Дорога домой

Никогда в жизни Сара Бьюкенен не стала бы использовать слова «унылая и предсказуемая» по отношению к самой себе. Но вот прошёл почти год как любимая женщина оставила её, и Сара вдруг с пугающей ясностью осознает, что эти слова как нельзя лучше подходят для ее описания. Решив, наконец, изменить свою жизнь и оставить крах личной жизни позади, Сара принимает предложение временно поработать за границей. Сложнее всего ей расстаться со своей голубоглазой собакой Бентли. Сара оставляет собаку под надёжным присмотром своих родных. По крайней мере, так она думает.
ISBN:
978-5-9500582-0-2
Содержание:

Дорога домой

   Georgia Beers

   Finding Home


Глава 1

   Нельзя звонить на пьяную голову. Никогда. Каждая женщина в здравом уме и в твердой памяти прекрасно об этом знает. К несчастью для Сары Бьюкенен она явно перебрала джина с тоником и уже никак не могла сойти за женщину в здравом уме. Потому она упорно набирала номер, до тех пор, пока с третьей попытки не ткнула в нужную строчку в телефонной книге и, игнорируя тихий внутренний голос, призывающий ради всего святого повесить трубку, пока не стало слишком поздно, нажала на кнопку вызова.

   Рядом на полу сидел её пес Бентли. Он внимательно наблюдал за тем, как его хозяйка балансировала на подлокотнике, а потом вернулась на диван и откинулась на подушки. Саре показалось, что во взгляде Бентли была искренняя забота и обеспокоенность. Или это был взгляд неодобрения? Точно определить она не могла.

   Вдруг комната опасно накренилась и начала вращаться. Сара опустила одну ногу на пол – старый приём её отца, который, как он уверял, в студенческие годы не раз помогал ему справиться с тошнотой и пьяным головокружением. Но на этот раз фокус не сработал. Сара сильнее упёрлась ногой в пол. В трубке послышались гудки: первый, второй, третий, четвертый…

   – Алло? – заспанный голос на том конце провода вышиб из лёгких Сары весь воздух. Таким он был для неё родным.

   – С Днём Святого Валентина! – она не ожидала, что в ней поднимется волна таких сильных эмоций, и постаралась придать голосу будничный тон. Наугад протянув руку, она зарылась пальцами в густую шерсть на макушке Бентли, используя его как последний оплот поддержки в попытке восстановить самообладание.

   – Сара? Это ты?

   – Да, это я. Привет.

   – Ты знаешь, сколько сейчас времени?

   Сара покосилась на антикварные часы на стене, но её взгляд не мог или не хотел фокусироваться на стрелках.

   – Без понятия.

   – Далеко за полночь.

   – А… Так и думала, что немного поздновато. Виновата. Но знаешь, как говорят? Лучше поздно, чем никогда, да?

   Дыхание Карен слышалось в трубке так отчётливо и рисовало перед глазами Сары такую яркую картинку, что она отчетливо видела, как девушка задумалась. Дыхание задумчивой Карен тоже было таким знакомым, что всё тело Сары отозвалось дрожью. Это дыхание стало для Сары привычным в последние недели, которые они провели вместе, когда Карен в очередной раз пыталась объяснить, почему она выбирает Дерека, но все её слова были для Сары пустым звуком.

   – Что ты делаешь? – в голосе Карен звучал упрёк, и всё же в нем была мягкость. Было ясно, что она ждала этого звонка, особенно сегодня.

   – Валяюсь на диване, – ответила Сара.

   – Нет, Сара, я о другом. Что ты делаешь? Мы уже всё обсудили. Зачем ты мне звонишь?

   Хлынувшие из глаз слёзы стали для Сары неожиданностью. Минуту назад она лежала с абсолютно сухими глазами, а сейчас уже плачет.

   – Сегодня День святого Валентина. Я скучаю по тебе.

   – Сара…

   – Не надо. Не говори так.

   – Как не говорить?

   – Не произноси моё имя с такой жалостью, – Сара села. Беспричинная резкая смена настроения не осталась незамеченной – Бентли вскочил на ноги. – Будто ты жалеешь меня.

   – Ты пила? – голос Карен оставался спокойным и рациональным. Чёрт бы её побрал.

   – Пьяна в стельку.

   – Тогда я кладу трубку.

   – Нет, подожди. Подожди… пожа-а-алуйста?

   На том конце провода воцарилось молчание, но Сара слышала дыхание. Значит, Карен ещё слушала.

   – Я звоню только чтобы сказать, что скучаю, – Сара предприняла ещё одну попытку объясниться. – Не вижу в этом ничего плохого.

   – И что ты хочешь от меня услышать, Сара? Что именно, ты надеешься, я отвечу?

   Сара могла представить свою бывшую: взъерошенные после сна каштановое волосы с медным отливом, затуманенный взгляд карих глаз, на носу солнечные брызги веснушек. Карен всегда было тяжело просыпаться, и по утрам она вела себя как ребёнок. Ей нравилось ещё немного подремать, и в этот момент, свернувшись под одеялом, она была очаровательна. Сара вспомнила, как Карен использовала в качестве пижамы боксеры и плотно обтягивающий топ, и улыбнулась. Но вдруг в голову Саре пришла другая мысль: «сегодня на ней могут быть его боксеры…» Улыбка сползла с лица. Желчь комом подкатила к горлу, но Сара неимоверными усилиями взяла себя в руки и подавила внезапный приступ тошноты.

   – Он с тобой?

   – Сара, – одно только слово, но в нём отчетливо звучала напряженная решимость, предупреждение.

   – Ты сейчас с ним? – Сара ничего не могла с собой поделать: сознание, затуманенное алкоголем, слишком быстро сдалось под напором мгновенной злости, и Сара говорила первое, что приходило в голову.

   – Зачем ты спрашиваешь?

   – Он лежит рядом с тобой?

   – Я правда вешаю трубку, – всё шло как всегда: чем злее становилась Сара, тем спокойнее был голос Карен. Ничего нового, ничего неожиданного. Она тяжело вздохнула. – Выпей воды, прими таблетку и ложись спать. Утром всё будет болеть. Спокойной ночи, Сара.

   Щелчок эхом зазвенел в голове, боль была такой сильной, словно её хлестнули по лицу кнутом. Сара почувствовала себя совершенно беспомощной и такой одинокой, что не знала, сможет ли вынести тяжесть этого осознания. Она скользнула невидящим взглядом по телефонной трубке, которую держала в руке, так словно она была инородным телом, каким-то неведомым предметом.

   – Господи, о чём я только думала?

   Она резко захлопнула крышку мобильного и отшвырнула его в дальний угол. Она больше не сопротивлялась, она полностью отдалась эмоциям. Из глаз катились слезы. Как только она их вытирала, они снова наполняли глаза. Эти истерики уже стали привычными не только для нее самой, но и для Бентли. Он ткнулся влажным носом ей в руку, и она растерянно погладила его по голове. Бесполезно было пытаться подняться с дивана. Саре уже доводилось здесь ночевать, а подавленные эмоции и джин высосали из неё всю энергию и отбили всякое желание идти в спальню. Боже, она привыкла управлять своей жизнью, держать всё под контролем. И, конечно, в результате именно это стало причиной проблем с Карен. «Почему ты так помешана на контроле? Господи, да расслабься! Не надо пытаться уследить за всем».

   Сара фыркнула.

   – Если бы она меня сейчас видела, – прошептала она.

   Бентли подошел и стал слизывать слёзы с её щёк. Она знала, что он переживает за неё. К тому же это была его работа – присматривать за своей стаей, следить, чтобы всё было в порядке. Она запустила пальцы в его шерсть и принялась шёпотом убеждать его, что с ней всё хорошо, чтобы он не волновался. Он вздохнул и лёг на пол. Очевидно, понял, что сегодня они снова будут спать в гостиной.

* * *

   – О Боже, – в сознание Сары на бешеной скорости ворвался грузовой состав. Она зажмурилась и снова широко раскрыла глаза, отважно встречая взглядом режущий свет в ванной. Обхватив себя руками, она старалась восстановить дыхание и предотвратить повторный приступ тошноты.

   Так-так, спокойно…

   Вдох…

   Выдох…

   Вдох…

   Выдох…

   Она понемногу привыкала к свету и старалась сфокусировать взгляд на отражении в зеркале. Но это стало очередной ошибкой.

   – О Боже, – повторила она, потянув на себя дверцу зеркального шкафчика в попытке спрятаться от самой себя. На ощупь достав с полки упаковку обезболивающего, Сара включила воду, наполнила стакан и выпила сразу три таблетки. Только после этого она закрыла дверцу и предприняла ещё одну попытку.

   – Считай это наказанием за вчерашний вечер, – с отвращением сказала она себе.

   Женщина, которая смотрела на неё, выглядела отвратительно. Ее тёмные вьющиеся волосы, обычно гладкие и блестящие, сейчас безжизненно спадали на плечи, местами они запутались и слиплись. Обычно люди восхищались естественно-сливочным цветом её лица, но сегодня кожа была землисто-серой, а под глазами залегли глубокие тёмные круги. Глаза всегда выделяли Сару из толпы, теперь же она едва узнавала их. Задорный огонек погас, полопавшиеся сосуды окрасили белки в красный цвет.

   – Боже, что со мной стало?

   Сара задала вопрос едва слышно, но Бентли просунул голову в дверной проём и внимательно посмотрел на неё.

   – Ты тоже хорош! – шутливо пригрозила она псу. – Как ты мог позволить мне ей позвонить? – Пальцы привычно запутались в мягкой густой трехцветной шерсти. Бентли всегда млел от таких ласк. – Ну? Почему ты позволил мне так сглупить?

   Бентли был самым лучшим. Если бы Сара могла создать идеального пса, он был бы в точности таким как он. Ей с ним нереально повезло. Бентли был мини австралийской овчаркой – мини аусси. Теперь Сара не могла и вообразить, что у неё могла бы быть собака другой породы. Бентли был умным, преданным, любящим, отважным, и только из-за него ей было тяжело решиться на то, что она собиралась сделать сегодня. Но она уже приняла решение и не собиралась его менять. Ей только нужно было немного времени.

   В том состоянии, в каком находилась сегодня Сара, принять душ и одеться стало непростой задачей. Несмотря на пригоршню лекарств, голова продолжала пульсировать, а желудок сводило при одной мысли о чём угодно тяжелее кофе. Нелегко было и собираться на работу, поэтому Сара забрала волосы в хвост и надела чёрный брючный костюм. Она выбрала блузку глубокого синего цвета, надеясь, что это отвлечет внимание от её уставших глаз. Макияж плохо маскировал последствия ужасной ночи, а ей хотелось избежать лишних вопросов. Если начнутся расспросы, придётся врать, что всё в порядке. А правда состояла в том, что всё было совершенно не в порядке. Она давно была не в порядке: ни духовно, ни физически. Но это не значило, что ей хотелось с кем-то обсуждать своё состояние.

   Видимо, недовольство собой будет сопровождать её весь день: оно грызло её, когда она пыталась припомнить подробности телефонного разговора с Карен, чтобы тут же выкинуть их из головы. Её передергивало от отчаяния. Она все еще не могла поверить в то, что вообще ей звонила, хотя размытые воспоминания давали надежду – дело в алкоголе, толкнувшем её на это безумие, убеждавшем, что будет здорово позвонить бывшей в День святого Валентина.

   Четвертое утро тяжелого похмелья за последние полтора месяца… Сара рассеянно подумала, не становится ли алкоголь для неё проблемой. Она всегда не прочь была выпить бокал-другой, но никогда не напивалась до чёртиков, как прошлой ночью. Ей не нравилось чувствовать себя пьяной и не нравилось мучительное чувство вины по утрам. Это была потеря себя. Сару совершенно не радовало, что её ассистентка Патти Шмидт вот-вот перескажет ей в красках все откровения, которые Сара выболтала вчера в баре. Патти всегда над ней подтрунивала. Она действовала из лучших побуждений, но не всегда была способна четко разграничить работу и личную жизнь, а Сара даже представить себе не могла, что может встречаться с кем-то с работы.

   Патти была слишком наивной и не понимала, что такие отношения с коллегами выходят за рамки приличий. Сара решила сегодня же это ей объяснить, а заодно и извиниться за вчерашний вечер.

