группы, и не перед всеми стояли Задачи, подобные тем, которым служили они. Задачи некоторых были прямо противоположны друг другу, что вело к вечному скрытому противостоянию. Зримому и незримому.

   Они были всё ещё сильны. С ними всё ещё была их многовековая мудрость. Но в такие ночи, как эта, особенно остро ощущалась их нынешняя ограниченность

   И это страшное, давящее одиночество, когда всё, что лежало за Гранью, к чему стремилось её сердце, как будто отсекалось от неё толстым стеклом… Тогда она переставала чувствовать даже его, даже свою рабочую группу. Тело замыкало её своим страхом перед всем тем, с чем ей приходилось соприкасаться в ходе Работы. Оно хваталось за неё, как утопающий отчаянно и жестоко хватается за спасателя, утягивая за собой на дно. Она чувствовала себя удивительно беспомощной, отсечённая от всех своих возможностей, кроме этой болезненной остроты восприятия…

   «Неудивительно, что многие отрекались», – Эмбер усмехнулась, прислушиваясь к странным не относящимся к привычному звукам, фокусируя взгляд на скользящих в ночи бесформенных тенях.

   Они боялись её. Они пытались пугать её именно потому, что боялись таких, как она.

   Тихий звук шагов из коридора заставил её улыбнуться. Вот кто всегда мог «заземлить» её. Без него пришлось бы совсем трудно… Рэмет недаром всегда обзаводились партнёром-животным – одним из этих тонко-чувствующих обитателей здешней реальности, которым люди отвели столь незавидное место и которых уже не слушали.

   Амон утробно рыкнул, разгоняя неосторожных сущностей, и шагнул в комнату. Подойдя к кровати, он положил массивную морду на кровать Эмбер и не отходил до тех пор, пока она не сдалась и не почесала его за ушами несколько минут к ряду. Удостоверившись, что на сердце у неё полегчало, пёс грузно опустился рядом и через некоторое время с чувством выполненного долга захрапел.

   Эмбер с улыбкой прислушивалась к его умиротворяющему сонному сопению. Опасность миновала. Покой зверя передался и её телу, и плоть немного разомкнула свою тяжёлую хватку, освобождая её суть, позволяя развернуться.

   «Где же ты? – с тоской подумала она, касаясь молчащей тянущейся куда-то очень далеко внутренней Связи, древней, как сами их души. – Неужели и правда решил не воплощаться в этот раз? Я не виню тебя, просто… просто мне всегда казалось, что мы обязательно будем вместе до конца… что ты не уйдёшь дальше без меня…»

   В этот миг ей показалось, что она снова нащупала его присутствие. Когда-то давно Связь отзывалась ей вот так гораздо чаще, пока вдруг не замолчала совсем. Бывали моменты, когда она почти знала, где искать его, почти видела, каким он был в этот раз.

   «Отзовись мне… Скоро Праздник Обновления Силы, ты ведь знаешь?…Я буду звать тебя… Но и ты, прошу, позови меня в ответ. И тогда я обязательно найду тебя!»

   Ощущение его далёкого присутствия угасло так же внезапно, как появилось. Как Эмбер ни пыталась вернуть это ощущение, ей не удалось. Но засыпала она с надеждой – с такой сильной надеждой, какой у неё не было уже несколько лет.

Дирк

   …Туман накатывал тяжёлым прибоем, уже заполнив собой улицы, скрыв дальние пределы. Бессильно угасали привычные живые звуки. Между домами слышалась чья-то безликая поступь, и в окружающем тягучем безмолвии уже можно было различить перешёптывание Тварей.

   Изредка грозовой полог над головой прорезали вспышки сигнальных костров с башен. Призрачный город готовился к бою.

   Рэймос, облекшись подобием плоти, подходящей для этого пространства, с тревогой вглядывался в подвижный живой Туман. Его глаза ещё не могли различить очертания Тварей. Впрочем, сфинкс Йеррутраан, Страж его старшего друга, одного из Небесных Учителей, пока была спокойна, лениво щуря свои древние сапфировые глаза с вертикальными зрачками. Она чуяла приближение Тварей даже ярче обоих рэмет. И она чуяла присутствие Стража-Проводника, который помог Рэймосу оказаться здесь, так далеко от его нынешнего места пребывания.

   «Расстояния измеряются ударами Сердца», – говорили рэмет

   Один шаг, одна направленная мысль – и вот он уже пересёк вычурное переплетение пространств и времён. Отделиться от тела – этого хрупкого инструмента работы в его нынешней реальности – преодолеть сопротивление и найти нужное пространство помогал Проводник. И он же, Страж-Проводник, помогал безопасно вернуться, не заблудиться в бесконечной череде образов и состояний. На границах зрения своего сознания, в танце слоёв непривычной и вместе с тем до боли знакомой реальности, Рэймос различал родной силуэт – собакоподобную тень, скользившую по зыбким границам пространства, бдительно следившую за ним. Присутствие Стража-Проводника придавало уверенности, но не гасило болезненное предчувствие опасности.

   Вкрадчивый шёпот Тварей становился всё отчётливее – точно шелест сухого песка, прокатывающийся по самой кромке сознания. Так сложно было не пытаться различить слова, смысл их речей, но в том и заключалась погибельная власть их Зова. Рэймос прекрасно осознавал, как тяжело будет удержаться там, в тумане…

   Лицо Небесного Учителя Акеру было абсолютно спокойным, когда он указал куда-то влево, в переходы улиц призрачного города, и произнёс:

   – Они идут оттуда. Мы с Йерру сдержим основной удар, и ты успеешь проскользнуть на Их дорогу.

   Его голос звучал глухо, но даже сейчас не потерял своего колдовского притяжения. Морок Тумана, исподволь сковавший восприятие тягучим безразличием, треснул как тонкий лёд, и мысли потекли быстрее. Этот голос – завораживающий, глубинный, способный с такой лёгкостью достигать сердца – был основным орудием его волшебства. Рэймос мог только мечтать, что однажды сумеет перенять хотя бы часть Искусства Учителя Акеру. Песня давалась ему легче, чем многим, но до Акеру и сфинксов ему было очень далеко. Добыть драгоценный фрагмент волшебства с дорог Тварей сегодня означало на несколько шагов приблизиться к недосягаемой вершине Искусства – и Здесь, и Там, в той реальности, где он остался продолжать Великую Работу древних рэмет.

