Корпорация М.И.Ф. в действии

Это – лучшее, что создал Асприн.
Издательство:
АСТ
ISBN:
5-17-017853-0
Год издания:
2003
Серия:
Век Дракона

Корпорация М.И.Ф. в действии

ВВЕДЕНИЕ

   Что я здесь делаю?

Любой рекрут любой армии

   – Имя?

   Так вот, в тех кругах, где я привык общаться, считается невежливым задавать вопросы вообще… и данный вопрос в частности. К несчастью, находился я далеко от дома и посему счел за лучшее ответить на этот показавшийся мне грубым вопрос.

   – Гвидо.

   – Домашний адрес?

   – Базар-на-Деве.

   – Что?

   – Базар-на… О! Э… скажем так… без определенного места жительства.

   Шут гороховый, записывавший эти сведения, сурово посмотрел на меня, прежде чем продолжить свой допрос. Я ответил ему самым наилучшим своим невинным, предельно убедительным взглядом, как вам подтвердил бы любой суд присяжных, хотя в глубине души я был более чем раздосадован на себя. Поскольку я поумнее среднего индивида, мне следовало бы помнить, что это я благодаря своим путешествиям и приключениям вместе с боссом привык к другим измерениям, а для большинства людей здесь, на Пенте, такие места, как Базар-на-Деве, совершенно неведомы и, следовательно, подозрительны. А так как я стремился быть незаметным, то первый свой ответ счел теперь не самым мудрым решением.

   – Рост и вес?

   Этот вопрос мне больше был по душе, хотя и констатировал очевидное – чего бы я там ни говорил и ни делал, быть совершенно незаметным мне не удастся никогда. Видите ли, я тот, кого вежливо называют «здоровенный детина»… или того хлеще – «громила». Впрочем, это обстоятельство мне на руку, учитывая избранную мною профессию, однако в толпе потеряться из-за него трудно. Фактически я был бы самым рослым в очереди, если б там не стоял и Нунцио, который, может, на дюйм пониже ростом, но зато чуть помассивнее.

   Я видел, что парень с вопросами и сам все это заметил, поскольку, записывая мои ответы, все время поглядывал то на него, то на меня.

   – Ближайшие родственники?

   – Полагаю, таковым будет Нунцио, вот он, – говорю я, тыкая большим пальцем в сторону своего коллеги.

   – Вы состоите в родстве?

   – Он мой кузен.

   – О…

   Какую-то секунду он, вероятно, был готов сказать еще что-то, но затем просто пожал плечами и нацарапал еще строчку в своем блокноте.

   – Приводы имеются?

   – Прошу прощения?

   – Приводы. Вас когда-либо арестовывали?

   – Ни разу не осуждался.

   За это я заработал еще один суровый взгляд.

   – Я не спрашивал, осуждались ли вы. Я спросил, подвергались ли вы когда-нибудь аресту.

   – Ну… да. А кто ж не подвергался?

   – За что?

   – В который раз?

   – Сколько же раз вас арестовывали?

   – О, три… а может, четыре дюжины раз… но ни разу не осуждали.

   Брови у этого шутника теперь поползли кверху.

   – Вас арестовывали почти пятьдесят раз и ни разу не осудили?

   – Свидетелей нет, – ответил я, показывая ему все свои зубы.

   – Понятно, – сказал этот парень, подавая признаки нервозности, что является одним из привычных побочных эффектов моих улыбок. – Ну… давайте попробуем подойти к этому так… вы разыскиваетесь в настоящее время властями?

   – Нет.

   – Хорошо… хорошо, – кивал он, заполняя лежавший перед ним бланк. – Ладно… последний вопрос. Вам известна какая-либо причина, в силу которой вам нельзя поступить на службу в армию Поссилтума?

   В действительности я знал таких причин несколько… начиная с той, что я не хотел облачаться в тот жуткий гардероб, который полагался бы мне в качестве служивого.

   – Нет.

   – Отлично, – объявил он, толкая бланк через стол ко мне. – Будьте любезны просто расписаться вот здесь или поставить свой знак.

   – Это все? – спросил я, царапая в указанном месте свое имя.

   – Все, сержант, – улыбнулся этот шутник, беря бумажку и дуя на подпись.

   Мне пришла на ум еще одна причина не вступать в армию.

   – Все, сержант? – повторил я, стараясь не показывать своего раздражения.

   – Нет. Пройдите теперь в следующую палатку, и там вам выдадут обмундирование. А потом снова явитесь сюда, и вас включат в группу новичков для обучения.

   – Для обучения?

   Такое и впрямь ни разу не приходило в голову ни мне, ни Нунцио и может серьезно расстроить намеченный нами график. Я имею в виду, сколько же нужно обучаться убивать людей?

   – Совершенно верно… для обучения, – изрек с натянутой улыбкой сержант. – Быть солдатом – это, знаете ли, не просто носить мундир.

   Будучи ориентированным на выживание, я воздержался от рассуждений вслух о том, что может из этого вытекать. К счастью, сержант, похоже, и не ожидал никакого ответа на свое откровение, он лишь махнул рукой в сторону двери и переключил внимание на следующего несчастного.

   – Имя?

   – Нунцио.

   Так вот, те из вас, кто читал все эти книги, возможно, гадают, с чего это мы с Нунцио записываемся в армию Поссилтума, вместо того чтобы выполнять свои обычные обязанности телохранителей босса… которого вы, вероятно, называете Великим Скивом, так как не работаете у него и у вас нет причин считать его боссом.

   Ситуация эта вполне объяснима, так как действие в данной книге происходит сразу за событиями предпоследней («Корпорация М.И.Ф. – связующее звено») и одновременно с действием предыдущей («МИФОнаименования и извергения»). Добавьте сюда еще и тот факт, что это одно из дел Корпорации М.И.Ф. и, следовательно, рассказ ведется от моего лица, а не от лица босса, – и становится ясным, почему, подойдя к этой части повествования, вы, должно быть, совершенно запутались. В утешение могу вам только сказать вот что. Если даже от чтения о моей жизни при боссе голова у вас идет кругом, то представляете, каково бы вам пришлось, поживи вы ею сами месяцок-другой!

   На самом-то деле, если говорить совершенно откровенно, эта книга начинается не там, где вы со мной расстались в последний раз, а с памятного заседания, повлекшего за собой следующую цепь событий…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

   Что вы имеете в виду, утверждая, будто мои персонажи до смешного странно выражаются?

Д. Раньон

   Быть включенным в число участников военного совета и впрямь большая честь, безотносительно к тому, что это за война или кто еще удостоен этой чести. Туда допускается только самая что ни на есть элита, то есть, попросту говоря, те, кто будет подальше от настоящих боев, и на таких собраниях обычно обсуждают, какими именно частями своих вооруженных сил можно пожертвовать, как и когда это придется сделать. Поскольку те, кого требуется бросить в мясорубку, будут деморализованы известием о том, что их избрали «пушечным мясом», то их, естественно, не допускают на подобные заседания, ведь если они заранее узнают об уготованной им роли, то, по всей вероятности, предпочтут скорее рвать когти, чем дисциплинированно погибнуть по расписанию, сведя тем самым на нет многочасовое планирование обеих соперничающих сторон. Отсюда легко понять, что посещение этих скучных, но необходимых планерок не только почетно, но и существенно повышает твои шансы остаться в живых к концу драки. Гибель в бою того, кто приложил руку к выбору стратегии, есть свидетельство полного отсутствия у бедолаги способностей к планированию и ляжет на него большим несмываемым пятном, а все последующие заседания совета пройдут, понятно, без его участия.

   Однако при данных конкретных обстоятельствах включение в число участников планерки не являлось какой-то особой честью, так как все наше воинство состояло всего из пяти лиц… из шести, если считать и дракона босса. Незачем и говорить, никто из нас не был склонен считать себя попадающим в категорию «приносимых в жертву». Однако учитывая наше намерение остановить вероломную королеву, имеющую в своем распоряжении приличную армию, никто бы не дал за нашу победу и ломаного гроша… если бы, конечно, ему не предложили сверхвыгодного соотношения ставок «за» и «против».

   Да, нас было не так уж много, но я лично нисколько не сомневался в качестве наших войск.

   Тананда и Корреш – брат и сестра, команда тролля и троллины. Милейшие люди, как он, так и она, но при случае дадут фору любым пяти костоломам Синдиката. В отсутствие босса они взяли руководство экспедицией на себя… что меня вполне устраивало.

   Видите ли, мне с кузеном Нунцио куда удобней выполнять приказы, чем отдавать их. Это привычка, которую мы приобрели, работая на Синдикат, а там чем меньше знаешь о том, почему отдали тот или иной приказ, тем лучше для тебя… особенно если впоследствии придется объяснить свои действия под присягой. (Для тех из вас, кто не прочел о нашей деятельности в предыдущих книгах этой серии и посему не знаком с нашими личностями и modus operandi, поясняю: деликатно нас можно назвать «специалистами по сбору денег»… что вполне заменяет вульгарное, но точное – «костоломы».)

   Пятым членом нашей маленькой ударной бригады являлась Маша… и если одного этого имени недостаточно, чтобы вызвать в вашем воображении соответствующий образ, то вы явно еще не встречались с данной конкретной личностью во плоти. Видите ли, Маша обладает совершенно исключительной внешностью, которую вряд ли перепутаешь с чьей-то другой, хотя ее, наверно, можно перепутать с чем-то другим… например, с динозавром, если бы названного зверя использовали в качестве передвижной выставки косметики и ювелирных изделий. Я пытаюсь сказать, что Маша очень крупная и очень колоритная особа, но для краткости избавлю вас от дальнейших сравнений. Главное же заключается в том, что у этой крупной и крутой Маши сердце даже больше, чем размер ее платья.