   «И когда я начну учиться на своих ошибках?» – ругала себя Сара, маневрируя по улицам и паркуя машину у кофейни под названием «У Валенти». Весь вчерашний день Сара выслушивала, как классно провела вечер Патти. А от того, как она предупредительно подавала воду и заботливо спрашивала Сару о самочувствии, та испытывала жуткое смущение. Боже, ей надо быть собраннее. Она ведь прекрасно знает, как нужно вести себя с ассистентами. Кусая локти, Сара со злостью захлопнула дверь машины, куда сильнее, чем это было необходимо.

   Эта кофейня была особенной. Она выделялась на всей Монро авеню. Здесь царила неповторимая атмосфера, которая складывалась годами. Сара очень хорошо знала это местечко: вот уже десять лет она ходила сюда в обеденные перерывы за итальянскими деликатесами, а последние три года – за кофе и выпечкой. С недавнего времени в этом районе стало жить много молодых людей, в основном выпускников колледжей, и бакалейная лавка стала стремительно терять былую популярность. Приходя сюда, Сара каждый раз отмечала, что тут становится всё меньше людей, и уже начинала беспокоиться за выживание этого традиционного места. Три года назад в один прекрасный день на двери появилась простая табличка «Закрыто на ремонт. Скоро открытие». Менее чем через месяц магазин пережил второе рождение. Вместо кулинарии здесь открылась кофейня, где кофе и выпечка были такими вкусными, что Сара ни на миг не пожалела о том, что здесь больше не продают деликатесы.

   Владельцы сделали очень умный ход. Теперь каждое утро вдоль стеклянных витрин со свежей выпечкой выстраивалась очередь из модной молодёжи с новейшими гаджетами, жаждущей дозы кофеина и сахара. Сара могла поклясться на Библии, что в кафе «У Валенти» она отведала лучший латте в своей жизни. Те дни, когда она не заезжала сюда утром, были скорее исключением, а сегодня кофе был нужен ей как никогда.

   Сара встала в конец очереди и, чтобы отвлечься от стука в висках, сфокусировала взгляд на женщине за стойкой. Женщине? Девушке? Она выглядела молодо, но профессионализм, точность и уверенность движений при работе могли означать, что она старше, чем кажется. Она была очаровательна, даже привлекательна. Саре всегда нравилась её аккуратная фигурка и задорная улыбка. Она потрясающе общалась с посетителями, каждому улыбалась или подмигивала, со всеми немного флиртовала, но это не было навязчивым. Глаза у нее были светло-карие или тёмно-зелёные – Сара не могла сказать наверняка, а цвет волос постоянно менялся. Прошлым летом у неё была короткая заострённая стрижка, волосы были выбелены, а спереди красовались ярко-розовые пряди. Затем она стала отращивать волосы и перекрасилась в тёмный цвет, фактически угольно-чёрный, но розовые пряди сохранились. Сейчас у девушки была стрижка боб, кончики волос скользили по плечам, а их цвет был близок к тёпло-каштановому. Саре вдруг стало интересно, какой её натуральный цвет? Скрестив руки на груди, она покосилась на домашние канноли. В любой другой день она бы купила их, не раздумывая: она знала, что они невероятно вкусные, но сегодня мысль о них, как о всякой еде, вызвала лишь неприятные ощущения.

   – Приветик, – девушка обольстительно улыбнулась Саре.

   А может, Саре просто хотелось так думать? Не успела она ответить на приветствие, как перед ней уже стоял экстра-большой латте. Она с изумлением моргнула.

   – Обычно я беру средний, – наконец, ответила она со смехом, встречая взгляд озорных глаз, которые все-таки были светло-карими. Саре показалось, что они сверкают пониманием и дружеским сочувствием.

   – Знаю, – девушка привычным движением отбросила назад упавшую на глаза цветную чёлку, облокотилась на прилавок и доверительно понизила голос, – но сегодня тебе, похоже не помешает немного больше.

   Сара скривилась, разрываясь между искренней благодарностью и смущением. Выходит, её внешний вид кричит: «Она с похмелья!» Что ж неудивительно. Она и чувствовала себя мерзко, так с чего бы хорошо выглядеть?

   – Ага, – только и смогла выдавить Сара.

   – Со всеми бывает, даже с лучшими из нас, – девушка подмигнула и отмахнулась от протянутых денег. – За мой счёт. Надеюсь, сегодня будет хороший день.

   – Спасибо, – Сара забрала кофе и прошла к выходу, не поднимая взгляда. «Надеюсь, никто не слышал наш разговор», – молилась она. Сара скользнула в машину и поехала в сторону офиса, чувствуя, что ее окутывает плотное облако позора.

   Но экстра-большой латте было именно то, что нужно.

Глава 2

   – Ну и ну. Что-то наша сексуальная бизнесвумен сегодня припозднилась. Готова поспорить, у неё была тяжёлая ночка, – Андреа Тисдэйл, спрятавшись за стаканчиком кофе, проводила взглядом высокую привлекательную брюнетку, которая направлялась к выходу из пекарни. Она явно была с похмелья и явно страдала от депрессии.

   – Похоже, ты права, – Натали Фокс отозвалась на комментарий своей лучшей подруги. Она улыбнулась мужчине по ту сторону прилавка и протянула ему сдачу.

   – Но всё равно сексуальная, этого у неё не отнять.

   – А тебе не пора на работу?

   – Я взяла отгул.

   – Зачем?

   – Тихо, я наслаждаюсь видом.

   Натали покачала головой.

   – У тебя все мысли только об одном.

   – Только не говори, что сама на неё не засматриваешься. Я точно знаю, что у тебя слюнки текут.

   – Не стану отрицать. А я лишь сказала, что ты думаешь только об одном.

   – Вот что бывает, когда полгода живёшь без секса, – Андреа впилась зубами в пончик, губы ее покрылись сахарной пудрой, а в уголках рта собрался малиновый джем. – Боже, эти пончики вкусны до неприличия.

   Когда около них появилась миниатюрная пожилая женщина в синем фартуке, Андреа спросила:

   – Миссис Ви, что вы в них добавляете? Немного наркотика, чтобы мы не могли без них жить?

   Миссис Валенти шлёпнула Натали по бедру, давая понять, что пора сделать перерыв.

   – Ох, если я раскрою тебе секрет приготовления, мне придётся тебя убить, – сказала старушка с очаровательным итальянским акцентом. Она выудила из витрины три пирожных с кремом для следующего посетителя и подмигнула Андреа, тем самым намекая на то, что девушкам пора передохнуть.

   Они отправились в комнату отдыха и, как обычно, устроились за маленьким невзрачным столиком. Как всегда, к этому времени людей в пекарне поубавилось: Натали не позволила бы миссис Валенти встать за прилавок в самые напряженные часы, тем более в будний день, когда особенно много посетителей. Натали села так, чтобы видеть стойку: хотя энергия миссис Валенти била ключом, всё же ей было уже за семьдесят. Девушка всегда внимательно следила за ней и сменяла её при первых признаках усталости: просить о помощи хозяйке бы не позволила гордость. Эта стойкость вызывала у Натали восхищение. Но не только: порой это качество её просто бесило. И не её одну. Это упрямство выводило из себя и мистера Валенти. Для Натали супруги Валенти стали родными дедушкой и бабушкой, и она всегда заботилась о них не зависимо от того, замечали они это или нет. Впрочем, Натали была уверена, что замечали.

   – Ну что? – теперь можно было спокойно поговорить с Андреа, доедавшей пончик. – В чём проблема? Ты собираешься с ней встречаться?

   Несколько долгих секунд Андреа смотрела в уже опустевший бумажный стаканчик, а когда вновь подняла глаза на Натали, вся её веселость испарилась. Она запустила руку в короткие тёмные волосы и тяжело выдохнула.

   – Да, думаю, встретимся.

   – Здорово! – Натали с энтузиазмом хлопнула в ладоши.

   – Натти, я нервничаю.

   – Я знаю, – Натали протянула руку и вытерла следы сахарной пудры со щеки подруги. – Конечно, ты нервничаешь. Но я тобой горжусь, для тебя это большой шаг. И ты, можно сказать, знаешь эту женщину, так?

   – Думаю, да.

   – Что значит, «думаю»? Вы неделями переписывались. Вы говорили по телефону. Вы обменивались фотографиями. Она привлекает тебя, а ты привлекаешь её.

   – Настолько привлекательна, насколько передаёт фотография. А что если между нами не возникнет химии?

   Натали пожала плечами.

   – Если не будет притяжения, у тебя появится новый друг. Много друзей не бывает, верно?

   – Твои рассуждения всегда так чертовски логичны, – ласково усмехнулась Андреа.

   – Что-то же должно быть моей сильной стороной. Смысл в том, что ты уже знаешь, с кем встретишься. У тебя будет свидание не совсем вслепую. Вы видели друг друга на фотографиях. Вы знаете, какие у вас общие темы для разговоров. Ты знаешь, чего ожидать.

   – А она будет ожидать женщину с двумя грудями.

   Натали прикусила щёку с внутренней стороны. Она не поддержала Андреа в радикальной борьбе с раком груди, считала, что лучше дождаться результатов всех анализов, получить подтверждение и пройти курсы лечения. Но решение принимала не Натали. Андреа была чувствительна ко всему, что касалось данной темы. Мастэктомия в таком молодом возрасте понизила её самооценку и разрушила представление о собственном теле. Пойти на свидание было для неё огромным шагом, и Натали гордилась подругой. Она любила её, поэтому поддерживала во всем, как могла, даже если их мнения не совпадали, даже если она считала операцию ошибкой.

   – Решай проблемы по мере их поступления, ладно?

   – Ладно.

   Чтобы сменить тему, Андреа потянулась к Натали через стол, подцепила локон её волос и легко потянула на себя.

   – Твой розовый выцветает.

   – Я знаю, я уже записалась на повторное окрашивание к Джослин на следующей неделе.

   Девушек окутал тёплый запах корицы, и они одновременно повернули головы, с наслаждением вдыхая аромат.

   – Булочки с корицей готовы, – отозвалась Андреа.

   – Боже, этот запах мне не надоест никогда.

   – Так, а что начёт тебя, Натти?

   – А что насчёт меня? – спросила Натали, подперев подбородок рукой.

   – Когда ты собираешься ходить на свидания? Нечестно заставлять меня одну проходить через все эти муки.

   – Предлагаешь мне ходить на свидания в знак солидарности? – усмехнулась Натали.

   – Так точно. У Томми и Дженни есть для тебя кто-то на примете.

   – Я знаю.

   Томми и Дженни были учителями в школе, где преподавала Андреа. Натали тоже там когда-то преподавала, пока не устала мириться с бюрократической писаниной и политической пропагандой. Тогда она сдалась и ушла.

   – И?

   – Боже, ну ты и приставучая.

   – Некоторые считают, что это одно из лучших моих качеств, – подмигнула Андреа.

   – Хорошо, что я не из их числа, – но сдержать ухмылку Натали не смогла. Они дружили со старших классов и знали друг друга лучше, чем кто-либо другой. В глубине души Натали знала, что Андреа просто переживает из-за того, что у неё всё ещё нет пары.

   – Но ты хотя бы думаешь о том, чтобы с ней встретиться? Томми говорит, она сексуальная, а ты знаешь, какая у него высокая планка.

   – Да, Андреа, я об этом подумаю.

   – Обещаешь?

   – Обещаю, – Натали вспомнила голосовое сообщение, которое пару недель назад оставил ей Томми. Он по-заговорщически соблазнительным тоном в красках расписал привлекательность лесби-подруги своей двоюродной сестры. Натали не могла не признать, что её характеристика звучала крайне соблазнительно, поэтому Натали была склонна принять предложение, несмотря на то, что одна только мысль о свидании с незнакомкой заставляла её нервничать.

   – Хорошо, – Андреа резко отодвинула стул, и он со скрипом проехал по линолеуму. – Мне пора бежать.

   – Отгул для личных дел? – поддразнила её Натали.

   – Как обычно.

   В этот момент мистер Валенти прошёл мимо них с подносом печенья в форме полумесяца, и Андреа помахала ему.

   – Пока, Лео, Вы настоящий секс-символ.

   Румянец залил щетинистые щёки старика, он добродушно закатил глаза.

   – Ну ты и чертовка, Андреа!

   – Потому и нравлюсь вам.