   – Поохотимся, юный друг, – промурлыкала Йеррутраан, ободряюще улыбнувшись Рэймосу, и прыгнула вперёд.

   Границы Тумана испуганно схлынули, отпрянув от неё. Твари боялись сфинксов даже больше, чем они боялись рэмет.

   Тяжёлая полу материальная ладонь Небесного Учителя легла ему на лечо, и притяжение теней чуть отпустило. Прикосновение Акеру, как и его голос, несли дыхание Дома, по которому так тосковал Рэймос. Там их любили… Там их ждали… Но как многое ещё предстояло совершить, прежде чем они сумеют вернуться и получить хотя бы небольшую передышку.

   – Не сомневайся в своём Искусстве, – тепло проговорил Акеру. – Они будут подтачивать тебя твоими же сомнениями, искушать бессмысленностью всякого твоего намерения… Ты же помнишь, как они хороши в этом? Но ты зови и пой вместе с нами – пой, когда без страха вступишь на Их дороги, и тогда поймаешь ускользающую Нить необходимой тебе Мелодии.

   – Слушай наши голоса, пока Туман не отсечёт нас от тебя, и будешь сильнее, – добавила Йеррутраан.

   А потом они запели.

   Рэймос скорее сердцем, чем слухом, воспринимал их волшебство – многоголосое пение сфинкса, пронзающее сразу несколько слоёв пространства, и глубокий древний голос Небесного Учителя, переплетавшийся с музыкой Йеррутраан в гармоничном танце их Искусства, мягко подталкивавший его вперёд. Рэймос вздохнул и, растворив своё подобие плоти, позволил своей сути тихо запеть. Он твёрдо помнил о том, что начать следовало ещё по эту сторону Тумана, чтобы пронести поддерживавшее его волшебство туда, где он уже не сможет слышать ни Акеру, ни Йеррутраан. Он заскользил вперёд зыбким изменчивым воздухом, устремляясь в Туман и не позволяя себе слиться с ним. Дороги Тварей захватили его, вкручивая в себя, лишая всякой памяти об опоре. На несколько тягучих мгновений-вечностей ему показалось, что он остался совсем один, и так отчаянно хотелось сжаться, скрыться, делаясь совсем незаметным для Их вездесущих взглядов… Но Рэймос продолжал петь, продолжал звать потерянную, похищенную Нить волшебства. Туман хищно щерился многоликими пастями Тварей, искавших его. Он уклонялся, вырываясь из цепких петель-удавок их дорог, и упрямо стремился вперёд по взятому им следу. Совсем немного оставалось, совсем чуть-чуть – каких-то несколько ударов сердца, прежде чем он смог бы ухватить… Он настолько увлёкся погоней, что уже не думал о Тех-кто-охотился-в-Тумане, о навеваемой ими бессмысленности намерений. Нить Мелодии звала его, полностью завладев его вниманием, зачаровав его память даже о себе самом. Ещё чуть-чуть, и…


   Его резко вырвало из родного пространства, буквально втащило туда, где все они обитали теперь. Дирк закашлялся, хватая ртом воздух. Казалось, лёгкие онемели. Сила, погружавшая его в иную реальность, выдернула его оттуда и отступила.

   – Я же почти успел! – хрипло воскликнул он. – Зачем ты мне помешала?!

   – Потому что ты начал ускользать, – рыкнула Эмбер.

   – Но так близко!… – с досадой проговорил он сквозь зубы. – Ты могла бы подождать! Я бы успел!

   – Моё дело провести тебя туда и вернуть вовремя, а не обеспечить тебе успех, – резко ответила она. – Видел бы ты себя сейчас.

   Дирк прислушался к ощущениям. Сердце отчаянно колотилось где-то у горла. В голове шумело, как из потерявшего сигнал радио, а собственные руки казались мертвенно холодными и не желали слушаться. По всем признакам он и правда едва не заблудился

   – Спасибо тебе, – проговорил он, наконец, и с благодарностью сжав её ладонь, добавил: – Моё доверие к тебе абсолютно.

   Она расслабилась и тепло улыбнулась.

   – Я никогда не нарушу его.

   Дирк встречал других, подобных ей – Проводников и Стражей. Дар Эмбер такой глубины и силы был, конечно, редким, но не уникальным. Как правило, Стражи-Проводники были созданиями капризными, противоречивыми. Род деятельности накладывал свой отпечаток. Им дано было входить в реальности и сердца самых разных направленностей, и не только входить, но и проводить за собой других в глубины памяти или к дальним неведомым горизонтам миров. В их задачи входило охранять тех, кого они вели, от сущностей и явлений, мягко говоря, не самых приятных. Но защитить, не видя и не воспринимая, невозможно. Внутри, в самом устройстве души, должен быть крыться свой «аппарат восприятия» таких сущностей и явлений. Подчас это окрашивало душу Проводника в оттенки, многим казавшиеся довольно-таки жуткими. Мало кто из них был «сбалансирован» внутренне, но к Эмбер это не относилось. Да, она, как и Дирк, была рэмет, родной душой, что само по себе являлось гарантией гармоничной совместной энергетической работы. Но к тому же, она слишком большую роль отводила воле, и потому её личность, несмотря на разноплановый инструментарий, была целостной. Дирка восхищало, в какой гармонии пребывали оттенки её сущности. Всё-таки он нашёл её вовремя, и помог сохранить этот баланс. Ей он действительно доверял абсолютно и полно, зная, что она никогда не возьмёт больше, чем нужно, проводя за собой сквозь тончайшую и непроницаемую вуаль этой жадной до душ реальности по самым опасным из Дорог.