   Мы задерживали начало заседания в ожидании ее возвращения с Извра, куда она только что забросила босса, но теперь уже были готовы приступить к делу.

   – Так вы говорите, что, по вашему мнению, короля Родрика пришила королева Цикута? И потому Скив послал вас всех сюда?

   Это сказал Большой Джули. Нам с Нунцио никогда раньше не доводилось встречаться с данным индивидом, но мы были наслышаны о его репутации в те дни, когда он тоже работал на Синдикат, и похоже, что они с боссом старые друзья, а для нас он главный источник информации и советов в этом измерении. Более того, мы используем его виллу в качестве явочной квартиры и опорного пункта в этом деле.

   – Совершенно верно, – ответила Тананда. – Цикута всегда увлекалась завоеванием мира, а ее новый муж, похоже, не согласился с ее замыслами.

   – Учитывая, что она теперь располагает и деньгами своего королевства, и военной мощью твоей, Джули, старой армии, – вставил Корреш, – Скив пришел к выводу, что у нее может возникнуть искушение попытаться… скажем так, чуточку расширить свои владения. В общем, он попросил нас заскочить сюда и на месте посмотреть, что происходит.

   – Понятно, – кивнул Джули, задумчиво цедя вино. – По правде говоря, мне ни разу не приходило в голову, что смерть короля и правда мало похожа на случайную. Однако я немного удивлен, почему Скив сам не занялся этим. Ничего личного, но прежде он никогда не перепоручал дел другим.

   – Он занят, – отрезала Маша с решительностью заправилы казино.

   Тананда, бросив на нее взгляд, наклонилась вперед и успокаивающе положила ладонь ей на колено.

   – С ним все будет в порядке, Маша. Точно.

   Маша состроила гримасу, а затем испустила один из своих больших вздохов.

   – Знаю. Но все же я чувствовала бы себя немного лучше, если бы он разрешил кому-нибудь из нас отправиться с ним, вот и все. Я хочу сказать, ведь бродит-то он все-таки по Извру. А изверги никогда не славились гостеприимством.

   – По Извру? – нахмурился Большой Джули. – Разве тот чудик Ааз не оттуда происходит?

   – Оттуда происходит, туда и ушел, – вздохнул Корреш. – У них со Скивом вышла размолвка, и Ааз покинул команду. Скив отправился следом за ним, чтобы его вернуть… и потому разбираться с королевой Цикутой придется нам. А теперь скажи нам, Большой Джули, чего там затеяла старушка?

   – Ну, с тех пор как умер король, делалось много разного, – начал Джули. – Армия почти постоянно на марше, она, как и королевство, заметно увеличивается… понимаете мою мысль? Это вроде того, как было в прежние времена, когда армией командовал я, только в больших масштабах. Я получил открытку от одного армейца, так вот, он пишет, как после вояжа в одну зарубежную страну страна эта – хоп и стала новой частью Поссилтума.

   – Та-а-к, – задумчиво протянул тролль. – И что ты думаешь по этому поводу, сестричка? Ты здесь единственная, кто участвовал в деле, когда Скив останавливал армию Джули.

   – Не совсем. Ты забываешь, что в нем участвовал еще и Глип… и конечно же, сам Большой Джули.

   Она подмигнула этому деятелю, и тот ответил ей любезным полупоклоном. При упоминании его имени Глип, дракон босса, поднял голову и огляделся по сторонам, а потом вздохнул и снова погрузился в сон.

   – Конечно, но я тогда был на другой стороне, – сказал Большой Джули. – А знаете, сейчас мне пришло в голову, что порученная вам работа прямо-таки создана для вас.

   – Как это?

   – Ну, в прошлый раз мы были захватчиками, понимаете? Местные нас не любили, хотя и мало чем помогали организованному Скивом сопротивлению. А теперь эта армия – родная команда, и народ королевства ее наверняка поддержит.

   – Ты хочешь сказать, что жители королевства поддержат новые экспансионистские шаги королевы? – удивилась Тананда.

   – Совершенно верно, – кивнул Джули, – и если поразмыслить, это вполне разумно. Чем больше становится королевство, тем больше в нем народу, оплачивающего его расходы, и потому тем меньше становятся налоги. При снижающихся с каждым новым завоеванием налогах граждане, я уверен, пребывают в восторге от того, как идут дела. Более того, при таком оттоке рабочей силы в армию безработица в стране все время невелика, и потому заработная плата взлетела до небес.

   – Так, значит, Цикута ведет популярную войну, да? – сказала Тананда, задумчиво поджав губы. – Возможно, нам следует пойти именно таким путем. Как по-твоему, братец?

   Это последнее замечание относилось к Коррешу, который в ответ просто пожал плечами.

   – Полагаю, мы имеем достаточно для начала операции. Хотя меня что-то беспокоит в этом анализе налоговой структуры.

   Я склонен был согласиться с Коррешем, но Тананда уже увлеклась.

   – Прибереги это для финансовых воротил, – отмахнулась она. – А сейчас давай-ка лучше сосредоточимся на том, что хорошо умеем делать сами.

   – И что же это, по вашему мнению? – перебила ее Маша. – Вы уж меня извините, но нельзя ли прокрутить это еще раз помедленней для тех, кто не привык к вашей семейной манере общаться?

   – Ну, как мне представляется, наш наилучший шанс заключается в работе над тем, как сделать экспансионистскую программу Цикуты непопулярной. Я хочу сказать, ведь наша пятерка мало что может сделать для остановки армии своими силами, но если мы сумеем возбудить население, то королеве, возможно, придется пересмотреть свои планы… или по крайней мере притормозить их осуществление.

   – Мы могли бы попробовать ее убить, – предложила Маша.

   – Верно, – согласилась Тананда, – и не думай, будто я не размышляла всерьез о таком варианте. Однако вряд ли Скив, когда отправлял нас на это задание, имел в виду такой крутой исход. Так или иначе, но мне бы пока хотелось оставить этот вариант в резерве или по крайней мере до возвращения Скива. Вот когда он нас нагонит, тогда и провентилируем этот вопрос вместе с ним.

   – Ну, если вы не против, то я хотела бы попробовать еще одну возможность.

   – Какую именно, Маша?

   – Скажи-ка, Большой Джули, генерал Плохсекир по-прежнему стоит во главе армии?

   – Хью? Разумеется. Этот малый быстро все схватывает. Помнит почти все, чему я учил его по части командования армией.

   – Ну, – сказала, подымаясь на ноги, Маша. – Тогда я просто прогуляюсь и попробую найти его штаб. Когда я в последний раз была здесь, он в меня здорово втюрился. Возможно, если я опять навешу его, мне удастся на время отвлечь его от армейских дел или хотя бы поумерить его рвение на этом поприще.

   – Слушай, а это хорошая мысль, Маша, – воскликнул Корреш. – И коль речь зашла об армии, Гвидо, как по-твоему, вы с Нунцио сумеете побыть какое-то время солдатами? Я же помню, какой ты устроил шорох на магической фабрике, предложив рабочим объединиться в профсоюз, так что вполне логично избрать именно тебя для деморализации войск, это ведь всегда лучше делать изнутри.

   – Да уж, разумеется, – пожал плечами я. – Почему бы и нет?

   – С тобой все в порядке, Гвидо? – спросила Тананда, внезапно присматриваясь ко мне. – С тех пор как мы приступили к этой операции, вы с Нунцио как-то странно притихли.

   – У нас все в порядке, – быстро вмешался Нунцио. – Просто мы немного беспокоимся о боссе… как и Маша. Внедрение в армию нас вполне устраивает, если это, на ваш взгляд, поможет делу. Верно, Гвидо?

   – Я же сказал, что да, этого мало? – огрызнулся я.

   – А что вы с Коррешем будете делать, пока мы играем в солдатики? – осведомился Нунцио. Я-то понимал, что он старается отвлечь внимание собравшихся от нас с ним, но никто другой, похоже, этого не заметил… за исключением, возможно, Большого Джули, который с минуту подозрительно глядел на меня, прежде чем вернуться к разговору.

   – Мы намерены попробовать как-нибудь возмутить граждан, – пожала плечами Тананда. – Сокращение налогов – дело, конечно, хорошее, но в новых программах Цикуты обязательно должны быть какие-то раздражающие моменты. Нам надо просто раскопать их и внушить народу их непривлекательность.

   – Вам, ребята, нужен Глип или нам взять его с собой? – спросил Корреш.

   – Глип? – откликнулся дракон, снова подымая голову.

   – Э-э-э-э… почему бы вам с Танандой не взять его с собой, – быстро проговорил Нунцио. – По правде говоря, когда мы с ним в последний раз вместе работали, он заставил меня немного понервничать.

   – Кто? Глип? – удивилась Тананда, протягивая руку погладить дракона. – Нет никакого повода из-за него так нервничать. Он всего лишь большой милашка и симпатяга… не так ли, парень?

   – Глип! – подтвердил с невинным видом дракон, ластясь к Тананде.

   – Хорошо. Значит, вы не против его общества, – улыбнулся Нунцио. – Тогда решено.

   – Полагаю… – рассеянно сказал Корреш, изучая в то же время дракона. – В общем, я хотел сказать, мы можем приступать к делу. Большой Джули, ты не против, если мы будем передавать друг другу сообщения через тебя? Иначе нам будет затруднительно оставаться в курсе того, как идут дела.