   Андреа взмахнула рукой на прощание и стремительно, в своей манере, умчалась, как вихрь. Натали была не из тех, кто сидит на месте даже во время перерыва. Она стала толкать мусорные баки на колёсиках к задней двери, помогая тем самым мистеру Валенти: ему уже не придётся заниматься мусором. На улице было чертовски холодно, и порыв ледяного ветра с силой ударил по лицу, стоило Натали выйти наружу. Она докатила баки до мусорных контейнеров, но её мысли витали далеко.

   Натали никогда не считала себя одинокой. Конечно, ей случалось мечтать о том, чтобы рядом был любимый человек, кто-то, с кем можно разделить утром чашку кофе, рядом с кем можно свернуться калачиком холодными зимними вечерами, когда за окном падает снег. Это не означает, что она одинока или ей нужна девушка. Натали была счастлива, жизнь полностью её устраивала. Кто-то, наверное, мог бы с этим поспорить. Ну как она может быть счастлива? Зарплата едва превышает прожиточный минимум, малюсенькая квартирка над пекарней, нет любимого человека. Откуда здесь взяться счастью? Натали усмехнулась: это напоминало её спор с отцом во время её последнего приезда. Он хотел, чтобы она занялась своей жизнью и «делала что-то» вместо того, чтобы подавать кофе и пончики неблагодарным посетителям. Ответы на все его доводы пришли сами собой. Натали знала, что она на своём месте.

   Да, она зарабатывала немного, но у неё хорошо получалось управлять магазином, планировать, вести бухгалтерию. К тому же она умела тратить деньги. Она не переоценивала себя и жила по средствам, поэтому ей хватало даже скромной суммы. Однажды чета Валенти решит выйти на пенсию и оставить свой бизнес кому-то, кто сможет его продолжить. Для Натали собственная пекарня всегда была заветной мечтой.

   Да, квартира была небольшой, но Натали любила её. К тому же она была больше, чем могло показаться на первый взгляд. Второй этаж над пекарней полностью был в распоряжении Натали. Здание принадлежало Валенти, и снимать у них квартиру было очень удобно – они доверяли ей и всегда были ей рады. К тому же жить над пекарней означало наслаждаться неземными запахами свежей выпечки. Натали сказала отцу: «По крайней мере, я живу не над баром».

   Да, она была одна. Но Натали не планировала жить в одиночестве до конца своих дней. Просто в данный момент отсутствие партнёра её не смущало. Когда правильный человек появится, она будет открыта. Натали твёрдо в это верила. Её отец лишь закатывал глаза.

   Она на него не злилась. В конце концов, он желал ей добра и переживал за неё. Ей был тридцать один год, и отец рассчитывал, что к этому времени его дочь обзаведется своим домом, любимым человеком, и двумя или тремя детьми. Натали понимала, что защищает свою личную жизнь так же отчаянно, как стремится улучшить её отец. Но ведь этого хотят все родители? Натали будет готова стать счастливее, когда придёт время. Её аргументы были просты, но исходили от души.

   Подув на руки, чтобы согреться, Натали решила, что надо оставить все размышления здесь и поскорее вернуться в тепло, пока миссис Валенти не увидела её без куртки на улице и не начала ругаться. Девушка закатила баки в пекарню; аромат домашнего хлеба, печенья и кофе окутал её теплом. Таким был для неё дом.

* * *

   – Ты уверена? – спросила Мэри Бьюкенен, дрожащей рукой откидывая за плечи седеющие волосы. Её глаза были затуманены. Она всеми силами старалась скрыть беспокойство, но Сара видела её насквозь. Ей всегда плохо удавалось справляться с эмоциями.

   – Всё в порядке, мам, – Сара наклонилась через кухонный стол и обхватила тёплыми ладонями мамины руки. – Правда. Со мной всё будет хорошо.

   – Но… так долго.

   – Всего три месяца. Я вернусь, ты даже не успеешь заметить, что я уезжала.

   – И… так далеко.

   – Да.

   На несколько минут за столом воцарилось молчание. Саре казалось, что она слышит мысли, которые проносятся в голове у родителей. Мать постукивала пальцами по кружке, и обручальное кольцо издавало звонкий звук, казавшийся непривычно громким в тишине кухни. Отец закусил нижнюю губу, привычка, которая была признаком непростых размышлений.

   – Пап?

   Ричард Бьюкенен тяжело вздохнул и набрал полную грудь воздуха. Затем он медленно выдохнул, собираясь с мыслями.

   – Ты уже взрослая девочка, – сказал он, наконец. – Ты можешь сама принимать решения. И если ты думаешь, что так будет правильнее, мы поддержим тебя всем, чем сможем, – его выражение смягчилось, когда он добавил, – к тому же это отличные перспективы в твоей работе, ты о таких даже и не мечтала.

   – Да, – Саре стало легче, когда краем глаза она заметила мамин утвердительный кивок, – к тому же, мне пойдет на пользу смена обстановки. – Сара изучала поверхность бордовой кухонной подставки и пыталась вытянуть из её уголка ниточку. – Я надеялась, что всё наладится, но пока всё так же плохо.

   – Ты недооцениваешь себя, милая, – ласково сказала мама. – Вы с Карен долго были вместе, такие чувства не могут исчезнуть за несколько месяцев. Чтобы оправиться от расставания может потребоваться много времени.

   – Мам, прошёл почти год.

   – Подожди ещё немного.

   – Мне просто надо на какое-то время уехать подальше.

   – Ну, уехать дальше, чем в Новую Зеландию у тебя вряд ли получится, – проговорил отец. – Это на другом конце света. В буквальном смысле слова.

   Мать снова переменилась в лице.

   – Вы даже не заметите, что меня не было, – ещё раз повторила Сара в надежде приглушить мамину тревогу и сгладить явное беспокойство. – И я хотела попросить вас присмотреть за Бентли в мое отсутствие. Я бы очень хотела взять его с собой, но не знаю, как брать его в самолёт после всех ужасных историй, которые слышала.

   – И я совсем не против, – мать наклонилась, чтобы погладить волнистую шерсть собаки, сидевшей у её ног. – Я с радость присмотрю за своим «внучком».

   – Постарайся его не разбаловать, – усмехнулась Сара, хорошо зная свою маму. Та притворно схватилась за сердце и сделала оскорблённый вид.

   – О чём ты говоришь?

   – Шутишь? Когда я вернусь, он будет лежать на кровати, жевать лакомства и просить принести ему мячик.

   – И я буду приносить ему мячик.

   Сару переполняла любовь к матери. Она знала, что многие считают, что она обходится с Бентли слишком строго: не позволяет залезать на диван, даёт лакомства только после выполнения команд, следит за его диетой. Бентли никогда не получал объедков со стола и не переедал, он ел только специализированную еду для собак, перемешанную с настоящим мясом.

   Мысленно закатив глаза, Сара не озвучила мысль, которая пронеслась у неё в голове: «Хоть что-то я держу под контролем…»

   – В середине марта мы с мамой отправляемся в круиз, – напомнил отец. – Нас не будет три недели.

   – Точно, – мать на мгновение задумалась, но затем лицо ее озарилось. – Мы попросим Рикки присмотреть за собакой.

   Сара отметила для себя, что нужно позвонить младшему брату и пригрозить физической расправой, если что-то случится с Бентли за время её отсутствия. Она любила Рикки, но он был крайне безответственным. Сара уже хотела было высказать свои опасения, но мать и без того выглядела перепуганной, так что девушка решила не добавлять ей тяжелых мыслей.

   – Когда ты улетаешь? – спросил отец.

   – В конце месяца. Вернусь в конце мая или в начале июня, в зависимости от того, как скоро откроется новый офис и как быстро всё встанет на рельсы.

   – То есть уже меньше, чем через две недели, – мама почти заскулила, и у девушки возникло острое желание утешить её, обнять всей той любовью, которую она сейчас испытывала. Они всегда были близки с родителями, и Сара знала: её отсутствие будет для них ударом, но они стойко приняли это известие.

   – Я знаю. Надо завершить до отъезда несколько важных дел.

   – Мы устроим прощальную вечеринку, чтобы с тобой могла попрощаться бабушка. И тёти с дядями…

   Шестерёнки у мамы в голове крутились всё быстрее. Для неё лучшим способом подавить негативные эмоции было планирование вечеринки.

   – Мам, только без излишнего энтузиазма. Я не подросток, который отправляется в колледж. Я всего лишь еду в командировку.

   – Подожди, – отмахнулась от неё мать, – я составляю список дел.

   Сара с отцом понимающе переглянулись.

* * *

   Сара снова плакала. Она знала, что слёзы провоцируют Бентли, но не могла с собой справиться. Сара не думала, что ей будет так тяжело прощаться с собакой. Конечно, она знала, что с ним всё будет в порядке. Ему нравилось бывать у «бабули». Она перевезла к родителям его игрушки, лежанку и еду. Бентли иногда оставался у её родителей, и мама любила проводить с ним время. Иногда Сара спрашивала себя, понимает ли Бентли, что здесь его балуют.

   Сара присела на одно колено, обхватила голову пса ладонями и заглянула ему в глаза.

   – Ты будешь хорошим мальчиком. Понял? Веди себя хорошо у бабули, – поцеловала его макушку и всхлипнула. – Я знаю, что тебе будет меня не хватать, что ты будешь скучать, но ты должен мне верить. Я вернусь, ясно? Я тебя не бросаю. Обещаю, я вернусь.

   Она снова поцеловала его, а он принялся слизывать её слезы, как делал всегда, стараясь ее успокоить. Она подняла его и крепко прижала к груди. Она почти никогда не брала его на руки, приучая сидеть у ног, и, наверное, сегодняшнее необычное поведение привело его в замешательство. На все её слова он понимающе положил голову ей на плечо. Сара ещё раз всхлипнула и прижала пса к груди.

   – Я люблю тебя, – прошептала она ему на ухо, вновь целуя его, а потом опустила на землю. – Будь послушным мальчиком.

   Сара подхватила дорожную сумку, обняла заплаканную маму и поспешила к машине. Она знала, что не выдержит ещё одного взгляда на Бентли, который преданно смотрит ей вслед. Он следил за отъезжающей машиной, и, не в силах справиться со слезами, Сара помахала ему на прощание.

Глава 3

   Вечером Натали и Андреа сидели в Старбаксе за небольшим круглым столиком, потягивая мятный латте. На часах уже было начало восьмого. Натали считала посетителей, роившихся в кофейне; получилось двенадцать человек. Она пыталась прикинуть, имело ли смысл продлевать часы работы их кафе, которое заканчивало работу в пять.

   Андреа прервала ход её мыслей:

   – Как тебе? – кивнула она на чашку в руках Натали.

   – Слишком мятный, – она пристально посмотрела на напиток, – но если бы они добавили поменьше сиропа и побольше молока…

   – Получилось бы идеально?

   – Получилось бы идеально.

   – Отлично. Поработай над этим.

   Натали усмехнулась в ответ на ироничный тон подруги. Она прекрасно понимала, что та подразумевает под словами «поработай над этим». Натали частенько придумывала для Валенти новые вкусы кофе, которые они потом предлагали посетителям. Некоторые сочетания с сиропами и добавками получались неудачными, но большинство приходилось завсегдатаям по душе, и новинки вводились в основное меню.

   – А почему здесь ещё готовят мятный кофе? – спросила Андреа. – Разве его подавали не в рамках акции ко Дню всех влюблённых?

   – Вроде да, – нахмурилась Натали.

   – Но ведь это было несколько недель назад, – Андреа помолчала, а потом задумчиво спросила. – И что интересно делает перечную мяту вкусом праздника?

   – Откуда я знаю? Ассоциативные ряды? Цвета? Красно-белая палитра? Не имею представления.

   – Да ладно, – отмахнулась Андреа, – я рада, что этот праздник позади.

   Натали была с этим совершенно согласна. Она продолжала наблюдать за круговоротом посетителей.

   – Я придумала нам новую цель к следующему Дню святого Валентина.

   – Наверное, что-то хорошее, – взгляд Натали медленно вернулся к подруге.

   Андреа игриво шлёпнула её по руке.

   – Я серьёзно. В следующем году к этому времени мы уже должны с кем-то встречаться. Встречаться как минимум. Ну что скажешь? Согласна?

   Натали несколько секунд внимательно смотрела на подругу, потом откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

   – Как именно ты собираешься достичь этой цели, – Натали выделила последнее слово, изобразив пальцами кавычки, – если ты даже не можешь взять себя в руки и пригласить на свидание свою подругу по переписке, хотя вы общаетесь уже не одну неделю.