   Как и другие Проводники и Стражи, она брала своеобразную «плату за переправу» – впечатления, всплески эмоций, переживания тех, кого вела в иные реальности или в глубины памяти души. Это было необходимой подпиткой для Силы, чтобы Проводник мог осуществить переход. Без подпитки Страж не мог не только провести, но и пройти сам. Но в отличие от многих, с кем приходилось работать Дирку, она не обкрадывала, а, напротив, умножала эти переживания гармоничным обменом. К счастью для него, её подпитывали не страх и не боль. Какой ценой давалась Дорога с другим Стражем, он знал не понаслышке…

   Дирк непроизвольно передёрнул плечами, отчётливо вспомнив о других рабочих группах и других одиночках, привносивших в этот Мир дыхание совсем иных реальностей, чем та, что была родной для них. И хотя ему никогда не нравились философские беседы на тему передела территорий – Мест и сердец – между самыми разными Силами, действовавшими в Мире, он вынужден был признать: это явление имело место быть. И все они были частью «делёжки», даже если не относились к своим Задачам так. Эта «война за сердца» шла уже слишком давно, чтобы хоть кто-то мог оставаться в стороне.

   – Ты самый замечательный на свете Страж-Проводник, – улыбнулся он. – Ну что бы мы без тебя делали?

   – Жили бы спокойнее, – со смехом ответила Эмбер.

   Дирк помнил, как неохотно она доверилась ему и остальным, как не хотела примыкать ни к одной рабочей группе, потому что не желала, чтобы дарованные ей способности служили чьим-то целям без её воли. Увы, это было не редкостью, когда «правящая верхушка» группы получала неограниченный доступ к ресурсам остальных участников, используя их по своему разумению. Между членами любого ковена существовала связь, разрушить которую было весьма затруднительно. Впрочем, связи в их группе были настолько древними, созданными задолго до этой их жизни, что бояться было уже поздно.

   Дирк нашёл Эмбер случайно, если случайности вообще возможны в таких делах. Это произошло во время пау-вау в Апстейт Нью-Йорке около четырёх лет назад. Почему этого не произошло раньше, учитывая, что Эмбер довольно давно жила в Апстейте, а Дирк – в Квинсе, ведали только Небесные Учителя. Всё происходило вовремя и при необходимых обстоятельствах – ни раньше, ни позже. Все без исключения рэмет, тем более осознавшие себя, так или иначе, тянулись к древним культурам. Увлечения этникой и Нью Эйджем были некоей общей чертой, никого из них не удивлявших. Встретиться на пау-вау было прямо таки «в классике жанра», равно как на каком-нибудь эзотерическом семинаре или этническом концерте. Впрочем, радость Дирка от встречи поначалу не была взаимной – по крайней мере, так ему показалось. Эмбер старательно прикидывалась человеком, и он ей даже почти поверил, полагая, что она просто не вспомнила себя. Уже позже он узнал и о неудачах её личного поиска, и о том, как она большой кровью покинула ковен, к которому примкнула ещё в ранней юности по неопытности, в поисках себя и ответов. На тот момент она вполне уже смирилась со своим одиночеством и исполняла свою часть Великой Работы по мере сил, хотя, конечно, же теперь, когда они действовали вместе, они были несравнимо сильнее. Но от Дирка уже тогда не укрылась та отчаянная тоска по Дому и родным душам, которая объединяла всех их. Эта неутолимая жажда, бывшая неотъемлемой частью личности Эмбер, и помогла построить мост между ними. Со временем ему удалось стать Стражу другом, несмотря на всю её замкнутость и недоверчивость. А после того, как вместе они посетили пару воспоминаний Дирка и обрели несколько необходимых кусочков Знания, Эмбер снова почувствовала вкус работы в тандеме, когда-то безвозвратно для неё потерянный. Она снова научилась доверять. Она согласилась вступить в группу, к которой и без того принадлежала просто по своей природе, и их общая работа стала ещё на несколько оттенков гармоничнее, как всегда, когда они возвращали кого-то из Своих…

   Сакральность момента была нарушена вполне характерным для этого дома ощущением: Дирк почувствовал на своём колене вес тяжёлой слюнявой морды. Морда изображала всю мировую скорбь, волею Богов воплотившуюся в данный момент в одной конкретной чёрно-подпалой особи.

   – Амон, наглая ты зверюга, – строго, но не без теплоты проговорила Эмбер.

   – Да ладно тебе, он же честно дождался окончания путешествия, – справедливо заметил Дирк и с улыбкой начал чесать массивную голову зверя.

   Он уже привык – хоть и не сразу – к проявлениям нежности со стороны огромного ротвейлера. Амон отозвался довольным урчанием, игнорируя насмешливо-скептический взгляд своей хозяйки.

   Эмбер хмыкнула.

   – Пойду, сделаю нам кофе, – проговорила она, поднимаясь.

   – По-ирландски? – с надеждой спросил Дирк.

   – Если ты намекаешь на «полчашки виски, полчашки кофе» – обойдёшься. Не так уж тебе погано, а спаивать Лорда нашего Ковена прямо перед Днём Силы граничит с преступлением, – насмешливо заявила она и ушла в кухню.

   – Где она, Великая Справедливость рэмет? – со вздохом спросил Дирк у Амона.

   Пёс не изволил выразить ему сочувствия – только весьма ощутимо толкнул мордой, намекая, что за ушами надо чесать более интенсивно. Пришлось подчиниться, чтобы не злоупотреблять благодушием хозяйского ротвейлера.

   Лорд Ковена – это было скорее викканский термин. Лидер рабочей группы, скорее так. В этот раз ему пришлось взять эту роль на себя… хотя он предпочёл бы, чтобы всё было иначе. «Всё, чёрт возьми, и должно было быть иначе! – с досадой подумал Дирк, вспоминая друга и Учителя, который когда-то напомнил ему, кем он был и кем должен был стать. – Как же нам не хватает твоих возможностей… Как же мне тебя не хватает!»

   Стефани, Целитель их группы, была права – Дирк, так или иначе, винил себя в том, что произошло, в том, что не сумел удержать, уберечь от такого выбора. Теперь связи были разорваны. Ритуальное отречение не было каким-нибудь простеньким обрядом, последствия которого легко убираются за неделю-другую. И тот, на кого он когда-то уповал, за кем готов был следовать хоть в бездну, недвусмысленно дал понять, что оставляет его и всех их позади.