   – Нет проблем, – пожал плечами отставной генерал. – По правде говоря, у вас и так будет хлопот полон рот, ни к чему еще тревожиться из-за связи. Я буду здесь.

   Попрощавшись со всеми остальными, мы с Нунцио отправились на поиски армейского вербовщика.

   Долгое время мы шли молча. Наконец Нунцио прочистил горло.

   – Ну и что ты об этом думаешь?

   – Я думаю, нам светят крупные неприятности, – процедил я сквозь сжатые зубы, – и я говорю не о связи с остальными и даже не о королеве Цикуте.

   – Понимаю, что ты имеешь в виду, – вздохнул Нунцио. – Хочешь поговорить об этом?

   – Пока нет. Хочу еще немного все обдумать. А сейчас… – я нацелил ему в бок игривый тычок, который он привычно проигнорировал, – сейчас давай займемся чем-нибудь полегче… вроде развала армии.

ГЛАВА ВТОРАЯ

   Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя как дома!

Л. Борджа

   – Я поздравляю вас с вступлением в нашу армию. Перво-наперво вам надо усвоить следующее: мы здесь называем друг друга по имени… а мое имя – сержант… Что-то неясно? – На этом тип, обратившийся к нашей группе с такой речью, умолк и теперь просто прожигал нас взглядом. Натурально, ответа он не дождался – кому охота в таких случаях привлекать к себе внимание? Похоже, однако, сержанту нужна была совсем иная реакция.

   – Я задал вам вопрос! Думаете, я треплю языком, потому что мне нравится слушать звук собственного голоса?

   Ясно, что эта хитрость была рассчитана на то, чтобы побудить нас, новобранцев, сделать ошибку, которая еще больше разгневает сержанта, так как он задал не один, а сразу два вопроса, требующих противоположных ответов, и, значит, любой ответ обязательно окажется неверным. Другие несчастные, стоящие в одном строю со мной и Нунцио, похоже, не осознали этого и очертя голову ринулись в ловушку.

   – ДА, СЕРЖАНТ! – с энтузиазмом рявкнули они.

   – ЧТО??!! Шутить пытаетесь?

   Казалось, сержант вот-вот извергнет пену изо рта и сокрушит все вокруг. На самом деле он задал также и третий вопрос, но правильный ответ на него был выше интеллектуальных возможностей стоявших в одном строю с нами.

   – Нет… Э-э-э… Да, сержант… Э-э-э… Нет?

   Попытка выкрикнуть ответ растворилась в общем гуле голосов новобранцев, переглядывавшихся в надежде допереть, какого же ответа от них ждут.

   – ТЫ!

   Голос сержанта пресек усилия группы, и все обратили взор на одного несчастного в переднем ряду.

   – Чего на него уставился? Он что, такой неотразимый? 

   – Нет!

   – Что?

   – Э-э-э… Нет, сержант?

   – Не слышу!

   – Нет, сержант!

   – Громче! Грянь так, словно вас двое!

   – НЕТ, СЕРЖАНТ!!

   – Вот так-то лучше!

   Сержант коротко кивнул, а затем снова переключил внимание на общее построение.

   Если подумать, то эта сцена являла собой завораживающий образец групповой динамики. Сосредоточившись на одном индивиде, сержант не только позволил остальным членам группы сорваться с крючка и бросить попытки искать приемлемые ответы на его вопросы, но и преподал им наглядный урок, как это нежелательно для любого из них – оказаться вдруг выделенным из группы.

   – Меня зовут сержант Лыбби, и в последующие несколько дней я буду вашим инструктором по строевой подготовке. Так вот, я хочу, чтобы вы сразу усвоили принятые в нашей армии три способа делать что-либо: правильный, армейский и мой… мы будем делать все моим способом! Все ясно?

   – ДА, СЕРЖАНТ!!

   Группа теперь сориентировалась, и ее ответный рев напоминал о своре легавых, преследующих неосторожную жертву.

   – Ладно, теперь слушайте сюда! Я буду выкликать вас по именам, а вы отвечайте громко и четко. Я хочу знать, что вы здесь, а не бродите невесть где. Понятно?

   – ДА, СЕРЖАНТ!

   – Трутень!

   – Здесь!

   – ЗДЕСЬ ЧТО?

   Парнишка, который только что ответил – такой тощий, что удивительно, как это ему удается стоять без посторонней помощи, – нервно провел языком по губам и набрал побольше воздуху в легкие.

   – ЗДЕСЬ, СЕРЖАНТ! – заорал он, но голос у него сломался посередине фразы, ослабив общее впечатление от ответа.

   – Вот так-то лучше, – кивнул сержант, явно удовлетворенный усилием со стороны юнца. – Слеппень Хирам!

   – Здесь, сержант!

   – Слеппень Шуберт!

   – Здесь, сержант!

   Сержант, нахмурившись, оторвал взгляд от списка личного состава.

   – Трутень? Слеппень? Это что, слет насекомых-мутантов?

   – Мы братья, сержант, – пояснил без всякой надобности один из двух Слеппней, так как физическое сходство между двумя этими широкоплечими индивидами было очевидно и без объявления фамилий.

   – Совершенно верно, – добавил другой. – Можете называть меня для краткости Хи, а Шуберт предпочел бы зваться Шу, потому как иначе…

   – РАЗВЕ Я СПРАШИВАЛ?

   – Нет, вашбродь.

   – …И НЕ НАЗЫВАЙТЕ МЕНЯ «ВАШЕ БЛАГОРОДИЕ»!!! Я вам не какой-то там вшивый офицер! Мне не требуется пожалования со стороны короны звания дворянина… я им родился!! ВЫ МЕНЯ ПОНЯЛИ?

   – ДА, СЕРЖАНТ!!

   – Тогда лечь и произвести двадцать отжиманий, чтобы лучше запомнить.

   – М-гм-м… это по десять на каждого из нас, сэр, или…

   – ПО ДВАДЦАТЬ НА КАЖДОГО! – зарычал Лыбби… – И ЕЩЕ ПО ПЯТЬ КАЖДОМУ ЗА СЭРА! МЕНЯ ЗОВУТ СЕРЖАНТ ЛЫББИ, А НЕ СЭР И НЕ ВАШБРОДЬ! УСЕК, СОЛДАТ?

   – ДА, СЕРЖАНТ!!

   – ПРИСТУПАЙ!!

   Двое братьев легли и стали отжиматься, а сержант снова переключил внимание на список.

   – Шу Слеппень и Хи Слеппень! Это ж надо! Боже мой! А вот еще один! Осса!

   – Здесь… сэр.

   При этих словах Лыбби вскинул голову, словно его ткнули в ребра… и, конечно же, так оно и есть. Употребление ненадлежащей формы обращения сразу же после запрета могло произойти либо по ошибке, либо по глупости, не будь оно выдано так подчеркнуто. Значит, несомненно, это вызов сержантскому авторитету… то есть, иначе говоря, глупость.

   Вид у бросившего вызов новобранца был еще тот. Вероятно, этот новобранец в любом случае выделился бы в строю, так как был единственной женщиной в нашей группе, хотя с первого взгляда этого можно было и не заметить, так как стояла она привычно ссутулясь. Однако волосы ее выглядели просто бесподобно. Подстриженные до средней, гривастой такой длины, они были выкрашены в нечто фантастическое, не укладывающееся в мой достаточно богатый опыт общения с чувихами. Может, с моей стороны и не совсем по-джентльменски смаковать экстравагантность особы женского пола, но тут случай особый. Волосы у этой девахи действительно были странные. Я хочу сказать, природного такого их цвета… или, чтобы быть точным, цветов – не бывает. От лба до затылка у нее тянулись розовые, белые, голубые и зеленые полосы… и отнюдь не пастельных тонов. Эти цвета горели с электрической яркостью, словно подпитывались изнутри горелкой, и могли бы напугать кого угодно, будь они нанесены, скажем, на более заурядную башку… ну, к примеру, на мою. Мы с Нунцио уже довольно давно не ошивались на улицах, но и так ясно, что теперешняя шпана заметно мутировала по сравнению с нашими ранними годами, когда слово «цветистый» относилось к нашим выражениям, а не к волосам!

   – Ну и ну, – сказал сержант, нервно облизывая свои кусалки, – это что же у нас здесь такое? Похоже, мы участвуем в армейской экспериментальной программе, которая специально проверяет правдивость утверждения, что грозней поссилтумца в бою только поссилтумка! Я хочу, чтоб вы все были во время обучения поосторожней в выражениях. Среди нас находится дама…

   По тому, как ощетинилась эта чувиха, было ясно, что она не привыкла, чтобы ее величали дамой… и далеко не в восторге от этой идеи. Однако Лыбби не спешил переходить к следующему по списку новобранцу.

   – Скажите-ка, дамочка, что это такое у вас на голове? Если это нечто заползшее туда и издохшее, то, надеюсь, вам сделали нужные уколы, потому что, судя по его виду, оно было не слишком здоровым!

   – Это волосы, сэр! А что на голове у вас?

   – Важно не то, что мне свалилось на голову, я имею в виду вас, рекрут, – лыбился сержант, – а то, что у меня на рукаве!

   И постучал по нашивкам, обозначающим его звание.

   – Три вверху, три внизу. Вам известно, что это значит?

   – Что вы старший сержант, сэр.

   – Близко, но не угадали. Это означает, что вы должны мне пятнадцать отжиманий, рекрут. По пять за каждый раз, когда назвали меня сэром. Приступайте!