   От этих слов лицо Андреа исказилось от злости. Но лишь на миг. Если бы Натали не знала ее так хорошо, она бы и не заметила перемены. Андреа вдруг сделала вид, что у неё зазвонил телефон. Она приложила невидимую трубку к уху:

   – Алло? Вам нужна девушка, которая уже месяц откладывает свидание? Да, она напротив меня! – Андреа повесила мнимую трубку и продолжала: – Уж чья бы корова мычала. До меня дошли слухи, что ты так и не перезвонила ни Томми, ни Дженни, чтобы взять контакты девушки, о которой они говорили.

   Натали перевела взгляд на свой кофе; всё обстояло именно так.

   – Прости. Я задела тебя за живое.

   – Да, маленькая мисс, которая ждёт свою принцессу, – фыркнула Андреа и вернулась к дегустации сетевого кофе.

   – Я просто терпеть не могу все эти хождения по свиданиям, Андреа. Ничего не могу с собой поделать.

   Натали говорила чистую правду. Ей стоило огромного труда ходить по бесчисленным ужинам, вести непринужденные беседы за бокалом чего-нибудь, прощупывая почву, чтобы узнать, подойдут ли они друг другу.

   – Знаешь что? Мы все ненавидим свидания. Но почему ты не хочешь хотя бы попробовать? Неужели ты думаешь, что идеальная женщина упадёт в твои объятия с неба?

   – Каждая девочка может немного помечтать, разве нет? – попыталась сгладить острые углы Натали.

   Андреа не купилась, она осталась серьезной и сосредоточенной.

   – Натти, надо приложить хоть какие-то усилия. Какой-то счастливице очень с тобой повезёт. Но она не появится из ниоткуда. Тебе надо её искать.

   – Я это ненавижу.

   – Вступай в наш клуб.

   Они замолчали, безотчетно наблюдая за движением вокруг. Натали вспомнила годы их дружбы. Они были знакомы более пятнадцати лет и через многое прошли вместе, в их жизни были взлёты и падения, но они неизменно поддерживали друг друга, оберегали и любили. Хотя Андреа была старше Натали на год, они не прекратили общение, когда одна уехала в колледж, а вторая заканчивала школу. Словно друзьями их нарекла судьба. В тот период, когда Андреа боролась с раком груди, Натали помогла ей больше, чем все её родные и знакомые вместе взятые. Все родственники Андреа были в шоке от того, что рак обнаружили у такой молодой женщины, – ей на тот момент едва исполнилось тридцать – и провели весь курс лечения в оцепенении и безмолвии. Пока они сидели в больнице с пустыми беспомощными взглядами, Натали без устали общалась с докторами, добывала справки и каждую свободную минуту проводила рядом с подругой. Когда Натали покрасила прядь волос в розовый цвет в знак поддержки больных раком груди, Андреа разрыдалась.

   После нескольких минут молчания Андреа вдруг спросила:

   – Кстати, ты не видела ту секси-бизнесвумен? Она не заглядывала?

   – Нет, я её не видела.

   Перед внутренним взором Натали возникла привлекательная брюнетка, всегда в стильном дизайнерском костюме, элегантная, профессиональная и собранная. Натали не раз посещали фантазии, в которых фигурировал смятый деловой костюм и взъерошенная дорогая причёска её посетительницы.

   Вновь нахмурив брови, Натали проговорила:

   – Сейчас мы заговорили о ней, и я поняла, что не видела её уже довольно давно. Надеюсь, её не разозлил тот мой комментарий.

   – Про похмелье?

   – Там не было слова «похмелье».

   – Это и не требовалось. Все и так было предельно ясно.

   – Это верно, – Натали пригубила кофе и добавила: – Могу предположить, что она нашла где-то кофе лучше, чем у нас.

   – Это невозможно.

   – А всё-таки жаль. Мне нравилось за ней наблюдать.

   – Дай Бог вернётся.

   Они вновь замолчали. Им было комфортно просто молча сидеть вместе: они разглядывали людей и наслаждались присутствием друг друга. Между ними всегда было подобное взаимопонимание, всегда, сколько Натали себя помнила. Но теперь девушка уже ничего вокруг не замечала. Она поймала себя на том, что её мысли странным образом витают вокруг высокой притягательной брюнетки в дорогом костюме, за ноги которой можно умереть.

* * *

   Сара чувствовала себя хорошо. Осознание этого удивило ее так сильно, что от неожиданности у нее чуть было не пропало ощущение радости. Она покачала головой, удивляясь, как ей вообще удалось пережить прошедший год с такими заморочками, и сделала ещё глоток местного светлого пива. По мере того как бутылка пустела, настроение Сары становилось все лучше. Но, в конце концов, она себя одёрнула: «На сегодня хватит».

   Сара обнаружила в Интернете небольшой лесби-бар, который находился рядом с её апартаментами. И стала заходить туда после длинного рабочего дня, отклоняя ежедневные приглашения Патти Шмидт поужинать вместе. Саре нравилась Патти, и она испытывала дискомфорт, постоянно отказываясь от её компании. Но ей хотелось побыть одной и меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Патти сопровождала её в лесби-баре.

   «Боже, да я скорее выколю себе глаза», – подумала Сара, делая ещё один глоток.

   Хотя Сара не скрывала на работе свою ориентацию, ходить с радужным флагом, по ее мнению, было уже слишком. Сопровождение начальника в лесби-бар выходило далеко за рамки должностных обязанностей Патти. В то же время Сара не хотела, чтобы Патти узнала, что она ходит куда-то без неё. Они обе были чужаками в новой стране, поэтому Сара чувствовала себя виноватой, оставляя Патти предоставленной самой себе.

   С каждым глотком Сара всё больше расслаблялась и раскрепощалась. Уже не в первый раз она спрашивала себя: «Неужели прежняя я, прежняя Сара возвращается?» От таких мыслей на душе становилось легче, появлялся позитивный настрой. Хотя до полного исцеления было ещё далеко. Сара все ещё не могла пережить появление Дерека в их с Карен жизни, но даже больше её ранили ссоры, когда Карен обвиняла ее в желании всё подчинять своей воле, своему расписанию.

   «И когда только ты стала такой чёрствой? Предсказуемой? Тебе не надоело жить в мире, где всё вертится вокруг тебя?»

   Те слова Карен были для Сары как пощёчина. Они ранили на удивление глубоко. Неужели она, и правда, стала невыносимой? Сара знала, что Карен права. Та последняя ссора, когда все слова были произнесены вслух, всё расставила по своим местам, именно тогда Карен поняла, что ей нужно на самом деле. Дерек оказался тем парнем, который с гаечным ключом в руках пришёл разбирать отлаженный механизм жизни Сары. Тогда Сара перестала принимать решения, перестала влиять на свою собственную жизнь, ощутила себя жертвой кораблекрушения, дрейфующей в бескрайнем океане небытия.

   Но теперь… теперь Сара ясно видела землю, больше того, она уже могла дотянуться пальцами ног до дна. Поездка в другую страну, на другой край света, погружение в работу оказалось её лучшим решением за последние годы. И Сара безмерно собой гордилась. И пока она пристально вглядывалась вдаль, стараясь отыскать следы прежней Сары Бьюкенен, какая-то другая женщина, незнакомая прежней Саре, – решительная, уверенная – взяла управление жизнью на себя, чтобы больше не обжигаться. В следующий раз она должна быть осторожнее. Просто обязана.

   – Держи, милая, – высокая и полная барменша со смеющимися глазами и короткими пепельными волосами с первого дня начала называть Сару «милой». Она поставила перед Сарой перевёрнутую рюмку и указала подбородком на другой конец стойки. – Та хорошенькая блондинка хочет тебя угостить.

   – Сейчас? – Сара осушила бутылку пива в руке. – Пожалуй, разрешу ей. Джин с тоником. И лаймом, пожалуйста.

   – Будет сделано.

   Сара уже больше месяца жила в Новой Зеландии, и это был не первый напиток, которым её хотели угостить за барной стойкой. И вот, наконец, Сара приняла чье-то предложение. Очень может быть, что этот пятничный вечер приятнее будет провести в компании красивой блондинки, а не в одиночестве. Обхватив холодный влажный стакан с выпивкой, Сара подняла его в знак приветствия и указала взглядом на соседний свободный стул. Блондинка улыбнулась, подхватила сумочку и направилась к Саре.

   Да, компания, что надо.

Глава 4

   Задняя дверь хлопнула сильнее, чем требовалось, принимая на себя огонь гнева и разочарования Натали. Она предпочитала вымещать негативные эмоции на невинных неодушевленных предметах, нежели чем на коллегах или клиентах. Так ей было спокойнее. Проработав в сфере обслуживания не один год, Натали знала, что её настроение не должно сказываться на окружающих, не должно выливаться в грубость: хамство вернётся с лихвой. Поэтому она проглотила собственное недовольство. Но она ждала подходящего случая выместить обиды безболезненным для окружающих способом. Например, хлопнуть со всей силы дверью.

   Ей нужно успокоиться. Она сделала несколько глубоких вдохов, вспоминая прописную истину: на свете встречаются придурки и нельзя позволять им брать над собой верх, даже если они дико грубят тебе на ровном месте.

   Толкая мусорный бак по парковке, Натали мысленно отвечала грубостью наглому клиенту. «Может у меня ПМС?» – задалась вопросом Натали: это бы объяснило, почему клиент, утверждающий, что она испортила заказ, почти довёл её слез. Она ещё раз вдохнула, заставляя себя успокоиться и отпустить ситуацию.

   За мусорным контейнером послышались шорохи и возня – Натали остановилась и прислушалась. Мусоровоз должен был вот-вот приехать, поэтому баки «У Валенти» и пиццерии по соседству были уже переполнены. Даже здесь, в самом центре большого города, в густонаселённом районе, можно было частенько встретить енотов или опоссумов, промышляющих у мусорных контейнеров. А порой даже скунсов.

   Не желая беспокоить чету Валенти и выгонять их на прохладный, почти весенний воздух не известно ради чего, Натали в нерешительности замерла, придерживая одной рукой край мусорного бака, её вторая рука рефлекторно прижалась к груди, как будто в попытке удержать бешено бьющееся сердце. «Ладно, трусиха, делай что-нибудь. Будь той жёсткой дайк, которая только что собиралась ударить человека за банальное хамство». Натали прищурилась, пытаясь разглядеть, откуда доносится шум. А что если это енот? Что тогда? Вежливо попросить его пойти порыться в мусоре в другом месте? Натали понимала, что сейчас в голову ей лезет одна ерунда. Шорохи продолжались, но никого не было видно.

   – Кыш! – крикнула она, чувствуя себя при этом очень глупо. На выдохе она сказала самой себе: – Ну да. Ещё пошипи на него, кто бы это ни был. Точно поможет. Может, подумает, зовёшь его посекретничать.

   Шорох прекратился. Оба, Натали и неизвестный зверь, затаились. Каждая секунда казалась вечностью. Потом звуки возобновились, и Натали повторила:

   – Кыш!

   Она неосознанно согнулась почти пополам, стараясь разглядеть, кто же там возится. Из-за стального мусорного контейнера появились внимательные голубые глаза – Натали резко распрямилась и отскочила.

   Девушка и зверь, моргая, смотрели друг на друга. Поначалу она могла видеть только голову, но постепенно стало появляться и туловище, по которому она сумела определить, что это пёс. Шум, который он производил, был куда громче, чем можно было бы ожидать от тех немногих движений, которые он делал. Он что-то жевал, и это что-то выглядело как грязный кусок пиццы. А еще он с опаской косился на Натали, как будто в любую секунду ждал с её стороны нападения и был готов мгновенно исчезнуть. Натали пошевелилась, и пёс отступил; но девушка всё же стала подходить – осторожно, маленькими шажками, чтобы не спугнуть его.

   – Эй, привет, – тихо проговорила она и присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

   Он все так же медленно жевал, не спуская с неё ярко-синих глаз.

   – Ты потерялся? – Натали протянула руку, но пёс только смотрел на неё, смотрел и не двигался. Тогда она мягким спокойным голосом проворковала: – Иди сюда, дружок. Холодновато для того, чтобы одному слоняться по улицам, тебе не кажется?