   Нью-Йорк был большим городом. И всё же, Дирк знал, где его искать. Он всё думал о своей неудаче сегодня, о том, как не успел поймать Нить, о том, как их группе всё больше не хватало имевшихся у них возможностей. И внутри него назревало отчаянное решение. Всё это время он пытался уважать свободный выбор, не вмешиваться в жизнь того, кто перерезал все связи с ним. Но сейчас, сидя в уютной гостиной их Стража-Проводника, гладя могучего пса с древним именем, он всё больше укреплялся в верности одной своей очень старой, но очень хрупкой мысли.

   Когда Эмбер вернулась с подносом с кофе и сахарными печеньями – сладкое всегда почему-то хорошо помогало набраться сил после «выходов» – Дирк принял решение.

   – Возможно, в этот Бельтайн наша группа будет чуточку полнее, – сказал он.

Джейсон

   Лицо Алана Маунтера выражало справедливое негодование с лёгким налётом оскорблённой добродетели. У него даже голос подрагивал от этого праведного возмущения. Актёром он был, в общем-то, неплохим, тем более что сам старался верить в то, что говорил – во всё то разное, что говорил – но врал он не слишком искусно, безбожно путаясь в фактах. Впрочем, даже будь Маунтер чуть более искусным лжецом – лгать Джейсону Арделлу было делом абсолютно бессмысленным. Он слишком тонко чувствовал переходы эмоций собеседника, а у лжи был свой особый резкий запах, даже если она была спрятана очень глубоко, тончайшей полувидимой нитью вплетаясь в слова и события. Впрочем, об этом знали немногие.

   Джейсон украдкой взглянул на часы. Расценки у него были далеко не самыми низкими в Манхэттене. Но коли клиенту было вольно тратить свои деньги на обсуждение сомнительных схем и на попытки обвести вокруг пальца собственного адвоката – то было личным делом клиента. Он не осуждал людей за то, что те любили врать, трансформировать факты, даже если факты очевидно говорили против них. Он ведь и сам преуспел в этой древней игре человеческого общества с обстоятельствами, разве что предпочитал работать с правдой, тонко и искусно освещая её с нужной грани, под нужной призмой. Самой искусной ложью во все века считалась грамотно освещённая правда. Джейсон Арделл был одним из лучших именно потому, что в этой игре так мало кто мог бросить ему вызов. Прошли времена, когда он ещё мог проигрывать. Он был настолько же дьявольски удачлив, насколько и умён… только вот мало кто знал, где лежали корни этой удачливости. Когда-то эти навыки были лишь частью его личности, одной из его граней, которую он использовал в общении с большинством людей. Искусно чередуя свои грани – составные части личности – он умел создавать необходимое впечатление и тонко переводить чужую волю в нужное ему русло почти без давления.

   Но со временем маски вросли настолько, что иногда становилось страшно от мысли, каким было лицо под ними. Да и осталось ли оно там?.. Власть над событиями и над людьми, и даже упоительный азарт игры давно уже не приносили радость, но он отвык жить иначе. Всё остальное когда-то уже было принесено в жертву – отрезано, похоронено… забыто. Разлом в груди стал его неотъемлемой частью. Вот только чёртов сон совсем смешал мысли. Вместо того, чтобы полностью сосредоточиться на диалоге с клиентом, Джейсон тратил энергию на то, чтобы отогнать память.

   Далёкие голоса… шёпот вод Великой Реки… шелест тамарисков…

   Каскад иссиня-чёрных волос хлынул с плеч на спину, когда она начала оборачиваться…

   Как же некстати!

   Усталость и пустота захватывали его, отсекая от ежедневной рутины, от работы, которой он пытался заслониться от всех и вся. Юливший клиент начинал уже откровенно раздражать. Джейсон вежливо улыбался и кивал, отгоняя образы из сна, которые заслоняли от него кабинет и лицо Маунтера. Подавив желание послать предприимчивого бизнесмена к чёрту, Арделл проговорил:

   – Мистер Маунтер, разрешите резюмировать сегодняшнюю нашу встречу и пару предыдущих.

   Его голос звучал, как всегда, мягко, но сейчас Джейсон впустил в свои интонации те самые прохладные нотки, которые заставляли людей молчать и слушать. Он никогда ни на кого не кричал, но этого, обычно, и не требовалось – он умел внушать нужные ему эмоции и так. В данный момент он внушил собеседнику лёгкую тревогу, граничившую со страхом – достаточное предупреждение. Маунтер прервал свои пространные рассуждения и весь обратился в слух. Его взгляд неуверенно заметался.

   – Ваши схемы, бесспорно, интересны, но я всё же предпочёл бы знать настоящее положение вещей. Адвокат – это ведь почти как врач. Ему можно и нужно рассказать всё без стеснения, иначе он рискует не только не помочь Вам, но даже навредить. Видите ли, нам безразлично, кто прав, кто виноват в этой ситуации. Вы платите за то, чтобы мы защитили Ваши интересы. Но мы должны располагать всеми сведениями с Вашей стороны, чтобы подать их в наиболее выгодном для Вас свете. Остаться в темноте для меня равнозначно проигрышу, а я не берусь за заведомо проигрышные дела.

   Маунтер просто смотрел на него, растерянный, озадаченный собственными эмоциями. Джейсон отпустил воздействие, откинулся на спинку кресла и улыбнулся почти доверительно.

   – Давайте продолжим этот разговор более конструктивно в другой удобный Вам день.

   – Я… да… давайте… ну скажем, завтра?

   Арделл набрал по внутреннему номеру и осведомился:

   – Джесси, подскажи, пожалуйста, есть ли на завтра свободные пара часов?… Для мистера Маунтера, да…

   Сфокусироваться вдруг стало очень тяжело. Он слышал голос секретарши, перечислявшей свободные окна в графике, но никак не мог разобрать, что же она говорила.

   «Проведи Ритуал, Джедер… Ты помнишь, как…»

   – Только четверг? – переспросил он, поняв, что она повторила это уже несколько раз, и вопросительно посмотрел на клиента.

   Тот закивал.

   – Да, четверг подойдёт. Час дня. Хорошо, спасибо.

   «Нельзя показывать ни единой бреши в доспехе профессионализма, Джейсон», – сурово осёк он себя.

   Это напомнило ему о другой установке, более давней.

   Нельзя быть собой. Это больше не нужно. Нельзя.

   Мышцы лица подчинились ему, но вежливая улыбка далась тяжело, как будто плоть вдруг разом омертвела.