   Я ждал, что чувиха затеет с ним спор, но вместо этого она просто легла и стала отжиматься, словно все время только этого и добивалась… и, возможно, так оно и было. Уж не знаю, какую там кашу она предпочитает на завтрак, но отжимается эта деваха явно лучше, чем братья Слеппни.

   – Раз… Два… Три…

   Несколько мгновений Лыбби наблюдал за ней, а потом переключил внимание на другие фигуры на земле.

   – ВЫ ДВОЕ! Я сказал, двадцать пять отжиманий!

   Эта последняя фраза была адресована, конечно же, братьям Слеппням.

   – Мы… пытаемся… сержант!

   – НУ ТАК Я ВАС НЕ СЛЫШУ! ОТСЧИТЫВАЙТЕ!!

   – Семнадцать… восемнадцать…

   – НЕ НАЧИНАЙТЕ С СЕМНАДЦАТИ!!! ДУМАЕТЕ, Я ДУБИНА?!!

   – Нет… сержант!.. Раз… два…

   – А теперь слушай сюда, потому что повторять я не намерен! – рявкнул сержант, снова переключив внимание на остальных. – Когда я говорю, ваши уши должны быть открыты, а рты закрыты! Помалкивайте, пока я не задал вам вопрос, а когда задам – отвечайте на него кратко, а потом заткнитесь! Когда я захочу услышать ваши вопросы, я скажу: «Вопросы есть?» Я ясно выразился?

   – ДА, СЕРЖАНТ!

   – Тогда порядок. – Он снова начал просматривать список личного состава, затем взглянул на корячащиеся на земле фигуры. – Вы трое, этого хватит. Вернитесь в строй. Так, где это я остановился? Гвидо!

   – Здесь, сержант! – отозвался я, потому что и впрямь был здесь.

   – Что такое? Всего лишь «Гвидо»? Без всякой клички вроде Сверчок или чего-нибудь в этом духе?

   – Так точно, сержант!

   Он подождал еще несколько секунд, давая мне возможность что-нибудь добавить, но я не добавил, так как всегда быстро усваивал науку. Наконец он слегка кивнул и пошел дальше по своему списку.

   – Майский!

   – Здесь, сержант!.. Но ребята зовут меня Майский Жук.

   Все-таки некоторые, похоже, не в состоянии усвоить урок.

   – Двадцать! – бросил сержант, даже не отрывая взгляда от списка личного состава.

   Вот так все и продолжалось. К тому времени, когда сержант зачитал весь список имен, свыше половины рекрутов нашей группы продемонстрировали свою физическую силу, или отсутствие таковой, путем выполнения множества отжиманий, число которых варьировалось в зависимости от настроения сержанта и способности рекрутов усвоить, что при выполнении данного упражнения надо считать вслух. В связи с этим у меня возникли кое-какие сомнения относительно среднего IQ пожелавших завербоваться в армию – мысль довольно тревожная, учитывая, что я тоже принадлежу к их числу. Пытаясь сохранить положительный душевный настрой, я успокаивал себя соображением, что мне-то пришлось завербоваться по приказу, а вовсе не по собственной воле.

   – Ладно, СЛУШАЙ СЮДА! – взревел сержант, заканчивая перекличку. – Приблизительно через полчаса капрал Мяс-Ник проведет вас через лагерь туда, где вам подстригут волосы в соответствии с армейскими стандартами.

   При этих словах некий клоп, который до того таился на заднем плане, вытянулся во весь свой незначительный рост и улыбнулся. Так вот, сержант Лыбби – довольно внушительный на вид фраер, хотя и заметно раздавшийся в области талии, но капрал выглядел так, что его не взяли бы даже контролером на платную автостоянку ввиду несоответствия минимальным требованиям. Короче, он смахивал на отвратительного слизняка, который способен на любую гадость, лишь бы угодить начальству. Глядя на его улыбку, я начал серьезно опасаться этой стрижки.

   – А пока, – продолжал сержант, – даю вам свободное время. Можете болтать, спать или познакомиться друг с другом. Предлагаю максимально воспользоваться этим, так как, по всей вероятности, такого случая вам больше не представится до завершения обучения. Итак, прежде чем я распущу вас, вопросы есть?

   К моему удивлению, двое подняли руки. Удивило это меня прежде всего потому, что, как мне думалось, разыгранный сержантом спектакль запугал большинство новобранцев, и, кроме того, потому, что одна из рук принадлежала не кому иному, как моему кузену Нунцио!

   – Ты! – объявил Лыбби, показывая на ближайшего вопрошающего. – Твое имя и вопрос.

   – Трутень, сержант. Я… Я думаю, что с моим назначением сюда вышла ошибка.

   Сержант показал все свои зубы:

   – Армия не ошибается, сынок… за исключением, возможно, одного случая. – Он бросил взгляд на Оссу, которая на этот раз его проигнорировала. – Что у тебя за проблема?

   – Ну… мне не следует находиться здесь. Я завербовался служить в качестве мага, и мой вербовщик сказал, что…

   Улыбка сержанта расширилась достаточно, чтобы остановить рекрута на середине фразы.

   – Сынок, – сказал он голосом, больше смахивавшим на мурлыканье, – пора тебе усвоить одну из суровых истин касательно армии. Вербовщики врут! Чего бы там ни наплел тебе тот несчастный сукин сын, если сказанное им не подтверждено в письменном виде за подписью самой королевы, то можешь поставить на этом крест. И вот что я тебе скажу: каждый записавшийся в нашу армию рекрут будет обучаться основным навыкам пехотинца, прежде чем получить свое первое назначение на службу. Тебя могут назначить магом, а могут и не назначить… все зависит от того, кто будет нужнее, маг или, например, повар, когда подойдет твой черед получить назначение, но тебя никуда не назначат, пока я не скажу, что твоя начальная подготовка завершена. Следующий вопрос!

   – Нунцио, сержант! Сколько времени потребуется для завершения начальной подготовки?

   – Это зависит от того, сколько времени вам, ребята, потребуется для усвоения обязательных для носящих мундиры Поссилтума навыков. Обычно на это уходит от недели до десяти дней… но судя по тому, что я сейчас вижу, вам гарантировано удовольствие общаться со мной по меньшей мере месяц.

   – Вы хотите сказать, что никто из нас не получит назначения, пока все в этой группе не завершат подготовку?

   – Совершенно верно. Еще вопросы есть?

   Мой кузен глядит вдоль строя на меня, но я пялюсь прямо перед собой, надеясь, что его поведение останется незамеченным. К счастью, сержант проглядел этот небольшой изъян в построении, и как только он нас распустил, мы с Нунцио отошли в сторонку посовещаться.

   – Что ты об этом думаешь? – сказал он, заметно волнуясь.

   – То же, что и ты, – пожал плечами я. – Мы, понятно, никак не можем тратить месяц на подготовку, если намерены разложить регулярные войска.

   – Это уж точно, – кивнул он. – Похоже, придется нам самим поработать с этими рекрутами, они у нас живо усвоят подготовку.

   Все это привело меня в уныние. Мало того что придется отбывать срок в казарме, так теперь еще требуется разыгрывать из себя няньку и тренера для оравы зеленых новобранцев!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

   Всего-навсего немножко снять сверху!

А. Болейн

   Стрижка оказалась еще отвратительней, чем я опасался. Просто кошмарный сон. У меня возникло сильное искушение устроить засаду и подстеречь того типа, который меня подстриг, но, вероятно, от этого не было бы никакого толку, так как с головой у него плохо явно от рождения и это уже навсегда. Оставалось только радоваться, что общество нашло для мастера, усвоившего лишь один фасон стрижки, хоть какое-то применение. Само собой, это оказалось возможным только в армии, где у клиентов горе-мастера нет иного выбора, кроме как смириться с неизбежным. Озадачивает меня только одно – где это понабрали целый зал таких умельцев, освоивших все как один единственную стрижку?

   Стрижка эта отличалась исключительным отсутствием воображения и стиля и состояла из простого удаления как можно большего количества волос с головы жертвы посредством энергичного применения машинки для стрижки волос. Если бы снизить прицел еще хоть на четверть дюйма, то эту работу пришлось бы назвать скорее оскальпированием, чем стрижкой. Так вот, я ничего не имею против лысины и знаю пару-тройку крутых ребят из Синдиката, которые бреют головы, чтобы выглядеть особенно внушительно. Однако в нашем варианте волос осталось явно недостаточно, чтобы выглядеть стильно, и слишком много, чтобы казаться крутыми.

   Так вот, это и само по себе было досадно, но стрижка в сочетании с выданными нам мундирами оказалась просто нестерпима. Для тех из вас, кому, к счастью, не довелось видеть мундиров армии Поссилтума, сообщаю: они состоят из чего-то похожего на фланелевую ночную рубашку с короткими рукавами, носимую под комбинацией нагрудника, и юбки из дубленой кожи. Совершенно верно, юбки. Во всяком случае, я не могу придумать никакого другого способа описать кучу свисающих до колен полосок кожи без всякого подобия вделанных штанин. И в качестве последнего оскорбления нам всем выдали по паре сандалий, которые не идут ни в какое сравнение с носимыми мной обычно элегантными черно-белыми ботинками.

   Общее впечатление от нашей учебной группы после стрижки и облачения в мундиры сводилось к тому, что мы стали похожи на скопище полуодетых манекенов из универмага, дожидающихся, когда им подгонят парики.

   – Нунцио, – сказал я, обозрев повреждения, причиненные моему до сих пор сногсшибательному образу, – скажи мне еще раз о том, что не бывает ничего слишком, когда речь идет об охране босса или выполнении его приказов.