   Пёс покончил с коркой пиццы и облизнулся. Он всё так же внимательно изучал девушку. Затем он медленно, крадучись вышел из-за мусорного контейнера, его взгляд скользнул по её протянутой руке. Потом пёс снова заглянул ей в глаза. Натали вдруг вспомнила совет из документального фильма, который недавно смотрела на канале «Дискавери»: отвести взгляд, снова посмотреть на собаку, отвести и снова посмотреть. Так она давала понять животному, что настроена миролюбиво. И это сработало: пёс сделал шаг ей навстречу. Влажный черный нос дернулся: пёс не только разглядывал её, но и принюхивался.

   Согнутые ноги начинало покалывать, но Натали терпела и оставалась неподвижной. Пёс мучительно решал, стоит ли приближаться. Он был небольшим, весил от силы килограммов десять, по бокам проступали кости, и Натали подозревала, что раньше он был упитаннее. Разноцветная шерсть – бело-чёрно-серая с коричневыми мазками – была засалена, но у девушки родилось ощущение, что обычно она переливается, сияет и шелковистая на ощупь. Одно ухо было черным, другое – двухцветным, серо-белым, и если бы не эта настороженность, то пёс был бы очень красивым и, по-видимому, любящим. Натали вдруг ощутила сильное желание узнать об этой собаке как можно больше.

   Он приближался дюйм за дюймом, иногда быстро отводил взгляд от лица Натали, как будто проверял, не грозит ли ему с другой стороны нападение. Он остановился, когда смог дотянуться носом до кончиков её пальцев.

   – Всё хорошо, – прошептала она, отчаянно желая встать и размять затёкшие ноги, но желание добиться большего доверия со стороны пса пересилило. – Все в порядке. Хочешь есть? Готова поспорить, у миссис Валенти для тебя что-нибудь найдётся. Пойдём, проверим, а?

   Пес повернул голову в её сторону, и Натали увидела, что в сознании его идёт борьба: он пытался решить, можно ли доверять этой незнакомой девушке или все же не стоит. Прежде чем она успела сказать что-то, что склонило бы чашу весов в ее пользу, он осторожно лизнул её руку теплым розовым языком.

   – Да, чувствуешь? Мука, корица… Хочешь ещё? Могу поспорить, у нас для тебя что-нибудь завалялось. Похоже, ты давненько не ел. Может, дома я даже курицу найду. Что скажешь? Голоден?

   Все еще настороженно, пес словно из последних сил приблизился к ней ещё ближе. Так близко, что она смогла пропустить сквозь пальцы густую шерсть на загривке и погладить его. И сколько времени, интересно, он так слоняется по улицам? Складывалось впечатление, что пёс породистый. Тогда едва ли его выбросили, скорее всего, он потерялся. Но она не нащупала ошейника, а состояние шерсти и худоба подсказывали, что пёс скитается уже не первый день. Мысль о том, что кто-то мог выгнать из дома беспомощное животное, привела Натали в бешенство.

   – Ладно, красавчик, – сказала она успокаивающе, продолжая гладить животное, – всё будет хорошо. Я не причиню тебе вреда, обещаю.

   Натали с облегчением заметила, что пёс, кажется, расслабился и приблизился к ней настолько, что она смогла погладить его по спине. В следующую секунду он уже сидел у её ног, и девушка рассмеялась.

   – Да, конечно. Хочешь, чтобы я посидела здесь с тобой? А ты смышлёный парень.

   Звук открывшейся двери пекарни заставил его вновь замереть на месте, и Натали поспешила успокоить его. Она обернулась и увидела на пороге миссис Валенти, руки которой были сложены на груди.

   – Натали, здесь холодно. Можно окоченеть до смерти, – сказала она.

   – Я знаю. Знаю. Но…

   Натали поднялась на ноги, и миссис Валенти заметила собаку.

   – Ооо, – протянула миссис Валенти, – turchino. – голос её звучал почти почтительно.

   – Turchino? То есть бирюзовые глаза? – нахмурилась Натали и опустила взгляд на собаку, которая вопросительно смотрела на неё в ответ.

   В глазах собаки читался вопрос: «Я могу ей доверять?»

   – Нет, у него явно голубые глаза.

   Сделав шаг в сторону пекарни, девушка мягко позвала его следовать за ней, и пёс нерешительно направился следом.

   – Всё хорошо, приятель. Эта дама очень милая.

   – Вы говорите голубые. Я говорю turchino, – миссис Валенти вытерла руки о фартук.

   – Ну, может быть, вам пора сменить очки? – добродушно поддразнила её Натали. Они с псом остановились в дверях.

   – Он слишком тощий.

   – Он рылся в мусорном контейнере.

   – Голодный значит.

   – Я тоже так думаю.

   – Заходите, – миссис Валенти жестом пригласила их внутрь, – у меня есть идея.

* * *

   Через полчаса пёс уже лежал на полу в комнате отдыха, радостно вгрызаясь в говяжью кость, которую миссис Валенти накануне использовала для придания аромата бульону овощного супа. Натали пила кофе, наблюдая за псом и время от времени наклоняясь, чтобы потрепать его по голове. Было заметно, что пёс расслабился.

   – Хорошо, что на этой кухне хранятся продукты, которые ты используешь дома, – сказала миссис Валенти, – а то у нас бы не нашлось ничего, кроме канноли, а они вряд ли пришлись бы ему по вкусу. Думаю, теперь он счастлив.

   – Его нужно помыть.

   – Это точно, – поморщилась Натали, – он весь пропах мусоркой. Поднимемся ко мне, когда он доест, посмотрим, получится ли его отмыть. На кухне ему всё равно не место. Если сейчас нагрянет инспекция, бродячий пёс на полу будет совершенно некстати.

   – Что ты собираешься с ним делать?

   – Не знаю, – Натали сложила руки на столе и медленно опустила на них подбородок, наблюдая, как собака белыми лапами прижимает к себе кость и жадно в неё вгрызается, стараясь откусить лакомый кусочек. – Ошейника у него нет. Судя по всему, он бродит уже довольно давно. Всё это наводит на мысль, что какой-то засранец устал о нём заботиться и выставил за дверь.

   Миссис Валенти крякнула в знак согласия, продолжая вытирать стол.

   – Хороший пес.

   – Правда хороший?

   Он не лаял, не носился по помещению, не задирал лапы, не прыгал на мебель. Он выпил целую миску воды и, когда Натали показала ему говяжью кость, он покорно сидел, статный и выдержанный, терпеливо ожидая. Он вёл себя просто идеально и периодически поглядывал на дверь, как будто ждал, что за ним придут с минуты на минуту.

   Натали вдруг ощутила странное чувство родства с псом, но вслух произносить этого не стала, потому что знала, эти слова будут банальностью. Но что-то было в этой собаке. Глаза голубые, как небо, были добрыми, а в поведении не было и намёка на агрессию. Вопреки всем своим утверждениям, что она живёт счастливой жизнью, в собаке Натали увидела отражение собственной неуверенности и одиночества.

   – Мы родственные души, да, парень? – прошептала она ему. Он посмотрел на Натали и звучно облизнулся. На лице ее возникла широкая улыбка.

* * *

   – О, мой Бог, я влюбилась, – Андреа развалилась на диване в небольшой квартирке Натали над пекарней.

   Пёс устроился у её ног и положил голову ей на грудь, в его позе читалась расслабленность и одновременно готовность защитить в любую минуту. Андреа провела рукой по его шелковистой шерсти.

   – Ну разве он не чудо?

   Натали прищурилась, вчитываясь в текст листовки на экране ноутбука, внося последние правки. Рядом с ней на столе лучилась имбирно-персиковая свеча, наполняя комнату теплым светом и уютным ароматом.

   – Думаю, надо оставить его себе.

   – Я бы хотела, но нельзя, – на лице Натали ясно читалось то, как тяжко ей расставаться с собакой.

   Она стала ласково звать его Чино – в память о том, как восприняла цвет его глаз миссис Валенти. Пёс был не просто славным – он был очаровательным, ей нравилось, что он постоянно где-то рядом. Натали вдруг почувствовала себя нужной. Она знала, что ей следует обзвонить местные приюты и узнать, не разыскивает ли его кто-нибудь, но делать этого ей совершенно не хотелось. И от этого над ней черной тучей нависло чувство вины. Но вместе с чувством вины было и осознание того, что кто-то мог о нём волноваться. Когда она нашла Чино несколько дней назад, он был тощим, голодным, грязным, напуганным и не хотел иметь ничего общего с людьми, боялся к ним приближаться. Он был никому не нужен, слонялся по улицам без ошейника и медальона с именем и адресом, но, возможно, кто-то ищет его и переживает за его судьбу. И она обязана предпринять хоть какие-то действия.

   – А что с ним? – Андреа аккуратно провела по перевязанной задней ноге Чино.

   – Я мыла его в ванной и заметила какой-то укус или порез. Может, он подрался или… не знаю.

   – Ты обращалась к ветеринару?

   – Ещё нет. Рана неглубокая, нужно было только промыть, – Натали скривилась. К тому же услуги ветеринара стоят недешево.

   – Ммм, – Андреа продолжала поглаживать пса, – он такой шелковистый.

   – Ты так считаешь? Я его искупала, вычесала свалявшуюся шерсть, и он просто засиял, – Натали наблюдала за тем, как Чино пододвигается к Андреа всё ближе и ближе. – Похоже, ты ему нравишься.

   – Разумеется, я ему нравлюсь.

   Ухмыльнувшись самодовольству Андреа, Натали продолжила набирать текст, подпевая Дайане Кролл, голос которой звучал с книжной полки из динамиков стереосистемы. Наконец, она закончила и проговорила с деланной радостью:

   – Всё! Сделала. Что скажешь?

   – Не вижу ничего, – Андреа запыхтела, притворяясь, что пытается подняться на ноги, и вытянула шею.

   – Ах ты, лентяйка, – вздохнула Натали и передала ей ноутбук, а сама присела рядом на пол.

   – Я не ленюсь. Ты только посмотри, – Андреа показала на Чино, который вытянулся вдоль её тела и начал засыпать. – Ты бы на моём месте захотела двигаться?

   – Наверное, нет, – Натали погладила Чино по спине и повернула ноутбук к Андреа, чтобы она могла видеть экран.

   Макет листовки был простой, но содержал всю необходимую информацию. Наверху заглавными буквами жирным шрифтом было написано «найден пёс». Под заголовком было расплывчатое описание Чино и указание места, где она его нашла. Натали нарочно опустила важную информацию о цвете глаз и размерах собаки.

   – А где, чёрт возьми, его фотография? – возмутилась Андреа. – Я что зря принесла фотоаппарат?

   – Извини, я решила не вставлять изображение. Если появится настоящий владелец, он должен сам хорошо описать Чино, чтобы я могла убедиться, что это действительно его пёс, только тогда я его верну. Понимаешь?

   – В этом есть смысл.

   – Смысл есть, – Натали вставила флешку в ноутбук, чтобы скопировать на нее макет листовки. – Можешь распечатать десять или пятнадцать экземпляров завтра? Я расклею их по округе. Посмотрим, что из этого выйдет.

   – Надеюсь, что ничего не выйдет, – Андрея подтянулась и чмокнула пса в пушистую макушку. Он приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы окинуть комнату беглым взглядом, и довольный снова зажмурился. – Надеюсь, никто не ответит на объявления, и ты оставишь его себе.

   «Я тоже очень на это надеюсь, Андреа», – подумала Натали, но промолчала. Кем она будет, если озвучит свои мысли?

Глава 5

   Как это могло случиться?

   Сара переводила взгляд с отца на брата, затем на мать и снова на отца и все никак не могла поверить. Она тщетно пыталась переварить их объяснения, чтобы понять, что же делать дальше.

   Как подобное вообще возможно?

   Мать плакала, и ничто не могло её успокоить. Отец выглядел обеспокоенным, он заботливо обнимал жену за плечи. Рикки застенчиво молчал. Было видно, что он чувствует себя виноватым. Но он и был виноват. Сара метнула на него острый, как бритва, взгляд и ощутила смутное удовлетворение от того, как он под ним сжался.

   – Ты просто… потерял его? Потерял?

   – Думаю, да, – сглотнул Рикки.

   – Думаешь?

   – Я вернулся домой, а его… нет, – взгляд Рикки метался по комнате. Он смотрел на что угодно, лишь бы не встречаться с убийственным взглядом сестры.