   – Буду рад новой встрече. Подготовьте, пожалуйста, список вопросов, – сказал он и мысленно, с раздражением добавил: «Уже, наконец-то, подготовь».

   – Да-да, конечно.

   После обмена рукопожатиями Маунтер, наконец, удалился. Джейсон тяжело опустился в кресло и закрыл глаза, позволяя себе несколько минут благодатной тишины.

   «Вернись к нам, Джедер. Проведи Ритуал…»

   Разлом пульсировал. У него не было сил на следующие деловые встречи, но вместе с тем, только работа могла хоть как-то заглушить непрошеный голос памяти. Нельзя было нарушать Расписание текущего Существования. Это грозило сбоем.

   В какой-то миг он почти физически ощутил на плечах прикосновение, расковавшее его напряжение.

   «Позови меня… обязательно найду…»

   Джейсон охнул от неожиданности и подался вперёд, едва не расплескав остатки холодного кофе на столе. Расширившимися глазами он осматривал свой идеальный кабинет со светлыми стенами, высокими окнами, стеллажами, полными книг и папок – настолько же обезличенный, как и его квартира. У него давно уже не было вещей, которыми он любил окружать себя.

   Конечно же, здесь никого не было – по крайней мере, никого из тех, кого можно было бы различить физическим зрением. Об остальном можно было не беспокоиться – он лишил себя Ви́дения уже давно. Но в некоторые моменты, такие, как сегодня, ему становилось неуютно от того, что он сам ослепил себя и теперь не знал, откуда можно было ждать опасности.

   Звонок заставил его сердце бешено заколотиться. Он не хотел подходить, но знал, что должен был. Несколько секунд он смотрел на телефон, борясь с собой, потом всё же снял трубку.

   – Мистер Арделл, к Вам посетитель.

   Джейсон коротко взглянул на часы. Следующий клиент должен был подойти через двадцать семь минут.

   – Рановато.

   – Он сказал, что ему необходима эта встреча, но он… не успел записаться на приём. Сказать, что Вы заняты?

   Арделл облизнул пересохшие губы, заставив свой голос звучать совершенно спокойно:

   – Как его имя?

   – Лэнсер. Дирк Лэнсер.

   «Только тебя тут не хватало…»

   – Разумеется, я занят.

   – Я так и передам.

   Он повесил трубку. Где-то через полминуты снова зазвенел телефон, и зазвучал извиняющийся голос Джессики:

   – Мистер Арделл, он сказал, что готов ждать, сколько придётся. Наверное, ему очень нужно.

   В голосе девушки зазвучало тепло. Видимо, Лэнсер подключил своё чёртово обаяние, а то и иные способности.

   «И, конечно же, охрана тоже не стала для тебя помехой, хоть встреча и не была назначена…» – с досадой подумал Джейсон.

   Когда рэмет хотели, они могли попасть куда угодно – если только на пути у них не вставал участник какой-нибудь ещё рабочей группы.

   Арделл оценил доступные варианты. Он отсёк от себя Дирка и остальных надёжно. До него даже Оттуда достучаться могли с трудом, что уж было говорить о тех, кто был воплощён! Так что теперь хотел от него Лэнсер? Всё, что мог, он уже передал ему, с тем, чтобы после закрыть двери навсегда. Ему даже в голову не пришло поставить дополнительные запреты.

   – Мистер Арделл?

   Пауза затягивалась.

   «Вернись к нам, Джедер…»

   – Нет… – выдохнул он.

   – Простите?

   «Чёрт с тобой, старый друг…»

   – Пусть пройдёт.

Эмбер

   Несмотря на то, что время близилось к вечеру, народу в этой части музея было не очень много. Как обычно, парочка студентов делала зарисовки колонн; туристы читали надписи эпохи Наполеона, оставшиеся после посещения его бравыми солдатами этого святилища. Эмбер расположилась у импровизированного «Священного озера» с папирусом и играла со своим зрением, физическим и иным. Физическое сообщало ей, что это был один из залов египетской экспозиции Метрополитен-музея, куда было перенесено маленькое святилище Исиды греко-римского периода. Тут же был красивый мелкий искусственный водоём, изображавший Священное озеро. Отражавшееся сквозь стеклянный потолок небо и блики создавали иллюзию глубины.

   Ну а зрение рэмет открывало перед ней залитый солнечным светом храмовый двор, и ослепительные белые камни святилища с яркими красками рельефов, и чистые воды источника, у которого жрецы начинали свои каждодневные молитвы. Отчётливо она видела далёкую родную землю этих камней, которые по странному стечению обстоятельств оказались здесь, в сердце Нью-Йорка, как и ещё сотни артефактов экспозиции.

   Эмбер прищурилась, и жрецы, воскуривавшие благовония во славу Исиды, превратились в редких туристов. Невольно она вспомнила слова песни, совсем не египетской – «Skalds and shadows» группы Blind Guardian.

«Ничто не кажется реальным.
Но скоро вы ощутите,
Что мир, в котором мы живём —
Лишь сон-мечта другого скальда
В тенях… сон-мечта в тенях…»

   Подумав, она включила плейер и нашла нужную композицию. Это, конечно же, отодвинуло от неё атмосферу храмовых залов, смешало в ней настроения, наслаивая образы одной жизни на другую. Но остался приятный тянущий привкус ностальгии. Эферра тосковала по Дому. Вот почему сегодня она была здесь, чтобы хоть немного соприкоснуться с родными энергиями, отпечаток которых. так или иначе, сохранился в каждом предмете здесь.

   Она ощутила хорошо скрытый всплеск Силы и открыла глаза. У одной из статуй Сехмет стояли мужчина и женщина, вполне успешно казавшиеся людьми. Эмбер поняла, что и они почуяли её, когда женщина обернулась к ней и лениво усмехнулась. Представители другого ковена, и совсем другой рабочей группы… В отличие от красочных фильмов и книг, их бои шли в совсем иной плоскости существования. Никто не собирался нараспев читать заклинания и кидаться огненными шарами, на потеху посетителям Метрополитен-музея. Но вот получить незримый удар, способный нанести вред здоровью физического тела – этого вполне можно было ожидать.