   Это было ошибкой. Мой кузен хоть и первостатейный напарник, когда дело доходит до драки, но в глубине души он все еще школьный учитель, кем довелось ему быть когда-то и чем объясняется его склонность всякий раз закатывать лекции на любую тему, с поводом и без.

   – Ты просто не понимаешь психологического процесса превращения штатских в солдат, Гвидо, – начал он этим своим писклявым голосом, который бывает иной раз таким раздражающим… вот как в данном случае. – Прически, как и стиль одежды, – это отличительные признаки прежнего общественного и финансового положения личности. Вся идея стрижек и мундиров в том и состоит, чтобы свести всех к общему знаменателю, дать совместно пережить нелегкое, но безвредное испытание и таким образом сплотить их в единый организм.

   Обыкновенно мне бы и в голову не пришло спорить с Нунцио, потому как с неизбежностью проиграл бы любой спор, а вдобавок дал бы ему предлог расширить и углубить и так невыносимо пространные рассуждения. Однако на этот раз я просто не мог не включиться в дискуссию.

   – Кузен, – сказал я, – посмотри на наших товарищей по несчастью и будь честен с самим собой. Неужели ты и теперь не в состоянии определить, кто есть кто и откуда он родом. Кто поверит в твою искренность и не сочтет это лжесвидетельством? Я думаю, любой, даже самый расподкупленный судья вынужден будет призвать тебя к ответу.

   Я имел в виду, как бы там нас ни обкорнали и во что бы ни облачили, все равно ясно, что мы за ребята и откуда родом. У мускулистых братьев Слеппней отличный здоровый румянец, и происходит он от постоянной работы на свежем воздухе. Понятно, что этим фермерам пребывание в армии должно казаться курортом. Трутень, с волосами или без, выглядит неоперившимся ярмарочным фигляром, а что касается этой девахи Оссы… ну, если волка подстричь под пуделя, это не сделает его комнатной собачкой, разве что здорово его разозлит! Мне совершенно ясно, что, где бы там ни ходила в школу эта юная социопатка, школа эта мало чем отличалась от той альма-матер, что дала нам с Нунцио фору по сравнению с другими костоломами Синдиката.

   Однако, как это обычно бывает, всякий раз, когда все выглядит так, словно мне вот-вот удастся выиграть наконец спор с Нунцио, что-то вмешивается и вынуждает сменить тему.

   – Это ж надо до этого додуматься! Ну кто в это поверит? – высказалась крутая деваха и сплюнула… буквально… выпустила сквозь зубы в полет впечатляющую струю жидкости, демонстрируя свой гнев. – Требование устава! Мало того что приходится терпеть эту стрижку и эти дурацкие мундиры, нам еще надо высиживать лекции по такой чепухе, как воинский устав! Когда же доберутся до обучения чему-то полезному в бою?

   Это меня особенно не удивило, поскольку я давно подозревал, что Осса записалась на службу в армию не для общего развития. Однако ее дальнобойный плевок меня действительно потряс. Мне пришло в голову, что я не пытался плевать так с тех пор, как Дон Брюс нас повысил и прозрачно намекнул, что не мешало бы немного поднять уровень нашей культуры; оценив свои теперешние возможности, я решил не пытаться соперничать с ее достижением, так как расстояние плевка как у нее требует постоянной практики, если хочешь остаться в форме. К сведению тех, кто получил слишком правильное воспитание для подобной формы самовыражения, могу сказать следующее. Даже не пытайтесь попробовать это в первый раз при критически настроенных зрителях. Если ваша техника окажется небезупречна, все шансы за то, что слюна в результате ваших усилий скорее растечется у вас по подбородку или по рубашке, чем опишет ожидаемую вами живописную дугу. Для зрителей же не останется никакого сомнения, что вы просто болван, а вовсе не тот, за кого вы там пытаетесь сойти.

   Все это пронеслось у меня в голове в один миг, и я почти придумал надлежащий ответ на брюзжание Оссы, так как соображаю, несмотря на ложное впечатление от моей внешности, довольно быстро. Однако Нунцио меня опередил, так как он тоже неплохо соображает… особенно когда дело связано с чувихой.

   – Я думаю, тебе следует очень внимательно прислушаться к тому, что нам рассказывают о воинском уставе, Осса, – сказал он, – в конечном итоге это даст тебе кое-какие важные преимущества.

   – Как это?

   – Ну, – улыбнулся он, снова принимаясь за свой лекторский тон, – могу это сказать, основываясь на долгом личном опыте. Часто бывает намного легче проворачивать свои дела прямо под носом у властей, если точно знаешь, что именно эти власти считают антиобщественным поведением. Если как следует поразмыслить, то со стороны армии довольно мило заранее официально предупредить нас, какие правила она намерена заставить нас блюсти, а на какие, исходя из этого, можно наплевать. Если бы она этого не сделала или если бы у нас хватило глупости проспать нужную лекцию, то вычислять, какой деятельностью можно заниматься открыто, а какую… скажем так, не стоит афишировать, пришлось бы только вслепую, а потом, понятно, дожидаться шишек на свою голову.

   – А как, собственно, долог этот твой «личный опыт», приятель? – подал голос один из братьев Слеппней.

   – И я как раз гадал о том же, – вступил в разговор другой. – Разве вы двое не староваты для вступления в армию?

   Ну, мне, конечно, ясно, что происходит. Эти ребята с фермы надеялись подкатиться к Оссе, но тут на их пути встал Нунцио. И вместо того чтобы дать задний ход, как сделал бы любой нормальный человек, они попытались завязать с ним драку. Мягко говоря, это не входило в мои планы.

   Конечно, Нунцио тоже способен правильно оценить ситуацию и знает, что нам следует избегать любых неприятностей, если мы хотим по-быстрому завершить подготовку, а не сидеть несколько дней на губе. Однако он видит, что из него делают дурака при единственной чувихе, с какой нам долгое время предстоит общаться; он, конечно, способен стерпеть немало оскорблений со стороны, например, босса, который платит нам жалованье и возмещает наши расходы, но эта способность сносить хамство, не теряя выдержки, снижается у него прямо пропорционально положению хама на иерархической лестнице, а братья Слеппни стоят на ней совсем не высоко.

   – Вы, ребята, хотите сказать, что мы, по-вашему, слишком стары для настоящего боя? – сказал мой кузен, поворачиваясь лицом к критикам и в то же время слегка разминая пальцы.

   Даже если бы я не узнал опасной интонации в его голосе, я бы наверняка определил ее по этому его разминанию, так как именно я научил его такому приему. Короче, я решил, что мне лучше вмешаться, пока дело не приняло серьезный оборот.

   – Прежде чем продолжить дискуссию, – заявил я, – вам всем, по-моему, следует взять на заметку то, с каким вниманием наблюдает за нашей интеллектуальной беседой стоящий ярдах в двадцати позади вас капрал.

   – Интеллектуальной беседой? – взревел ослом Шу, жахая брательника по руке. – Что за тарабарщина, старик?

   – Папаша рассказывал нам, что в большом городе говорят по-странному, – усмехнулся Хи, – но я никогда не слышал никого выражающегося так чудно, как этот парень.

   – Он всегда так говорит с тех пор, как сыграл одну из главных ролей в спектакле «Парни и Куколка», когда мы учились в колледже, – быстро так проговорил Нунцио. – В общем, я бы никому не посоветовал с ним связываться.

   Тут-то я и понял, что сам принялся легонько разминать пальцы… что заставило на сей раз понервничать Нунцио. Я хоть и не особенно чувствителен к грубым или невежественным замечаниям о моих параметрах или о моем возрасте, но просто-таки выхожу из себя, если кто-то пытается высмеивать мою манеру разговаривать. Видите ли, я потратил немало времени, совершенствуя свой способ выражаться, так как считаю, что это усиливает впечатление от моего образа дерущегося без всяких правил костолома и тем самым сводит к минимуму число ситуаций, когда мне все же приходится участвовать в насильственных действиях, ибо последние оскорбляют и угнетают мою чувствительную душу. Следовательно, всякий пытающийся утверждать или намекать, что моя манера говорить примитивна или глупа, напрашивается на неприятности, и ему лучше позаботиться о страховом полисе на случай госпитализации. И, конечно же, братья Слеппни дрогнули, но я счел их усилия ретироваться довольно неуклюжими, чтобы потребовался немедленный инструктаж по части ошибочности их действий. То, что я все еще раздражен из-за стрижки и мундиров и хотел бы выместить на ком-нибудь свое раздражение, никак не сказалось на моем поведении.

   – Ты что, артист? – вмешался Майжук, необдуманно становясь между нами в нетерпеливом стремлении завязать разговор. Симпатичный такой паренек с мягкими, безупречными чертами манекенщика. – Мне и самому близка эта профессия. На каком предмете вы, собственно, специализировались? Я, например, получил диплом по танцам.

   – На деловой администрации… получил магистра, – сказал я, пытаясь его обойти.

   К несчастью, он предоставил братьям Слеппням возможность достойно уклониться от надвигающегося столкновения со мной и Нунцио. Трудно сказать, что тут сработало – природная ли их сообразительность, или инстинкт самосохранения, – но они с ходу, не переводя дух переключили свои подкалывания на новую мишень.

   – Диплом?.. По танцам! О-о-о-о-о! Ты слышал, Хи?

   – Еще бы, – отозвался его брательник и начал чмокать губами в сторону Майжука. – Неудивительно, что он такой прилизанный.

   – Оставьте его в покое, ребята!

   Эта последняя реплика исходила от Оссы, которая по какой-то причине сочла нужным вмешаться.