   – А его просто нет, – верхняя губа Сары изогнулась в оскал.

   – Я не знаю, как он мог удрать.

   – И что, никаких предположений?

   – Нет.

   – Хах. Ты хоть поискать-то его потрудился?

   Понимая, что Сара сейчас будет еще сильнее давить на брата, пытаясь сгладить конфликт, отец проговорил:

   – Мы все его искали. Поверь, милая, мы сделали всё, что было в наших силах, – мать всхлипнула, и отец крепче прижал её к себе. – Мы несколько недель ходили по окрестностям. Мы тысячу раз обзвонили все приюты. Ночами объезжали всю округу. Мы просто… – отец вздохнул, в его глазах читалась боль и глубокое сожаление. – Но мы даже следов его не нашли. Он просто испарился. Нам очень жаль, малыш.

   – Я не могу в это поверить, – Сара была просто вне себя и оттого выплевывала короткие фразы. До нее вдруг дошло, что ее собака сбежала – или ее украли, а никто не удосужился даже известить её. Прошло больше месяца, а Бентли так и не нашли. Глаза Сары наполнились слезами. – Вы должны были хотя бы сообщить мне.

   – И что бы ты сделала? – отец говорил спокойно и вместе с тем убедительно. И Сара знала, что он прав. Что она могла предпринять? Ей бы позволили вернуться домой лишь в случае крайней необходимости, а такая причина как пропажа собаки к экстренным ситуациям явно не относилась. Руководство компании не стало бы даже рассматривать ее просьбу, не то чтобы покупать ей билет на самолёт. А всё, что она могла, оставаясь в командировке, – это сходить с ума от беспокойства, думать только о Бентли и перестать нормально работать. Нет, отец правильно поступил, что не позвонил ей. Будь она здесь, она бы предприняла все те же действия, что и родители, и вряд ли бы продвинулась в поисках дальше них.

   – Я не могу в это поверить, – повторила Сара, чувствуя себя так, словно потерпела поражение. Она ощущала себя совершенно беспомощной.

   – Милая, – срывающимся голосом проговорила мать, – мне очень жаль, я так сожалею. Знаю, ты доверила его нам, а мы тебя подвели, не оправдали твоего доверия. И я теперь не знаю, как нам загладить свою вину.

   Над матерью довлело тяжкое бремя вины, и Сару стала мучить совесть за то, что она разозлилась. Девушка хорошо знала свою мать: она будет страдать от того, что подвела дочь, эта мысль съест её заживо. Сара прекрасно понимала, что ни родители, ни Рикки никогда намеренно не сделали бы ничего такого, что могло бы причинить ей боль. Причиной всему была проклятая инфантильность и безответственность её брата. Но в целом всё случившееся было лишь стечением обстоятельств. Было видно, что ее родные изо всех сил старались найти пса. Только их усилий было недостаточно.

   Сара всё понимала, но сердце её было разбито.

   – Мне пора домой. Распакую вещи. Заведу стирку, – Сара провела рукой по лицу. – Я устала.

   – Мне жаль, Сара, – мамин голос был едва слышен.

   – Я знаю, мам, знаю.

   Дома Сара упала на кожаный диван и уставилась в одну точку. Она чувствовала, как остатки энергии покидают её тело. Нужно было встать, открыть окна, проветрить квартиру, но у нее не было физических сил даже на это. И она просто продолжала сидеть на месте.

   Она точно знала, что произошло: догадаться было несложно. Бентли просто хотел попасть домой. Он переживал, он волновался за неё. Это всё инстинкт, заставляющий всех собак его породы заботиться о своей стае. Её не было рядом слишком долго, он, должно быть, сходил с ума, думал, что не углядел за ней и она потерялась. А этот идиот, её братец, наверное, как обычно, неплотно закрыл дверь, с ним частенько такое бывало с самого детства. А Бентли воспользовался моментом и отправился на её поиски. Сара скрипела зубами от злости: как назло именно в тот вечер Рикки решил снять с Бентли ошейник, потому что пёс чесался, а жетон громко звенел. Теперь ошейник и жетон с её домашним адресом лежали у Сары в сумке. Рикки повезло, что она не задушила его прямо там, у родителей на кухне.

   За последние двенадцать недель она привыкла жить в полном одиночестве, и потому волна пустоты не накрыла её, когда она перешагнула порог квартиры. Сара даже удивилась, что отсутствие Бентли она ощутила не так уж остро. Она уехала в конце февраля. Сейчас шла первая неделя июня. Сара надеялась, что за это время что-то изменится. И изменилось очень многое. Она чувствовала себя сильнее, её жизнь снова принадлежала ей. Она стала менее уязвимой.

   Приехав в Новую Зеландию, она много думала о Карен. Ей казалось, что Карен понравилось бы жить в этой стране, что ей пришлись бы по душе великолепные местные пейзажи – густые зелёные леса, скалистые и песчаные пляжи, одни из лучших в мире. Но в какой-то момент Сара смогла отрешиться от этих мыслей, и тогда она сумела загнать воспоминания о своей бывшей в тёмный угол своей памяти и больше к ним не возвращаться. Положа руку на сердце, Сара призналась себе, что и о Бентли вспоминала нечасто. Она полностью сосредоточилась на работе и отлично выполнила свою часть проекта.

   Сара заставила себя подняться с дивана с единственной целью – чтобы достать с полки бутылку вина, приятного, тёмно-красного. Раньше она всегда любила выпить джина с тоником, но во время поездки вдруг обнаружила, что получает удовольствие от хорошего вина, и теперь предпочитала наслаждаться именно этим вкусом. В Новой Зеландии роскошные винодельни, и Сара распробовала прекрасные Шардоне и Совиньон Блан. Однако климат на острове не позволял выращивать виноград для изготовления красного вина высшего качества; виноделы мастерски корректировали вкус напитков, добиваясь неплохих результатов, но Сара все равно ощущала разницу в сравнении с неповторимыми винами из долины Напа, к которым она привыкла дома. И вот теперь она наполнила бокал до краев и залюбовалась насыщенным тёмно-малиновым цветом.

   Сара вернулась в гостиную и с тяжёлым вздохом вновь опустилась на диван. Примечательно, что из командировки Сара позвонила Карен всего один раз и очень гордилась собой, хотя и трусливо повесила трубку, когда ответил Дерек. Там, в Новой Зеландии, Сара с головой окунулась в работу. Когда ей удавалось удрать от Патти, она выпивала пару коктейлей и знакомилась с привлекательными девушками. Да, поездка однозначно пошла ей на пользу, как она и рассчитывала. В жизни снова появились ясные цели, векторы и четкие координаты, которые сбились после расставания. Сара вновь стала походить на ту себя, которой была когда-то.

   Ложкой дёгтя в возвращении в родной Нью-Йорк стало удручающее исчезновение Бентли. Сара не знала, что с этим делать.

* * *

   Спустя несколько дней Сара вышла на работу. Её возвращение было воспринято как праздник: на столе стояли цветы и печенье, в воздухе висели воздушные шары. Сара была тронута до глубины души. Большую часть дня коллеги расспрашивали её о командировке – о работе и местном быте экзотической Новой Зеландии. Им было интересно, чему она научилась, с кем познакомилась, какая там кухня – как вообще живут люди на другом конце света. Специально перед поездкой Сара купила цифровую камеру и первое время фотографировала всё подряд. Теперь она боялась наскучить коллегам однообразными фотографиями и рассказами. Хорошо, что она хотя бы не стала устраивать слайд-шоу.

   Патти не терпелось поделиться рассказами обо всех своих приключениях, но она сильно стеснялась и делала это довольно неуверенно. Впрочем, это вообще было свойственно ее натуре. Предыдущая секретарь Сары ушла на пенсию чуть больше года назад, она была прямолинейной и очень опытной, понимала Сару с полуслова, буквально заканчивала за нее предложения. Сара тяжело перенесла её уход. Патти заменила её в тот момент, когда их отношения с Карен были уже на грани, можно даже сказать – висели на волоске. Патти была племянницей основателя компании, но, несмотря на очевидное покровительство, свою работу Патти выполняла неплохо. Девушке нужно было лишь немного потренироваться, побольше узнать о специфике и подводных камнях бизнеса, приобрести деловую хватку. Сара не оставила бы её своей помощницей, если бы не разглядела за ярким фасадом неплохой потенциал. К сожалению, выход Патти на работу совпал с их с Карен расставанием, и в тот период Саре стоило большого труда заставить себя вообще приехать на работу, что уж говорить об обучении своих подчинённых – на это не было ни сил, ни желания. Разрыв с Карен обескровил Сару, и бедная Патти большую часть времени была предоставлена самой себе. И, надо заметить, девушка не растерялась: она занялась самообразованием и во многом сумела разобраться без чьей-либо помощи. Пока Сара восстанавливалась, молодая ассистентка в значительной степени поддерживала на плаву их обеих. И вот сейчас, впервые за весь год, Сара вдруг поняла, что ей стоит как следует отблагодарить свою помощницу за терпение: другие на её месте уже бы давно плюнули и уволились.

   В данный момент Патти рассказывала о парке, который она обнаружила в один из свободных дней, когда Сара «не отвечала на звонок по каким-то причинам». Несколько месяцев практики научили Сару скрывать от Патти виноватое выражение лица, когда она в очередной раз отказывалась составить бедняжке компанию. Это было непросто.

   «Слава Богу, существует определитель номера, – за прошедшие три месяца Сару не раз посещала эта мысль. – Его изобрёл чокнутый гений». Эта простая фраза, мелькнувшая в голове, вновь принесла чувство вины.

   Лишь к концу дня Саре удалось добраться до своего рабочего места в пустом кабинете. Тут же навалилась смертельная усталость и замаячила перспектива нарастающей головной боли. Крутанувшись на стуле, Сара выдвинула верхний ящик, в котором хранились дежурные таблетки, и её взгляд упал на небольшую фоторамку из красного дерева. Сара тут же забыла об обезболивающем: глаза её заскользили по улыбающемуся лицу Карен, её бронзовой коже, словно поцелованной солнцем, красным бликам в копне волос. Рядом с Карен с высунутым языком сидел Бентли, он выглядел совершенно счастливым. Сара отлично помнила тот день, словно всё происходило вчера, а не три года назад. Они гуляли в парке. Бентли был ещё щенком, но они уже понимали, насколько он смышленый малый. Сара была против, но Карен отстегнула поводок и стала играть с Бентли, кидать ему мячик. Каждый раз пёс радостно прибегал обратно и всегда с мячиком в зубах. А потом он решил разведать ближайшие заросли, познакомиться с людьми в парке, и радостно прыгал вокруг них, привлекая всеобщее внимание.

   Сара тогда училась фотографировать и сделала десятки кадров, но этот, в рамке, оказался лучшим. Они не позировали: Сара сделала его, пока они не видели. Карен с гордостью и любовью обнимала Бентли, а пёс, казалось, улыбался ей в ответ. Сара отдала снимок в фото-студию, там его отпечатали на хорошей бумаге, одели в хорошую рамку. И он стал жить у неё на столе.

   Закусив нижнюю губу, Сара нежно провела пальцем по лицу Карен, затем почесала Бентли за ухом. Ей казалось, она может ощутить их обоих. Выдохнув скопившееся напряжение, Сара покачала головой:

   – Чем я тут, чёрт возьми, занимаюсь? Их обоих больше нет рядом.

   Давным-давно Сара поклялась себе, что больше никогда не будет одной из тех жалких людей, которые погрязли в прошлом, которые не способны отпустить и отказываются двигаться дальше. В такие моменты она сама себе была противна. Родители подробно рассказали обо всем, что сделали с целью отыскать Бентли, но Сара ещё раз обзвонила все питомники и прошла по их маршруту. Он не мог бесследно исчезнуть, кто-то должен был его видеть. Но везде упиралась в тупик. Бентли никто не видел. Сара пыталась убедить себя, что он нашёл другой дом, где его кто-то любит: только так она могла хоть как-то держать себя в руках и худо-бедно сохранять спокойствие. Она сжала зубы, быстро засунула фотографию в стол и с силой захлопнула ящик: она очень хотела, чтобы всё прошлое осталось заперто в нём.

   – Всё в порядке?