   Эферра спокойно встретила взгляд женщины, позволяя своей сути отразиться в глазах. Та сделала то же самое. Простое обозначение общности территории, напоминание, что не только они имели здесь власть над событиями. Её защит должно было хватить на то, чтобы отразить первый обоих, тем более что в следующий миг она ощутила его родное присутствие где-то за своим плечом. Её незримый Защитник был с ней, сегодня, как и всегда. Но вот к бою она не была готова. Её способности лежали в другой плоскости.

   Двое обменялись парой фраз, которых она не услышала, и неспешно покинули зал. Женщина помахала ей рукой на прощание. Там же, у поворота к стеклянным стеллажам, они столкнулись с Дмитрием. Эмбер невольно улыбнулась. Сетепкар, носящий сейчас имя Дмитрий, был одним из Воинов в их ковене, причём, наверное, самым сильным. Может, разве что Дирку он уступал, и то не факт. В общем, сегодня охотникам не повезло.

   Сетепкар позволил им пройти мимо, но его обычно добродушный взгляд стал очень тяжёлым. Когда он подошёл, Эмбер спросила:

   – Что-то не так?

   – Я знаю их, – коротко ответил Воин. – Кейлинн была из их ковена. Только она была фигурой покрупнее.

   Эмбер непонимающе посмотрела на друга. Дмитрий сморгнул и стал собой привычным. От отражения его сути в глазах иногда даже ей становилось не по себе, особенно если он выбирал распространить вокруг себя пусть едва ощутимый, но запах угрозы – предупреждение.

   – Кто это, Кейлинн?

   – Долгая история… Мы не любим вспоминать, как теряем наших. А тогда мы потеряли самого сильного в ковене на тот момент.

   – Я пришла к вам позже всех, – мягко напомнила Эмбер. – Я не очень понимаю, о чём ты говоришь.

   – Дирк тебе не рассказывал разве? Основатель ковена… рэмет исключительных качеств. Его по жизни как будто сами Небесные Учителя вели. Умел внушить надежду… да что угодно внушить, – Дмитрий тихо тепло рассмеялся. – Я ещё застал его. Даже память о нём наполняет Силой…

   – Ты так говоришь, словно он умер, ушёл дальше.

   – Почти так и есть, – ответил Дмитрий, и Сетепкар снова отразился в его глазах краткой угрожающей вспышкой. – Умер не умер… но отказался от себя. Потерян для нас.

   Эмбер вздрогнула. Глубина смысла его слов постепенно доходила до неё. Были те, кто отказывался от Задач, но они стояли в начале пути. Память только начинала раскрываться для них. Не все могли справиться, особенно в одиночку, и отрекались, не желая погружаться в свою суть. Но член рабочей группы, уже вспомнивший себя, уже способный даже пробуждать других?.. Что же могло сподвигнуть его на отказ? Об этом даже подумать было страшно.

   Тень собственной памяти на доли мгновений затмила её сознание. Эмбер покачала головой, не желая ни думать, ни вспоминать об этом.

   – Спроси у Дирка. Может, он захочет рассказать, – сказал Дмитрий. – А пока давай лучше обсудим, что там нужно будет для праздничного ужина?

   – Не первый год же празднуем, – усмехнулась Эмбер. – Неужели не запомнил?

   Она хотела спросить ещё о многом. Почему-то тема показалась болезненно важной, лично для неё. Но Сетепкар не желал говорить об этом, стало быть, спрашивать было бесполезно.

Дирк

   Дирк тепло поблагодарил ассистентку. Попасть сюда, будучи не-человеком, было не так уж сложно. Миновать наложенные бывшим Лордом Ковена запреты – вот сквозь это пришлось продираться, оставляя на линиях защиты ошмётки себя самого. Но он не мог не заметить, что запреты ослабли, что защиты давно никто не подпитывал. Они держались на Силе Учителя, вложенной когда-то… но приток энергии не получали.

   Джессика открыла перед ним дверь в кабинет Джеймса Арделла, одного из самых преуспевающих адвокатов Нью-Йорка, и Дирк невольно затаил дыхание. Торжественность момента почти против воли наполнила его, когда он переступал порог. Он не позволил мыслям рвать его сознание – зря ли он пришёл? Не навредит ли этим ему, или, напротив, себе самому и ковену? Дирку нужен был этот разговор. Всего лишь один разговор, спустя столько времени.

   Когда Дирк вошёл, то невольно сделал шаг назад, упираясь в дверь. Перед ним предстала величественная тень рэмет, которого он когда-то знал. Рваными клочьями вокруг этой тени вились остатки доспеха былых возможностей. Словно целые орды Тварей висели на нём одном и пожирали его… Но такой урон не мог быть причинён только лишь Тварями или даже враждебным ковеном. Такую меру разрушений можно было нанести лишь изнутри… И страшнее всего был разлом, пульсировавший на месте энергетического сердца сути – разлом, давно уже переставший кровоточить.

   Но всё это было скрыто под фасадом успешной блистательной личности, и немногие сумели бы за этот фасад заглянуть. Дирк сморгнул, сопоставляя образы, наложенные один на другой. Ему было очень больно смотреть…

   Несчастное разрушенное существо усмехнулось, и в его глазах мелькнуло узнавание – то особое узнавание, которое связывало рэмет друг с другом даже без наличия памяти.

   – Ну здравствуй, Рэймос, Лорд Ковена.

   Даже голос его, оставшийся приятным по человеческим меркам, потускнел, потерял отблески Силы, что когда-то играла в нём. Таким голосом уже нельзя было ткать волшебство Мелодий в ритуалах и музыке.

   – Джедер…

   – Джейсон, – спокойно, но холодно прервал его Арделл. – Я предпочитаю так. Садись.

   Дирк не стал пренебрегать приглашением, радуясь уже тому, что его не отправили за дверь сразу же. Он прошёл к креслу для посетителей рядом с массивным строгим столом из красного дерева и сел напротив Джейсона. Тот опустил подбородок на сцепленные пальцы и прищурился, изучая своего собеседника.

   – Спасибо, что согласился принять меня, – мягко проговорил Дирк, вкладывая в свой голос всё возможное тепло. – Я… очень рад видеть тебя.

   – Едва ли. Ты хотел увидеть здесь нечто иное.