   – Да ну? – фыркнул Шу, переключая внимание на новый фронт. – И кто же это меня заставит?

   – Если понадобится – я, – отрезала Осса.

   – Да ну?

   – Да!

   – Ну, тогда почему б тебе не показать нам… У!

   К этому времени я уже достаточно остыл, чтобы при случае воспользоваться выгодностью создавшейся ситуации. Когда двое братьев выпятили грудь и с наглым видом стали наступать на Оссу, они совершенно напрасно повернулись ко мне спиной. И прежде чем они успели приблизиться к своей потенциальной жертве, я вклинился между ними и дружески уронил руки им на плечи.

   – Извини, Осса, – улыбнулся я, – но мне нужно немножко потолковать с этими ребятами наедине, пока они еще способны стоять и ходить без помощи костылей. Верно, ребята?

   – У-у!.. Верно!

   – Да… А-а-а-а!.. Точно!

   Внезапное единодушие братьев Слеппней в немалой степени объяснялось тем, что я небрежно вонзил большие пальцы под их ключицы и усиливал нажим каждый раз, задавая им очередной вопрос… пусть даже риторический. Настоящая хитрость этого маневра, на случай если вас заинтересуют технические детали, состоит в том, чтобы ни в коем разе не ослаблять хватку. То есть не сжать… разжать… сжать… разжать, а – сжать… стиснуть… сдавить… раздробить… Мысль понятна? Так вот, если вам удалось отработать этот прием, да так, что сможете дробить с его помощью кирпичи… как, к примеру, я… то это поможет вам убедительно поддержать даже самую слабую логику при расхождении во мнениях.

   Так или иначе, возвращаясь к сложившейся ситуации, я отвожу двух братьев в сторонку немножко поболтать, и все это под настороженным взглядом ошивающегося рядом капрала.

   – Итак, мальчики, вам не кажется, что было бы неплохо смотреть на все повеселее? – сказал я так тихо, что слышно это было только нам. – Подумали бы лучше о двух вещах. Во-первых, эти ребята, с которыми мы проходим обучение, составляют группу, а в группе всегда лучше быть приятным. Тогда ты приобретешь друзей, которые в бою прикроют тебя с тыла… а в противном случае будешь все время оглядываться, ожидая удара в спину. Это ясно?

   – Ясно, Гвидо!

   – У-у! Точно, Гвидо!

   – Хорошо. Так вот, а во-вторых, я хочу, чтобы вы запомнили следующее – если не прекратите препираться по каждому поводу и без повода и помешаете нашей группе завершить подготовку в наикратчайший срок… – Я украдкой бросил взгляд на капрала и понизил голос, с трудом сохраняя на лице улыбку: – Тогда я лично оторву головы вам обоим! Понятно?

   – А-а-а-а! Да! Понятно!

   – Как… У-у-у-у… скажешь, Гвидо!

   – Ах да. Еще одна мелочь. Я говорю не по-странному. Согласны?

   – А-а-а-а-а-а-а-а…

   – О-о-ой…

   Я заметил, что капрал идет в нашу сторону, следовательно, пора было закругляться.

   – Будем считать, что это значит «да», – сказал я и разомкнул хватку.

   Объясняя свой безотказный прием, я забыл упомянуть, что если внезапно полностью разжать хватку, то прилив крови к пострадавшему участку вызовет дополнительный дискомфорт, и известны даже случаи глубоких обмороков. И это бывает даже выгодно, ведь в момент, когда эффект вступает в силу, сами вы даже не прикасаетесь к жертве.

   Я уже отмечал, что братья Слеппни – ребята довольно крепкие, и после нашей беседы они лишь немного пошатывались. Однако похоже, что какое-то время им будет крайне трудно двигать руками в ситуации, где требуются хорошая координация движений и сила… скажем, в драке. Это, конечно же, возымело желанный эффект, и брательники заметно поутихли.

   – Что здесь происходит? – выкрикнул капрал, налетая на нашу маленькую группу.

   Я невинно моргнул и беспомощно пожал плечами, словно на перекрестном допросе в присутствии окружного прокурора.

   – Мы просто обсуждали последствия антиобщественного поведения в коллективе.

   – Да ну? Это правда, вы двое?

   Слеппни попытались подобно мне пожать плечами, но скривились, не закончив жест, и ограничились кивками.

   Несколько секунд капрал подозрительно глазел на нас, а потом повернулся к остальной группе.

   – Ладно, в две шеренги становись! – заорал он, неудачно подражая сержанту. – Пора на занятия!

   – Наши подопечные правильно отреагировали на прикладную логику? – прошептал, становясь рядом со мной, Нунцио.

   – Разумеется, – кивнул я. – Более того, по-моему, они уразумели ее за один урок. Не понимаю, почему ты все время твердишь, что нынешняя молодежь туго все усваивает?

   На это Нунцио закатил глаза и отвесил мне шутливый поклон.

   – Может, нам следует называть тебя теперь Мухобоем? – усмехнулся он.

   Кое-кто из рекрутов посмеялся над этой остротой, что заставило меня немного понервничать. По опыту в Синдикате я знаю, с какой легкостью прилипает дурацкая кличка после какого-нибудь глупого инцидента. Однако капрал избавил меня от необходимости менять тему, так как выбрал именно этот момент, чтобы заорать, сбивая нас в строй для следующего раунда подготовки.

   – Брось, – сказал я, нанося Нунцио довольно чувствительный удар по руке за нанесенную обиду. – Нам только еще предстоит стать эффективными бойцами.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

   Нажимай на спуск плавно, не дергай его.

Р. Роджерс

   К несчастью, навешенная Нунцио кликуха Мухобой прилипла ко мне… во всяком случае, вторая ее половина – Бой. Но еще больше неудобств доставило мне то обстоятельство, что сержант в связи с этим назначил меня и.о. командира отделения в нашей маленькой группе рекрутов, которых я уже назвал по именам. Пост этот требует быть всего-навсего овчаркой при «насекомых». Но это все же руководящий пост, а я, как уже отмечал ранее, склонен избегать их, как повестки в суд.

   Материал, который мы должны проходить в процессе начальной подготовки, на самом-то деле оказался не слишком тяжелым. Большая его часть и впрямь была полезной, к тому же преподаватели не жалели усилий, чтобы по-настоящему нас заинтересовать. Это стало приятной неожиданностью после моих профессоров в колледже, большинство которых, похоже, считали себя величайшими корифеями и полагали, что студенты должны почитать за счастье выплачивать существенные суммы за возможность благоговейно внимать их бредням. И что еще хуже, они регулярно испытывали преданность и терпение студентов невозможной скукотой своих лекций и при этом зорко высматривали тех, кому удавалось достаточно долго оставаться бодрствующими и все-таки усвоить нужное для сдачи выпускных экзаменов.

   Армия же, напротив, начинает с исходной посылки, что рекруты совершенно невежественны и вряд ли заинтересуются данным предметом, если не сделать его достаточно привлекательным для удержания их обычно рассеянного внимания. Часто бывает важен даже личный пример преподавателя, доказывающий жизненную необходимость усвоения его предмета.

   (Из уважения к тем из вас, кто ныне вкладывает большую часть своего времени или времени своих детей в обучение в колледже, я воздержусь от дифирамбов той системе, какую считаю лучшей для передачи информации, не говоря уже о реальной жизненной ценности самой этой информации, и ограничусь простой констатацией факта, что инструктирование в армии нельзя назвать ни бессмысленным, ни лишенным ценности занятием. И что особенно важно, армия еще и платит тебе, пока ты учишься. Конечно, дела могли бы обстоять еще лучше, если бы обучение своих сотрудников активно поддержали корпорации посерьезнее торгующих со скидкой закусочных… но это уже выходит за пределы обсуждаемой темы, то есть – армейской подготовки.)

   Мы с Нунцио, в общем, не жаловались на занятия и даже находили их исключительно информативными. Как вам, вероятно, известно, в Синдикате ценится мастерство в индивидуальной тактике или во всеобщей свалке при засадах, и поэтому обучение ведению операции с участием всего подразделения было для нас истинно новым опытом. Конечно, трудно было представить, чтобы этот опыт когда-нибудь действительно оказался нам полезен.

   Во-первых, как я уже сказал, телохранительство обычно связано с засадами и с тем, что в спорте известно под названием «спешная защита», и поэтому вряд ли искусство ведения открытого боя пригодится нам на гражданке после службы – смысл засады в том и состоит, чтобы захватить охрану врасплох и посадить в лужу.

   Во-вторых, что особенно важно, не представляли мы себе и то, как использовать эту тактику на службе в армии. Суть в том, и ни для кого это не являлось тайной, что армия Поссилтума располагала самыми крупными и самыми экипированными вооруженными силами в измерении, и поэтому немногие королевства или города решились бы выступить против нас с открытым забралом. Любое противодействие нам носило скорее характер тайного сопротивления типа «вонзи-им-нож-в-спину» или «перережь-им-глотку-пока-они-спят». Так как построения абсолютно бесполезны для борьбы с такого рода напастями, нам было трудно понять, зачем тратить столько времени на строевую подготовку.

   Однако сержант Лыбби явно не счел нужным посоветоваться с нами относительно содержания его программы обучения, и поэтому мы держали свои взгляды при себе, не раня тем самым его самолюбия.

   Схожим образом, когда нам объяснили, что мы должны научиться маршировать, так как это «наилучший способ переместить группу солдат из одного пункта в другой в кратчайший период времени», то опять же не дали ни малейшего шанса спросить, какой толк видит сержант, да и армия вообще, в быстрой переброске войск.