   Голос испугал Сару: она вздрогнула от неожиданности и обернулась в своем кресле. В дверях стояла её начальница Регина Данверс. Как всегда Регина выглядела безукоризненно. На ней был брючный костюм шоколадного цвета, золотисто-каштановые волосы собраны на затылке в замысловатую ракушку.

   – Да, – поспешила улыбнуться Сара, – всё отлично.

   – Как прошёл твой первый день на старом месте?

   – Хорошо.

   – Мы по тебе скучали. Говорят, ты продела фантастическую работу за океаном, – Регина послала ей искреннюю улыбку, и Сара вдруг почувствовала себя ученицей третьего класса, которую похвалила учительница. – Похоже, к нам вернулась та самая Сара Бьюкенен, которую мы знаем и любим, да?

   Прежде чем Сара успела ответить, из коммуникатора раздался голос Патти:

   – Сара?

   – Да, Патти? – она посмотрела на Регину извиняющимся взглядом, но та понимающе улыбнулась.

   – Мы с ребятами собираемся в бар через дорогу. У Джо там как раз начинаются счастливые часы. Пойдёшь с нами?

   Пару секунд Сара молчала, делая вид, что обдумывает предложение.

   – Знаешь, Патти, я действительно устала сегодня. Лучше пойду домой. Спасибо за приглашение.

   – А, ну ладно… – Патти не смогла скрыть разочарования, но тут же взяла себя в руки. – Хорошо, значит я буду одна весь вечер рассказывать, каково быть новозеландцем.

   – Ты справишься, – Сара нажала на кнопку, обрывая вызов, и снова посмотрела на начальницу. – Прости. Она иногда забывает проверить, одна я в кабинете или нет. Мы пока над этим работаем.

   – Сводит тебя с ума? – в глазах Регины был смех.

   Сара покачала головой и добродушно улыбнулась:

   – Да нет, вовсе нет. Она хорошо справляется. Только ее нужно иногда направлять.

   – Итак, до меня дошли слухи, что ты отлично справилась с работой, – Регина выглянула из кабинета, окинула взглядом пустое рабочее место Патти и добавила: – И что-то подсказывает мне, что львиную долю всего этого ты проделала в одиночку.

   В голосе Регины сквозило неодобрение, и Сара решила заступиться за свою помощницу:

   – Да нет, мы реально работали вдвоём.

   – Как скажешь, – Регина посмотрела на Сару так пристально, что той захотелось спрятаться. – Хорошая работа. Руководство под впечатлением. Хочу, чтобы ты знала: мы рады твоему возвращению.

   Сара почувствовала, что в словах кроется какой-то подтекст, но она слишком устала, чтобы задавать вопросы. Она склонила голову в знак благодарности.

   – Спасибо, Регина. Для меня это очень важно.

   – Иди домой, ты выглядишь усталой, – Регина махнула рукой на прощание, но вдруг обернулась: – И хватит беспокоиться о бывших. Ты можешь найти себе намного лучше. Это не ты ее потеряла, а она тебя.

   С этими словами Регина ушла; стук её каблуков ещё долго эхом разносился в пустом коридоре. Сара в недоумении мысленно воспроизводила их разговор. Она потеряла? Сара никогда не скрывала на работе свою сексуальную ориентацию, но ей бы и в голову не пришло, что Регина Денверс уделяет хоть малейшее внимание личной жизни своих подчинённых. И тот факт, что Регина знала не только то, какого пола был партнер Сары, но и то, в каком состоянии были сейчас их отношения, заставило испытать Сару приятное волнение. Лесть? Гордость? Смущение?

   «Похоже, к нам вернулась та самая Сара Бьюкенен, которую мы знаем и любим, да?»

   Сара чувствовала, что сейчас ей попросту не хватит сил, чтобы осознать, что же именно хотела сказать Регина. Но, по правде говоря, догадаться, что означали ее слова, было не так уж сложно: ведь за прошлый год Сара как минимум шесть месяцев просидела в скорлупе собственного я, витая в своих мыслях. И вот теперь она, как будто делала первые неуверенные шаги к тому, чтобы вновь научиться быть жёсткой и успешной женщиной, какой была когда-то. Наконец-то. Неужели другие люди тоже заметили в ней перемены?

   Как бы то ни было, Регина права в одном: это Карен её потеряла, а не наоборот. Отныне Сара будет воспринимать ситуацию именно так.

Глава 6

   Прежде чем Сара успела войти в привычный рабочий ритм, наступили длинные выходные в честь Дня независимости. И Сара вздохнула с облегчением. Между тем, это было ей совершенно не свойственно – раньше она никогда не была рада праздникам. Карен просила её быть спонтанной, но Сара пропускала её слова мимо ушей, уверенная, что сюрпризы и неожиданности – это не для неё; она хотела всё держать под контролем.

   Но сейчас Сара была одна. И на целых три дня предоставлена сама себе. Единственное, что было в планах, – пикник, который в субботу устраивают её родители и на который она, разумеется, пойдёт. Ещё год назад она бы сходила с ума, если бы у неё вдруг выдались свободные выходные: ведь она считала, что все её дни должны быть распланированы с точностью до минуты, а почти все её планы касались работы. Но когда ушла Карен, Сара вдруг лишилась способности планировать свою жизнь, и это безумно её пугало.

   Теперь же она вдруг обнаружила, что мысль о свободных выходных доставляет ей радость. Может быть, она сходит в кино. Может, пройдётся по магазинам или заскочит в картинную галерею. А может, почитает хорошую книгу. Вариантов было великое множество, и впервые, насколько она себя помнила, она пустит всё на самотёк. Это ощущение было таким для неё непривычным, что ей хотелось прочувствовать его как следует, понять, что это такое, позволить себе раствориться в нём.

   В пятницу погода выдалась просто великолепная: было тепло, но не жарко, на небе ни облачка. Прекрасный день, чтобы отдохнуть от работы. Сара давным-давно не садилась на велосипед и вдруг решила, что хватит ему пылиться в гараже. Она попыталась припомнить, доставала ли она его прошлым летом, и не смогла. Всё, чем запомнились ей те три теплых месяца, – хандра, слёзы, жалость к себе. И вот теперь она тёрла велосипед мокрой тряпкой, убирая с него толстый слой грязи и паутину с засохшими пауками. Появилось давно забытое ощущение предвкушения: в молодости она любила проветрить голову, выезжая покататься. Именно для таких прогулок велосипед и покупался, но Сара на нём почти не ездила.

   «Теперь всё изменится», – решительно подумала она.

   Велосипед заблестел, его ярко-зелёная поверхность сияла, и девушке показалось, что велосипед рад ей не меньше, чем она ему.

   «Не помешало бы подтянуть гайки и проверить тормоза. Надо будет как-нибудь на неделе заскочить в веломагазин», – решила Сара.

   Из шкафа в прихожей Сара достала не менее пыльный зелёный шлем. Она надела его на голову и, нарочно не смотрясь в зеркало, тщательно убрала в него волосы. В шлеме Сара выглядела так, как будто у неё на голове была миска с салатом и, когда она видела свое отражение, ей хотелось сорвать его с головы. Но движение в городе было слишком оживлённым, ездить без шлема было бы неразумно.

   Сара заперла входную дверь, убрала ключ в карман и неспешно покатила по городу, наслаждаясь приятной прогулкой.

   Дом, в котором жила Сара, был расположен очень удачно. Он находился в черте города, но всё вокруг больше походило на пригород. Здесь было много зелени, тихие улочки, но в то же время, отсюда можно было за десять минут добраться куда угодно. Картинная галерея, музей Джорджа Истмана, музей и научный центр Рочестера, знаменитый художественный кинотеатр, оживлённая Парк Авеню с её магазинами и ресторанами, планетарий, Коббс Хилл Парк с панорамными видами города – всё было в шаговой доступности, и Сара не представляла, как может быть иначе. Рочестер не слишком большой город, но в нём есть, что посмотреть, и всё находилось очень удобно. Сара решила, что будет кататься в районе Парк авеню и Монро авеню, петляя по улочкам, а когда проголодается, остановится где-нибудь перекусить.

   Вдоль дороги стояли большие старинные пафосные особняки. Если бы Сара относилась к тому типу женщин, которые любят обустраивать своё жилище, подбирать дизайнерскую мебель, создавать особую домашнюю атмосферу, то она бы, не раздумывая, купила себе жилье в этом районе. Дома были просторные, поэтому их делили на две части или даже на квартиры так, чтобы хозяева жили на втором или третьем этажах, а арендаторы занимали первые этажи. Конечно, здесь были свои сложности. Большая часть квартир была без звукоизоляции, окна и двери немного обветшали, а отопление стоило очень недёшево. Дорого обходилось и содержание домов, было нелегко поддерживать их в жилом состоянии, ведь все они были старые и постоянно требовали ремонта. Особенно плохо тут обстояли дела с гаражами – им был необходим срочный ремонт, почти все они пребывали в запущении. Но было в этих старых постройках непередаваемое очарование, у каждой из них был свой характер. Размышляя обо всём этом, Сара петляла по улицам, любовалась витражами, оригинальными дымоходами, резными перилами на крыльце, и ей казалось, что эти улицы самые красивые, чарующие и элегантные в городе.

   «Такие дома больше не строят», – подумала она.

   Через час Сара почувствовала приятную усталость и решила, что на первый раз с неё довольно велосипеда. Она не привыкла к физическим упражнениям, и ей не хотелось, чтобы утром ноги болели так, что она не сможет встать с кровати. Сворачивая на Монро авеню, Сара решила погреться на солнышке на летней веранде какого-нибудь кафе. Она пристегнула велосипед к столбу и вошла в кофейню «У Валенти».

   Корица окутала её, словно невидимые хлопья снега, нос защекотал тёплый домашний аромат, вызывающий далёкие воспоминания из детства: мама делала Саре тосты с корицей, и этот запах перенес девушку в те беззаботные дни. Подходя к прилавку, она сделала ещё один глубокий вдох – и всякое напряжение покинуло её, она полностью расслабилась.

   – О, привет! – симпатичная девушка за стойкой не сразу её узнала, а когда поняла, кто перед ней, расплылась в широкой улыбке. Сара тоже была рада встрече и улыбнулась в ответ. – Тебя не узнать без делового костюма. Катаешься?

   Сара слишком поздно поняла, что забыла снять дурацкий шлем. Она щёлкнула пряжкой, стянула его с головы, пригладила волосы, надеясь, что они не похожи на воронье гнездо, и неловко проговорила:

   – Да, отличный день.

   – Как обычно? – Саре показалось, что розовая прядь волос сияет ярче, чем перед отъездом Сары в Новую Зеландию, но остальная часть волос была всё того же светло-каштанового цвета, разве что они немного отросли. Девушка выглядела прекрасно, и Сара неожиданно для себя отметила, что в ней просыпаются приятные ощущения. Тёплые глаза девушки ждали ответа.

   – Да, было бы неплохо. И ещё булочку с корицей, – Сара показала на стеклянную витрину, за стеклом которой выстроились десятки сладостей, покрытых белой подтаявшей глазурью. Они выглядели невероятно аппетитно.

   – Хороший выбор, – подтвердила девушка, поворачиваясь к кофе-машине. – Миссис Валенти достала их из духовки десять минут назад. Может, я тоже съем одну за компанию, – подмигнула она.

   Сара покраснела и отвернулась, оглядывая небольшой зал. Сейчас здесь было тихо. Обычно она заскакивала сюда в самый час-пик, в спешке, и потому успевала только зайти и выйти и никогда не рассматривала помещение. Зал был длинным и узким, каким Сара помнила его со времён бакалеи. Столы стояли вдоль правой стены, а напротив, находилась стойка и витрины с выпечкой. Бежевая плитка на полу, старые классические вывески по стенам, изображающие выпечку и ее ингредиенты – как, например, мука и коричневый сахар. Декор был простой и изящный. Сара одобрительно кивнула.

   – Вас давно не было видно, – заметила девушка, привлекая внимание Сары и протягивая руку.

   – Ну да, – Сара расплатилась, – меня не было в городе, на несколько месяцев уезжала по работе. Вернулась пару недель назад. Наверное, ещё не совсем вошла в прежний ритм.

   – Хорошо, а то я уже начала скучать по вашей улыбке.

   Этим словам Сара не могла не улыбнуться.