   – Не скрою, хотел бы… Что я могу сделать с твоим Выбором? Но только скажи, и…

   – Мне не нужна ваша помощь. Я ведь когда-то ясно дал понять, чтобы меня не трогали. Я живу так, как выбрал жить. Я получил ровно то, за что боролся, – он снова усмехнулся, на этот раз с горечью. – Вот такая ирония. Кофе?

   – Нет, спасибо.

   – Зря. Он у нас весьма недурной.

   – Подозреваю, что ты уделишь мне совсем немного времени, поэтому не буду тратить драгоценные минуты.

   – Мне нечего сказать тебе. Если тебе есть, что – говори и уходи.

   Дирк вздохнул и медленно кивнул. Обращаться к разрушенному остову личности – всё ещё любимой и близкой личности Учител – за помощью сейчас показалось кощунством. И конечно же, он не позволит помочь… А впрочем, он, Рэймос, и не знал, как помочь, когда кто-то зашёл так далеко и не хотел возвращаться. Он цеплялся за последнюю надежду, как будто это тоненькая ниточка могла стать крепкой связью с будущем.

   – День Силы, уже скоро… Обновление… Ты нужен нам, Джейсон Арделл, и мы нужны тебе. Мы теряем всё больше… а потеря тебя так и вовсе невосполнима, хоть наш ковен и расширился.

   Казалось, Джейсон колебался. На дне его глаз мелькнула тень его прежнего… А впрочем, Дирку это могло и показаться, потому что он слишком хотел.

   – Я нашёл нам Стража-Проводника, очень искусного. Тоже рэмет. Это прямо-таки подарок Небесных Учителей, – мягко добавил Рэймос, вкладывая в эти слова Силу. – Мы можем помочь тебе. Вернись к нам…

   Его последние слова, казалось, задели Джейсона за живое, потому что доспех его выдержки дал слабину, и он поморщился, словно от боли.

   – Ты зря пришёл, Рэймос, Лорд Ковена, – ответил Арделл хрипло и насмешливо. – Того, к кому ты обращаешься, больше нет. Я надёжно об этом позаботился.

   – Это не так… – возразил Дирк чуть слышно.

   – Уходи, – Джейсон сделал руками жест, которым в ритуалах обычно обозначали изгнание. – Я живу со своим выбором.

   Дирк вздохнул и поднялся.

   – Как Кейлинн? Всем довольна? – спросил он, зная, что касается болезненных струн восприятия.

   Но именно боль обладала свойством пробуждать.

   Взгляд Джейсона сделался очень пустым и усталым.

   – Мы получили ровно то, что заслужили.

   Что бы это ни значило, вряд ли это было тем, на что когда-то надеялся Джедер. Рэймос мог бы настаивать, мог бы прогнуть защиты существа, которое когда-то превосходило его в Силе и знании, и донести свою мысль… Но это показалось ему нечестным. Внутри он почему-то продолжал надеяться.

   – Мне не хватает тебя, Джедер, – тихо, с любовью проговорил он. – Если что, ты знаешь, как найти меня.

   Он вышел и бережно притворил за собой дверь. Ответа так и не последовало.

Джейсон

   Он отменил все встречи на следующий день. Бежать от себя было бессмысленно. Работа была плохим барьером от такой боли, а игры с клиентами сейчас его чересчур раздражали. Вросшие маски болезненно сжимали останки лица. Он путался в наслоениях, составных частях своей разбитой личности. В таком состоянии лучше было запереться дома и никого не видеть, тем более что и не хотелось. Нужно было снова сложить куски себя в привычный порядок, затолкать непрошенные тени поглубже внутрь, в разлом, и запечатать, чтобы не высовывались.

   Сны и приход Дирка были слишком уж… знаковыми, чтобы просто списать их на случайность. Рэймос нарушил его запрет и вторгся к нему, и на это причина должна была быть очень весомой. Ну а сны… Небесные Учителя звали его, пытали несбыточным. Обрывки Связей трепетали, силясь срастись воедино. Его смертный разум, привыкший уже так ко многому, содрогался, не в силах вместить себя противоречия.

   Стоило ему оказаться в квартире, в одиночестве, где ничьё присутствие не заземляло его, как со всей отчётливостью вернулось ощущение последних пары дней: что-то скреблось в нём под покровом кожи, пытаясь выбраться наружу. И так же, как когда-то он ощущал присутствие Тварей, Джейсон чувствовал теперь тех, кто ощупывал ослабевшие барьеры его защит, толкался в них, искал бреши…

   Он уже даже не пытался скрыться за привычными делами – приготовить ужин, посмотреть вечерний выпуск новостей. Сбросив с себя деловой костюм, точно змей – кожу, Джейсон прошёл в душ. Струи воды были бессильны смыть с него равно и наросшую скверну, и ошмётки его прежнего. Но он надеялся хоть немного привести в порядок мысли.

   Выйдя из душа и одевшись, он некоторое время просто сидел в гостиной, уставившись в дверь стенного шкафа. Что-то продолжало скрестись изнутри, навстречу тому, что скрывалось в контейнерах за дверью. В итоге Джейсон сдался. Он открыл дверь шкафа, достал одну из гитар и расчехлил её. Она жалобно звякнула в его руках. Задумчиво он провёл по потускневшему грифу, чувствуя, как расстроились и потеряли натяжение струны.

   «Ну, по крайней мере, в настройке ничего страшного не будет…» – подумал он и сел подкручивать колки.

   Ощущение было полузабытым, как из прошлой жизни. Музыка была неотъемлемой частью его магии и его самого, а быть собой уже давно было нельзя – с тех самых пор, как он совершил свой осознанный выбор. Он мучительно пытался вспомнить что-то из своих старых произведений, но пальцы отчаянно путались и не желали слушаться его. В итоге он оставил попытки.

   Подумав, Джейсон отложил гитару и достал оба контейнера, подписанные как «То, от чего я так и не смог избавиться», 1 и 2 соответственно. Впервые за долгое-долгое время он решился открыть крышку на первом и нашёл старые диски со студийными записями. Странно было снова держать их в руках – ещё более странно, чем гитару. Он любовно поглаживал картонные упаковки, очерчивая кончиками пальцев логотип и название, и пытался не вспоминать, сколько всего было связано с этим…

   Подчинившись непонятному импульсу, он бросил короткий взгляд на ноутбук. Спустя какие-то пару минут из динамиков зазвучали первые ноты – ритмичные переборы гитары, выводящие узор фолк-роковой композиции. А потом зазвучал голос, который он едва мог узнать… голос, принадлежавший тому, кем он был когда-то – рэмет Джедеру, Целителю Душ.