   В ходе нашей подготовки обнаружилось немало подобных нелепостей, но был один момент, против которого мы серьезно возражали. Само собой, мы по возможности старались не демонстрировать оригинальность своего мышления, но в один прекрасный день она все же привлекла всеобщее внимание, и случилось это на стрельбище.

   Армия учит нас стрелять из арбалетов… что вполне понятно, так как для сносного обучения стрельбе из большого лука требуется немалый срок, не предусмотренный при начальной подготовке. Праща – и того хуже, так как, пока научишься с ней более или менее управляться, натворишь кучу бед. Короче, этим оружием проще удавиться, чем запулить из него камень туда, куда надо. Однако даже слабаки способны за один день достичь пристойного уровня эффективности при стрельбе из арбалета, поэтому армия и избрала это оружие для ознакомления рекрутов с тонкостями стрелкового боя.

   – Как видите, при этом упражнении вы будете стрелять по мишеням, сделанным в виде человека в натуральную величину, – сказал сержант Лыбби, уже наоравшись наконец по поводу безопасной дистанции и правильного обращения с арбалетом. – Армия предпочла тренировать вас на них, а не на кругах с яблочками, так как это лучше подготовит вас, в том числе и эмоционально, стрелять из своего оружия по живому противнику. В ходе этого упражнения вы должны все время внушать себе, что чучело перед вами – это живой враг, который хочет вас убить, и вести себя соответственно. Я ясно выразился?

   – ДА, СЕРЖАНТ!!

   Группа теперь отлично усвоила нужный ответ… и потребовалось ей для этого всего несколько дней тренировки. Мы с Нунцио, само собой, не отстаем от остальных, хотя некоторые моменты предлагаемой тактики нашего обучения все же проблематичны.

   Например, идея, стоящая за применением таких мишеней, сама по себе интересна и, возможно, даже достойна восхищения, но за все годы работы в Синдикате я никогда не видывал противника, который был бы так любезен, что стоял бы перед тобой как скала, на открытом месте, выпрямившись во весь рост и расправив плечи, беря тебя на мушку. Они больше склонны скрючиться и распластаться, спрятаться за чем-нибудь и двигаться незаметно, дабы свести к минимуму твои шансы на успех. Поэтому думать, будто ты умеешь стрелять, потому что способен всаживать стрелы в соломенное чучело любой формы, кажется мне опасным проявлением излишней самоуверенности, которую никак не следовало бы поощрять. Но я пока с этим не высовывался, сделав скидку на первый раунд ознакомления новобранцев с оружием.

   Вскоре группа, выстроенная по линейке, принялась пускать стрелы по мишеням, в то время как сержант и капрал метались взад-вперед позади строя, поощряя некоторых и надрывая глотку при виде медленно усваивающих науку. Этот стиль руководства, похоже, общий для армии и Синдиката, и сводится он, попросту говоря, к убеждению, что достаточно наорать на тех, кто делает что-то не так, чтобы они тут же исправились.

   Мы с Нунцио не лезли в первую команду стреляющих, так как не сомневались в успешной сдаче данного зачета. А сосредоточились мы в основном на наблюдении за остальными членами группы, с тем чтобы вовремя помочь отстающим.

   Братья Слеппни стреляли на удивление хорошо, оба они не только попадали при каждом выстреле в цель, но и засадили своими стрелами участок площадью всего в две пяди. Однако мишени стояли достаточно близко, чтобы попасть в них даже камнем, и посему эта демонстрация меткости не произвела на меня особого впечатления. С другой стороны, сержант Лыбби, похоже, искренне был доволен их результатами.

   – Вот такое обращение с оружием мне нравится! – сказал он громко, чтобы его слышали все. – Кто научил вас так стрелять, ребята?

   – Папаша, – ухмыльнулся Шу Слеппень. – Может, вы даже слыхали о нем. Его зовут Куро Слеппень.

   – Хотя мамаша стреляет получше него, – добавил Хи Слеппень. – Ее зовут Ос Слеппень.

   С этого момента я перестал следить за разговором, потому что у меня от него заболел живот и потому что Нунцио знаком подзывал меня к себе.

   – У нас проблемы, – объявил он, но я и сам уже видел, что он обеспокоен.

   – В чем дело?

   – Это все Трутень, – сказал он, указывая на юного мага. – Он, наверное, не смог бы попасть и в стенку амбара, если б даже сам в нем находился.

   Я бросил взгляд через плечо, и как раз вовремя, потому что Трутень пустил стрелу, которая разминулась с мишенью футов на пятнадцать плюс-минус миля. Капрал тут же очутился рядом с ним и уже снабжал его советами во всю силу легких.

   – Вижу. Ну, ему, похоже, стрелять и не придется, раз он числится магом.

   – Может, и так, – пожал плечами Нунцио, – но нам полагается сегодня всем сдать норму, иначе задержится вся группа… помнишь?

   – Это может стать проблемой, – кивнул я. – А разве у него нет каких-нибудь там заклинаний или чар на этот предмет?

   Кузен завращал глазами и фыркнул, демонстрируя отвращение.

   – Шутишь? Он знает всего два заклинания, и ни одно из них ничем здесь не поможет.

   – Два заклинания? Какие именно?

   – Давай-ка посмотрим. Он знает заклинание «Развей», которое позволяет ему видеть сквозь всякие чары.

   – От этого толку мало, – признал я. – А другое?

   – «Навей», – поморщился Нунцио. – Это те же чары личины, но с дурацким названием.

   – Значит, он может всего-навсего надеть на себя личину и видеть сквозь чары, – сказал я, прокручивая все это в голове.

   – Вот именно. Ничего такого, что могло бы помочь ему сегодня сдать норматив.

   – Может, и так… а может, и нет, – задумчиво проговорил я. – Вот что я тебе скажу. Не смог бы ты как-нибудь уединиться с ним на несколько минут?

   – Нет проблем. Когда он провалит этот круг, ему придется ждать следующей очереди. Тогда и можно его увести. А что? У тебя есть какая-то идея?

   – Угу, – усмехнулся я. – Просто убеди его применить свое заклинание личины… как он там его называет? Ах да, «Навей»… чтобы вы могли поменяться местами. Ты сдашь норматив за него, поменяешься обратно, и все будет шито-крыто.

   – Не знаю, – потер подбородок Нунцио. – Капрала-то мы, может, и одурачим, но у сержанта глаз-алмаз. Он может заметить, что Трутень какой-то не такой.

   – Я возьму сержанта на себя, а ты постарайся стрелять не слишком хорошо… только чтобы сдать норматив. Уловил?

   Далее нам оставалось только ждать начала задуманной операции. Наконец капралу надоело орать на нашего юного мага, и он отправил его прочь с рубежа на «перерыв» – наверное, чтобы дать отдохнуть своим голосовым связкам.

   Пытаясь особо не привлекать к себе внимания, я слежу уголком глаза, как Нунцио кладет руку на плечо Трутня и заводит с ним серьезный такой разговор, незаметно для всех увлекая его за палатку, где хранится оружие. После томительных минут ожидания из-за палатки снова появляется Трутень, шагающий очень знакомой мне походкой вразвалочку, и я вижу, что сила разума и логики снова восторжествовала. Я дождался его выхода на линию огня для новой попытки, а затем приступил к отвлекающему маневру.

   – Ты чересчур стараешься, Осса, – сказал я довольно громко, подходя к ней, стоящей на противоположном от Трутня конце огневого рубежа, сзади.

   Меткость у Оссы, как и у Майжука, спорадическая, их выстрелы пролетают поблизости от мишени, но попадают в нее лишь изредка.

   – Слишком напряженно держишь левую руку… надо немного расслабить ее и держать оружие в согнутой руке. И на спуск тоже жми полегче. Используй только кончик пальца, а не обхватывай им спусковой крючок. Иначе придется при каждом выстреле тянуть оружие влево.

   – Вот так?

   – Да, только…

   – ЧТО ЭТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ЧЕРТ ПОДЕРИ??!!

   Мне следовало бы радоваться, что я правильно рассчитал точку кипения сержанта Лыбби. Вплоть до этой минуты мы с Нунцио проявляли большую осторожность, помогая другим рекрутам, и старались делать это незаметно, не подвергая сомнению его авторитет – коим он так дорожил. Я прикинул, что открытая демонстрация придется ему не по вкусу, и не ошибся. Мне следовало бы быть довольным, но, когда он устремился в мою сторону, я немедленно усомнился в мудрости своей тактики.

   – Гвидо просто дал мне несколько советов по обращению с этой штукой, сержант, – невинно промурлыкала Осса, и ее мягкие манеры свидетельствовали о твердо усвоенных уроках по части того, что Лыбби лучше не досаждать без надобности.

   – О, значит, наш Мухобой еще и спец по арбалетам, да? – прорычал сержант, наводя прицел на меня. – Думает, что умеет обучать стрельбе лучше меня или инструкторов по стрелковой подготовке, да?

   Следя за всем этим с большим вниманием, я одновременно вижу через плечо, как Нунцио в личине Трутня стреляет, выполняя его норматив… прямо под носом у капрала, которому гораздо интересней следить за сержантом и мной, чем обращать внимание на происходящее у его конца стрельбища.

   – Почему бы тебе просто не показать нам, насколько хорошо ты владеешь оружием, и.о. командира отделения Гвидо, – рявкнул Лыбби, выхватив у Оссы арбалет и сунув его мне. – Если сумеешь сдать норматив, тогда я, может, и не разжалую тебя обратно в рядовые.