   – Ну вот. Теперь всё встало на свои места, – девушка положила на стол сдачу. Из глубины пекарни послышалась итальянская речь. Девушка поморщилась: «Дела зовут». Она кивком указала на кофе с булочкой, пожелала приятного аппетита и скрылась в недрах пекарни, оставив Сару окрыленной, с идиотской улыбкой на лице, очарованной атмосферой магического места.

   Сара направилась к выходу. Ей пришлось одновременно нести стаканчик с кофе, булочку с корицей и велосипедный шлем – а это оказалось совсем не лёгкой задачей. Однако ей удалось выйти на улицу, ничего не уронив. Она устроилась за свободным столиком и какое-то время наблюдала за прохожими. Не сказать, что на улице было мало людей, но ощущение было совершенно особым: чувствовалось, что сегодня никто не работает. Как и Сара, все наслаждались выходным днём. Движение машин, велосипедистов, пешеходов было неспешным, раздавался весёлый смех, вокруг царила атмосфера всеобщего счастья. Сара пригубила кофе и откусила булочку. Она никак не могла понять, почему раньше не обращала внимания на всё это великолепие. Может, потому что у неё всегда были срочные дела? Теперь в Саре что-то изменилось, она вдруг стала подмечать мелочи, ей больше не хотелось вечно бежать. И не хотелось быть тем, кто быстро достигает цели любыми средствами. Ей хотелось быть кем-то большим.

   Мимо прошла женщина с коляской. Потом молодая пара, держась за руки. Потом парень с ротвейлером на поводке. Огромный добродушный пёс обнюхал Сару и нехотя потрусил за хозяином. Сара долго провожала его взглядом. Его гладкий чёрный мех переливался на солнце. Глядя на него, Сара невольно спрашивала себя, будет ли она когда-нибудь готова завести нового питомца. Её взгляд упал на телефонный столб, к которому был привязан её велосипед. В глаза ударило слепящее солнце. Она рефлекторно прищурилась, потом заслонила ладонью глаза от яркого света и прочитала крупные буквы на белом листе: «НАЙДЕН ПЁС».

   Сара подошла поближе, чтобы рассмотреть объявление: лист был прибит степлером, буквы уже выцвели – было видно, что его повесили давно. Однако большую часть текста еще можно было прочитать, сохранился и телефонный номер, напечатанный в самом низу. Детали расплылись, но основной смысл состоял в том, что найден пёс и, возможно, его владелец вы.

   – Наверное, они специально написали только общую информацию, чтобы не отдавать найдёныша кому попало, – пробормотала Сара. Она сорвала листовку и перечитала текст ещё раз. Родители Сары жили в Пенфилде, в двадцати минутах езды отсюда. Вряд ли Бентли смог забрести так далеко. Но Сара на всякий случай свернула объявление и спрятала его в карман. Не то чтобы она сильно рассчитывала на удачу, но в ней все еще жила надежда, и Сара не готова была от неё отказаться. Если существовала возможность, что Бентли нашли, она обязана была проверить. Ведь если она просто позвонит, никому от этого хуже не станет.

* * *

   Смятый клочок бумаги лежал на обеденном столе в столовой все выходные. Сара каждый раз скользила по нему взглядом, но все никак не звонила. Что-то её останавливало.

   – Да что, чёрт возьми, со мной такое!

   Сара не могла понять, в чём дело. Ведь речь шла всего лишь о телефонном звонке. Скорее всего, она боялась, потерять последнюю надежду. Сара было очень нелегко привыкнуть к отсутствию Бентли. И теперь она боялась снова впасть в депрессию от осознания своего одиночества. Это объяснение имело смысл. Любой профессиональный психолог подтвердил бы, что так оно и было.

   – Да просто позвони уже!

   Преисполненная решимости, Сара схватила телефонную трубку. Был уже вечер воскресенья: она гипнотизировала взглядом старое объявление уже больше двух дней. Пришло время позвонить. Сара набрала номер.

* * *

   – Чино, ты такой хороший мальчик! – Натали ласково улыбалась собаке, а потом рассмеялась: пёс вилял хвостом так интенсивно, что всё его тело сотрясалось от радости. Они только что вернулись с обеденной прогулки в парке, и Натали впервые решилась спустить его с поводка. У нее было подозрение, что Чино принадлежит к одной из пастушьих пород собак, и она надеялась, что он будет хорошо себя вести и слушаться её. И, действительно, он совершенно никуда не собирался уходить и бежал только в том случае, если она кидала ему мяч. Тут его восторгам не было предела, он мчался на всех парах и неизменно приносил мячик хозяйке. Несколько раз его внимание привлекала собака или человек, он замирал, и начинал водить носом, но стоило Натали скомандовать «Нет, Чино. Место», как он терял к ним всякий интерес.

   Натали несла бутылку воды в свой маленький холодильник, когда заметила мигающую красную лампочку автоответчика. Она достала из морозилки небольшой кусок говядины на кости и посмотрела на Чино, который лежал на полу на большом полотенце.

   «Надеюсь, он не перепачкает весь пол, тряпка должна спасти от мясных пятен», – подумала Натали.

   – Держи, приятель. За то, что хорошо себя вёл сегодня, – Чино вскочил, впился зубами в кость, и, причмокивая, стал с аппетитом её обгладывать, энергично виляя хвостом. Натали нажала на кнопку, чтобы прослушать автоответчик: – Спорим, нам звонила тётя Андреа?

   Но она ошиблась. Из динамика зазвучал незнакомый голос. На лбу её залегли морщины.

   – Здравствуйте, меня зовут Сара Бьюкенен. В выходные я увидела ваше объявление о том, что вы нашли собаку. Я понятия не имею, мой ли это пёс, но не исключено, что мой. Моя собака убежала от родителей в Пенфилде около трех месяцев назад. Мини австралийская овчарка. Весит около десяти килограммов. Его шерсть разноцветная – бело-черно-коричнево-серая. Одно ухо у него чёрное, а второе серое и торчит. И у него красивые голубые глаза. – Женщина замолчала, видимо, собираясь с мыслями – В любом случае, если он ещё у вас и подходит под описание, не могли бы вы мне перезвонить? – Она ещё раз повторила своё имя и продиктовала номер телефона. Аппарат щелкнул, что означало, что сообщение окончено.

   Натали сглотнула, в животе возникло нехорошее предчувствие. Она взглянула на счастливого Чино, жевавшего кость в другом конце комнаты, и рассеянно отметила про себя, что на голос с записи он не отреагировал. Но она не знала, запоминают ли собаки голоса. В любом случае Чино и ухом не повёл, и Натали была ему за это благодарна.

   «Моя собака убежала от родителей в Пенфилде около трех месяцев назад».

   – Какими же надо быть безответственными… – проговорила Натали. – Нет, серьезно. Три месяца назад? – Она производила в уме математические подсчёты, чтобы понять, сколько же Чино блуждал по городу без еды и воды, пока она его не нашла. Выходило, что около двух недель. Не удивительно, что он был так перепуган.

   Натали села на пол рядом с псом и стала его гладить. Через пару минут он отполз на расстояние, на котором Натали уже не могла до него дотянуться. Она рассмеялась.

   – Ох, извините, мистер Я-Жую-Говядину-И-Не-Трогайте-Меня. Простите, что отвлекаю.

   Посерьезнев, она вздохнула, посмотрела на Чино и подумала, что просто обожает его. За два месяца он сделал её жизнь несравненно богаче. У нее никогда не было собаки, и хотя она росла в любящей семье с замечательными родителями, Натали никогда по-настоящему не понимала концепцию безусловной любви, до тех пор, пока в ее жизни не появился Чино. Теперь её любили, и она прекрасно знала, о чём твердят все собачники: Чино не волнует, в каком она настроении, страдает ли она от ПМС и какой запах у неё изо рта. Он любит ее любой, любит без оглядки. Теперь она не станет отказываться от его любви, теперь, когда она уже стала к ней привыкать.

   Телефонный звонок оторвал её от размышлений. Сердце бешено забилось: а что, если звонит Сара Бьюкенен? Проклиная себя за то, что не оплачивает определитель номера, Натали затаила дыхание и стала ждать, когда включится автоответчик.

   – Привет, это я, – раздался голос Андреа, и Натали с облегчением выдохнула. – Ты где? Я отключаюсь.

   Натали схватила трубку.

   – Я здесь.

   – Ты прячешься? Это что-то новенькое.

   – Да нет, я просто только вошла в квартиру.

   – Я сейчас зайду. Как насчёт пиццы?

   Сорок пять минут спустя, они сидели в гостиной Натали, ели пиццу с грибами и зелёным перцем и переслушивали сообщение от Сары Бьюкенен.

   Андреа поморщилась.

   – Может, это не он.

   Натали с удивлением посмотрела на подругу.

   – Ну ладно, ладно. Это он. Уши выдают его с потрохами. Но прошло… три месяца. Три месяца! И я отлично помню, в каком состоянии ты его нашла.

   – И я помню. У самой не выходит из головы.

   – Откуда мы знаем, что с ним хорошо обращались? Я имею в виду, откуда мы знаем, что она сама не морила его голодом? Может, она сумасшедшая садистка, которая любит издеваться над животными.

   – Все возможно, – Натали пристально посмотрела на Чино и откусила ещё кусочек пиццы. Сытый он дремал на плетеном коврике. – Он даже никогда ничего не просит. Он такой послушный.

   – Да, это про него, – Андреа пощекотала шелковистый бок пса голыми пальцами ног и вздохнула.

   – Сидит, лежит, даёт лапу, откликается на своё имя.

   – Он просто чудо.

   – Мне кажется, кто-то с ним занимался, обучал его. Кто-то – наверное, эта Сара Бьюкенен – потратил время и силы, чтобы его дрессировать. Похоже это на жестокое обращение?

   Андреа пересела на диван, поближе к Натали и несколько долгих секунд внимательно смотрела на подругу.

   – Знаешь, что для меня жестокое обращение? Оставить любимого питомца под присмотром тупого идиота, который позволил ему сбежать, а потом не мог найти его вовремя. Сейчас столько современных технологий и столько защитников животных, которые всегда готовы помочь. Не думаешь, что его могли искать и получше?

   Натали потёрла лоб. Она знала, что Андреа пытается помочь. И еще она знала, что Андреа полюбила Чино всем сердцем и не хотела с ним расставаться. Когда Натали, наконец, заговорила, в голосе её была боль, хотя она старалась, чтобы он звучал спокойно.

   – И кем я тогда буду? Кем я буду, если не верну хозяйке её собаку?

   – Милая, посмотри на меня, – когда Натали подняла на неё глаза, Андреа проговорила: – Ты та, кто заботится о благополучии этого пса. Он голодал, Натти. Голодал. Он был грязный. На ноге у него была рана. Он был напуган. Он неизвестно сколько бродил по улицам в одиночестве. Ты спасла его. Ты спасла его.

   – Думаю, так и есть.

   – Он любит тебя. Ты его заслужила.

   Натали не была уверена, что Андреа её убедила, но та твердо стояла на своём. Она вскочила на ноги, мгновенно пересекла комнату и оказалась возле телефона. Одно быстрое нажатие кнопки – и автоматический голос объявил: «Сообщение удалено».

   – Андреа! – глаза Натали распахнулись от неожиданности.

   Андреа равнодушно пожала плечами и произнесла:

   – Вот и всё.

   – Не могу поверить, что ты это сделала.

   – Теперь у тебя нет её номера, и ты не сможешь перезвонить. И она, скорее всего, второй раз звонить уже не станет. Так что дело в шляпе. Всё хорошо. Договорились? – Андреа вернулась и уселась на диван. – Съешь ещё пиццы. Ты не должна быть худее меня. У меня всё-таки был рак.

Глава 7

   Хорошее настроение Сары длилось чуть больше недели. Работы становилось всё больше, и Сара всё чаще засиживалась допоздна, а вечером выжатая, как лимон, возвращалась в тёмную пустую квартиру. Каждый раз она испытывала острую жалость к себе и ползла к бару, где её дожидалась бутылка джина «Бомбей». Всё повторялось изо дня в день, как по сценарию. И так всю неделю.

   В субботу Сара от злости сбросила со стола телефон. Она была раздосадована собственным раздражением и старалась не зацикливаться на том, от чего нервы её были на взводе. Она всё больше походила на ту Сару, которой была раньше – и вовсе не в хорошем смысле. Ей хотелось держать под контролем всё, с чем она соприкасалась, но это, разумеется, было невозможно. И это сводило её с ума.

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?