   Разлом в его груди почти не кровоточил, и у него не было слёз, чтобы оплакивать свою суть. Он просто свернулся в тугой комок посреди комнаты, обхватив себя руками, точно защищаясь от ударов.

   – Ты жалок… – доверительно шепнул себе Джейсон, надеясь заставить себя подняться.

   Но память была сильнее его. Она закручивала в водоворот останки его личности, разматывая наслоения, бередя разлом. У него уже не было сил подняться и выключить музыку, и из динамиков лился голос Джедера, наполняя его внутреннее пространство, лишая сопротивления. Чужая воля вплеталась в музыку, ласково нашёптывая:

   – Пусть твоё сердце не ведает страха. Вернись к нам, Джедер… Проведи Ритуал…

   Сладостно и мучительно он сходил с ума, снова, словно процесс, запущенный им самим несколько лет назад, медленно поворачивался вспять. Он вспоминал ту, ради которой всё осталось отсечённым и забытым – ту, с которой тоже был связан не одну жизнь. Текучая подвижная тьма, разящая и манящая. Они сражались так долго и знали друг друга так хорошо, так интимно – даже лучше, чем давние любовники. И в этот раз они решили выбрать иначе… в этот раз, когда рядом с ним больше не было той, из снов его памяти.

   Огромной могучей спиралью, вкручивающейся в его нутро, перед ним разворачивались образы памяти и образы последствий. Наверное, прошло много часов… Он был так измучен, что принял Зов своей памяти за настоящий, ухватился за него, как за спасительную нить.

   «Я буду звать тебя… но и ты, позови меня в ответ…»

   Не помня себя, он открыл второй контейнер и извлёк забытые ритуальные инструменты. Руки сами вспомнили, как собрать домашний алтарь, в каком порядке разложить артефакты.

   – Вы победили… – выдохнул он, опускаясь на колени. – Не могу противостоять… Забирайте то, что осталось…

   Он склонил голову, чувствуя, как ласковая волна – энергия Дня Возобновления – робко коснулась его, исподволь омывая изнутри. А потом он поднял голову, слепо вглядываясь куда-то перед собой, и добавил чуть слышно:

   – Тем, что осталось во мне, я отзываюсь тебе.

Эмбер

   Костры озаряли ночь – высокие, яркие, как отражение Небесного Огня. Этой ночью здесь собрался весь ковен – даже те, кого судьба забросила далеко от Нью-Йорка. В человеческих масках не было нужды. И хотя в этом пласте реальности не было возможности даже временно отбросить плоть, рэмет были собой. Их ритуальные облачения и артефакты подчёркивали их настоящие вкусы. Их древняя суть была отчётливо видна под хрупким покровом привычных лиц, светилась в глубине нелюдских взглядов, наполняла богатством интонаций голоса.

   Хатши, Верховная Жрица, и Анхэб, Верховный Жрец – в человеческой жизни Стефани и Ярек, муж и жена – завершили первые гимны Богам, которые подхватили остальные. Были принесены щедрые жертвы, и Сила бурным потоком вливалась в участников ритуала. Это была не их земля, не Место Силы, но отголоски всех ритуалов ковена уже влились в неё, и теперь она отзывалась рэмет.

   В эту ночь истончались границы между Мирами, и наступало обновление. В эту ночь Дары Небесных Учителей были особенно велики. Зов Дома пытал мучительно и сладостно, но вместе с тем каждый чувствовал себя на своём месте. Надежда на то, что Задачи будут исполнены полно и гармонично сегодня была особенно велика.

   Эферра чуть улыбалась, слушая ритуальные песнопения Жрецов. Её сердце сладостно растворялось в тепле костров и Силы. Она была среди Своих, почти Дома. И только одного ей не хватало…

   Она помнила своё обещание, исполняла его каждый День Силы, всё ещё надеясь. Она обращалась к своему незримому Защитнику, с тем, чтобы он указал ей того, в ком воплощена часть его Силы… подобно тому, как каждый из них воплощал здесь часть своего Сверх-Я.

   Наступил момент в обряде, когда Хатши приняла в себя пророческую Силу Богини. Рэмет встали вокруг костров. В руке у каждого была небольшая ритуальная чаша со свечой. И каждый держал в себе свой основной вопрос на грядущий год, следовавший за праздником Обновления Силы. Хатши – а точнее, Сила, которой сейчас уступила себя Верховная Жрица – следовала от одного члена ковена к другому. Анхэб сопровождал её, вычерчивая огненным жезлом защитные знаки. К каждому подходила она, и Богиня заглядывала в глаза рэмет, преподнося пророчество голосом Хатши.

   Вопрос Эферры в последние несколько лет не отличался… Когда очередь дошла до неё, она подняла голову и посмотрела в глаза подруги, сквозь зеркало которых на неё сейчас смотрела Благословенная. Мысленно она повторила свой вопрос, готовая к привычному ответу. И всё же, она надеялась…

   – Встреча стала возможной. Исполни обещание, отдай свой древний долг, – изрекла Богиня устами Верховной Жрицы.

   Расширившимися глазами Эферра смотрела ей вслед. Хатши подошла к Дирку и вполголоса передала ему предназначавшийся ему ответ. Эферра не прислушивалась. Эхом слова отзывались в недрах её самой сути.

   Встреча стала возможной.

   Ещё никогда Хатши не приносила ей такой ответ.

   Круг рэмет разомкнулся, и наступило время праздничного ужина. Члены ковена смеялись и обсуждали последние новости своих таких разных, но переплетавшихся в единой Цели путей. Прежде, чем присоединиться к всеобщему веселью, Эферра приблизилась к дальнему костру и опустилась на одно колено. Вглядываясь в пламя, она направила к Нему живой порыв – свою мысль и своё чувство.

   «Я найду тебя».

Конец ознакомительного фрагмента.

   Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

   Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

   Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.


Понравился отрывок?