   Так вот, я уже не в первый раз слышу от спецов подобные угрозы… буквально… и потому этот выпад сержанта как-то не вызвал у меня дрожи в коленках, на что он рассчитывал. Если он что у меня и породил, так это искушение намеренно промазать и таким образом снять с себя это навязанное «и.о.», которое, как я уже отмечал ранее, мне вовсе ни к чему. И все же моим профессиональным способностям был брошен вызов, да еще при чувихе, пусть даже такой, как Осса. К тому же Нунцио уже сдал норматив за Трутня, и у меня больше не было никакого стимула продолжать свой отвлекающий маневр.

   Я окинул арбалет всего лишь одним беглым взглядом, поскольку терпеть не могу стандартного оружия. Оно явно изготовлено правительственными подрядчиками и так же похоже на сделанное на заказ оружие Йоло, которым я обычно пользуюсь, как рабочая лошадь на чистокровного скакуна. Не углубляясь в размышления, я зажал стрелу в зубах, взвел арбалет, уперев приклад в живот и резко натянув обеими руками тетиву (что быстрее, чем делать то же самое, упираясь ногой в стремя), затем уронил стрелу в желоб перед натянутой тетивой и нажал на спуск.

   Нечего и удивляться, стрела с чмоканьем вонзается в правое плечо чучела.

   – Не совсем удачно, но неплохо, – со скрипом признал Лыбби. – Ты бы добился большей меткости, если б стрелял с плеча, а не с бедра. Попытка пофасонить лишь…

   К тому времени, когда он добрался в своей критике до этих высот, я опять взвел, зарядил арбалет и выпустил вторую стрелу… снова стреляя с бедра.

   Эта стрела со свистом пролетела и уткнулась почти в то же место, на расстоянии не более ширины двух пальцев от первой.

   Сержант захлопнул пасть так быстро, что слышно было, как щелкнули у него зубы (я счел это вполне нормальной реакцией), и молча наблюдал полет моей третьей стрелы, которая, попав в мишень, образовала с двумя первыми аккуратный треугольник.

   – Очень неряшливо, – пискляво фыркнул Нунцио, уже успевший сбросить личину Трутня. – Предупреждал же я тебя, точности не жди, если не научишься как следует жать на спуск!

   – Да неужели?!! – огрызнулся я, не на шутку раздраженный обидной критикой. – Давай посмотрим, стрельнешь ли ты лучше из этой штуки!

   Я кинул ему арбалет, и он поймал его одной рукой, а потом, прищурясь, оценил оковку.

   – Правительственные подрядчики, – заключил он таким тоном, будто объявил, что вляпался во что-то органическое и мерзкое. – Уж конечно, это не работа Йоло!

   – А стрелы прямые, как бильярдный кий, – сообщил я ему остальные неприятные подробности. – Но, как говорит босс, надо уметь пользоваться тем, что есть. Верно?

   Он состроил мне гримасу, а затем быстро пустил три стрелы, тоже стреляя с бедра. Я заметил, что хоть он и целился во избежание путаницы в другое плечо чучела, но в точности попадания его стрел не видно было заметного улучшения по сравнению с моей.

   – Ладно, дело в оружии… на этот раз, – признал он, отдавая арбалет обратно Оссе. – Хотя если б мы стреляли с большего расстояния, думаю, я все же…

   – Минуточку, ребята!

   Мы переключили внимание на сержанта – во-первых, потому, что тот, похоже, был чем-то расстроен, а во-вторых, по причине бесконечности этого нашего спора, которому вряд ли когда-нибудь суждено разрешиться, даже если нам не будут мешать.

   – Что это вы пытаетесь здесь выкинуть?

   – Что-то не так, сержант? – сказал Нунцио, выражая озабоченность, испытываемую нами обоими. – Два попадания из трех ведь означают сдачу норматива, верно?

   – Что-то не так? – осклабился Лыбби, показывая слишком много зубов для сохранения нашего душевного комфорта. – Подобная кучность попадания стрел означает, что вы оба превосходно владеете оружием. Так вот, поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве вы не могли бы сфокусировать свои стрелы где угодно на мишени?

   – Ну разумеется… сержант.

   – Так почему же вы стреляли в плечо чучела, а не в голову или в грудь?

   – Это убило бы его, – брякнул я, прежде чем успел как следует подумать.

   – ВАМ И ПОЛАГАЕТСЯ УБИТЬ ЕГО! ИМЕННО В ЭТОМ И СОСТОИТ ВЕСЬ СМЫСЛ СОЛДАТСКОЙ СЛУЖБЫ!!!

   Теперь, задним числом, я понимаю, что мне следовало бы для вида согласиться с ним, но он захватил меня врасплох, и взыграли мои старые синдикатские привычки.

   – Да вы что, принимаете нас за каких-нибудь дешевых стрелков из пивнушек?! – рявкнул я ему в ответ. – Мы с Нунцио профессионалы!! Убить кого-нибудь может любой раздолбай, а вот заставить его платить за защиту или, к примеру, выбить из него нужные сведения – это нелегко, это требует умения…

   – Мой кузен хочет сказать, – вмешался Нунцио, быстро вставая между нами, – что, раня врага, выводишь из строя сразу трех противников вместо одного, поскольку кто-то должен помочь ему вернуться в…

   Идея была хорошая, но было уже поздно. Сержант уже закусил удила.

   – Ты называешь обученных солдат Поссилтума раздолбаями? – орал он, обходя Нунцио, чтобы снова подойти ко мне. – Ты что, ПАЦИФИСТ?

   – Как… ты… меня… назвал?.. – проговорил я с предельной мягкостью, к какой прибегаю только в особых случаях.

   На учебной площадке вокруг нас стало вдруг очень тихо, все просто замерли… за исключением Нунцио, который недоверчиво присвистнул, отступив назад.

   Должно быть, что-то в моем голосе или в том, как я вытянулся в свой полный рост, включило у сержанта инстинкт самосохранения, потому как он вдруг нервно, словно в поисках аварийного выхода, огляделся по сторонам.

   – А ВЫ ВСЕ ЧЕГО ТУТ СТОИТЕ СТОЛБАМИ?!! – взревел он, переключая внимание с меня на собравшуюся вокруг нас толпу. – ВАМ ПОЛАГАЕТСЯ СДАВАТЬ НОРМАТИВЫ! ЗА ДЕЛО!!! СЕЙЧАС ЖЕ!!!

   За это время я достаточно овладел собой и, поостыв, решил, что, пожалуй, лучше подвести под этим эпизодом черту. Однако у сержанта, похоже, еще было что мне сказать.

   – Гвидо! – тихо произнес он, не глядя мне в лицо.

   – Да, сержант?

   – Сейчас не время и не место, но мы все-таки продолжим эту беседу… позже.

   По тому, как он это сказал, было ясно, что это не вызов, и не угроза… просто заявление.

ГЛАВА ПЯТАЯ

   Когда я путешествую, меня никто не узнает… и это замечательно!

С. Кинг

   Мы с Нунцио пытались просечь, что же такое нам положили в тарелки под забавным названием «ужин», когда рядом с нами плюхнулась Осса. Мы немного были удивлены этим, так как обычно нас оставляли за ужином в покое, но причина такой навязчивости выяснилась очень скоро.

   – Вы, ребята, работаете на Синдикат, я угадала? – заявила она без всяких там «привет» или «добрый вечер».

   Так вот, я, кажется, уже упоминал, что мы вообще не очень любим, когда нам задают вопросы, а уж такой вопрос и вовсе является табу.

   – Ты фараонша? – автоматически выстрелил ответным вопросом Нунцио.

   Этот вопрос – испытанное оружие для всякого, чей заработок зависит от незаконной деятельности. Если ты задаешь его фараону, то он обычно вынужден бывает признать свою профессию. В противном случае любая попытка использовать дальнейший разговор в качестве доказательства вины будет квалифицирована как обман и провокация.

   – Я? Шутишь? Нет, я не фараонша. А почему ты спросил?

   – А что тебе за дело, работаем мы на Синдикат или нет? – опять парировал Нунцио.

   Заметьте, Осса уже ответила на наш вопрос, а мы пока не сказали ей ни «да», ни «нет». Понятно, работники нашего профиля должны быть осторожны. Это вырабатывается годами и подкрепляется естественным отбором.

   – Подумывала поступить туда после армии, – пожала плечами она. – Может, вы, ребята, растолкуете мне, что это такое – работать на Синдикат, а то и замолвите за меня словечко или хотя бы посоветуете, с кем выйти на контакт.

   – Связь.

   – Что, Бой?

   – Я сказал: «Связь». Контакт бывает в обычном бизнесе. В Синдикате же первый шаг – это установить связь.

   – …Или, во всяком случае, мы слышали, что это так, – быстро уточнил Нунцио, бросив на меня суровый взгляд. – Не знаю. Может, мы и сумеем поделиться с тобой кое-какими слухами. Что тебе хочется узнать?

   Это мой кузен так осторожничает, поскольку меньше моего склонен кому-либо доверять.

   Однако, сославшись на «слухи», он позволил нам ответить на некоторые вопросы о Синдикате, не признавая в то же время нашего членства в этой организации.

   – Ну и на что это похоже?

   – Работенка дрянная, – вздохнул я.

   – Да и перспектива выхода на пенсию оставляет желать много лучшего, – добавил Нунцио.

   – Но платят-то хорошо. Верно? – не отставала Осса.

   Я уже говорил, что моего кузена хлебом не корми – дай почитать лекцию, а эта цыпочка нащупала его слабинку. Конечно, до конца он не размяк, но немного оттаял.

   Конец ознакомительного фрагмента.